<<
>>

3.1 Этническая идентичность молодёжи в структуре образа «Я»

Содержательные характеристики образа «Я» молодёжи разных этнических групп исследовались с помощью методики «Кто Я?» М. Куна и Т. Макпартленда в модификации Т.В. Румянцевой. Согласно целям нашего исследования, главной задачей этой методики стало определение этнической идентичности как показателя социального компонента в общей структуре образа «Я».

Кроме того, были выделены ряд других качественных и количественных особенностей структуры образа «Я». Подробнее остановимся на каждой выявленной черте.

В процессе обработки данных было проанализировано 448 анкет, содержащих 4689 ответов. Среднее количество ответов во всей выборке - 10,5. Среднее количество ответов у представителей каждой этнической группы представлено на Рис. 3.1.

Рисунок 3.1. Среднее количество ответов в каждой этнической группе


Сравнение данных, указанных в таблице, позволяет сделать вывод, что наибольшее количество ответов давали респонденты русской выборки - 15,2; наименьшее - дагестанской и азербайджанской (5,6 и 5,2 ответа соответственно). Согласно данным Т.В. Румянцевой о высоком уровне рефлексии свидетельствует 15 и более ответов на вопрос методики [182]. В связи с этим говорить о наличии сформированного и развитого уровня рефлексии можно применительно к русской молодёжи. Такие показатели у респондентов этой этнической группы характеризуют ее как более осведомлённую о своих индивидуальных особенностях, имеющую широкий диапазон вариантов реализации различных социальных ролей и чаще, чем другие задумывающихся о себе. Достаточно широкое выделение различных сторон «Я» характерно и для татар, белорусов и украинцев. В то время как у армян, чеченцев, азербайджанцев и дагестанцев уровень знакомства со своей системой отношений представлен более ограниченным набором идентификационных показателей.

Во время наблюдения за процессом заполнения бланков методики было отмечено, что некоторые участники испытывали трудности в формулировании ответов на вопрос теста (долго обдумывали каждый пункт ответа, подглядывали в бланки соседей, хмурились при заполнении строк). Далее выяснялось, насколько у респондентов армянской, чеченской, азербайджанской и дагестанской этнической группы количество даваемых ответов могло быть связано с субъективно воспринимаемой сложностью задания (например, непонятен вопрос или сложно сформулировать «вертящийся на языке» вариант ответа) или же количество даваемых ответов объясняется узким набором идентификационных характеристик образа «Я».

Обобщенные данные оценок субъективного восприятия трудности / легкости формулирования ответов на ключевой вопрос теста представлены в табл. 3.1

Таблица 3.1 Сравнение субъективных оценок формулирования ответов на

ключевой вопрос теста «Кто Я?»

Этническая

группа

Ответы на вопрос теста вызывали трудность, % респондентов Ответы на вопрос теста не вызывали трудность, % респондентов Респонденты затруднялись однозначно оценить сложность выполнения задания, % респондентов
русские 15 75 10
белорусы 15 65 15
украинцы 25 65 15
армяне 15 80 5
чеченцы 15 75 10
дагестанцы 25 60 15
азербайджанцы 20 70 10
татары 20 70 10

Как видно из данных, представленных в таблице, у большинства молодежи не возникало трудностей с подбором ответов на вопросы методики.

Исходя из данных результатов можно заключить, что количество ответов армянской, чеченской, дагестанской и азербайджанской этнических групп не связано с глубиной саморефлексии, а скорее обусловлено культурными традициями этих этнических групп, которые более жестко регламентируют список социальных и индивидуальных ролей. Поэтому у них и наблюдается своего рода «сдержанный» набор персональных характеристик образа «Я».

В связи с этим обращает на себя внимание вопрос о том, насколько у молодежи этих этнических групп дифференцирована сама структура образа «Я». Предположительно у русской, украинской и белорусской этнических групп широкий перечень типов идентификационных критериев может объясняться культурными традициями, характеризующимися более свободной формой самовыражения, приводящих к тому, что респонденты более часто задумываются о себе, своей жизни и тех путях, в которых себя найти.

Поэтому кроме общего количества ответов на вопрос теста в качестве количественной оценки уровня дифференцированности идентичности образа

«Я» выступает перечень показателей основных компонентов идентичности. Так, например, высокий уровень дифференцированности идентичности связан с такими личностными особенностями как уверенность в себе и социальная компетенция, что позволяет «ощущать» окружающее многообразие и эффективно взаимодействовать в нем [183]. Последнее особенно важно в условиях нахождения молодежи в многообразном этническом пространстве. Обобщенные данные представленности идентификационных характеристик образа «Я» для каждой этнической группы указаны в табл. 3.2.

Таблица 3.2 Соотношения компонентов идентичности для каждой

этнической группы

Этничес

кая

группа

Компоненты идентичности, % от общего количества указанных показателей
Социально е «Я» Коммуник

ативное

«Я»

Физичес кое «Я» Деятель ное «Я» Перспек

тивное

«Я»

Рефле ксивно е «Я» Ситуатив

ное

состояние

русские 38 11 8 15 11 15 3
белорусы 42 13 6 18 12 10 -
украинцы 46 8 5 10 20 11 -
армяне 39 19 6 9 14 10 3
чеченцы 41 19 8 10 12 10 -
дагестанцы 37 9 12 19 12 10 -
азербайдж

анцы

42 12 10 18 10 10 -
татары 42 19 8 10 9 8 4


Социальное «Я» (идентификаторы: указания пола, учебной позиции - ученик / студент, семейной принадлежности) является преобладающим идентификационным компонентом идентичности для молодежи всех этнических групп и занимает от 37 до 46% среди всех компонентов идентичности.

Компонент Перспективное «Я» (идентификаторы: семейная и

профессиональная перспектива - «будущий педагог», «будущая сноха», «мать»)

наиболее выражен у украинской молодежи. У чеченской, армянской, татарской и азербайджанской молодежи второе место занимает компонент Коммуникативного «Я», включающий показатели дружбы, круга друзей и особенностей взаимодействия с людьми (идентификаторы: «друг», «гуманная по отношению к другим», «душа компании»). Компонент Физическое «Я» (идентификаторы: «самая красивая», «красавчик») наиболее выражен у представителей дагестанской и азербайджанской молодежи.

Компонент Материальное «Я» (идентификаторы: оценка материальной обеспеченности, отношение к внешней среде) был представлен всего у 3% общего количества участников исследования. Такой низкий показатель этого компонента можно объяснить своеобразной скромностью, тактичностью наших респондентов.

Идентификационные характеристики сферы Деятельное «Я» (идентификаторы: «активистка», «спортсмен», «искательница приключений») наиболее выражены у азербайджанской, дагестанской и белорусской этнических групп нашей выборки.

Таким образом можно сказать, что у молодежи всех этнических групп достаточно высокий уровень дифференцированности идентичности, их отличает общительность, уверенность в себе, высокий уровень социальной компетенции и контроля.

Отвечая на вопрос «Кто Я?», человек указывает социальные роли и характеристики, с которыми он себя соотносит и с которыми себя идентифицирует. Соотношение социальных ролей и индивидуальных характеристик в идентичности говорит о том, насколько он, с одной стороны, осознает свою уникальность, а с другой - насколько ему важна принадлежность к группе, с которой он себя идентифицирует. Особенно важен этот момент в условиях этнического многообразия региона, на территории которого человек проживает. Соотношение социального и индивидуального компонентов у представителей каждой этнической группы различно. Идентификационный компонент - Социальное «Я» - выражен у представителей всех этнических групп. Однако несмотря на явное преобладание у молодежи этого компонента, индивидуальные характеристики представлены также в полном объеме. Это свидетельствует об отсутствии ограничений у респондентов возможности самораскрытия и проявлении своих уникальных индивидуальных особенностей и, в то же время, об отсутствии сложностей в выполнении социальных правил и ограничений. Такие результаты подтверждают распространенную и декларируемую в СМИ и в официальных кругах региона информацию о лояльности и бесконфликтных отношениях между всеми участниками этнически насыщенного региона.

Далее подробнее остановимся на содержательной интерпретации категории этнической принадлежности.

В результате применения процедуры контент-анализа были выделены следующие смысловые категории: «общегражданская идентичность»

(индикаторы: «россиянин», «гражданин», «житель РФ», «патриот»); локальная или местная идентичность (индикаторы: «волгоградка», «житель города», «я из Дубовки», «деревенский»); собственно этническая принадлежность (индикаторы: русский, татарка, чеченец). Для контроля над процедурой категоризации в рамках контент-анализа в качестве экспертов было привлечено 5 человек из профессорско-преподавательского состава ВГСПУ. Все выделенные подкатегории и их индикаторы получили одобрение экспертов.

В понимании категории «общегражданская идентичность» мы ссылаемся на точку зрения Л.М. Дробижевой, которая использует и такие синонимичные понятия, как: «государственно-гражданская», «российская идентичность» или «национально-гражданская идентичность», включающие в себя отождествление с гражданами страны, общества в целом и переживаемые в связи с этим чувства гордости или, наоборот, разочарование [84]. Этническая же идентичность рассматривается нами в контексте представлений об общности языка, культуры, истории, территории и общих интересов. Под региональной идентичностью понимается отождествление с определенной территорией, местностью и

сложившимися на ней традициями и жизненным укладом [64; 268]. В табл. 3.3 представлено соотношение категорий в каждой этнической группе.

Таблица 3.3. Соотношение категорий этнической идентичности; в %*
Категория русские белорусы украинцы армяне чеченцы дагестанцы татары
Общеграждан

ская

идентичность

50 64 70 65 65 30 40
Локальная

идентичность

40 31 50 20 20 20 40
Этническая

идентичность

25 30 30 85 75 70 55

*Сумма больше 100%, так как в некоторых случаях респондентами выделялись сразу несколько смысловых единиц.


Сравнительный анализ данных, указанных в табл. 3.3, позволяет сделать вывод, что категория собственно этнической идентичности является превалирующей для представителей армянской, чеченской, дагестанской и татарской молодежи.

Наиболее выражена общегражданская идентичность у респондентов белорусской и украинской этнических групп. У русской молодежи, по сравнению с другими, разница между категориями менее выражена, хотя и преобладают категории общегражданской идентичности; однако и в этом случае респонденты «не отказываются» от собственно этнической идентичности.

Сравним выраженность каждой смысловой единицы обобщенной этнической идентификации в этнических группах.

Таблица 3.4 Средние значения рангов обобщенной этнической


идентификации
Категория русские белорусы украинцы армяне чеченцы дагестанцы татары
Общегражданс

кая

идентичность

6,2 7 8,4 5,7 4 5,8 5,4
Локальная

идентичность

5,7 5,4 6,5 6,1 6 6,2 5
Этническая

идентичность

8 5,2 5,8 4 4 4 4,6

Как видно из данных, представленных в табл. 3.4, субъективная значимость видов этнической идентичности в структуре социальной идентичности образа «Я» молодежи разных этнических групп различна. Так, например, у молодежи всех этнических групп, кроме русских, субъективная значимость собственно этнической идентичности в целом выше, чем локальной и общегражданской. В свою очередь, у русских на первое место по значимости выходит локальная идентичность, а далее - общегражданская. Принимая во внимание тот факт, что молодежь этих этнических групп менее всего указывала на свою этническую принадлежность, смещение идентичности у них происходит в сторону региональной и общегражданской идентичности. Данная особенность не характерна для представителей других групп, у которых региональная идентичность представлена менее всего. Таким образом, несмотря на большую частоту встречаемости общегражданской идентичности в идентификационной структуре образа «Я» русских, её субъективная значимость не высока. Аналогичная ситуация у белорусов и украинцев. Значимость общегражданской идентичности находится на втором месте у армян, татар, азербайджанцев, чеченцев и дагестанцев.

Можно заключить, если в идентификационной структуре личности встречается собственно этническая идентификация, то ее субъективная значимость выше, чем другие категории этнической идентичности.

Согласно задачам исследования, нас в первую очередь интересует удельный вес этнической идентичности, включенной в Социальное «Я». Вся обобщенная категория «этническая идентичность» встречалась в 42% бланков. Процент респондентов в каждой группе, указавших этнический критерий в своем образе «Я», представлен на Рис. 3.2.


Рисунок 3.2 Респонденты, указавшие обобщенную этническую категорию в своём образе «Я»

Из данных диаграммы видно, что представленность в структуре образа «Я» обобщенной этнической идентичности у этнических групп различна. Так, наибольшее количество респондентов, указавших этническую идентичность в своем образе «Я», среди чеченцев и дагестанцев (63 и 54% соответственно); наименьшее - среди белорусов и украинцев (по 28%). Результаты слабой или нечетко выраженной этнической идентичность у белорусов и украинцев могут объясняться тем, что эти две этнические группы являются крайне близкими в культурно-историческом контексте к титульной группе региона исследования (русским); их культурно-историческая уникальность в регионе не выражена (например, в регионе отсутствуют фольклорные ансамбли и коллективы). Так, например, согласно Е.И. Шлягиной и Э. Даизановой, отрицание значимости этнического фактора в своей жизни может рассматриваться как избегание травмирующего или конфликтного самоопределения с целью сохранения внутриличностного благополучия [276]. Подобная стратегия позволяет членам групп меньшинств сохранить позитивную идентичность, исключив из нее вызывающую беспокойство этническую идентичность. В случае же с русской молодежью, которая является преобладающей этнической группой в регионе, невысокая значимость этнического фактора в структуре образа «Я» как раз и является следствием их численного преимущества, когда этническая идентичность не выступает значимым фактором самоопределения.

Кроме того, была выявлена статистически значимая взаимосвязь между этнической принадлежностью респондентов и наличием / отсутствием пунктов, связанных с обобщенной этнической идентичностью в ответах теста «Кто Я?» (r-Пирсона от 0,61 до 0,84). Таким образом, мы можем сделать вывод, что присутствие этнической идентификации в ответах связано со значимостью этого фактора для конкретной этнической группы респондентов.

Интересна общая модальность восприятия респондентами этнической идентичности. Судить о характере оценок позволяют отметки каждой характеристики, которые делали респонденты согласно инструкции теста «Кто Я?». Знак «+» ставился, если характеристика нравится; знак «-» - если характеристика не нравится, знак «?» - если характеристика одновременно нравится и не нравится, то есть позиция испытуемого неопределенна. Такая система отражает как отношение к себе в целом, так и к отдельным сторонам своей личности и деятельности [182].

Таблица 3.5 Модальность ответов, связанных с обобщенной категорией «этническая идентичность»; в % от общего количества ответов в каждой

группе*

Знаки

оценки

русские белорусы украинцы армяне чеченцы дагестанцы татары
«+» 98% 96% 85% 98% 95% 90% 90%
«+ / -» - 2% 7% - - 5% 5%
«?» 2% 2% 8% 2% 5% 5% 5%

* Анализу подвергались только оценки критерия обобщенной категории этнической идентичности.

Согласно указанным в табл. 3.5 данным, для молодежи всех этнических групп характерна исключительно положительная оценка данной идентификации в образе «Я». Абсолютно все респонденты избегали оценивать свою этническую идентичность как негативную, т.е. она несет в себя положительную сторону самовосприятия.

Кроме частоты встречаемости и эмоционального отношения играет роль уровень значимости этнической идентификации в общей структуре образа «Я». Возможно невысокий процент ответов с указанием этнической идентичности у русской, украинской, татарской и белорусской молодежи мог компенсироваться высокой значимостью этой идентификации для указавших его респондентов или наоборот - мог подтверждаться низкий статус. Аналогичный вопрос возникал и в отношении других этнических групп. Количественным показателем в данном случае выступает ранг или порядковый номер критерия в общем списке ответов. В табл. 3.6 представлены значения рангов для обобщенной категории этнической идентичности.

Таблица 3.6. Значения рангов для обобщенной категории этнической

идентичности в каждой этнической группе

Этническая Минимальный Максимальный Среднее
группа ранг ранг
русские 2 12 8,5
белорусы 4 10 7,2
украинцы 2 8 7,5
армяне 3 9 5,6
чеченцы 1 7 5,3

дагестанцы 5 7 5,4
азербайджанцы 3 7 5,5
татары 4 11 5,8

При анализе содержания данной таблицы мы руководствовались данными

З.В. Сикевич о том, что 1-7 ранг соответствуют высокой роли этнического статуса, 8-14 ранги - средней выраженности, 15-20 - слабой выраженности этнического статуса [197]. Таким образом, мы можем говорить, что у русской, белорусской и украинской выборок наблюдается средняя значимость этнического аспекта в структуре своего образа «Я», а у остальных этнических групп - значимость этнической принадлежности в идентификационной структуре своего «Я» достаточно высока.

Кроме того, сравниваемые этнические группы статистически достоверно различаются по уровню выраженности (значениям рангов) обобщенной этнической идентификации (критерий H- Краскала - Уоллеса для p

<< | >>
Источник: Бублик Мария Михайловна. ПСИХОСЕМАНТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ МОЛОДЕЖИ. 2014

Еще по теме 3.1 Этническая идентичность молодёжи в структуре образа «Я»:

  1. Гребенюк Татьяна Николаевна Роль образа родины в процессе становления этнической идентичности молодежи в современной России
  2. Руссита Татьяна Эйженовна Аффективный компонент этнической идентичности и его взаимосвязь с этническим составом ближайшего социального окружения у русскоязычных подростков и молодежи в Латвии
  3. Бублик Мария Михайловна. ПСИХОСЕМАНТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ МОЛОДЕЖИ, 2014
  4. Фленина Татьяна Александровна. Смысловая структура сетевой идентичности личности современной молодежи, 2016
  5. Очироеа Баирма Александровна К проблеме оказания психологической помощи подросткам из этнически смешанных семей в условиях трансформации этнической идентичности
  6. Шакурова Гулъдар Рашитовна Социальная идентичность студенческой молодежи Башкортостана (по материалам этносоциологического исследования)
  7. Науменко Людмила Игоревна Меняющаяся этническая идентичность в контексте мо- дернизационных процессов
  8. Восприятие русскими своей национальной идентичности и этнические стереотипы
  9. Этническая идентичность — анализ психологии современных и традиционных культур
  10. Ленчовская Анна Романовна Пилотное исследование этнической идентичности подростков украинских национальных меньшинств в поликультурной среде
  11. ЧУВАШСКИЙ ЯЗЫК И ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ - ПРОБЛЕМЫ ЭТНОКУЛЬТУРНОГО И ПОЛИТИЧЕСКОГО ВЫБОРА
  12. Очиров Вячеслав Шагжиевич Роль родителей в психологическом сопровождении процесса становления этнической идентичности подростков — выходцев из смешанных браков
  13. СТОЛКНОВЕНИЕ ОБРАЗОВ РОССИИ: ИДЕНТИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ КОНКУРИРУЮЩИХ МИФОИДЕОЛОГИЙ
  14. ЛИЧНОСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ СТУДЕНТОВ С РАЗНЫМИ ТИПАМИ ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ С. С. Душанбаева, Л. В. Кашапова, И. Н. Латыпова (Уфа)
  15. Оморова Наргиза Ильичбековна. Этническая идентичность центрально-азиатских диаспор в этнополитическом пространстве Республики Татарстан, 2014
  16. Михайлова Ольга Борисовна Развитие этнической идентичности и особенности межкультурной адаптации в юношеском возрасте (на примере иностранных студентов)
  17. Чистяков Антон Юрьевич Формирование и функционирование этнической идентичности в современных условиях (по материалам полевых исследований в Ленинградской области)
  18. Шамионов Раиль Мунирович Об этническом факторе в образе России
  19. IV. 4. «Чужой» в маске. Образы этнических соседей в обрядовом ряженье
  20. § 115. Изменения этнонимов и этнической структуры тюркских народов и их причины