<<
>>

Феноме евразийской личности

Философия социального действия евразийства как составная часть общей теории личности включает в себя несколько тематических подсистем. Обладая «прикладным характером», присущим всему религиозному философскому наследию России, евразийство интерпретирует теоретические концепции исключительно с целью их практической применимости.
Прежде всего это аспект конкретно-исторического образования евразийской личности как особого «пограничного» феномена слияния восточной и западной парадигм в одном уникальном личностном образовании. В чем сущностная особенность этого феномена? Восточные ориентиры теории познания отражают и более общую направленность русского культурного развития. «В Азии не верят в единоспасаемость европейской культуры, европеизируясь лишь для борьбы с Европою за свою независи- мость»122, — говорится уже в первом программном документе оформляющегося евразийского движения. Русские представляют собой «особый этнический тип, на периферии сближающийся как с азиатским, так и с европейским»123. Поэтому закономерно ожидать и наблюдать в нем некий социокультурный синтез обеих парадигм, образующих третью в результате своего слияния. На основе этого должна строиться и национальная политика нашего государства. «Мы должны осознать себя русскими»124. Быть русским — значит взять на себя выполнение сложнейшей задачи по возвращению человечества в лоно Православия и посредством этого по приобщению его к мировой божественной гармонии. При всей значимости азиатского влияния Россия была и остается частью христианского мира. Проблемы Запада, экономические, но в особенности религиозно-мировоззренческие, остаются неизбывной этической темой русской возвышенной мысли. В общесоциальной области христианство должно в силу «круговой поруки» всякой твари в грехе падения оправдать возможность спасения при всецелой греховности мира. Понимание личности как отвлеченной метафизической величины, экстраполирующейся на всех индивидов по социальной принадлежности, вообще чужда русской философии, практически не освоена ею в силу большой значимости конкретного, живого, потому и воплощенного его бытия. Лишь Карсавину в какой-то мере свойственна «европеизированная» манера толкования проблемыв рамках привычной гегелевской терминологии.
Но нормой для евразийцев является более конкретный теоретический подход к индивидуальному существованию личности в ее социально-значимой среде. Так, предметом их изучения становится безосновность, непредставлен- ность русской монархии, практика которой базировалась не столько на народных задачах, сколько на теоретических соображениях «европейски вышколенной мысли»125, что привело к принципиальной невозможности «исходить в своем строительстве из основных начал народного духа опираться на те ценности, которыми он живет»126. Здесь ведущую роль играет Православие, понимаемое не как религиозная форма христианского вероисповедания, но в широком историко-культурном смысле — «как целостный жизненный идеал», печать которого «лежит на всех народных созданиях»127. Евразийцы придают особое значение анализу типажа личности русского интеллигента в его вечном, теперь уже культурном, противоречии народу. Перед интеллигентом, с очевидностью ощущающим непривитость петровских реформ к исконно-самобытной православной почве народного духа, стоит конкретная задача осознания европейского и самобытного начал в евразийском культурном всеединстве. Из их непреложности вытекает задача «создания» такой философии, которая бы совмещала всю «образованность Запада» с духом православно-христианского любомудрия. Найти религиозную меру в философствовании, дабы не растворить в единстве сущего каждую из составляющих сфер, не подчинить одну другой, когда результатом станет неизбежное методологическое подавление, — сложнейшая задача, решаемая отечественной мыслью и в настоящее время. Примером здесь может служить государственная практика империи Чингисхана, принимавшая всяких богов и «терпевшая» любые культуры. Заслуга детальнейшей разработки теории личности конкретно-исторического типа эпохи Чингисхана принадлежит Н.С. Трубецкому и являет собой костяк общеевразийского понимания психотипа российской нации, российской социальной личности. 3.1.
<< | >>
Источник: Колесниченко Ю.В.. Личность в евразийстве. Гносеологические основания.. 2008

Еще по теме Феноме евразийской личности:

  1. личность и свобода в восточных традициях (к критике европоцентризма и ориентализма)
  2. 5.1. Общая характеристика взаимоотношений в области культуры
  3. ВЕДЕНИЕ
  4. Современные взгляды на религиозные формы постижения бытия
  5. Философско-религиозная концепция
  6. Национальная идея в отечественной культурно-философской мысли
  7. Проблема личности в православной и иных культурных традициях
  8. Своеобразие евразийской интерпретации личности
  9. Основные аспекты евразийского учения о личности
  10. 2.4. Об «отсутствии преемственности» в российской истории
  11. Феноме евразийской личности
  12. Трубецкой о действительной значимости фактора общности в русско-туранской истории
  13. Демократия в восприятии российского социума
  14. Евразийство и революция
  15. Зарождение геополитических идей.
  16. ОСНОВНЫЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ПРОГРАММЫ В ОБЩЕСТВОЗНАНИИ
  17. ПРЕДИСЛОВИЕ
  18. 2.1. Закономерности генезиса образовательных систем при прогнозе развития этнокультурной системы образования
  19. §2.1 Феномен сакрализации института власти в свете формирования евразийской идеологии
  20. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК