<<
>>

1.2. Томистская метафизика в рамках школьного католического образования: аристотелевский томизм

Влияние папской энциклики было огромным. Возрождение томизма теперь было воспринято со всей серьезностью большинством католических мыслителей. На фоне постдекартовской и посткантианской мысли философы-схоласты представляли нечто уникальное: «Они до сих пор верили в истину, в реальность, в Бога, в способность разума человека познать реальные вещи ...
Вне схоластики, казалось, не было ничего, кроме хаоса и отчаяния»53. Следует, сразу заметить, что в католических учебных заведениях, как правило, томизм развивался в так называемой «апостериорной» или аристотелианской форме. Для представителей этого направления в томистской философии было характерно акцентирование внимания на рецепции Аквинатом ключевых концепций Аристотеля, таких как понятия материи и формы, акта и потенции, восходящего порядка богословия и др.54.

Все это в полной мере было характерно для Collegium Romanium. Публикации римских профессоров были в основном школьными руководствами, чьей целью было скорее ясное изложение схоластической доктрины, нежели стимулирование оригинальной мысли. Никто из профессоров Collegium Romanium не показал какого-либо признака оригинальности и широты Либераторе и Клейтгена. Ни Маззелла, ни Дзильяра, фактически, не имели какого-либо реального понимания современной науки и культуры. Да и аутентичность с мыслью Аквината взглядов некоторых доминиканцев была весьма спорной. Так Т. Дзильяра разделял предложенное X. Вольфом деление философии на логику, онтологию, эпистемологию и этику55. Не случайно М.Д. Шеню называл философию Дзильяры «томистской ортодоксией с примесью вольфианства»56. Другой томист Ив Симон по этому поводу заметил: «Сегодня мы считаем парадоксальным, что томисты вообще принимали разделение философии, которое было инициировано Вольфом, утверждено Кантом, популяризировано эклектиками школы Кузанского и стало существенно отличным от того, что принимал Фома»57.

Одной из наиболее ценных работ раннего неотомизма можно считать труд Салваторе Таламо «Схоластический аристотелизм» (L'Ari- stotelismo della Scolastica), в котором автор защищает схоластическую философию против необоснованного обвинения в раболепстве перед Аристотелем.

Автор указывает причины, по которым Аристотелю в течение средних веков отдавалось предпочтение: «1. Аристотель был величайшим учителем, ему принадлежит одно из важнейших изобретений в области философии, наука логика, которая изучает законы нашего мышления и метод, которому мы должны следовать в поиске истины. 2. Работы Аристотеля содержали ценную информацию по всем областям человеческого знания, таким как естественная наука, этика, политика, психология, метафизика и др. 3. Аристотель дал пример методической дискуссии и краткий стиль, отвергающий красивый наряд, за которым Платон часто скрывал невозможность демонстрации. 4. Наконец, Стагирит открыл для средневековых философов источники философии и ее разработки у греков»58.

Как отмечает Таламо, энтузиазм, с которым была принята философия Аристотеля, был далек от раболепства. Всякий раз, когда схоластика обнаруживала у Аристотеля ошибочную теорию, она не стеснялась отвергнуть ее. Схоласты модифицировали и улучшали систему своего учителя во многих пунктах. В вопросе отношений между вселенной и Богом, конечной цели человека, духовности и бессмертии души их учение отличалось от Аристотеля. Понятие творения было также отличным от аристотелевского. Аристотель допускал существование Бога как необходимой причины мира, но рассматривал его как демиурга, воздействовавшего на вечно существовавшую материю. Схоластика исходила из понятия творения мира из ничего.

По инициативе Льва XIII в Риме была открыта Академия Фомы Аквинского, однако профессора Академии приложили принципы томизма к научным открытиям самым нелепым образом и не произвели ничего оригинального. Возражая против римского томизма, Бессе писал: «1. Во всех пунктах, общих для философии и веры, римские томисты старались соединить естественное и сверхъестественное и становились простыми интерпретаторами догматов христианства. 2. Они не изучали современную философию, но некритично принимали выводы Сансеверино. Поэтому их критика не содержит ничего серьезного, и вызывает недоверие к авторам.

3. Не используя всех принципов критического метода, римский томизм не добился успеха даже в интерпретации Фомы. Римский томизм оставался в полном неведении духа и содержания современной философии. Не понимая современных им мыслителей, они беспощадно осуждали их труды. Их философская мысль описывалась как еретическая, а сами авторы рассматривались как люди, которые преднамеренно противопоставляли себя здравому смыслу и истине»59.

В конце XIX - начале XX века схоластические богословы не были способны понять исходные позиции и последовательность мысли великих систем схоластов XIII столетия: «Они рассматривали томизм просто как другое название для богословия Каэтана или Иоанна св. Фомы или видов схоластики Суареса или Скота»60. Историческое невежество заставило схоластических авторов рубежа веков давать вводящие в заблуждение рассмотрения мысли Фомы в своих руководствах. Неосхоластическое движение противопоставило себя современной ему мысли. В итоге даже сами томисты сомневались в том, что идеи Льва XIII будут воплощены в жизнь в полной мере. В 1908 году Дж. Рикаби писал о схоластике: «Останется ли она только философией духовенства, прихожей для догматического богословия у теологов, или ей будут заниматься также и миряне?... Любой, кто потратил хотя бы неделю на Фому Аквинского, Дунса Скота и Суареса, воскликнет: «Нет никаких шансов. Схоластика только чуть-чуть моложе вавилонских кирпичей. Схоластика подобна старому руслу реки, ко- торое вода заполняет, но никуда не течет; течение современной мысли идет совершенно другим путем»61. Единственный выход Рикаби видит в том, чтобы схоластика очистилась от опустошительного действия времени и неподвижных конструкций; она должна получить новую форму62. В то же время он отмечает, что неотомист не может никоим образом быть согласен с какими-либо современными мыслителями: «Между Гегелем и св. Фомой, между Кантом и схоластикой - война. Они не могут быть объединены, между ними не может быть моста, их первые принципы находятся во взаимном противоречии, они никогда не будут встречаться в более высоком синтезе»63.

Развитие неотомизма в Германии связано с именем богослова и философа, основателя томистского ежегодника «Divus Thomas»64 Э.

Коммера (1847-1928). Его работа «Вечная философия»65 стала программным документом для возрождения томизма в германоязычных странах. Коммер признает Фому учителем philosophia perennis, и в качестве харатеристик «вечной философии» выделяет следующие принципы. 1) Принцип аналогии сущего (analogia entis). Этот принцип подразумевает явный дуализм материи и формы, потенции и акта, сущности и существования. Это не означает распада мира на различные самостоятельные принципы, так как они находятся в связи с Первопричиной. 2) Первопричина есть actus purus (чистый акт), чистая действительность, свободная от какой-либо потенциальности. В качестве третьего принципа Коммер выдвигает утверждение, что «действия и присущие им качества различаются в зависимости от их объекта», благодаря чему возможно существование естественной морали и всей практической науки66. Коммер рассматривает Фому Аквинского как вершину христианской философии: «Что Августин только пророчески предсказал, Альберт запланировал, то Фома Аквинский осуществил - готический собор христианской философии»67. При этом философия Фомы, по мнению Ком- мера, способна решить все существующие проблемы: «Томизм является открытым для прогресса без какой-либо переделки или изменения духа томизма»68.

Во Франции, стране, в которой в эпоху средневековья схоластика была доминирующей, возрождение томизма шло очень медленно. Причиной тому послужило повсеместное господство философии Декарта и Николая Кузанского. Под руководством М. д'Юля (d'Hulst) в начале XX века возник Парижский Католический Институт, ставший главным ценьтром неосхоластической мысли. Ведущими фигурами в неотомистском движении были А. Фарж (Farges), А-Д. Сер- тийанж (Sertillanges), А. Гардейль (Gardeil), П. Руссло (Rousselot)69. Д. де Ворж (de Vorges) вместе с д'Юль основал Парижское Общество Св. Фомы. Д'Юль опубликовал множество работ и был одним из активных сотрудников католических обзоров, таких как «Annales de Philosophie chretienne» и «Revue de Philosophie».

В своей ключевой работе «Очерки положительной метафизики»70 он делает акцент на том, что аристотелевская метафизика является истинной наукой, как и другие науки основанной на опыте71.

Более важным для неотомизма во Франции, однако, было интеллектуальное возрождение в доминиканском ордене. Итальянские доминиканцы сыграли большую роль в сохранении мысли Фомы в XVIII веке и два доминиканских лидера Т. Дзильяра и Лепиди, были позднее профессорами в доминиканском университете в Риме, известном как Angelicum. В 1862 г. после восстановления во Франции ордена А.-Д. Лакордером доминиканцы получили церковное признание их Дома исследований св. Максимина. В 1865 был создан второй доминиканский центр исследований в Флавиньи. Позднее, в 1904 г. они были преобразованы в Ле Сольшуар (Le Saulchoir), который в течение длительного времени находился под руководством А. Гардейля (1859—1931 )72. Ле Сольшуар стал важным центром французского неотомизма. Почти все французские неотомисты, П. Мандонне, А. Гардейль, А-Д. Сертийанж, М-Д. Ролан-Госслен, М-Д. Шеню и Ив Коньяр так или иначе были связаны с этим знаме- нитым домом исследований. Доминиканцы, представляя множество течений своей собственной интеллектуальной традиции, занимались текстуальными исследованиями и развитием философской теологии, унаследованной от томистов XVI-XVII веков.

Энциклика Aeterni Patris оказала значительное влияние на развитие высшего католического образования. 4 августа 1890 г. Фома был объявлен покровителем всех католических университетов, академий, колледжей и школ по всему миру. В 1890 г. доминиканцами был создан Католический университет Фрейбурга, Швейцария. Однако наибольшее влияние на развитие томистской метафизики оказал Институт высшей философии в Лувене, созданный в 1880 г. «как центр исследований для распространения учения Св. Фомы»73.

Особенностью Лувена было то, что преподавание в нем, в отличие от других понтификальных учебных заведений, велось на французском языке, а не на латыни.

Это, конечно, вызывало некоторое недовольство консервативных кругов, однако к 1900 г. этот вопрос был урегулирован с папой74. В 1882 году Д. Мерсье был назначен профессором философии Лувенского университета и возглавил Институт высшей философии. Обеспокоенный изоляцией католической веры от научного мышления современности, Мерсье призывает католиков объединиться, чтобы возродить интерес к научному поиску истины, и в то же самое время вдохновляет надеждой, что наука и вера могут быть примирены через сосредоточение на традиционной философии Церкви75. По мнению Мерсье, реформа должна заключаться в следующем: «1. Философия не должна считаться просто служанкой богословия, а изучаться ради философии. Католические философы должны открыто вникать в дух времени, а не рассматриваться просто как апологеты своего вероучения. 2. Наука, также как и философия, должна изучаться ради себя самой. Неотомисты должны становиться истинными учеными, создавать лаборатории, делать эксперименты, и найти у св. Фомы примирение науки и философии»76. Последняя идея была заветной мечтой авторов энци- клики Aeterni Patris, но до сих пор в этом направлении ничего не было сделано.

Мерсье предложил, во-первых, изучать работы Фомы Аквинского в подлиннике, открыть «Сумму теологии», «Сумму против язычников», «Комментарии на Аристотеля». В конечном итоге стало очевидно, что многие мнения, над которыми насмехались под именем томизма, не принадлежали Фоме Аквинскому, но являлись заимствованиями у авторов эпохи Возрождения, а также у Ньютона и Гассенди. Мерсье полагал, что диалог между современной наукой и томистской философией не только возможен, но принесет большие плоды, если современные томисты вернутся к первым принципам Ангельского Доктора77. Он был глубоко убежден в достоверности взгляда Лквината, что познание начинается с чувственного восприятия, и что метафизическая рефлексия основана на познании материального мира. По его мнению «систематическая философия должна предполагать знание наук, она должна оставаться в контакте с ними и интегрировать их выводы»78. Собственные взгляды Мерсье были изложены в детальном «Руководстве по современной схоластической философии»79, и представляют собой консервативный томизм. Он пишет: «Существует единственная философия, которая вмещает непрестанные попытки многих систем на протяжении трехсот лет исследовать сокровенную тайну реальности, способная оставаться без модификаций в своих фундаментальных принципах, и это есть философия Св. Фомы»80. Исключительная приверженность Мерсье Фоме Аквинскому очевидна в его естественной теологии, где, отвергая онтологический аргумент бытия Бога Ансельма, он ссылается на апостериорные доказательства Фомы. Рациональная философия для него служит прочным базисом религии и Откровения. Если разум иногда приходит в конфликт с откровенной истиной, то необходимо вернуться назад к нашим аргументам и найти упущения. Но окончательный конфликт между разумом и верой невозможен81. С одной стороны, Мерсье противостоял универсальному методологическому сомнению Декарта, а с другой, наивному реализму традиции, стремясь найти новый критерий истины для обоснования объективности и надежности познания, который был бы присущ внутренней активности интеллекта82. В сообщении о своем философском институте в Лувене в 1891 году, Мерсье пишет: «Особенность наук не в том, чтобы дать нам совершенное воспроизведение реальности. Они абстрактны. Но отношения, которые они выделяют в мысли, лежат также и в реальности, и потому отдельные науки требуют и дают возможность возникновению науки наук, общего синтеза, иными словами, философии. Голос философии исходит из анализа и завершается в синтезе»83. Мерсье считал, что современные философы должны изучаться в подлиннике, а не через призму Г. Сансеверино. Только таким образом можно понять дух современной философии, только таким образом неотомизм может встать в один ряд с остальной частью интеллектуального мира. Однако изучение современной философии отнюдь не означает согласия с взглядами современных философов. Мерсье развивает реалистскую метафизику в диалоге с эмпиризмом, позитивизмом и философией И. Канта84. В качестве своей специализации он выбрал эпистемологию, хотя в своих лекциях затрагивает и другие области философии. Его главная работа «Общая критериоло- гия и теория утверждений»85, защищала универсальные и необходимые суждения интеллекта против субъективизма Канта и позитивизма, однако, как отмечает Дж. Маккул, «Критериология» была книгой XIX века. Она апеллирует к эпистемологии католических философов начала XIX века, таких как Гонсалес и Тонджорджи, и в своей субъективной интерпретации Канта следует линии, принятой другими католическими интерпретаторами XIX века86.

Сущностный консерватизм Мерсье ярко выражен в его пастырском письме 1907 года, в котором он критикует модернизм, и особенно Ж. Тирреля. Мерсье считал, что модернизм неискренен, когда говорит, «что наука, которой мы справедливо гордимся, или ее методы, которые католические ученые справедливо относят к ее славе, нужно положить в практику и изучать»87. Для него модернизм представляется видом субъективизма: «Он состоит в особенности в утверждении, что благочестивая душа должна выводить объект и мотивы своей веры из себя, и только из себя»88. Эта радикальная ошибка говорит об индивидуализме, и кардинал делает явным то, что, несмотря на свою искреннюю любовь к науке и философии, индивидуальная автономия мысли должна руководствоваться авторитетным учением Церкви.

Коллегой Мерсье по Лувену и одним из пионеров неотомистского движения был М. де Вульф (1867-1947). Де Вульф занимался историей средневековой философии и издал большое количество средневековых сочинений. В своей «Истории средневековой философии»89Де Вульф отходит от общего представления, которое отождествляет схоластику со средневековой философией. Он обнаруживает в средневековье два противоположных течения: схоластику, представленную Фомой Аквинским, Дунсом Скотом, Альбертом Великим и др., и антисхоластику, отцом которой является Иоанн Скот Эригена, а продолжателями кафары и альбигойцы. В своей работе «Введение в философию неосхоластики»90 он стремится устранить существующие заблуждения относительно схоластической философии. Он указывает существенные признаки томизма и показывает преемственность схоластики и неосхоластики. Де Вульф предпочитает говорить о возрождении неосхоластики и избегает употребления термина «неотомизм». О последнем термине он пишет: «очевидное неудобство, что он уподобляет новую философию слишком исключительно системе мысли отдельного индивидуума, принимая во внимание, что в действительности эта новая философия достаточно большая и всесторонняя, чтобы пройти вне доктринальных ограничений какого-либо отдельного мыслителя и вывести это вдохновение из всей области схоластической философии»91. В работе «Фи- лософия и цивилизация в среднике века» де Вульф подчеркивает, что средневековая философия составляет единое целое с культурой и цивилизацией данной эпохи, а потому «следует сосредотачиваться меньше на отдельных личностях, чем на философской мысли всего столетия, ее образе мышления в отношении жизни и реальности»92. Де Вульф полагал, что «существует некая синтетическая схоластика, созданная на основе выработанной Аристотелем техники мышления; она то и была воспринята всеми схоластами, став чем-то вроде их «общей собственности»93. Он руководствовался двумя принципами - «уважением к фундаментальным доктринам традиции» и «приспособлением к современным интеллектуальным нуждам и состояниям»94. Доктринальные принципы неосхоластики де Вульф сводит к следующим принципам: умеренность, ограничение чувств, мера и равновесие, внутренняя согласованность, связь философии и теологии95. Он писал: «Исключение крайностей есть путь мудрости»96. Де Вульф полагает, что многие идеи старой схоластики должны быть просто отвергнуты, особенно в таких областях как космология и философия природы. Идеи, которые следует сохранить, должны быть проверены и обогащены через сопоставление с другими философскими системами. Сила новой схоластики лежит в конститутивных принципах или основных категориях, которые она унаследовала от ее средневековых предшественников. Де Вульф обнаруживает большую терпимость к другим философским системам, хотя и не разделяет их убеждений. Он считает, что католик может быть лояльным к системам, отличающимся от неосхоластики. По его мнению «не может существовать «католической философии», также как не может быть католической науки»97. Следует отметить, что здесь, уже в самом начале неотомистского движения проявилось суще- ственное различие взглядов его представителей по вопросу о возможности христианской философии. Этьен Жильсон считает, что многие христианские профессора «добивались, чтобы философия была свободна от каких бы то ни было связей с теологией...»98, что философия должна быть абсолютно автономной в своих действиях. Эта позиция, как мы увидим в дальнейшем, стала преобладающей в неотомистском движении.

<< | >>
Источник: Кирьянов Д. В.. Томистская философия XX века / Д. В. Кирьянов. — СПб.: Алетейя. — 168 с. — (Серия ?Богословская и церковно-историческая библиотека»).. 2009

Еще по теме 1.2. Томистская метафизика в рамках школьного католического образования: аристотелевский томизм:

  1. 1,2. Роль методики обучения праву в системе школьного образования страны
  2. § 1.1.6. ШКОЛЬНЫЕ ПРОГРАММЫ ПО ХИМИИ
  3. § 1. Генезис метафизики сверхсущего и трансцендентного начала в античности
  4. ВВЕДЕНИЕ
  5. ГЛАВА 1. ТОМИСТСКАЯ МЕТАФИЗИКА В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКА
  6. 1.1. Возрождение томистской метафизики в XIX веке
  7. 1.2. Томистская метафизика в рамках школьного католического образования: аристотелевский томизм
  8. 1.3. Томистская метафизика и вызов модернизма
  9. ГЛАВА 2. РЕАЛИСТСКАЯ МЕТАФИЗИКА В ДИАЛОГЕ С И.КАНТОМ: ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНЫЙ ТОМИЗМ
  10. 3.1. Христианская метафизика Э. Жильсона
  11. 3.3. Критика томистской гносеологии в католической мысли второй половины XX века
  12. 3.4. Критический реализм Ж. Маритена