<<
>>

1.4.8. Особенности и парадоксы современной философской антропологии

Итак, конец XX в. дал новый импульс развитию философской антропологии. Возникли новые конструктивные идеи, что нашло свое отражение в появлении множества разновидностей антропологии, начиная от поэтической и кончая интегративной.
Идет поиск в рамках педагогической и психологической, а также социальной антропологии. Антропология находит свое достойное место в рамках философии образования. Говоря о новых задачах в области образования, академик И.Т. Фролов утверждал, что «пирамиду наук необхо- димо перевернуть - в основании должна лежать наука о человеке». Такая постановка задачи обусловлена тем, что в наше время изучение человека «вышло далеко за пределы специальных наук о нем и превратилось в общую проблему всей системы научного познания... В этой системе уже началось переосмысление привычной для нас картины мира и ведутся активные поиски действительного места, которое должен занимать человек. Утверждается приоритет человека во всем: в экономике, политике, духовной сфере. Все эти внутренние тенденции развития науки должны в конечном счете привести к кардинальному изменению всей системы знаний - основой пирамиды наук станут науки о человеке» (93, с. 26).

В.П. Зинченко полагает, что в становлении концепции человека в педагогике и психологии большую роль может сыграть поэтическая антропология, «которая озабочена в первую очередь проблемами духа, души, смысла человеческого бытия. Это соответствует интересу поэзии к "вечному" в человеке, к его земной и духовной, божественной судьбе... Поэтическая антропология могла бы оплодотворить высокой культурой и смыслом все другие виды антропологии. Поэтическая антропология не комментарий к хорошим стихам... не система обучения или педагогика... Поэтическая антропология - это не наука. Это камертон, настраивающий жизнь на смысл, конечно, в том числе и науку, и все виды антропологии, но лишь в той мере, в какой они сами жизненны и чувствительны к смыслу» (34, с.

12-13). Наукам об образовании и психологии предстоит разумно оценить и, возможно, преодолеть многие ориентации: натуралистическую, технократическую, социал-конструкгивистскую, идеологическую и пр. «Наряду с преодолением одних ориентаций строятся другие, среди которых на первое место сегодня снова выходят проективные» (34, с. 30).

Давая оценку современному человекознанию, Н.А. Агаджанян, Б.А. Никитюк и И.Н. Полунин отмечают, что оно может быть уподоблено нитке бус, в которой «отдельные бусинки являют собой предметное рассмотрение проблемы человека, а промежутки между ними демонстрируют слабость межпредметных связей» (2, с. 29). Выход ученые видят в переакцентировании внимания на межпредметный путь рассмотрения научных проблем. При этом «уникальные возможности в тактике междисциплинарного научного поиска при изучении проблемы человека открывает интегративная антропология.

Впитавшая в себя традиции классической антропологии по изучению форм и факторов изменчивости индивида и личности, принимая своей основной задачей раскрытие тайны единства человека в составе соматопсихической и личностно-культурной целостностей, интегра- тивная антропология способна гармонизировать разобщенные знания о человеке» (2, с. 31). Ее основной методологический принцип - изучение изменяющегося человека во всех его проявлениях и определяющих их причинах - «может быть применен между любыми «бусинками» современного человекознания» (там же).

Парадоксальность современной ситуации состоит в сочетании двух тенденций: с одной стороны, признается константность человека, с другой - утверждается «смерть человека» (Фуко), дезавуируется традиционное понимание гуманизма (Хайдеггер), прокламируются ничтожность и несостоятельность человека. На волне обостренного интереса к данной тематике в начале XX в. сложилась философская антропология. На исходе XX в. этот интерес получил новый импульс, ибо обнаружился «интеллектуальный запрос» на распознавание «специфически человеческого».

По мнению П.С. Гуревича, это связано с тем, что «вряд ли за всю историю человечества найдется поколение, которое так лишено почвы под ногами, как нынешнее» (22, с. 5). Каковы же характерные приметы современного апокалипсиса? «Это прежде всего крушение рационалистической традиции. Великие умы прошлого задумывались над тем, как построить человеческое общежитие по меркам разумности. Но идеал рациональности, который на протяжении многих веков питал западноевропейскую философию, испытывает сегодня серьезные потрясения. Люди ищут средство жизненной ориентации отнюдь не в разуме, а в мифе, грезе, интуитивном прозрении» (там же).

Новая трактовка гуманизма становится возможной лишь в условиях расширения горизонтов рациональности, что неизбежно связано и с изменением «антропологических констант». Как отмечает Н.С. Автономова, «на наших глазах становится фактом парадоксальное сближение рационализма и иррационализма, делаются попытки построить единую систему рациональности» (1, с. 52-53). Противоречивость этой познавательной ситуации поиска новой рацис нально- сти при наличии сильной тенденции к иррационализму запе «тлева- ется на концептуальном уровне в существовании таких своеобразных «гибрид-объектов» или «кентавр-объектов», которые могут быть обо- значены как «дорационально-рациональные», «рационально-иррациональные», «мистически-рациональные». «Здесь, в частности, имеется в виду концепция «двух логосов» - необходимо сосуществующих в европейской культуре и равно участвующих в конституировании рациональности: один из них есть логос дискурсивности, понятийной и языковой выраженности и закрепленности, а другой - логос мистической интуиции единства бытия» (1, с. 55-56). Возникновение всех этих образований есть признак весьма противоречивой ситуации. С одной стороны, критерии рациональности специфицируются и уточняются, с другой - «под давлением этой массы иррационального критерии рациональности размываются, ослабляются, лишаются сколько-нибудь строгого смысла. В общем мыслительном пространстве возникают тогда очень неоднородные, а порой и вовсе несоизмеримые участки, существующие под общим названием «рациональное». При этом ослабленными и размытыми оказываются едва ли не все параметры рациональности в традиционном ее понимании - системность, обоснованность, доказательность, общеобязательность (всеобщность)» (1, с. 56).

<< | >>
Источник: И.И. РЕМЕЗОВА. Современная философская антропология: Аналит. обзор / РАН. ИНИОН. Отд. философии / Отв. ред. Панченко А.И. - М., - (Сер.: Пробл. философии). - 88 с. 2005

Еще по теме 1.4.8. Особенности и парадоксы современной философской антропологии:

  1. 70. ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ КАК ОДНО ИЗ НАПРАВЛЕНИЙ В ФИЛОСОФИИ XX в.
  2. Философская антропология
  3. 3.) «Философская антропология— в духе Баадера...»
  4. < Приложение 1.) Философская антропология 1
  5. Философская антропология о сущности человека
  6. Философская антропология
  7. ГЛАВА8.Особенности конфликтов в современную эпоху: концептуальный аспект
  8. В. А. Карпу шин Философская антропология Габриэля Марселя
  9. 1. О «философской антропологии» неотомизма и ее социальных корнях в современных условиях
  10. И.И. РЕМЕЗОВА. Современная философская антропология: Аналит. обзор / РАН. ИНИОН. Отд. философии / Отв. ред. Панченко А.И. - М., - (Сер.: Пробл. философии). - 88 с, 2005
  11. 1. ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ В РОССИИ
  12. 1.4.8. Особенности и парадоксы современной философской антропологии