<<
>>

Идеи британских логиков в России XIX века

Британские логики XIX века внесли громадный вклад в развитие логической мысли. Именно Джордж Буль (1815-1864) явился основоположником современной математической логики. Среди выдающихся британских логиков XIX столетия такие фигуры как У.

Гамильтон (1788-1856), Ричард Уэтли (1787-1863), У. Уэвелль (17941866), Агустус Де Морган (1806-1871), Дж. Ст. Милль (1806-1873), Стэнли Джевонс (1835-1882), Джон Венн (1834-1923), Хью МакКолл (1837-1909). Системы, которые были предложены ими «составляют эпоху в истории науки» [Льар, 1897, с. 1].

«Умозаключения и доказательства, с их элементами, настолько же заслуживают специального изучения, — писал С.И. Поварнин, — как и все прочие виды сущего; они представляют интерес не только в связи с гносеологией и практикой, но и сами по себе, Логику, поставившую исследование и изучение их главной задачей, условимся называет теоретической логикой. Больше всех новых народов сделали в этой области англичане (курсив наш. — Авт.)» [Поварнин, 1916, с. VIII].

В России дважды — в 1897 и 1902 гг. — издавалась книга Л. Льара «Английские реформаторы логики», посвященная памяти Ст. Дже- вонса, причем перевод этой книги был сделан с французского языка. Тот факт, что книга издавалась дважды, видимо, говорит о том, что эта книга вызвала большой интерес и потребовалась допечатка тиража, чтобы удовлетворить всех желающих ее приобрести. Льар считал, что его труд должен расцениваться не как собрание фактов из истории науки, но «основание для философии науки» [Льар, 1897, с. 5].

Льар утверждает, что «новейшая английская логика принадлежит двум главным школам: материальной (индуктивной) и формальной». Для одних логика есть теория индукции и экспериментального доказательства, для других — наука законов мысли. Хотя между этими школами наблюдается множество противоречий, даже антагонизмов, но все единодушно «сходятся в осуждении логики Аристотеля» [Льар, 1897, с.

1].

С точки зрения современников работы по логике Дж. Буля ценились меньше, чем работы У. Гамильтона и его учеников. Однако замечает Льар, «если реформа, предпринятая английскими логиками XIX века, должна одержать верх, то наука своим новым строем будет обязана Булю», а Дж. Буль является «одним из самых оригинальных математиков и логиков, какие появлялись в Англии» [Льар, 1897, с. 110].

У. Гамильтон непоследователен в своем стремлении к реформе, его мысли носят где-то даже отрывочный характер. Система же, предложенная Дж. Булем, исходит из одного начала и обладает «органическим единством». Это «математический анализ формальной логики, род исчисления дедуктивного умозаключения». Речь по существу идет об алгебре логики, а труды Дж. Буля по логике по уровню их обобщенности можно сравнить «с работами Декарта по геометрии» [Льар, 1897, с. 113, 116]. Между тем, Ст. Джевонс, ученик Буля, критически относился к подходу к логике своего учителя и развивал его (подробнее см.: [Кузичева, 1997]).

Ст. Джевонс был склонен рассматривать логику в качестве фундамента научного метода вообще и не так резко порывал с традициями, заложенными его предшественниками. В книге «Основания логики» [Джевонс, 1879], равно как и в «Принципах (основах) науки» [Jevons, 1874], [Джевонс, 1881] он уделяет значительное место и традиционной силлогистике, и индуктивным умозаключениям, и анализу заблуждений, и методам измерения. Он говорит о важности использования вероятностных представлений в логике и предлагает конструкцию «логической машины». Более того, он пытается нащупать границы научного метода и тем самым приближается к проблематике философии науки. Похожим образом строит свое логическое исследование и Р. Уэтли, который анализирует «формы» и фигуры силлогизмов, гипотетические силлогизмы, энтимему, ошибки в силлогистических конструкциях рассуждений, индукцию и доказательства. Свою книгу «Основания логики» Р. Уэтли посвящает доктору Коплестону, лекции по логике которого он слушал. Впоследствии он стал Епископом Лландафским.

Р. Уэтли рассуждает, что «если кто-то либо порядочно понимает катехизис или даже половину его, то он знает уже кое-что из Закона Божия, и это кое- что несравненно лучше, чем ничто. Но совсем другое следует сказать о науке: тот, кто не понимает начал, на которых основаны доказательства Эвклида, не знает ничего из геометрии. тоже самое следует сказать о логике, и о всякой другой науке; знание их не имеет стольких различных степеней, как знание Закона Божия [Уэтли, 1873, с. XII-XII]. При этом логика в самом «обширном» смысле им понимается как наука о «Разсуждении или как искусство излагать доказательства. Она изследует те начала, на основании которых ведется доказательство, и излагает правила, вытекающие из этих начал. Ближайшая ее задача, следовательно, заключается в анализе процессов, совершающихся в уме при разсуждениях» [Уэтли, 1873, с. 24].

Р. Уэтли отчетливо понимает, что многие термины, используемые в науке (и в логике) размыты — «двусмысленны». Он специально останавливается на анализе такого рода терминов (относя к ним, например, понятия «авторитета», «возможно», «вследствие чего», «доказательство», «достоверно», «единство», «закон», «истина», «невозможность», «необходимость», «опыт», «тождественно» и т.д.). Анализ феномена размытости понятий (терминов) Р. Уэтли во многом предвосхищает значительно более поздние исследования в логике.

Различие между логикой Р. Уэтли и логикой Гоббса и Кондильяка, по мнению Ф.А. Зеленогорского, заключается в том, что для Уэт- ли логика является средством доказательства уже найденных истин и потому он уделяет много места силлогистическим умозаключениям, а для Гоббса и Кондильяка она выступает инструментом открытия нового (см.: [Зеленогорский, 1998, с. 124-125]).

А. Де Морган, по характеристике Льара, один из самых остроумных и плодотворных математиков Англии, оставил глубокий след в анализе свойств логических связок и глубоко изучил логику отношений. Он получил образование в Кэмбридже, но из-за отказа подписать «исповедание веры» — процедура, обязательная для всех кандидатов — не мог там получить степени магистра.

Ф.Э. Уэтерли понимает логику как науку о законах мышления или искусство правильного умозаключения, причем автор убежден, что эти определения вовсе не противоречат друг другу, «но только представляют данный вопрос с различных сторон» [Уэтерли, 1894, с. 1]. Он обсуждает отношение логики и психологии, поскольку многие ученые в тот период не различали в должной мере предметы эти наук и придерживались точки зрения психологизма, хотя и задумывались об этой проблеме. Ф.Э. Уэтерли пишет, что «отношение логики к психологии можно выразить, сказав, что первая занимается только одной из частей последней или, другими словами, логика скорее занимается терминами, предложениями и выводами, чем представлениями, суждениями, умозаключениями . логика учит нас как обращаться с понятиями, предложениями и выводами, но не может заставить нас представлять, думать или умозаключать» [Уэтерли, 1894, с. 6].

Поскольку взгляд на логику как на практическую науку являлся, по мнению П.В. Тихомирова, господствующим у английских ученых, то они все так или иначе «подчиняются этой традиции» [Тихомиров, 1895, с. 2]. Они смело касаются различных сфер приложения логики — политики, права, медицины, литературы. Именно в силу этой традиции многие британские мыслители начиная еще с Ф. Бэкона развивали индуктивную логику. В XIX веке эта традиция не была нарушена: индуктивная логика совершенствовалась В. Гершелем, Дж. Ст. Миллем, А. Бэном, У. Джевонсом, В. Минто, У. Уэвеллем, Ф.Э. Уэтерли.

Дж. Ст. Милль, а раньше его Гершель, преследовали в логике ту же цель, что раньше Ф.Бэкон и Д. Стюарт, считал Ф.А. Зеленогорский. Они стремились исходя из обобщения эмпирического знания установить методы научных исследований и логических доказательств. Гершель сам был естествоиспытателем и имел непосредственный опыт генерации эмпирического знания и поэтому собственная научная практика служила ему источником логических идей. Милль отталкивался от работ Гершеля и переосмысливал фундаментальные труды Уэвелля. При этом мнение о том, что индуктивная логика создана исключительно благодаря усилиям Милля, замечает Ф.А. Зеленогорский, ошибочно. В том смысле, что Милль ограничивается исследованием и оценкой истин уже полученных и доказательств уже найденных, он похож на Аристотеля, хотя и софисты, и непосредственные предшественники Милля искали в логике органон открытия новых истин [Зеленогорский, 1998, с. 25, 59].

Изучению и разработке индуктивной логике уделял определенное внимание Дж. Бентам, который оставил фундаментальные труды по теории судебных доказательств (см. [Бентам, 1876] и [Гороно- вич, 1876, с. LIII]).

Дж. Бентам в своей теории судебных доказательств истолковывая доказательство «как средство достижения» полагал, что «всякое доказательство заключает в себе по крайней мере два различных факта: один, который можно назвать главным, тот, которого существование или несуществование предстоит доказать, другой — факт вероятный, который служит для доказательства существования или несуществование главного факта» [Бентам, 1876, с. 9]. Подход к доказательству, которое неизбежно содержит вероятностный элемент, естественным образом предполагает внимание к индуктивным методам, что и наблюдалось в случае Дж. Бентама. Он рассуждал об обстоятельствах, которые увеличивают или уменьшают степени достоверности показаний, о причинах доверия и недоверия показаниям, о мотивах доверия (недоверия), о фактах вероятных и невероятных.

Сторонники индуктивной логики видят в силлогизме лишь «замаскированную индукцию» и отрицают законность в полном смысле слова формальной логики, то другие же, отдавая отчет в несвязности и неполноте древней силлогистики, стремятся разработать совершенные дедуктивные логические системы.

Ф. Бэкон отрицал значение силлогизма как орудия открытия, но совсем не был склонен запрещать его как орудие рассуждения. У. Уэвелль в этом вопросе был близок точке зрения Ф. Бэкона, а вот Дж. Ст. Милль и Г. Спенсер «вследствие исповедуемого ими учения о происхождении и сущности познания, должны были придти к тому, чтобы включить всю формальную логику в область логики индуктивной» [Льар, 1897, с. 12]. Именно Дж. Ст. Миллю удалось представить индуктивную логику как целостную систему, указать ее основную задачу и разработать основные ее методы. Именно Дж. Ст. Милль провел строгую разграничительную линию между искусством открытия нового и искусством доказательства, представив логику как средство выведения заключений из данных посылок. Сама природа человеческого мышления, если следовать Миллю, предполагает на ранних стадиях познания «заключения от частного к частному». Разработав методы индуктивного умозаключения, мы приходим к возможности рассуждать от частного к общему. Человек не мыслит силлогизмами, утверждал Г. Спенсер. Наиболее простые положения типа аксиом или простейших обобщений не могут быть «втиснуты в рамки силлогизма». «Силлогизм есть настоящая пропорция, основанная на подобии; вероятность заключения будет более или менее велика, смотря по степени подобия сравниваемых отношений, когда вещи, относительно которых рассуждают, и отношения, которые сравнивают — тожественны по своей природе, когда эти отношения имеют одинаковую степень напряженности (коинтенсивны), рассуждение — совершенно», — разъяснял подход британских сторонников индуктивной логики Л. Льар [Льар, 1897, с. 41-42].

А. Бэн посвятил книгу III своего фундаментального труда по логике проблемам индукции [Bain, 1873, p. 1- 136].

У. Уэвелль сквозь призму индуктивных представлений излагал историю науки. В книге «История индуктивных наук от древнейша- го и до настоящаго времени» он высказывает убеждение, что естественные науки органически используют индуктивные методы, а математические и философские — дедуктивные (см.: [Антонович, Предисловие к русскому изданию. 1867, с. XIV]. По сути У. Уэвелль смешивает понятия индуктивных методов и методов естественных наук, включающих, разумеется, не только индуктивные методы. Однако такое смешение было вполне в духе английского эмпиризма, который рассматривал развитие науки в аспекте совершенствования приемов наблюдения и обобщения законов природы — от «физической философии» Аристотеля через Пифагорейцев, атомистов и до Дальтона и Гей-Люссака с их теорией теплоты. Поэтому У. Уэвелль последовательно и методично излагает историю открытий в естественных науках. Так, он пишет об «индуктивной эпохе» Галилея, установлении принципов механики и эпохе Ньютона как великой эпохе обобщения данных астрономии. «Формальная» и «физическая» оптика, равно как и термотика (учение и проводимости и лучеиспускании теплоты) и атмология (учение о газообразных фазах) выступают у него в качестве «вторичных механических наук». Охват У. Уэвелля настолько широк, что М. А. Антонович называет его труд «энциклопедией естественных наук» [Антонович, Предисловие к русскому изданию. 1867, с. ХХХІХ].

Автор предисловия к русскому изданию книги У. Уэвелля замечает, что в основе этого произведения лежат философские идеи и У. Уэвелль явно выражает свои симпатии Платону и очевидны его антипатии Аристотелю [Антонович, Предисловие к русскому изда- нию...1867, с. ХХ]. В изложении открытий нового времени У. Уэвелль старается следовать Канту, но с такими «изменениями и переделками, в которых потерялись вся глубина и весь критицизм великого немецкого мыслителя» [Антонович, Предисловие к русскому изданию. 1867, с. ХЬУД

Попытку создать историю естественных наук, аналогичную попытку У. Уэвелля, в России предпринимал П.Л. Лавров [Лавров, 1865-1866], но попытка осталось им незавершенной. П.Л. Лавров ограничился рассмотрением лишь первых шагов многовекового развития естественных наук.

<< | >>
Источник: Артемьева Т.В., Бажанов В.А., Микешин М.И.. Рецепция британской социально-философской мысли в России XVIII—XIX вв. / Учебное пособие. СПб.: СПб центр истории идей,2006. — 138 с.. 2006

Еще по теме Идеи британских логиков в России XIX века:

  1. Глава 7 БРИТАНСКИЕ ЕСТЕСТВОИСПЫТАТЕЛИ И ЛОГИКИ И ИХ ИДЕИ В РОССИИ XIX ВЕКА
  2. Экономические труды британских логиков в России XIX века
  3. Глава 8 ВОСПРИЯТИЕ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ИДЕЙ БРИТАНСКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ В РОССИИ XIX ВЕКА
  4. Г. Спенсер и его идеи в России XIX века
  5. Глава 6 Т. КАРЛЕЙЛЬ, А. БЭН И ИХ ИДЕИ В РОССИИ XIX ВЕКА
  6. Глава 5 ДЖ. СТ. МИЛЛЬ, Г. СПЕНСЕР И ИХ ИДЕИ В РОССИИ XIX ВЕКА
  7. Логико-философские идеи Серебряного века: современный взгляд
  8. А. А. КОРНИЛОВ. Курс истории России XIX века, 1993
  9. 3. Внешняя политика России во второй половине XIX века
  10. ТЕМА 13. общественно-политическое движение в россии ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА
  11. Государство и культура России во второй половине XIX века
  12. Философские дискуссии в России в первой половине XIX века
  13. ТЕМА 12. Отмена крепостного права в России. Буржуазные реформы 60—70 годов XIX века