<<
>>

Эпистемический релятивизм

R8 и R9 отрицают ту идею, что новые формы знания, которые появились в Греции и впоследствии привели к формированию науки, способны устранить (а не только превзойти) традиции и послужить основанием независимой от традиций точки зрения.

Приведенные мной основания отчасти были историческими, отчасти — антропологическими: мнения, не связанные с традициями, находятся вне человеческого существования, они не являются даже мнениями, если их содержание не связано с конституирующими принципами той традиции, к которой они принадлежат. Мнения могут быть «объективными» только в том смысле, что не содержат никаких ссылок на эти принципы. В этом случае они выглядят так, как если бы возникали из самой сущности мира, хотя на самом деле они лишь выражают особенности определенного подхода: ценности традиции

могут быть абсолютными, но сама традиция таковой не является; физики могут быть «объективными», но объективность физики таковой не является. Более современные объективистские традиции создают концепции, которые даже не выглядят объективными. Теория относительности говорит о релятивном характере ситуаций и событий, которые сто лет назад считались существующими независимо от измерения, а квантовая теория вдобавок лишена инвариантов, которые все еще позволяли нам объективити- ровать относительность. К тому же объективистская традиция долгое время была расколота на конкурирующие школы или, если брать конкретные науки, на подходы, опирающиеся на разные предположения и использующие различные методы. Непопулярные и даже «несостоятельные» идеи вошли в нее и стали законами, успешные принципы оказались выброшенными на свалку истории. Эти соображения (идополнительные замечания в примеч. 25 и 28 выше) приводят к следующей гипотезе:

R10: Для каждого утверждения (теории, концепции), которое с хорошим основанием считается истинным, могут найтись аргументы, показывающие, что либо противоположное утверждение, либо его более слабая альтернатива истинны

Можно пойти еще дальше.

В предыдущем разделе я упоминал о том, что древние аргументы против монизма Парменида включали в себя два шага: решение держаться ближе к опыту и теоретические соображения, опирающиеся на это решение. Уже Геродот осознавал, что существуют разные способы упорядочения опыта, каждый из которых дает собственное понимание мира и предлагает собственные способы контакта с ним. Он знал также, что люди не только живут в этих различных мирах, но живут успешно — и в материальном, и в духовном смыслах. Современные антропологи соглашаются с этим. «Пусть читатель рассмотрит какой-либо аргумент, который можно было бы высказать для того, чтобы разрушить веру Азанде в силу их оракулов, — пишет Эванс-Причард, говоря о ситуации, описанной во введении52. — Будучи переведен в способы мышления Азанде, он лишь подтвердил бы всю структуру их убеждений. Их мистические понятия удивительно последовательны, прочно соединены логическими взаимосвязями и упорядочены таким образом, что никогда прямо не противоречат чувственному опыту, более того, опыт подтверждает их». Итог: практики Азанде являются «рациональными», ибо подкрепляются аргументами. Вместе с тем, они работают. «Могу отметить, — пишет в этой связи Эванс- Причард, — что нахожу это [т.е. консультации у оракула по поводу повседневных решений] столь же удовлетворительным способом устраивать свои дела, как и любой другой известный мне способ».

В добавление к тому, что было сказано в литературе, указанной в примеч. 18, мы приходим к предположению о том, что существует много разных образов жизни и получения знания. Каждый из них способен дать начало абстрактному мышлению, которое, в свою очередь, раскалывается на конкурирующие абстрактные теории. Если обратиться к примеру из нашей собственной цивилизации, то научные теории разрастаются в разных направлениях, пользуются разными (иногда «несоизмеримыми») понятиями и по-разному оценивают события. Что считать свидетельством, насколько важен тот или иной результат или насколько «приемлем какой-то научный метод» — ответ на эти вопросы зависит от позиций и оценок, которые изменяются со временем, от одной профессии к другой и даже от одной исследовательской группы к иной группе.

Так, Эренхафт и Милликен, работая над одной и той же проблемой (определением заряда электрона), по-разному использовали свои данные и рассматривали в качестве фактов различные вещи. В конечном итоге это различие было устранено, однако оно было центром важного и волнующего эпизода из истории науки. Эйнштейн и защитники скрытых параметров в квантовой теории использовали различные критерии оценки теории. Это были метафизические критерии в том смысле, что они поддерживали или критически оценивали теорию несмотря на то, что она была эмпирически удовлетворительной и математически корректной53. То же самое верно и для критериев, которые выходят за рамки некоторой эмпирической области, утверждая, например, что вся биология является молекулярной биологией и что, скажем, ботаника уже больше не может претендовать на самостоятельную истинность. Томас Морган, предпочитавший прямое экспериментальное подтверждение выводов, отвергал изучение хромосом в пользу исследования явных проявлений наследственности. В 1946 году Барбара Мак- Клинток уже обратила внимание на процесс, который сегодня называют транспозицией. «Однако она работала одна, она не исследовала микроорганизмов, она действовала в классической манере и держалась в стороне от молекул». Ни один из членов быстро растущей группы молекулярных биологов «не слушал того, что она говорила». Расхождения увеличиваются в психологии: бихевиорис- ты и нейрофизиологи презирают интроспекцию, являющуюся важным источником знаний для гештальт-психологии, клинические психиатры опираются на свой опыт, иногда называемый «интуицией», т.е. на реакции своего собственного организма, в то время как более «объективные» школы используют четко сформулированные тесты. В медицине, как мы видели, похожий антагонизм между клиницистами и теоретиками восходит еще к античности. Расхождения еще больше возрастают, когда мы переходим в область истории и социологии: социальная история Французской революции сохраняет только свое имя и описание лиц и конкретных событий54.
Природу саму по себе можно трактовать по-разному (можно считать, что жизнь людей не отделена от жизни природы или что природа носит нематериальный характер) и соответственно к ней относиться. Приняв все это во внимание, я предлагаю усилить R10 и утверждать следующее:

R11: Для каждого утверждения, теории, точки зрения, которые приняты (считаются истинными), существуют аргументы, показывающие, что конкурирующая альтернатива по крайней мере столь же хороша, а может быть, даже лучше

Тезис Rl I использовался древними скептиками для достижения ментального и социального мира: если можно показать, говорили они, что противоположные точки зрения одинаково убедительны, то не нужно волноваться или начинать войну по их поводу (Секст Эмпирик, «Пирроновы положения», 1,250- Утверждения, теории, аргументы, хорошие основания появляются на сцене благодаря исторической ситуации, в которой высказывается скептик: он противостоит философам, стремящимся показать, что рассуждение должно приводить к единственному заключению. Однако рассуждение, настаивает скептик, отнюдь не обладает такой силой. Включая неаргументативные способы установления контактов между людьми и, возможно, общих целей, он еще больше усиливает свою позицию. Теперь нам приходится иметь дело не только с интеллектуальными материями, но с чувствами, верованиями, симпатией и многими другими вещами, до которых еще не добрались рационалисты. Попытка устранить Rl I потребовала бы детального эмпирическо- го/концептуального/исторического анализа, ни одного из которых нельзя найти в обычных возражениях против скептицизма и релятивизма. 

<< | >>
Источник: Фейерабенд П.. Прощай, разум. 2010

Еще по теме Эпистемический релятивизм:

  1. 6.5 "Реализм с человеческим лицом" Х.Патнэма
  2. 7.3 Холистичность теории интерпретации Д.Дэвидсона
  3. 10.6 Релятивистский подход к теории истины
  4. 12.2 Аналитические модели объяснения
  5. Глоссарий
  6. Реализм249 Ускали Мяки
  7. § 2. ФИЛОСОФСКО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА В АНАЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ СОЗНАНИЯ
  8. Системное моделирование научной рациональности
  9. Ю.л. качанов истина в социальной науке
  10. Эпистемический релятивизм
  11. Примечания
  12. Интерпретация в философии