<<
>>

4.2. Проблематика современного эксперимента

Итак, мы видим, что современность ставит ряд вопросов, принципиально отсутствовавших в классической науке, однако логически вытекающих из неё. С одной стороны, имеет место важный философский сдвиг, в результате которого субъект науки начинает играть роль не менее важную, чем объект.
Тот конкретный человек, который стоял за телескопом или регулировал подачу воздуха в воздушном насосе, никогда не был включен в качестве необходимого элемента классическую науку, теперь же оператор эксперимента становится такой же действующей фигурой, как и объект, над которым эксперимент проводится. Это значит, что результаты эксперимента теперь уже нельзя рассматривать независимо от того, кто его производит — сам факт того, что в современной науке встает вопрос о статусе эксперимента, несмотря на его многовековую практическую ценность, подтвержденную тысячами научных открытий, говорит о том, что это понятие становится всё более проблематичным. Как подчеркивает А. В. Волков, объективное отражение действительности «выступает отнюдь не как самоочевидная фиксация преднайденной реальности, а как результат напряженной, ответственной работы сознания»151. Работа учёного, кроме формализованных методов, включает в себя множество умений и навыков, передающихся и усваивающихся только на личной основе. Обучение нового ученого требует инкорпорирования практических навыков в его «хабитуальном» теле, формировании привычек, навыков. Более того, сами способы познания требуют необходимости присутствия субъекта: современные тенденции эволюционной эпистемологии говорят, что человеческие способы познания сформированы эволюционно в процессе реакции на окружающий мир, а, следовательно, человеческие чувства являются не просто односторонним отражением безличного мира, но сущностно связаны с объектами. Т. Б. Романовская так же отмечает, что «внутри научных результатов всегда можно отыскать некие включения, не укладывающиеся во внутринаучные представления, имеющие своей основой и источником человеческую субъективность»152.
Эволюция идей, подобно дарвиновской теории эволюции, происходит согласно человеческим возможностям — «выживают» те теории, которые дают больше ответов и задают меньше неразрешимых человеком вопросов. Человеческие факторы в науке начинают наблюдаться повсюду: в целеполагании, в порядке открытия, в интерпретации, в доминировании творческой активности. Объект эксперимента теперь уже не просто берётся из природы и помещается в особые условия — современный эксперимент создает объект в процессе своего совершения. Если экспериментальный инструмент Нового времени позволял по-новому видеть объект и по-новому им манипулировать, то в результате современного эксперимента сам объект может меняться и даже создаваться новый. Эксперимент в квантовой механике является наиболее характерным примером воздействия экспериментатора на объект, но далеко не единственным. Х.-Й. Райнбергер в своей статье «Частицы в цитоплазме...» описывает, как в процессе совершенствования экспериментального аппарата, от микроскопа к центрифуге к мечению аминокислот к электронной микроскопии (принципиально отличающейся от обычной микроскопии тем, что он лишь показывает «следы» объекта), цитоплазматические части клетки проходят путь преобразования из митохондрий в микросомы и плазмагены, затем в морфогенетические единицы, гранулярные элементы цитоплазмы, рибонуклеиновые частицы. Эти объекты уже существуют не сами по себе, а «в рамках экспериментальных систем, которые открывают учёному определенные подступы к объектам и позволяют их определенными образом видоизменять. Экспериментальные системы включают научные объекты в более обширные материальные поля научной культуры и практики, которые охватывают область инструментария и записывающих устройств, равно как и организмы-модели и концепции, с которыми они по ходу дела ассоциируются»153. Начинает цениться «непредсказуемость» эксперимента. Учёному недостаточно провести эксперимент и увидеть то, в чём он и так уверен. Будучи включенными одновременно в разные эксперименты и ограниченные разными инструментами, объекты исследования могут трансформироваться и принимать новые формы, и именно такая непредсказуемость является залогом того, что эксперимент дает пространство для интерпретации154.
Одновременно с этим эксперимент «преобразует и конструктивное воображение субъекта», давая учёному новую точку зрения, новый модус видения, то, что Ольшки называет «сократической» функцией эксперимента155. Эксперимент и теория находятся в бесконечно самовоспроизводящейся диалектике предположения, создания схемы, подтверждения, опровержения. Любое фундаментальное научное исследование начинается с мысленного эксперимента, «умозрительного знания», которое находится в соответствии с существующим эмпирическим знанием и предсказывает новое знание, новое же в свою очередь проверяется экспериментально и тем самым подтверждает или опровергает выдвинутую теорию. Эксперимент становится неотъемлемой частью научного знания, а «конечным результатом физического исследования, к достижению которого ведут все другие результаты, является построение новой фундаментальной теории, предсказания которой подтверждаются экспериментами, проводимым в изучаемой предметной области с помощью приборов определенной чувствительности»156. В современности эксперимент приобретает универсальное значение для науки, поэтому, а вместе с ним формальную определенность. Дефиниции эксперимента могут меняться от одного пособия к другому, однако костяк его остаётся одним и тем же: «это целенаправленное, четко выраженное активное изучение и фиксирование данных об объекте, находящемся в специально созданных и точно фиксированных и контролируемых исследователем условиях»157. Требования исследовательского контроля — продукты всё той же необходимости верификации данных эксперимента с которой сталкивался ещё Бойль; специальные фиксированные условия становятся необходимостью при установлении ориентации на объективность (исключение внешнего воздействия). Строго заданная пространственно-временная область проведения эксперимента (лаборатория) становится не просто условием, а структурным элементом эксперимента, наравне с протоколом, который контролирует все его этапы. Такой формализации, начавшейся еще в Новое время эксперимент обязан своему потенциалу, с одной стороны, продуцировать новое знание, с другой стороны, огромной вариативности — результаты эксперимента может изменить малейшая флуктуация переменных, а вслед за результатами изменится и его значение.
В современной науке, по сравнению с наукой Нового времени, нужно выделить следующие моменты в характеристике научного эксперимента: во- первых, ориентация на объективность или как минимум на объектность; полноценное включение эксперимента в научный метод и эпистемологическую программу; качественная взаимосвязь экспериментального и теоретического метода познания, в результате которой эксперимент перестает быть «приёмом» и становится неотъемлемой частью теоретизирования как такового; требующая постоянной рефлексии взаимосвязь между субъектом и объектом познания; преобразование объекта и рождение нового объекта в результате эксперимента; необходимость свидетельства научного сообщества, и, как следствие, протоколизация, контроль, изоляция эксперимента в рамках лаборатории. Но, как мы видим, несмотря на очередной радикальный переворот в научном сознании, эксперимент всё ещё продолжает сохранять определенные черты противоречивости, свойственные ему с самого начала его появления как научного инструмента. Несмотря на то, что эксперимент выходит из-под давления теории — через выполнение функции фальсификации — и занимает с ней взаимозависимое диалектическое положение, он всё ещё непосредственно связан с интерпретацией теории конкретным учёным — результаты эксперимента всегда рассматриваются в рамках той или иной теории. Впрочем, эксперимент становится не только инструментом опровержения или подтверждения, но и выбора теории. Продемонстрированный в Новое время импульс ученых к механизму свидетельствования, апеллирующего к опыту любого человека (проведение эксперимента в публичных пространствах, повторение эксперимента своими силами), напротив, практически сходит на нет. Современный научный эксперимент становится слишком сложным, чтобы его мог повторить обыватель, да и полиматов-энциклопедистов, образованных в нескольких науках, как было принято в эпохи Возрождения и Просвещения почти не остаётся. Действительно релевантным свидетелем эксперимента становится только обученный в той же сфере специалист, понимающий и теоретическую, и практическую стороны поднятого вопроса.
«Насилие» над объектом, которое можно заметить в эксперименте Нового времени, приобретает совершенно новую глубину: объект не просто препарируется или помещается в неестественные условия чтобы «заставить» его говорить, но он преобразуется и даёт жизнь новому объекту в процессе эксперимента. Наконец, рефлексия над субъектом науки становится не менее важной, чем рефлексия над объектом, и эта субъектно-объектная взаимосвязь пронизывает любой эксперимент. К. Ф. Вайцзекер отмечает158, что «объективность классической физики — что-то вроде полуправды. Она весьма хороша, представляет собой выдающееся достижение, но почему-то затрудняет полное понимание реальности в гораздо большей степени, чем кажется». Дискуссия об объективности в современной физике требует объединить проблематику субъекта и проблематику объекта, а все попытки сохранить объективность классической механики в применении к квантовой физике вызваны тем, что сформировать новые взгляды крайне трудно.
<< | >>
Источник: БИРГЕР ПАВЕЛ АРКАДЬЕВИЧ. ПРОБЛЕМА НАУЧНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА В ИСТОРИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ. 2015

Еще по теме 4.2. Проблематика современного эксперимента:

  1. Методы и формы познания эмпирического уровня: вычленение и исследование объекта
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. МАКСИМИЛИАН ВОЛОШИН - ПУБЛИЦИСТ Уго Перси Бергамский государственный университет (Италия)
  4. ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ
  5. Б. Т. Григорьян На путях философского познания человека
  6. Пространственностъ
  7. Система работы с педколлективом
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. 5.4. Психолого-акмеологические детерминанты подбора политической команды
  10. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И НЕПРЕРЫВНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВАНИЯ, ИДЕЯ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ПРОЕКТА Левяш И.Я.
  11. ЛЕКЦИЯ 2 ЯЗЫК ФОТОГРАММЫ (К. Маркер — R Барт)
  12. § 5. Философский язык: за пределами языковых правил?
  13. Принцип Анны Карениной: для диверсификации монопрофильных городов должны совпасть ЭГП, модель власти и территориальная идентичность
  14. 2. Современные тенденции развития зарубежной военной психологии (на примере США)
  15. Ноосферное знание и новая философия науки
  16. § 3. Теоретико-познавательные и методологические аспекты естествознания
  17. 3. Сверхчувственное восприятие (СВ)
  18. ПРЕДИСЛОВИЕ
  19. 4.1. Философская рефлексия современной науки