<<
>>

1.1. Современные подходы к пониманию «регионализма» и «регионалистского дискурса» в зарубежных и отечественных источниках

Сегодня многие авторы говорят о кризисе Постмодерна и переходе современного общества в новую мировоззренческую парадигму [40] [100]. В последние годы усиливается концептуальная критика посмодернистских положений.
Примечательным примером является известная книга А. Сокала и Ж. Брикмона «Критика современной философии постмодерна» [113] и статья С. Мэтьюмена и Д.Хойя3. Среди российских авторов эти вопросы поднимают В.И. Шамшурин [143], И.Ф. Девятко и другие. Анализируемые в указанных публикациях пробемы сохраняют свою актуальность, поскольку произошедшие под влиянием Постмодерна изменения в культуре XX века не могут не оставить после себя последствий. Как показывает история и как отмечалось выше, XX век воплощал многие концепции века XIX, хотя и противопоставлял себя ему. Аналогичным образом усиливающаяся критика постмодерна в XXI веке не отменяет культурного постмодернистского «шлейфа», который тянется из предыдущего столетия. В этой связи усиливающаяся критика мировоззрения Постмодерна, обусловленная попыткой преодолеть растущие кризисы в области современной культуры4, свидетельствует о постепенном изменении вектора, но не подразумевает исчезновение накопленного ранее «постмодернистского» опыта в культуре, философии и политике. Кроме того, важно отметить, что дискуссия, спровоцированная в XX веке постмодернистскими идеями, имеет большую историю и уходит своими корнями к идеям античных скептиков (Пиррон, Энесидем, Секст Эмпирик) и софистов (Протагор, Горгий, Ксениад). Одна из сфер, на которую продолжит оказывать влияние Постмодерн, связана с проблемой пространственного развития современного мира. В неё входит целый пласт вопросов, которые распространяются от обсуждения будущей глобальной архитектуры мира до описания проблемы локуса в современной культурной парадигме. К этим вопросам, например, относятся увеличение количества национальных государств; изменение роли международных институтов в регулировании отношений между территориальными субъектами политики; регионализация международных отношений на суб-, супра- и межнациональном уровнях; возникновение концепции мультикультурализма [85], качественное изменение восприятия географического пространства в глобальном мире и влияние этого процесса на сознание человека; изменение ценностных свойств пространства, которые оказывают деформирующее влияние на большое количество культурных понятий, явлений и процессов, а также многие другие проблемы.
Возникают непростые вопросы о том, каким образом трансформируется пространство и представление о нём в XX и XXI веках, какие механизмы при этом задействованы и куда ведёт этот процесс. В целях прояснения некоторых аспектов современной пространственной парадигмы в настоящем исследовании предлагается затронуть одно из её ярких проявлений - концепцию регионализма. Важность более глубокого изучения регионализма обусловлена не только возросшим вниманием к этому явлению со стороны современных исследователей, но и тем, что регионализм становится одним из центральных узлов, в котором переплетаются ряд практических и фундаментальных проблем гуманитарной научной мысли и который объединяет в себе вопросы пространства, мифа, идеологии и политики. Сегодня для преодоления методологических трудностей при сохранении высокой степени междисциплинарности целесообразно говорить не о самом регионализме, а о регионалистском дискурсе, что позволит подняться на структурный уровень рассматриваемой проблемы. В настоящей главе предлагается разграничить определения таких понятий, как «регион», «регионализм», «регионалистский дискурс» и «регионализация». Кроме того, будут рассмотрены идейные истоки регионалистского дискурса и трансформации представлений о региональном пространстве в традиционной эпохе (до Нового времени), в Модерне и в Постмодерне, а также влияние мифологических и философских представлений на этот процесс. Отдельно предлагается рассмотреть функции мифа в дискурсивных практиках регионализма. Сегодня всё чаще звучит мысль о том, что до сих пор нет единого философского осмысления проблем регионализма и роли региона в глобализационных процессах, нет единой концепции «региона». Директор UNU- CRIS Л. Ван Лангенхове, посвятивший данной проблеме более десяти лет работы, отметил: «Регионы становятся всё более важным элементом в понимании современного мира. Но к настоящему времени исследования феномена региона характеризуются рядом недостатков, включая фрагментацию исследовательского поля между различными дисциплинами и отсутствие общепринятых теоретических рамок.
Большинство эмпирических данных из тех, что сегодня публикуются, слишком слабые. Различные кэйс-стади, бесспорно, являются важнейшим исследовательским инструментом в исследовании проблем региональной интеграции, но удивление вызывает то, что большинство из них проводятся без привязки к уже существующим разработанным методам» [222, с. 87]. В связи с этим исследователи проблем регионализма всё чаще вынуждены предлагать собственные теоретические конструкции, трактующие термины «регион» и «регионализм» с междисциплинарных позиций. Нормой стало введение в оборот большого количества новых терминов, например, «регионы с делением по признаку идентичности» («identity regions»), «физические и функциональные регионы» («physical and functional regions») (Р. Вяйринен) [223], «новый регионализм», «регионность» («regionness») (Б. Хеттне) [191], «статус региона / регионность» («regionhood») (Л. Ван Лангенхове) [222]. При этом всё чаще политологи озвучивают идею о регионе как образной и меняющейся сущности, которая определяется не только границами, но и многими внутренними и внешними факторами. Всё чаще регион рассматривается как универсальное понятие, которым можно обозначать региональные государства, межгосударственные коалиции, географические регионы, международные региональные организации, исторические и культурные общности. Термин «регион» происходит от латинского слова «regere» - «править». Данное определение указывает на то, что «регион» первоначально подразумевал территорию, обладавшую определённым объёмом суверенитета. По оценкам некоторых исследователей, раньше в политологических работах слово «регион» часто использовалось в значениях «провинция», «глубинка», «территория», особенно если имела место негативная оценка процесса регионализации. Одновременно с этим в работах, посвящённых проблеме построения федеративного государства, чаще использовался именно термин «регион» (как синоним термину «субъект федерации») [41]. В последнее время палитра значений понятия «регион» усложняется, оно становится междисциплинарным и всё чаще описывает не границы конкретной территории, а её свойства и функции, «сущность региона».
Можно сказать, что сегодня изучение регионов в политологических, социальных и философских науках выстраивается по двум разным направлениям - физическому и функциональному. С «физической» (институциональной) точки зрения регионы являются территориальными, военными или экономическими пространствами, контролируемыми главным образом одним или несколькими государствами. «Функциональные» же регионы определяются не территориальными или институциональными факторами, а культурой, рынком, миграцией, идентичностью и идеологией, которые относятся к сфере деятельности негосударственных акторов [223][186]. М. Кастельс объяснял это различие через выражения «пространство места» и «пространство потоков» [175]. Пространства места чаще всего создаются государствами, их форма и значение исторически обусловлены конкретной территорией. Пространство потоков имеет сетевой характер (не институциональный), складывается, как правило, из устойчивых социокультурных практик и не привязано жёстко к конкретной территории. К таким практикам относят те экономические отношения и культурные традиции, которые государство, как правило, не регулирует. Существуют и другие классификации определений понятия «регион». Например, Р. Остерген использовал для определения регионов существующие в географических науках подходы. Он предложил рассматривать концепцию региона в трёх ракурсах - как регионы-институты (созданные правительствами или международными организациями), как объективно выделяемые регионы (созданные учёными, аналитиками и политиками в практических целях, для упрощения восприятия реального мира), а также «наивно осознаваемые» регионы, стихийно возникающие в сознании локального сообщества, которое ассоциирует себя с конкретной территорией [212]. Последний подход был использован, например, писателем П.Л. Вайлем в сборнике «Гений места» [16]. Финско-американский политолог Р. Вяйринен рассматривал возможность подразделять регионы на экономические, экологические и культурные. В глобальном мире возникновение экономических регионов является результатом транснациональных финансовых процессов, создание экологических регионов происходит в ходе взаимодействия человека и биосферы, появление же культурных регионов является следствием развития идентичности в локальных сообществах [223].
Одним из ярких примеров комплексного подхода к вопросу о регионе является определение профессора П. Шмитт-Эгнера. Он предлагает рассматривать регион как «пространственную единицу среднего размера, которая носит промежуточный характер и чьим материальным субстратом является территория» [214]. Большой вклад в современную интерпретацию понятия «регион» внёс Л. Ван Лангенхове, который последовательно провёл мысль о том, что идея региона - это «дискурсивный инструмент», который используется для определения единицы управления (наднациональной, субнациональной или межграничной), которая не является государством, но имеет черты государства. Ван Лангенхове отмечает, что отправная точка данного подхода заключается в том, что регионы обладают большим смыслом, чем просто географические единицы, и не должны определяться исходя из параметров размера или границ. Регион, по мысли автора, всегда является институциональной данностью (если понимать под институтом правила взаимодействия между людьми), а потому - идеей. Вследствие этого регион как «идея» (с географическим компонентом) становится объектом, о котором «говорят» и который, следовательно, становится продуктом дискурса. Обращаясь к логике конструктивистского подхода, автор отмечает, что о регионах говорят не потому, что они существуют, а они существуют, поскольку о них говорят, - и приходит к выводу, что регион всегда конструируется дискурсом [222]. Такой взгляд позволяет Ван Лангенхове для описания сущности региона и регионализма широко использовать социальные и психологические термины «персонификация», «идентичность», «судьба», «осознание себя регионом» [222]. Регион в этом контексте можно описать как особую географическую сущность, обладающую квазигосударственным характером, строящуюся преимущественно на неформальных началах, гражданском обществе и региональном мифе. Регион переосмысливает общегосударственный исторический и культурный контекст и создаёт свой уникальный региональный дискурс. Как представляется, для более полного погружения в тему регионализма целесообразно рассматривать регион и как «образ желаемого», распространяющийся на конкретную физическую территорию и социокультурное пространство.
Регион пытается воплотить контуры региональной идентичности в территориальной и дискурсивной форме, становясь её выражением. В рамках конструктивизма можно говорить не о регионе как таковом, а о возникающем региональном дискурсе, метаязыке, в котором переплетаются различные языковые знаки, акторы и центры интересов (государственные, гражданские, культурные и т.д.). Более подробно конструктивистский подход, а также его вероятные слабые и сильные стороны при изучении регионализма будут рассмотрены ниже. Таким образом, в настоящем исследовании понятие «регион» используется в значении идеи региона, мыслительного конструкта, который описывает пространственную единицу, не являющуюся государством, но обладающую квазигосударственными чертами. Термин «регионализм» также вызывает множество споров и имеет несколько десятков трактовок. Под регионализмом могут пониматься «попытки соседних государств усилить региональную интеграцию» через формальную кооперацию их правительств [174] [186]. Самуэль Ким добавляет к этому определению, что регионализм основывается на «общих нормах, ценностях, идентичности и стремлении» [202]. Арье Касович определяет регионализм как расположенность правительств и граждан к созданию добровольных ассоциаций и объединению ресурсов с целью создания общих функциональных и институциональных объединений [197]. Г. Розман понимает под регионализмом сочетание пяти направлений: экономической интеграции, институциональной интеграции, социальной интеграции, формирования региональной идентичности, интеграции в сфере безопасности [203]. М. Шульц определяет регионализм как явление, обозначающее набор идей, ценностей и целей, направленных на обеспечение безопасности, благосостояния и развития в рамках определённого региона [215]. Концептуальный взгляд на регионализм описан в работе Э. Хьюррела и Л. Фосет, которые рассматривают это явление как «идеологию», «слоган», «мыслительное и физическое стремление к усилению регионализации, созданию региональной идентичности» [182]. Указанные авторы выделяют пять измерений регионализма: регионализация, знания о регионе и региональная идентичность, межгосударственное региональное сотрудничество, региональная интеграция и региональная целостность. Среди отечественных исследователей можно выделить Р. Ф. Туровского, который предлагал рассматривать регионализм через призму двух определений [132]. Во-первых, регионализм может рассматриваться как «стратегия региональных элит, направленная на расширение ими своих прав (движение «снизу»)». А во-вторых, регионализм описывает «разнообразие региональных ландшафтов на территории национального государства или наднационального объединения» и понимается как «региональная дифференциация». Вместе с этим Р. Ф. Туровский отмечает, что регионализм может рассматриваться и как идеология противостояния централизму: «Когда говорят, что в определённом государстве развит регионализм, это означает, что в нём имеются влиятельные политические силы регионального уровня, которые ведут борьбу за расширение региональной автономии». В этом случае, по словам автора, крайним проявлением регионализма является сепаратизм, выход региона из состава государства [132]. Описывая регионализм в этом ключе, Р. Ф. Туровский предлагает рассматривать его как совокупность различных элементов и процессов. К ним, например, относятся региональное сознание и региональная идентичность, их воплощение в общественно-политические феномены (частные и массовые, мирные и радикальные), результаты регионализма в виде регионализации - перераспределение власти в пользу региона [там же]. Трактовка регионализма как идеологии рассмотрена, в частности, в работах А. Н. Аринина и Г. В. Марченко [6]. Примечательной является классификация регионализма как «аутентичного» и «неаутентичного». Первый, по словам Р. Ф. Туровского, возможен, если будет являться «национальным», то есть основываться на национальных особенностях региона. В этом случае регионалистский дискурс будет включать в себя сильное культурное направление с требованиями сохранения местных этнических и лингвистических особенностей, за которым последуют и требования большей экономической и политической свободы. Поэтому Р. Ф. Туровский говорит о возможности существования как минимум трёх видов регионализма - культурного, экономического и политического, которые, тем не менее, остаются тесно связанными между собой. «Неаутентичный» регионализм Р. Ф. Туровский со ссылкой на публикацию австрийского писателя Жана Амери («Notwendigkeit, Ideologie — oder Ersatzrevolution? Randnotizen zum Thema Regionalismus», 1977) характеризует как плохо востребованную, маргинальную идеологию региональных интеллектуалов, не имеющую отношения к политической мобилизации населения [там же]. Популярностью у современных исследователей также пользуется концепция регионализма, описанная П. Шмитт-Эгнером. Под регионализмом немецкий профессор (Университет Зиген, ФРГ) понимает совокупность нескольких типов регионализма - «старого регионализма» (основывается на праве «самоопределения» народов), «нового регионализма» (движение за децентрализацию внутри страны), «постмодернистского регионализма» (создание привлекательного имиджа региона в глобальном измерении), «транснационального регионализма» (усиление трансграничных связей между регионами), «интернационального (межгосударственного) регионализма» (объединение государств в макрорегионы). Подход П. Шмитта-Эгнера можно зачастую встретить в современных исследованиях, посвящённых изучению конкретных регионалистских движений, например, в Валлонии [145], Стране Басков [172] и др. Большую работу для описания концептуальных особенностей феномена регионализма проделал один из современных классиков теории регионализма - профессор Гётеборгского университета (Швеция) Бьорн Хеттне (B. Hettne), которого нельзя не упомянуть в настоящей работе5. Б. Хеттне придерживается конструктивистского подхода и предлагает рассматривать регион как совокупность элементов и характеристик, развивающихся по определённым правилам. Описывать механизм регионализации Б. Хеттне предлагает путём подробного описания каждой его стадии. В ходе исследований он подошёл к созданию общей модели регионализма - «теории нового регионализма» (The New Regionalism Theory). Несмотря на политологический подход, рассматривающий преимущественно роль макрорегионов в конструировании нового мирового порядка после окончания холодной войны, работы Б. Хеттне представляют интерес и с точки зрения общего философского теоретизирования проблемы территории и становления социокультурного пространства [192] [191 ][189]. Б. Хеттне подчёркивает широкий и междисциплинарный характер темы регионализма и отмечает, что понять сущность современных процессов регионализации невозможно без всестороннего теоретического построения. В работах Хеттне регионализм предстаёт как сложное явление, которое возникает на самых разных уровнях - от политического до социокультурного, на макро- и микроуровне. При этом автор отмечает, что значительная часть проблем, связанных с регионализацией, затрагивает вопросы идеологии. Регионализм становится не только междисциплинарным явлением, но и разноуровневым - в его процессах могут параллельно и на равных участвовать акторы, обладающие разной субъектной природой. С одной стороны, это государства, негосударственные образования и движения, с другой - широкий спектр культурных явлений, общественных архетипов и неинституализированных форм. «Теория нового регионализма» делает попытку структурировать эти процессы и объединить на общей теоретической базе. С точки зрения предмета настоящего исследования данный (конструктивистский) подход интересен тем, что старается описать регионализм как явление в целом, в его закономерностях. Несмотря на строгость методологического подхода, которого придерживается профессор Б. Хеттне, эта целостность описания регионализма толкает inter versus к постановке вопросов более общего характера - о природе регионализма как социокультурного явления. Свою регионалистскую теорию Б. Хеттне подчёркнуто называет глобальной, однако отделяет её от глобализма как идеологии. В основе регионализма лежит иная природа, акцентирует внимание исследователь. По словам автора, регионализм заменяет собой на онтологическом уровне государствоцентричную социальную теорию, а также ряд идей, известных под названием Вестфальского миропорядка, который «противостоит» классическим государствам («nation-states»). Кроме того, теория Хеттне основывается на понятии «регионности». Этот атрибут обозначает степень регионализации отдельного региона (автор не делает различий между микро- и макрорегионами, претендуя на создание универсального подхода), которая может расти либо сокращаться. «Регионность» обозначает стадии перехода географической области из состояния пассивной территории в состояние активного (политического) субъекта. Б. Хеттне выделяет пять уровней «регионности» - региональное пространство, региональный комплекс (региональная социальная система), региональное общество, региональная сообщество, региональное государство [192]. Не вдаваясь в подробности описания каждого из этих элементов, предлагается выделить некоторые концептуальные особенности «теории нового регионализма», представляющие интерес в рамках настоящей работы. Во-первых, Б. Хеттне говорит о том, что его теория пытается выйти за рамки вестфальского мировоззрения, согласно которому глобальное пространство состоит из суверенных государств. С точки зрения регионализма мир состоит из регионов, особых территориальных сообществ, являющихся главными субъектами мирового и исторического развития. Автор подчёркивает, что в процессе регионализации регион становится активным субъектом, возникает региональная идентичность, происходит региональная институциализация, зарождается региональное гражданское сообщество, которое выходит за рамки старых государственных границ. Происходит упорядочивание идей, процессов и организаций, связанных с местным (локальным) регионализмом. Возникают особые региональные механизмы поддержания рыночного баланса и социальной стабильности и благополучия в регионе. Регион берёт на себя функции старого, «вестфальского» государства. Такой же подход косвенно или напрямую разделяется основополагающими европейскими декларативными документами, затрагивающими вопросы регионализма, - «Декларацией по регионализму в Европе», «Европейской Хартией регионального самоуправления» Совета Европы (1996), «Хартией по регионализму» европейского парламентского Сообщества (1988). Во-вторых, Б. Хеттне подчёркивает, что общество не существует в отрыве от территории. Новый регионализм рассматривает общество с функциональной точки зрения - как один из важных атрибутов территории и социокультурного пространства. Именно регион становится главным субъектом развития, получает историческую легитимность и полномочия определять будущее регионального сообщества. Сохранение демократических процедур и сам демократический принцип регионализма не отменяет эту доминанту пространства над человеком. В-третьих, регионы рассматриваются как большие воображаемые сообщества («imagined communities»). Регион - это в первую очередь идея региона, «воображаемая» сущность, как говорит Хеттне, мыслительная конструкция, субъективное определение. Это подчёркивает конструктивистскую сущность регионализма, а также необходимость сильной мифологической базы для его функционирования. По словам Хеттне, успешная регионализация строится на определённом сочетании «культуры, идентичности и фундаментальных ценностей». Таким образом, именно ценностный фактор является основополагающим в регионализме, подчёркивая его концептуальный характер, что отмечается и другими исследователями [192][149][189][191]. При этом сам регионализм эти ценности не несёт. Согласно исследованиям, проведённым Б. Хеттне, регионализм эпистемологически основывается на философии социального конструктивизма. Под конструктивизмом принято понимать парадигму научных исследований, получивших популярность с середины XX века. Главной общей отличительной чертой конструктивизма является отношение к знанию как к интерпретации, а не реальности [211]. Упоминание здесь социального конструктивизма как метода регионализма (по Б. Хеттне) важно для обоснования возможности терминологического перехода от «регионализма» к проблеме «регионалистского дискурса» в современных исследованиях. Эта мысль была развита в монографии Л. Ван Лангенхове «Строительство регионов: регионализация мирового порядка» [222]. В своей работе Ван Лангенхове понимает регионализм исключительно как дискурсивный процесс и находит для него особый термин - «регионофикация» («regionification»), или «дискурсивный процесс строительства региона». Как представляется, описываемая данным кругом авторов (Б. Хеттне, Ф. Сёдербаум, Л. Ван Лангенхове и др.) теория регионализма вдохновлена главным образом идеей о том, что «вестфальский» миропорядок находится сегодня в состоянии глубокого кризиса и начинается процесс глобальной парадигмальной трансформации «мира государств» в «мир государств и регионов», а затем - в «мир регионов». Значительный вклад в разработку регионализма внесли и российские исследователи. Подробную классификацию определений регионализма, которую нельзя не упомянуть в настоящей работе, предлагает заведующий Отделом социально-экономической географии Института географии РАН В. Н. Стрелецкий, специалист в области теории и методологии культурной географии [118][116][119]. В ней можно выделить как минимум пять подходов, имеющих отношение к разным областям науки. Поскольку данная классификация близка автору настоящего исследования, предлагается рассмотреть её более подробно и сопроводить актуальными примерами. «Нисходящий регионализм». Многие авторы и теоретики рассматривают регионализм как характеристику социума в отдельном государстве, где декларируется отказ от чрезмерно централизованного управления в отношении своих регионов. На передний план выступают политические и экономические потребности, а также интересы регионов, которые провозглашаются главным приоритетом развития общества. Регионализм в этом случае может трактоваться как «идеологема и политическая доктрина центральных властей по отношению к регионам, призванная эффективно противодействовать чрезмерной централизации» [118]. Иногда такой регионализм называют «нисходящим», поскольку он инициативно исходит от центральных властей (сверху) и распространяется на региональный уровень (вниз). По мнению В. Н. Стрелецкого, регионализм в этом понимании становится предметом научных исследований в Западной Европе уже в конце XIX - начале XX века, а дальнейшее развитие получает после войны, начиная с 1950-х - 1960-х годов. Международно-политический регионализм. Популярным сегодня является использование термина «регионализм» для обозначения процесса формирования государствами крупных наднациональных или межгосударственных проектов в конкретном регионе (макрорегионе), создание прочных «региональных группировок» и соответствующих институтов. При таком подходе регионализм понимается как международно-политический феномен (см., например, [203][174][186] и др.), описывающий становление крупных региональных проектов. Например, стратегии пространственного развития Европейского союза «Европы регионов». В этом ключе в зависимости от масштабности проектов исследователи иногда выделяют микрорегионализм, мезорегионализм (АСЕАН), макрорегионализм (ЕС, НАФТА) и мегарегионализм (АТЭС) [217][202]. Регионализм как идеология. В рамках данного подхода речь идёт чаще всего о стремлении региональных элит к достижению максимальной самостоятельности и автономности своих регионов в области культуры, политики и экономики. При этом, как отмечают многие исследователи, в основе этого движения лежит стремление переосмыслить вестфальский взгляд на мироустройство, в основе которого лежит концепция государства-нации. Регионализм как идеология в этом смысле стремится дискредитировать вестфальскую традицию и передать историческую субъектность от государства - региону, а также стремится преодолеть сознание модерна и перейти на новый исторический этап развития. Регионализм становится, таким образом, реакцией региональных элит на «конец истории», модерн, секуляризацию, глобализацию и интернационализацию, о чём частично пишет в своих работах профессор М. Китинг [199][200] [201]. Тема регионализма как особой идеологии становится всё более популярной среди зарубежных и российских исследователей (см., например, работы Дж. Зюсснера [219], В. В. Штепы [148] и многие др.). В свою очередь методологически можно выделить разные уровни регионал-идеологических теорий - локальный уровень (взгляд на идеологию регионализма в рамках одного или нескольких государств), мезоуровень (например, описание миссии региона в контексте общеевропейского процесса), наконец, глобальный уровень, описывающий роль региона в построении нового мирового порядка. Такой взгляд на регионализм (как на идеологию) весьма часто встречается в зарубежных и российских исследованиях. Даже в тех случаях, когда авторы напрямую не дают такое определение термину, они нередко стараются обозначить сложный характер регионализма, обладающего своей собственной исторической и социокультурной природой. Это прослеживается и в работах теоретика регионализма Б. Хеттне. Регионализм как политическое движение. Не менее часто термин «регионализм» используется для описания конкретных региональных политических движений, борющихся с федеральным центром за расширение автономии, за получение больших полномочий и укрепление самоуправления (например, в Шотландии, Каталонии, Южном Тироле, Квебеке). Как правило, такой регионализм подразумевает наличие в регионе активно действующих региональных партий или общественных движений. Некоторые авторы (чаще всего в 80-е и 90-е годы прошлого столетия) описывали регионализм как «протестное движение против политико-административного и социоэкономического централизма» (см. работу Т. Хюглина (T.Hueglin) «Regionalism in Western Europe: Conceptual Problems of a New Political» [194, с. 448]). Исследователь Д. Гердес (D.Gerdes) в 1987 году также говорил о регионализме как о противостоянии культурных и политических институтов местного и общенационального уровня. Регионализм, согласно его определению, - это конфликт территориального свойства в одном государстве [185]. Сегодня прямые сравнения регионализма с конфликтом в научной литературе встречаются заметно реже. Также наблюдается стремление большого количества авторов показать, что регионализм, хотя и приобретает зачастую формы общественного или политического движения, но не всегда стремится именно к отделению или конфликту с федеральным центром и имеет природу, отличную от сепаратизма. Среди российских исследователей такой подход можно встретить у проф. И. М. Бусыгиной [15], И. К. Шевцовой (изучает случай «вынужденного регионализма» в Валлонии) [145], Г. О. Ярового (рассматривает регионализм на примере Карелии) [169] и др. Подход к регионализму как к движению, хотя и является особым исследовательским направлением, неразрывно связан с идеологией и философскими построениями. Поэтому сегодня в работах, посвящённых конкретным региональным движениям, культурным и политическим, термин «регионализм» зачастую употребляется в двойном смысле - как область политического действия (культурные и политические движения) и как идеология (Л. Хёрнштрём, Дж. Зюсснер) [193] [219]. В. Н. Стрелецкий отмечает, что обе эти интерпретации похожи, так как описывают «восходящий» регионализм, зарождающийся в самих регионах [118]. Он подчёркивает, что единственное различие заключается в степени распространения: регионалистские идеи могут как существовать в узком кругу интеллектуалов, так и становиться частью массового сознания, «поведенческим» клише. Регионализм как феномен культуры. В. Н. Стрелецкий, изучая регионализм с позиций культурной географии и учитывая существующие подходы к этому явлению в политологии и социологии, приходит к выводу о том, что существующие определения регионализма мешают ему вырваться из довольно тесного политологического дискурса и стать полноценным объектом изучения со стороны широкого круга гуманитарных дисциплин. Существующие определения регионализма, по словам В. Н. Стрелецкого, не отражают целый пласт культурологических нюансов, связанных с этим явлением. Автор, в свою очередь, применяет культур-географический подход и рассматривает регионализм как культурный феномен [117]. Культурный регионализм подразумевает своеобразие и самобытность региональных сообществ и связан с региональным культурным ландшафтом. В. Н. Стрелецкий указывает на то, что культурный регионализм основывается на «двуедином феномене» - объективном (рассматривает культуру в географическом пространстве) и рефлексивном (рассматривает географическое пространство в культуре). Регионализм изучает сложившиеся культурные характеристики региона, которые придают ему региональную уникальность, а также рассматривает представления людей (рефлексию) о своеобразии их места проживания и их собственной идентичности [116]. Таким образом, культурный регионализм, с одной стороны, представляет «региональное разнообразие культурных ландшафтов», а с другой - их восприятие местным сообществом [119]. Культурный регионализм как научный объект включает значительное количество индикаторов, изучение которых способно заметно обогатить не только географические науки, но и исследования в различных областях политологии, регионалистики, социологии и философии. К их числу относятся региональное самосознание и идентичность, степень этнической гетерогенности общества, поселенческая структура, особенности ведения хозяйства, лингвистические особенности и топонимика, конфессиональная структура, региональные ментифакты (ментально-духовный вид артефакта, например, фольклор), региональные артефакты, региональные поведенческие особенности [там же]. Подход В. Н. Стрелецкого позволяет восполнить пробелы, существующие в регионалистской теории, и перейти к попытке описать «регион» как сложное постмодернистское явление. Перечисляя актуальные определения регионализма, важно отдельно подчеркнуть его отличие от «регионализации». Оценив различные актуальные подходы к сравнению этих понятий (Р. Ф. Туровский [132], И. К. Жуков [41], А. Б. Каримова [58], М. Шульц, Ф. Сёдербаум, Й. Ойендаль [215], А. Касович [197], Б. Хеттне, А. Сапир, О. Зункель [190] и др.), автор настоящего исследования придерживается мнения, которое всё чаще звучит в западной литературе, что регионализм в целом - явление более широкое, чем регионализация. Не будет ошибкой причислить регионализацию к одному из свойств или методов регионализма, как это делают, например, Э. Хьюррел и Л. Фосет [182]. Описанные выше определения регионализма составляют лишь часть существующих в современной литературе, однако дают представление о палитре мнений и подходов к этому явлению. Перечисленные выше подходы можно разделить на два общих направления. Одни авторы в большей степени рассматривают регионализм как пространственную парадигму современного мира, исторический или политический процесс, трансформирующий «мир государств» в «мир регионов» и меняющий значительную часть сегодняшней глобальной архитектуры. Другие исследователи в большей степени используют данное понятие для обозначения ряда региональных социокультурных процессов. При этом важно подчеркнуть, что в рамках междисциплинарных или философских социокультурных исследований, ставящих своей целью описать саму идею регионализма, эти подходы могут сосуществовать, пересекаться и дополнять друг друга, не вступая в серьёзное противоречие, особенно если речь идёт о дискурсе регионализма. Рассуждения как о роли региона в глобальном измерении, так и об особых внутренних региональных процессах затрагивают и формируют современный дискурс региона в целом. Именно поэтому методологически возможно использовать термин «регионализм» в расширительном значении, в качестве процесса речевой актуализации идеи региона или, используя термин Л. Ван Лангенхове, как процесс усиления свойства «регионности» («regionhood») в разных его проявлениях и контекстах (культуры, политики, истории и др.) Таким образом, если под регионом в настоящем исследовании понимается идея региона, то под регионализмом - процесс речевой актуализации идеи (конкретного) региона. Центральным понятием настоящей работы является «регионалистский дискурс». Термин «дискурс» употребляется в данном случае в рамках ставшего уже классическим понимания, предложенного французскими философами- постмодернистами - Р. Бартом, М. Фуко, Ж. Деррида и другими. Под дискурсом, по определению М. Фуко, приведённому в исследовании «Дискурсивные закономерности», понимается «практика, которая систематически формирует объекты, о которых он (дискурс) говорит». Дискурс - это не просто совокупность знаков или означающих элементов, а «событие знака», «внешнее пространство, в котором размещается сеть различных мест» [136]. Дискурс в этом смысле становится близок термину «текст». Текст в рамках философии XX века обозначает универсальную (применимую к любым явлениям) семиотическую структуру, одно из ключевых понятий постструктурализма (и постмодернизма, соответственно). Иногда данный термин пишут с заглавной буквы («Текст»), как у Р. Барта - для того, чтобы подчеркнуть его философское происхождение. В настоящее время термин «дискурс», несмотря на свою популярность, не имеет единого академического определения. Существуют различные подходы к его пониманию, в связи с чем возникает множество значений, приписываемых дискурсу, - от «идеологии» до «коммуникативного события». Среди современных исследователей, занимающихся данной проблемой, можно назвать известного голландского лингвиста, профессора Амстердамского университета Т. А. Ван Дейка. В своих трудах он, в частности, настаивает на необходимости разделять понятия «дискурс» (в узком значении) и «текст», поскольку первое он относит к актуальной речи и живому процессу («актуально произнесённый текст»), а второе - к абстрактной грамматической конструкции, заранее подготовленной [221]. Принимая во внимание доводы Т. А. Ван Дейка и пользуясь его определением, автор настоящего исследования старается, тем не менее, использовать термин «дискурс» в одном из его наиболее широких смыслов - в значении коммуникативного события и действия, которое включает в себя процесс коммуникации, семиотическую систему, а также временной, пространственный и прочий контексты [221]. Таким образом, в настоящем исследовании понятие регионалистский дискурс используется в значении совокупности речевых действий (событий), в которых участвуют объекты и субъекты регионализма - в том числе социокультурные, мифологические, научные, политико-идеологические - а также совокупный контекст этого пространства. В настоящей работе, в том числе в её названии, используется определение «регионалистский». Следует особо подчеркнуть, что автор вслед за многими современными исследователями 6 применяет данный термин в значении, производном от слова «регионализм» (ср., «конструктивизм» - «конструктивистский», «постмодернизм» - «постмодернистский», «регионализм» - «регионалистский»). В русском языке понятия «дискурс регионализма» и «регионалистский дискурс» весьма схожи и могут зачастую использоваться в качестве синонимов, однако некоторое семантическое различие между ними всё же существует. Выражение «дискурс регионализма» в большей степени указывает на область политологического или в целом научного знания, в рамках которого изучаются различные аспекты регионализма. Понятие же «регионалистский дискурс» подразумевает, что речь идёт о регионализме как социокультурном (как в настоящем исследовании) или политико-идеологическом явлении. Таким образом, использование в настоящем исследовании именно термина «регионалистский дискурс» позволяет сместить общий акцент с регионализма как научной области на регионализм как социокультурное явление и его дискурсивные практики. Учитывая пестроту различных определений регионализма (как идеологии местных элит, политического движения, региональной политической доктрины, особого мировоззрения и т.д.), автор настоящей работы делает акцент именно на понятии «регионалистский дискурс». Отказ от широкого употребления термина «регионализм» в настоящем исследовании произошёл не сразу, а только после того, как в ходе работы и общения с экспертами выяснилось, что многообразие его значений значительно затрудняет понимание предмета и объекта изучения. Фактически определение понятия «регионализм» заново требовалось бы в каждом конкретном случае, затрагивающем такие явления, как, например, миф, восприятие пространства, архетипы мышления, идентичность, проблема инкультурации, историческое сознание, региональное движение. Сделаем основные выводы. Таким образом, в настоящее время существуют разнообразные подходы к определению понятий «регион» и «регионализм», количество которых растёт с появлением новых исследований. Обобщая описанные подходы, можно прийти к выводу, что регион всё чаще рассматривается как универсальная пространственная единица, как идея или дискурс региона, создающий уникальный контекст. Регион в настоящем исследовании понимается автором как идея региона, мыслительный конструкт, который описывает пространственную единицу, не являющуюся государством, но обладающую квазигосударственными чертами. Как показывает анализ актуальных работ, термин «регионализм» также вызывает множество споров, имеет несколько десятков трактовок и описывает большое количество явлений. Несмотря на то, что в отечественных и зарубежных исследованиях он до недавнего времени ещё употреблялся в значении регионализации, сегодня всё больше авторитетных авторов настаивают на его самостоятельности. При этом рассмотренные определения можно условно разделить на две части. Одни авторы в большей степени рассматривают регионализм как пространственную парадигму современного мира, исторический или политический процесс, трансформирующий «мир государств» в «мир регионов» и меняющий значительную часть сегодняшней глобальной архитектуры. Другие исследователи в большей степени употребляют данное понятие для обозначения ряда региональных социокультурных процессов. При этом важно подчеркнуть, что в рамках междисциплинарных или философских социокультурных исследований, ставящих своей целью описать саму идею регионализма, эти подходы могут сосуществовать, пересекаться и дополнять друг друга, не вступая в серьёзное противоречие, особенно если речь идёт о дискурсе регионализма. В рамках настоящего исследования и выбранного социокультурного подхода под регионализмом понимается совокупность дискурсивных практик региона. В свою очередь из этого вытекает и определение понятия «регионалистский дискурс», обозначающего совокупность речевых действий (событий), в которых участвуют объекты и субъекты регионализма - в том числе социокультурные, мифологические, научные, политико-идеологические - а также совокупный контекст этого пространства.
<< | >>
Источник: ЩИПКОВ ВАСИЛИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО РЕГИОНАЛИСТСКОГО ДИСКУРСА. Диссертация на соискание учёной степени кандидата философских наук. 2016

Еще по теме 1.1. Современные подходы к пониманию «регионализма» и «регионалистского дискурса» в зарубежных и отечественных источниках:

  1. Глава 4 ПРОБЛЕМА СОВРЕМЕННОЕ НАДЕЖНОСТИ ЗНАНИЯ. ПОНИМАНИЕ ПОЗНАВАЕМОСТИ МИРА
  2. СОВРЕМЕННЫЕ ПОДХОДЫ К ФЕНОМЕНУ ЛИДЕРСТВА
  3. Современные подходы к проблеме популяризации научного знания
  4. 2 Основные современные подходы в пониманий сущности государства
  5. § 2. Современные подходы в понимании правового государства
  6. Тема 9. Современные подходы к пониманию права и их значение для юридической практики
  7. ПОДХОДЫ К ПОНИМАНИЮ ЦЕЛЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ А. В. Литвинова (Москва)
  8. 4.2.2. Различные подходы к пониманию личности.
  9. § 1. Основные подходы к пониманию социума как системы
  10. Современный подход к изучению движения полюса
  11. ФЕНОМЕН ДЕТСКОЙ ИГРЫ: РЕТРОСПЕКТИВА И СОВРЕМЕННЫЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ
  12. Значение повышения качества продукции в современных условиях
  13. Гуманистический и когнитивный подходы к пониманию психики личности
  14. § 2. Современные подходы к подготовке специалистов в системе профессионального образования
  15.      Современные подходы к профессиональному образованию взрослых
  16. Степень разработанности проблемы.
  17. Глава 1. Идейные истоки современного регионалистского дискурса
  18. 1.1. Современные подходы к пониманию «регионализма» и «регионалистского дискурса» в зарубежных и отечественных источниках
  19. Глава 2. Проецирование мифологической матрицы на современный регионалистский дискурс: от архетипа мифа к структуре дискурса
  20. 2.3. Архетипические элементы и мифы в современном регионалистском дискурсе: локальное измерение (на примере Калининградской области)