<<
>>

1.1. Ранние формы эксперимента

С точки зрения современной философии и истории науки, расцвет экспериментальной науки приходится на Новое время28. Однако, как и любой другой элемент человеческой культуры, научная деятельность не отделима от предшествующей традиции, так как знание кумулятивно и передается с помощью текстов, чертежей, рассказов, инструментов и артефактов и не возникает из ничего29.
Поэтому, чтобы понять любое научное явление — в нашем случае эксперимент — необходимо проследить историю его развития, становления и формирования в качестве признанного научного метода. Рассмотрев исторические формы эксперимента в том виде, в каком информация о них сохранилась до наших дней, мы можем лучше понять эпистемологическую ситуацию, в которой находились первые новоевропейские учёные-эксперименталисты, ведь так или иначе они должны были быть знакомы с историей предшествовавшей науки. Кроме того, наша задача состоит в том, чтобы проследить истоки проблематичности эксперимента и, исходя из исторического контекста, лучше понять современную ситуацию, связанную с ним. Наше обращение к периоду до Нового времени, с обнаружением там «научного эксперимента», оправдано тем, что историки математики и механики как науки приписывают зарождение научного знания эпохе античности, так как именно с тех времен сохранились тексты, в которых описываются методы познания и в той или иной степени систематизируются факты о мире30. Некоторые историки науки, например, Генри Смит Уильямс или Джон Десмонд Бернал31, и вовсе считают, что ранние формы «науки» можно выделить еще в доисторические времена. В качестве «факта, установленного экспериментальным путем», Уильямс приводит умение добывать и поддерживать огонь. Знание несъедобных растений он называет «бессознательным экспериментом»: «Для практических целей достаточно знать, что определенные корни, листья и плоды обладают принципами, ядовитыми для человеческого организма, и, если бы человек не научился тем или иным образом их избегать, наш вид неминуемо пришёл бы к катастрофе. Фактически, он научился их избегать, и такие данные подразумевают элементарное знание токсикологии»32. С современной точки зрения (да и, прямо скажем, с точки зрения современников Уильямса) эта мысль кажется несколько абсурдной. Ни о какой науке «токсикологии», разумеется, здесь речи идти не может, так как, хотя здесь можно говорить о воспроизводимости, тем не менее отсутствует систематическое знание о действии ядов, выводимость нового знания, доступность для обобщений и предсказаний и другие признаки научного знания33. Однако, устанавливаемую причинноследственную связь между поеданием ядовитых растений и отравлением можно было бы считать результатом определенного прото-эксперимента, как, скажем и осознание человеком того, что заостренный камень лучше режет плоть убитого животного, чем тупой, или что брошенный с большей силой предмет пролетает большее расстояние. Бернал также считает, что изготовление и применение человеком орудий можно считать началом рациональной механики, а ещё до появления науки как таковой уже можно говорить о «математической логике в физическом обращении с определенными и абстрактными предметами»34. К сожалению, сделать каких-либо серьезных выводов на основе этих предположений нельзя, так как в отсутствие дошедших до нас письменных источников мы не можем знать абсолютно достоверно, как мог быть устроен опыт доисторического человека.
Отметив ранние формы «научности» у древнего человека, Уильямс переходит к более поздним прото-научным феноменам35. Древнеегипетская цивилизация известна своими техническими достижениями: строительство пирамид, ирригационные системы и принципы геометрии, применявшиеся для раздела земель. К сожалению, практические знания древних египтян не были достаточными для построения целостной научной картины мира. Тем не менее, возможно говорить о ранних формах эксперимента — по крайней мере математического. В качестве такового Уильямс приводит «эксперимент» с умножением: «Чтобы найти сколько раз 7 содержится в 77, согласно существующему примеру, устанавливались значения 7, умноженного на 1, 7 на 2, 7 на 4, 7 на 8, и производились различные экспериментальные операции сложения, чтобы выяснить, какой набор чисел составляет 77»36. Как и в случае с «экспериментами» древних людей, Уильямс весьма свободно употребляет терминологию и следует признать, что это не выглядит убедительным доказательством существования до-античного эксперимента. Необходимо отметить, что замечания Уильямса представляются скорее маргинальными в философии и историографии науки, нежели общепринятыми. Когда речь идёт о до-эллинистической эпохе, даже весьма серьезные открытия зачастую рассматриваются вне научного дискурса. Как отмечает Олаф Педерсен, клинописные таблички из Месопотамии показывают, что в Плодородном полумесяце были известны методы добычи ртути из киновари, нашатыря из навоза, методы дистилляции и обработки руды, примитивная металлургия, и, разумеется, «гордость» вавилонских астрономов — методы предсказания восходов и заходов небесных тел. Даже египетская математика, несмотря на свою чисто практическую принадлежность, «содержит по крайней мере некоторые черты, указывающие на существование теоретических методов» 37. Вавилонская астрономия оказала заметное влияние на последующую греческую, а затем и христианскую науку, однако следует признать, что она не ставила своей целью построение рациональных моделей мира. В то время как греческие астрономы, пусть и используя достижения вавилонян, создавали систему сфер, вводили понятия «неподвижных звезд», эпициклов, благодаря которым можно было теоретически строить орбиты даже невидимых глазу небесных тел, месопотамские астрономы в основном интересовались расчётами восходов и закатов небесных тел, без какой бы то ни было общей системы. Негативное влияние на восприятие вавилонской науки оказали и астрологи, в христианской традиции называемые «халдеями» — используя астрономические знания с целью «предсказать» бытовые события, они надолго дискредитировали научные достижения Месопотамии в глазах европейских мыслителей. Несмотря на это, распространено мнение, что «ни вавилоняне, ни египтяне не владели теоретическим доказательством, и их уровень научной культуры описывается некоторыми авторами как до-логический. Это не означает, что он был нелогичным. Фактически, многие применяемые ими математические методы корректны, и показывают, что человеческий разум того времени был способен мыслить последовательно и различать истину и ложь также, как и последующие поколения. Таким образом, термин «до-логический» обманчив, и будет лучше уточнить, что отсутствует все-таки идея природной каузальности, а вместе с ней и возможность теоретического понимания эмпирических методов»38. Общим аргументом против научности до-греческого знания предстаёт тот факт, что технические, математические, астрономические и прочие знания являлись инструментальными и/или религиозными, но не нацеленными на выработку систематичных знаний о мире, не выявляя сущностных связей между природными объектами. Словами Педерсена, «египетская и вавилонская наука и математика [...] сильно отличались от греческой. При тщательном рассмотрении обнаруживается, что достижения египтян и следовавших за ними народов Месопотамии были близко связаны с практическими требованиями повседневной жизни и не включали в себя элементы, считающиеся сегодня необходимыми в науке: доступные свидетельства говорят о том, что эти народы не были знакомы с логическим доказательством или законами природы»39. Таким образом, несмотря на неоспоримые практические достижения людей догреческого периода, их сложно считать подлинно научными, так как отсутствует необходимый контекст — систематичность знания, выводимость нового знания, поиск универсальных оснований — а, следовательно, и говорить о научном эксперименте в эти эпохи представляется преждевременным. Поэтому имеет смысл перейти к эпохе античности.
<< | >>
Источник: БИРГЕР ПАВЕЛ АРКАДЬЕВИЧ. ПРОБЛЕМА НАУЧНОГО ЭКСПЕРИМЕНТА В ИСТОРИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ. 2015

Еще по теме 1.1. Ранние формы эксперимента:

  1. 8. Что такое ранние формы права?
  2. Ранние формы неравенства и система редистрибуции
  3. ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ ПЕРВОБЫТНОГО ОБЩЕСТВА (МИФ, РАННИЕ ФОРМЫ РЕЛИГИИ,
  4. Ранние формы социальной организации и процесс генезиса предгосударственных институтов
  5. РАННИЕ ТЕОРИИ ЛИДЕРСТВА
  6. и. м. дьяконов Лекция 3 РАННИЕ ДЕСПОТИИ В МЕСОПОТАМИИ
  7. 1. Ранние годы
  8. § 17 Ранние философские работы
  9. Ранние государства Месопотамии
  10. § 32 Ранние фрайбургские лекции. Общая характеристика
  11. Ранние Ахемениды (до Кира Великого)
  12. § 16 Ранние статьи Хайдеггера. Журнал "Академик"
  13. Эксперимент
  14. Эксперимент
  15. Эксперимент
  16. Ранние буржуазные государства и просвещенный абсолютизм в Европе
  17. 10.1. Ранние буржуазные государства и просвещенный абсолютизм в Европе