<<
>>

1.1. Возрождение томистской метафизики в XIX веке

После периода средневековья, когда схоластика была доминирующей во всех европейских университетах, начался период ее упадка, связанный с возникновением Реформации, а также с развитием естественнонаучного знания, которое опиралось не на схоластическую философию, а на современные системы мысли Р.

Декарта, Б. Спинозы, Г. В. Лейбница, развивавших свои философские системы независимо от христианского откровения. Схоластика стала восприниматься как нечто закостенелое и безжизненное, не способное соперничать с новыми системами мысли. В XIX в. в большинстве католических семинарий и университетов господствовал эклектизм. Отношение к наследию Аквината было настолько отрицательным, что преподаватели философии во время обучения там будущего папы Льва XIII в 1827 г. насмехались над Фомой, называя его «перипатетиком». Как отмечал К. Курчи: «В отношении философии каждый был волен преподавать то, что ему больше нравится; они ненавидят и насмехаются над так называемым «перипатетиком», хотя никто и никогда не говорил нам, чем «перипатетик» был, или что он представляет»9. Смешение суаресианства и рационализма Вольфа в курсах философии католических учебных заведений привело к тому, что «схоласты перестали защищать свою систему»10. Когда Католическая Церковь начала возрождать свою разрушенную образовательную систему в конце наполеоновских войн, философия Фомы Аквинского была неизвестна даже самим католикам. Поэтому, когда католическая теология сталкивалась с вызовом секу- лярной философии и культуры, она обратилась для построения систематического мировоззрения к более известным посткартезианской и посткантианской формам философии.

Возрождение схоластической мысли началось в XIX веке в Италии, когда иезуиты В. Бузетти (1777-1824), Д. Сорди и С. Сорди (1793-1865) обратились к непосредственному изучению текстов

Аристотеля и Фомы Аквинского.

В. Бузетти оказал решающее влияние на всех последующих лидеров неосхоластического движения11. Д. Сорди был приглашен ректором Л. Тапарелли в иезуитскую коллегию в Неаполь12. Д. Сорди организовал среди студентов и преподавателей «тайное общество», которое обсуждало проблемы возрождения схоластики. В 1833 г. об этом узнали в Риме, и посланник генерала ордена Джузеппе Феррари разогнал общество. Сорди был отправлен на приходское служение, а Тапарелли в Палермо в качестве учителя французского языка и музыки13. Тапарелли, однако, привлек к себе двух студентов, каждый из которых будет играть решающую роль в истории томизма. Первым был молодой схоласт-ие- зуит Карло Мария Курчи, основатель «CiviltDCattolica», другим был молодой семинарист Иоахим Печчи, который позднее стал кардиналом-архиепископом Перузы, а затем папой Львом XIII, положившим начало томистского возрождения14.

Одним из основных инициаторов неосхоластического возрождения в Италии был Г. Сансеверино (1811-1865). Первоначально Сан- северино был восторженным поклонником Декарта. В 1840 г. Сансеверино под влиянием Д. Сорди отходит от Декарта и обращается к принципам томизма для решения всех философских проблем. В этом же году он основывает журнал «La Scienza е la Fede» (Знание и вера), посвященный разработке христианской философии15. Результатом многолетних исследований Сансеверино стала работа «Сравнение христианской философии с древней и новой»16. В этой работе он пишет: «После стольких лет исключительно философских исследований, я окончательно пришел к заключению, что для возрождения философии было абсолютно необходимо вернуться к доктринам Отцов и Докторов Церкви»17. Сансеверино полностью ста- новится на позицию Фомы Аквинского, а современную мысль считает совершенно не заслуживающей внимания. Его выпады против современной философии стали объектом нападок со стороны последователей Декарта и Розмини. Несмотря на это «Philosophia Christiana» оказала значительное влияние на католическую мысль, и, особенно, на возрождение томизма.

Работы Сансеверино были поддержаны его учеником Синьорьелло (Signoriello) и архиепископом Риарио Сфорца (Sforza). Вскоре была основана Академия св. Фомы Аквинского в Неаполе. В 1874 г. иезуит Дж. Корнольди в Болонье основал Академию св. Фомы (Accademia filosofico-medica di S. Tommaso d'Aquino). Однако в Римских университетах томизм не получил поддержки. Римские профессора были убеждены, что «аристотелевская materia prima и субстанциальная форма не могут быть примирены с открытиями современной науки, и что аристотелевская философия природы была безжизненна»18.

Уже после 1850 г. появляется ряд руководств по философии, где подчеркиваются преимущества томизма по сравнению с другими системами мысли. М. Либераторе (1810-1892) в переработанном издании своих «Философских установлений» защищает существенные принципы схоластической философии19. В своих работах Либераторе полемизирует с рационализмом, онтологизмом и розминиан- ством20. Труды Либераторе стали влиятельными благодаря статьям в CiviltUCattolica, в которых он призывал к возрождению томизма как целостной системы мысли, а также к применению идей Акви- ната к современным политическим и общественным вопросам21.

Среди иезуитов-неотомистов наиболее глубоким и оригинальным мыслителем был Й. Клейтген (1811-1883), который опубликовал в 1860 г. труд «Философия прошлого»22, ставший классикой неосхоластической литературы. Клейтген совместно с Либераторе разработал первый проект энциклики Aeterni Patris23. Клейтген играл лидирую- щую роль в возрождении схоластической философии и теологии, а его исследование Фомы Аквинского считалось настолько тщательным, что его «называли Фомой, возвращенным к жизни», а папа Лев XIII после его смерти сказал: «Он был князем философов»24. Философия Клейтгена была похожа на философский синтез Либераторе. Они отстаивали томистское единство знания, антропологии и метафизики, развивали метафизику активного интеллекта Фомы Аквинского и акцентировали внимание на динамическом единстве интеллекта и восприятия, которое необходимо для акта человеческого познания.

Главной целью своей работы Клейтген ставил очищение немецкой католической философии от следов гегельянства и картезианства. Кроме того, он защищал схоластические концепции от интерпретаций Маль- бранша. В своих работах Й. Клейтген утверждает, что «германские теологи XIX века, структурировавшие теологию на основе посткартезианской философии, были неспособны защищать церковное учение о вере и разуме и позицию Церкви в отношении природы и благодати; только схоластическая философия и теология могут справиться с этой задачей»25. Клейтген выделяет следующие принципы познания, которые принимались и последующими неотомистами: «Познание своим источником имеет тот факт, что образ познаваемого объекта продуцируется в познающем посредством соединения познаваемого объекта и познающего; познаваемый объект существует в познающем по образу познающего; познание становится более совершенным пропорционально тому, насколько познающий дистанцируется, по своей природе, от материальных условий»26. Как отмечает Дж. Милбанк, Клейтген полагал, что «средневековые христианские мыслители развивали чисто автономную философию, более рационально звучавшую, нежели философия Нового времени, причем выводы этой философии находились в строгой гармонии с их верой»27.

Клейтген пытался сохранить баланс между крайностями рационализма и фидеизма. Он чувствовал, что если положительное и спе- кулятивное богословие отлично в своих интеллектуальных вопросах от философии Откровения, тогда или автономия естественного разума должна быть компрометирована фидеизмом, или ясность сверхъестественного знания должна быть замутнена полурационалистическим преувеличением способности естественного разума охватить тайну Откровения. Богословие благодати и природы и богословие веры и разума Клейтгена требовали аристотелевской метафизики субстанции и акциденции, потенции и акта: «Аристотелевская теория знания была необходима как основание для метафизики, а та, в свою очередь, вела к аристотелевской теории метафизики как науки»28.

Клейтген желал заменить томизмом современное ему богословие, которое имело эпистемологию, антропологию и метафизику, основанные на посткантианском немецком идеализме.

В 1878 г. папой был избран Иоахим Печчи. Ситуация сразу начала существенно изменяться. Хотя Пий IX сочувствовал оживлению томизма, однако в Риме он не сделал ничего, чтобы томистская философия стала доминирующей. Новый папа Лев XIII действовал более решительно. Он дал ясно понять, что придерживается убеждений Ли- бераторе и Клейтгена, что новые системы философии и теологии были непригодны для католической церкви и должны быть заменены традиционной схоластикой в обучении духовенства. В своем послании Лев XIII рекомендует философию Фомы Аквинского как истинную философию. Collegium Romanum сразу же приспособился к взглядам нового папы, и на торжественном акте по случаю начала 1878-1879 учебного года о. Карделла объявил, что «он должен взять Св. Фому в качестве правила и закона для своего преподавания»29. Для утверждения томизма в Риме был приглашен Дж. Корнольди. Курс Корнольди состоял из физики, психологии и метафизики. В «Сумме теологии», по его мнению, должен быть ключ ко всем трудностям современной науки. Корнольди написал несколько работ, в которых отстаивал принципы схоластической философии и критиковал розминианство. Способность схоластической философии обеспечить высшим синтезом знания была главной темой, развивавшейся в космологии Дж. Корнольди. Однако, как отмечает Ж. Перье, будучи менее глубоким философом, чем Г. Сансеверино, Корнольди не всегда достигал успеха. Сегодня он известен лишь критикой современной ему философии. Причины кризиза католической веры он видит исключительно в доминировании секулярной философской мысли в католическом образовании: «Преподавание метафизики было изъято из школы на многие годы профессорами, которые только калечили своих учеников германским трансцендентализмом Канта, Гегеля, Шеллинга и др.»30. Корнольди делил всех философов на три группы: истинные философы, т.е.

схоласты, либеральные философы, или те, кто не принимает всех доктрин схоластики, и нефилософы, т.е. те, кто не принадлежит к этим двум группам. Современную ему секулярную философию Корнольди прямо называет «патологией человеческого разума»31. Тем не менее, Дж. Корнольди много сделал для распространения схоластической философии, основав академию Фомы Аквинского в Болонье и Риме, а также начав издание двух журналов: «La Scienza Italians» и «Accademia di S. Tommaso»32.

Возрождение томистской философии, начатое Львом XIII, до сих пор является недостаточно исследованным33. Оуэн Чедвик называет Льва XIII «человеком энциклик»: «...он чувствовал на себе обязанность наставлять мир: о морали, праве на труд, природе социализма, культуре Европы, природе философии...»34. Уже через несколько дней после его избрания стало очевидно, что возрождение томизма будет основной программой его понтификата. В своей первой энциклике 1п- scrutibili Dei, опубликованной 21 апреля 1878 г., Лев XIII ссылается на важность философии Фомы Аквината для христианской реконструкции общества и культуры. Лев XIII предписывал, чтобы картезианские руководства, используемые в семинариях Римской епархии, были заменены в течение года томистским руководством Г. Сансеве- рино или философской суммой кардинала Т. Циглиары. В то же самое время стал распространяться слух, что папа Лев XIII готовит энци- клику о христианской философии. Недовольство картезианских профессоров росло день ото дня. Возрождение томизма, к которому они имели столь большое презрение, когда оно ограничивалось Неаполем и Перузой, теперь брало Рим штурмом. Профессора Римского колледжа, которые не придерживались в своем преподавании принципов томистской философии, должны были быть заменены томистами35. Лев XIII желал, чтобы студенты всех высших учебных заведений Католической Церкви изучали томистскую философию. Для осуществления этой задачи он пригласил в Рим профессора Т. Дзильяру.

Наконец, 4 августа 1879 г. появилась энциклика Aeterni Patris. Энциклика, как отмечает Дж. Маккул, имеет большое сходство с сочинениями Й. Клейтгена: «Неисторический метод в философии и теологии, который характеризует энциклику, тот же самый, что и в работе Клейтгена "Die Theologie der Vorzeit"»36. Очевидна связь между энцикликой и конституцией первого Ватиканского собора Dei Filius об отношении между верой и разумом, и эпистемологией и метафизикой Фомы.

В энциклике папа Лев XIII рекомендовал католикам изучение философии, и, особенно, работ Фомы Аквинского. Используя аристотелевскую науку как модель, энциклика описывает философию как упорядоченную структуру, посредством которой в единое целое могут быть объединены различные части теологии. Энциклика говорит об ошибочности философии нового времени, и призывает к восстановлению христианской философии: «Христианская философия св. Фомы есть философия, которая посредством использования естественного разума может доказать существование Бога и оправдать Его обладание божественными атрибутами, от чего зависит возможность исторического Откровения... Философия также обеспечивает упорядоченной структурой научное догматическое богословие»37. Концепция отношения философии и теологии в энциклике отражает видение тех неосхоластов, которые разрабатывали ее проект. Хотя философия имеет живой контакт с Откровением, она полностью автономна и использует свой собственный метод. Лев XIII нигде не говорит о том, что томизм является совершенной формой христианской философии, однако в последующих изданиях энциклика Aeterni Patris выходит с дополнительным титулом: «De Christiana philosophia instauranda» («О восстановлении христианской философии»)38. Следует отметить, что уже в работах первых неотомистов такое понимание учения Льва XIII подразумевалось. Так, например, доминиканец Н. дель Прадо (1852-1918) вполне однозначно пишет: «христианская философия находит свое собственное выражение и совершенство только в томизме»39.

Фома Аквинский, по мысли Льва XIII, должен изучаться более чем кто-либо другой из схоластов, так как он собрал все прежде открытые истины в большую сложную систему: «Доктрины тех знаменитых мужей, подобно разбросанным частям тела, Фома собрал вместе и сцементировал, расположил в замечательном порядке, и так возвысил важными дополнениями, что он справедливо и по заслугам оценивается как особый бастион и слава католической веры»40. Причем, по мнению Льва XIII, Фома является не просто систематизатором, но вершиной человеческого разума41: «Нет такой части философии, которой бы он не касался столь тонко и тщательно: он рассуждал о законах аргументации, о Боге и невещественных субстанциях, о человеке и других чувственных вещах, о действиях человека и их принципах, так у него нет ничего, что осталось бы непонятным...»42. Фома преодолел ошибки прежнего времени и создал оружие, которое может преодолеть и ошибки последующего времени. Папа призывает имплантировать учение Фомы в умы студентов и показать им все его преимущество перед другими мыслителями. Следует приветствовать научный прогресс как полезный для философии: «Мы не имеем намерения отказывать в поддержке знающим и способным людям, которые приносят свой труд и знания, и, что главное, массу новых открытий на службу философии: конечно, мы понимаем, что это способствует развитию учения»43. Лев XIII отмечает, что томизм не должен сводиться к нескольким основным принципам, но призывает к «оплодотворению томизмом всего общества»44.

Проект возрождения схоластики имел следующие цели: 1) критическое издание текстов схоластических авторов, в частности Фомы Аквинского; 2) изучение исторических источников и эволюции схоластической философии; 3) изложение схоластической философии как philosophia perennis в применении к проблемам современности; 4) изучение и отвержение ошибок современных философов; 5) изучение физических наук в их отношении к философии; 6) построение нового схоластического синтеза всей философии в согласии с прогрессом современной науки45. Учение Фомы Аквината энциклика рассматривает как идеальную модель философии и ее отношения к теологии. Конкретные вопросы эпистемологии и метафизики не упоминались в Aetemi Patris. Скорее энциклика рассматривала достижения Фомы как «кульминацию традиции, в которую внесли вклад дохристианские и патристические авторы»46. Как отмечает Дж.Маккул, «лидеры неотомистского движения отождествили свою собственную философию с аутентичной мыслью Ангельского Доктора, и текст Aetemi Patris отражает это убеждение»47.

Aetemi Patris представляет собой утопическое средство решения проблем современного мира посредством придания философии неизменной формы. Как отмечает М.Джордан: «Лев XIII и его советники были убеждены, что они могут восстановить монументальную схоластику: Фома Аквинский как основание, затем возвышающееся строение томистских комментаторов с XVI по XIX века»48. Энци- клика также выражает искреннее убеждение томистов конца XIX века, что схоластическая философия была единой метафизической системой, общей для всех докторов схоластики, и что она представляет собой сущностное выражение патристической мысли. Энциклика не видит существенного различия между схоластикой Фомы и Бонавентуры, между учением докторов схоластики и Ф. Каэтаном и Ф. Суаресом. Однако комментаторы-схоласты позднего средневековья и периода барокко рассматривали Аквината как метафизики, а не как историки. Они занимались логическим и метафизическим анализом философской позиции, и это привело, например, Суареса к отвержению ключевого понятия метафизики Аквината - акта существования (actus essendi). Й. Клейтген считал это различие между Каэтаном и Суаресом несущественным. Однако, как отмечает Дж. Маккул, «метафизика акта существования Аквината, которую современные томисты признают наиболее отличительным и важным вкладом Аквината в философию и теологию, даже не отмечается в тексте Aetemi Patris»49.

В течение понтификата Льва XIII доктрины Фомы Аквинского пропагандировались всеми возможными способами. В своих многочисленных энцикликах Лев XIII рекомендует учение Фомы Аквинского для решения всех проблем современности50. Как отмечает О. Чедвик, философия Фомы Аквинского была не просто рекомендацией, но требованием, обязательным для исполнения51.

Историческое возрождение мысли Аквината и систематическое развитие ее скрытых потенциальных возможностей через диалог томизма с современным миром были той задачей, к решению которой энциклика приглашала католических богословов и философов. Однако авторы Aetemi Patris не ожидали, что эта деятельность закончится развитием и радикальным пересмотром их собственного томистского синтеза.

Забегая вперед, отметим, что сегодня Aetemi Patris больше не обладает статусом однозначного теологического выбора, основанного на неизменных догматических и метафизических принципах. Ее теологическое значение было релятивизировано. Aeterni Patris теперь рассматривается как «исторический момент в диалектическом процессе развития богословия»52.

<< | >>
Источник: Кирьянов Д. В.. Томистская философия XX века / Д. В. Кирьянов. — СПб.: Алетейя. — 168 с. — (Серия ?Богословская и церковно-историческая библиотека»).. 2009

Еще по теме 1.1. Возрождение томистской метафизики в XIX веке:

  1. 1. Культура Европы XIX века
  2. 1. Концепция всемирности исторического процесса в творчестве А.И. Герцена 40-50-х годов XIX века
  3. Лекция 10. Россия в первой половине XIX века
  4. 3. Внешняя политика России во второй половине XIX века
  5.    Архитектура Москвы конца XVIII – первой четверти XIX века
  6.    Новые ткани и одежда первой четверти XIX века    Марля
  7. ФИЛОСОФИЯ XIX ВЕКА
  8. 9.2. КУЛЬТУРА РОССИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ (XVIII - КОНЕЦ XIX ВЕКОВ)
  9. ГЛАВА 1. ТОМИСТСКАЯ МЕТАФИЗИКА В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКА
  10. 1.1. Возрождение томистской метафизики в XIX веке
  11. 1.2. Томистская метафизика в рамках школьного католического образования: аристотелевский томизм
  12. 1.3. Томистская метафизика и вызов модернизма
  13. 3.5. Томистская метафизика и современное научное знание
  14. Государство и культура России накануне буржуазных преобразований (первая половина XIX века)