<<
>>

3.4. Диалектическое искусство

А. Благо Сократа.

Вернемся‚ однако‚ к платоновскому Сократу и рассмотрим описываемое им искусство философии еще с одной‚ не менее удивительной стороны.

“...Величайшее благо ( mљgiston ўgaqТn ) для человека‚ — говорит Сократ в “Апологии”‚ будучи уже признан виновным и всем своим поведением “помогая” афинянам вынести ему смертный приговор‚ — величайшее благо (а мы помним‚ что идея блага у Платона — это идея идей.

— А.А.) для человека — это каждодневно беседовать ( toЭj lТgouj poie‹sqai ) о добродетели и обо всем прочем‚ о чем я с вами беседую ( dialegomљnou )‚ испытывая и себя‚ и других‚ а без такого испытания и жизнь не в жизнь для человека...”(Apol.38a). Более того! Еще в оправдательной речи‚ объясняя согражданам смысл своего особого дела — философствования‚ — дела странного и подозрительного‚ на взгляд всех‚ трудолюбиво‚ благочестиво и потому‚ надо полагать‚ благополучно живущих каждодневной жизнью города‚ Сократ имеет дерзость заявить: “Могу вас уверить‚ что так велит бог‚ и я думаю‚ что во всем городе нет у вас большего блага‚ чем это мое служение богу”(Ib. 39a). Что же выходит? Философствование‚ по Сократу‚ далеко не только его собственное — частного человека (ср. Ib. 32a) — увлечение‚ право на которое он отстаивает перед судом. Нет‚ это‚ видите ли‚ высшее благо человека вообще‚ истинное благо государства и даже истинное богослужение‚ т.е. благо-честие. Первая и главная нужда человека‚ без удовлетворения которой жизнь — частная‚ государственная‚ высшая — не в жизнь для него. Что же это такое? — Каждодневные беседы о благе. Беседы! — То есть‚ говоря без обиняков‚ — величайшее благо ‚ по Сократу‚ не в том‚ чтобы быть добродетельным (пусть и уразумев‚ что значит быть добродетельным‚ в результате тщательных размышлений)‚ не в том‚ чтобы жить в благоустроенном государстве (пусть законы этого государства и выяснены долгими трудами глубокомысленных политологов)‚ не в том‚ чтобы почитать бога в культовом богослуженииа (пусть это почитание и просветлено вдумчивыми богословами)‚ а единственно только в том‚ чтобы беседовать‚ каждодневно‚ снова и снова беседовать о добродетели‚ благоустройстве‚ благочестии.
О воспитании‚ здоровье‚ красоте. О бытии. О мышлении‚ знании‚ истине. О самой беседе...

Философия твоя‚ Сократ‚ — пустая болтовня ‚ простительная мальчишкам‚ но для зрелого мужа смешное и постыдное ребячество‚ заслуживающее кнута‚ — скажет знаток жизни‚ вроде Калликла‚ весьма живописного персонажа из диалога “Горгий” (Gorg.484c— 486d).

Философия должна‚ в конце концов‚ привести к ясной‚ однозначной и общезначимой истине‚ которой можно было бы руководствоваться в жизни‚ а не мудрить попусту‚ не играть в бисер‚ не пудрить мозги мелочными придирками и софизмами‚ каждый раз снова ставя под вопрос то‚ что “выработано человечеством”‚ — скажет орто-докс (тот‚ кто мнит себя обладателем правильного мнения ). Верная философия должна иметь силу воплотиться в жизнь, быть практической (а не профессорской) философией. Сам Платон ведь прослыл такого рода оппонентом собственного Сократа. Разве он не строил в уме идеальное государство‚ не устанавливал для него законы? Разве он не поехал в Сиракузы‚ к тирану Дионисию‚ потому что хотел осуществить продуманное им на деле (Epist. VII 328c)? “Мне‚ — откровенно пишет он‚ — было очень стыдно перед самим собой‚ как бы не оказалось‚ что я способен лишь на слова‚ а сам добровольно не взялся бы ни за какое дело” (ib. Пер.С.П.Кондратьева).

Primo vivere, deinde philosophari — прежде жить‚ потом философствовать ‚ — скажут иные философы жизни. Отдайтесь самой жизни‚ она умнее нас с вами‚ не впутывайте своей рациональной глупости в бессмертную суть вещей. Философия может быть только “приправой к жизни” (Б.Пастернак).

И многие еще пожмут плечами‚ потому что‚ в самом деле‚ можно‚ конечно‚ и побеседовать‚ и поразмышлять‚ для того‚ чтобы потом..‚ но беседовать ради самой беседы (благо ведь само-цельно)‚ думать‚ чтобы думать?!.. А ведь если сократическая беседа‚ как утверждает Сократ‚ само высшее благо‚ то не только она ведется ради себя‚ но и все дела в мире ведутся — ради нее что ли? Мир‚ государство‚ воспитание‚ частная жизнь должны быть устроены так‚ чтобы я имел место и время каждодневно вести свои беседы.

Вот ведь‚ на что претендует Сократ‚ не больше‚ не меньше.

B. Благо Платона.

Впрочем‚ может быть‚ это только гипербола сократизирующего Платона‚ а Платон-платоник иначе‚ бытийнее понимает свою № toа ўgaqoа „dљa — идею блага ‚ — это потустороннее солнце‚ которое питает и освещает умным светом все сущее (RP. 509b)? Как же‚ по Платону‚ мы можем подойти к тому умному месту ( ™n tщ nohtщ tТpw — RP. 508c)‚ где эта всеустрояющая и всеосмысляющая идея обитает? TН toа dialљgesqai dunЈmei ‚ — отвечает Платон (RP. 511b‚ ср. ib. 533a, Phileb. 57c). “С помощью диалектической способности”‚ — переводит А.Н.Егунов и многие другие. Что это за способность? Dialљgesqai — инфинитив глагола dialљgomai : разговаривать‚ беседовать . Формой медиального залога и выражается именно разговор ‚ беседа с собеседниками или даже с самим собой в отличие‚ скажем‚ от речи‚ что-нибудь излагающей‚ доказывающей‚ утверждающей‚ проповедующей. Но ведь это именно то слово‚ которое‚ как мы видели‚ использует Сократ‚ говоря о своих беседах. Что если перевести эти слова Платона так: “ силою‚ способностью‚ умением беседовать ”? Умением продолжить разговаривать — спрашивать и отвечать — там‚ где все другие “так называемые искусства lt;и наукиgt;”(RP.511с; 533с)‚ а также‚ добавим‚ учения‚ универсальные теории‚ онтологии‚ агатологии‚ софиологии — свои разговоры кончают‚ установив исходные положения (первоначала‚ определяющие область и метод их специальных занятий‚ или даже всеобщие принципы и метафизические основания). Для “диалектика” эти осново-положения‚ только пред-положения. Он умеет вернуть утверждения знания (мнение‚ правильное мнение‚ правильное мнение с обоснованием‚ правильное мнение с обоснованием первыми началами) — вернуть их в речь размышления‚ в разговор‚ где всякий тезис гипотетичен‚ отвечает на чей-то вопрос и допускает дальнейшие вопросы. Силою диалектики в сократо-платоновском смысле‚ т.е. силою‚ втягивающей утверждения в беседу‚ в вопросо-ответный разговор‚ мы продолжаем думать даже там — и прежде всего там‚ — где речь идет о последних (или первых) началах и основах‚ там‚ иными словами‚ где для мысли вроде бы уже нет никаких положенных опор (принятых аксиом‚ заранее данных определений‚ созерцаемых — пусть мысленно — образов‚ установленных знаний‚ начал и основ).

Мы в самом деле выходим по ту сторону ( ™pљkeina ) знаний и умений в “умное место”‚ которому уже ничто не пред-положено‚ выходим из мира разрешенного в нечто‚ мир разрешающее. Словом‚ — продолжаем решать‚ размышлять‚ спрашивать и отвечать. А “того‚ кто умеет ставит вопросы и давать ответы‚ мы называем диалектиком” (Krat.390c. Пер. Т.В.Васильевой. Ср . Gorg.461e, Charm. 166d, Prot. 338d, Alc.I.106b).

Обратим внимание теперь на то‚ что и самый элементарный акт мышления Платон определяет как внутренний разговор с самим собой‚ как внутреннюю речь. Мышление‚ — говорит он в “Теэтете” — это “речь‚ которую душа проводит с самой собой о том‚ что она рассматривает... Мысля‚ lt;человекgt; ничего другого не делает‚ как разговаривает ( dialљgesqai )‚ спрашивая самого себя и самому себе отвечая‚ утверждая и отрицая” (Theaet.190a). В “Софисте” он повторяет: “Итак мышление и речь одно и то же; разве что одно‚ а именно то самое‚ что называется у нас мышлением‚ есть беззвучный диалог ( diЈlogoj ) с самим собой‚ происходящий внутри души lt;...gt;‚ а другое‚ а именно‚ звучащий поток‚ идущий через уста‚ названо речью”(Soph. 263e). Когда в этом внутреннем разговоре человек приходит к определенному заключению‚ то имеет мнение‚ которое и может высказать. Высказывание есть всегда высказывание мнения. Когда мы говорим‚ например: “Он высказал ту мысль‚ что...”‚ мы говорим не точно. Мысль возникает (может возникнуть)‚ когда мы слушаем ‚ что сказали‚ и слышим: что-то не сказалось или сказалось не то. Мысль возможна когда мы расходимся с самими собой во мнении‚ готовы возразить‚ оспорить сказанное нами самими‚ иными словами‚ когда наше заключение расключается‚ возвращается во внутренний диалог. А если вопрос захватывает человека всерьез‚ и внутренние собеседники способны основательно развивать свою аргументацию (свои “логосы”)‚ то подобный диалог может развернуться‚ как‚ например‚ “Теэтет”‚ или “Софист”‚ или “Парменид”‚ иными словами‚ как сократическая беседа‚ в которой мы спрашиваем и отвечаем‚ обсуждая какое-либо мнение.

(Стоит ли уточнять‚ что литературные персонажи платоновских диалогов далеко не всегда совпадают с внутренними ).

Но этот диалог‚ спор‚ это обсуждение только тогда бывает мыслящим ‚ мышлением вслух ‚ когда он сохраняет внимательность внутренней речи‚ которую ведет с самой собой душа‚ сосредоточенная на том‚ о чем эта речь ведется. Не трудно также понять‚ что чем меньше внутренняя речь склонна заключать себя сложившимся наспех мнением‚ чем сильнее она захвачена мыслью (и тем‚ о чем она размышляет)‚ чем глубже‚ стало быть‚ она уходит внутрь себя (чем ближе‚ иначе говоря‚ она подходит к собственному бытию того‚ о чем она размышляет)‚ тем более толково‚ артикулированно‚ отчетливо и детально развертывается ее диалог‚ тем более глубокие пред-убеждения‚ пред-посылки‚ под-разумевания он захватывает‚ тем более он — этот внутренний диалог — способен сказаться ‚ стать речью внешней [29].

Так вот: искусство диалектики ‚ — искусство, прокладывающее путь, по слову Аристотеля (см. ниже), к началам всех путей, — а равно и искусство философского диалога самих возможных начал — коренятся в самом элементарном внутреннем диалоге мысли‚ ежемгновенно в каждом из нас происходящем и ежемгновенно нами проглатываемом. Диалектическое искусство ( № dialektikѕ tљcnh ) — искусство философской беседы — есть просто искусство мысли‚ есть мысль‚ возведенная в мастерство‚ в искусство. Еще проще: мысль‚ возведенная в саму себя‚ в свое собственное — умное — место. Проще некуда!

Нет‚ видимо‚ вовсе не из личной привязанности к Сократу‚ не из художественных или педагогических соображений Платон обращается именно к жанру сократической беседы и вместе с Сократом не признает длинных‚ хорошо выстроенных речей и записанных текстов. Им нужен живой или мысленно вызываемый собеседник . Вот в “Софисте”‚ где Элеец набирается духа оспорить мнение самого Парменида‚ “нашего отца”‚ он говорит: “нам надо принять такой метод исследования‚ как будто они тут присутствуют и мы их расспрашиваем...”(Soph. 243d).

Записанные же тексты для беседы не годятся. Они легко плодят мнимых знатоков‚ потому что (1) можно усвоить (запомнить) изложенные в них знания (мнения‚ информацию)‚ но ничего толком не понимать‚ потому что эти знания не получают “внутренне — сами от себя” (Phaedr. 275a)‚ и (2) “ужасная особенность письменности” состоит в том‚ что кажется‚ будто это сочинения говорят ‚ “а спроси их — они очень величественно молчат” или “всегда твердят одно и то же” (ib. 275d) [30]. И только тот‚ кто умеет пользоваться искусством разговора ( tН dialektikН tљcnh crоmenoj )‚ “сеет проникнутые знанием речи lt;...gt;: они не бесплодны‚ в них есть семя‚ которое родит новые речи в душах других людей‚ способные доставить ему бессмертие‚ а его обладателя сделать счастливым в той высшей степени‚ какая возможна для человека” (ib. 276e—277a. Пер. А.Н.Егунова под ред. Ю.А.Шичалина).

Если с этой точки зрения мы просмотрим даже капитальные истории философии ‚ не скажем ли мы о философах вместе с Платоном: “Каждый из них‚ кажется мне‚ рассказывает какую-то сказку ( mаqon )‚ как будто мы дети‚ один — что существующего три рода‚ и порою что-то из сущего как-то враждует с другими‚ порою же они становятся дружными‚ вступают в брак‚ и имеют детей‚ и воспитываюет их; другой же говорит‚ будто имеются два lt;началаgt; — влажное и сухое или теплое и холодное‚ сочетает их и заключает браки между ними...”(Soph. 242d).

“Правильно ли кто из них обо всем этом говорит или нет — решить трудно‚ да и дурно было бы укорять столь славных и древних мужей”(Ibid. 243a). Но философия‚ утверждает тем не менее Платон‚ не рассказывает сказок и басен о том‚ что дела-де в этом мире‚ а также в том обстоят так-то и так-то. Философия начинается там‚ где мы можем как бы остановить поток повествующей речи‚ попросить автора принять во внимание нас (живущих‚ может быть‚ тысячелетия спустя)‚ — следим ли мы за его рассуждениями или давно уже остались позади (Ibid. 243b)‚ — задать ему вопрос‚ послушать‚ не имеет ли он что возразить на то‚ как мы его изложили‚ оттрактовали‚ объяснили‚ поставили на место. А то ведь

“По мненью некоторых‚ наши предки

Не люди были‚ а марионетки”.

(Гете. Фауст. Пер. Б.Пастернака).

И будто бы только нам известно‚ какими нитями они приводились в движение.

Не случайно мы постоянно обращаемся здесь к диалогу “Софист”. Это блестящий образец искусства платоновской диалектики. Но если следовать его исходному определению: искусство философской беседы‚ — образец этот обнаруживается‚ конечно‚ не в попытках дать определение “софиста” путем “ диэрезы ” — дихотомического родо-видового деления‚ приема весьма искусственного и бесплодного (хотя умение разделять целое на виды и связывать виды в целое Платон тоже относит к искусству диалектики‚ см.‚ например‚ Phaedr. 266b; Soph. 253c—e). В “Софисте” это и не внутренние взаимоотношения пяти выводимых тут категорий : бытие‚ покой‚ движение‚ тождество и различие [31]. Чистый образец платоновсой диалектики в “Софисте” это — разговор ‚ крупный разговор о бытии и небытии ( gigantomac…a tij per€ tБj oЩs…aj — некая борьба гигантов о сущности — Soph. 246a)‚ о мышлении‚ истине и лжи‚ — разговор‚ который Платон заводит снова‚ сначала‚ как бы в присутствии Парменида‚ Гераклита‚ тех “древних и славных” мужей‚ которые однажды было исчерпали тему. Подобно тому‚ как “Теэтет” снова открывает вопрос о знании‚ “Софист” снова открывает вопрос о бытии (и еще раз снова открывает его “Парменид”...). Разговор этот Чужеземец из Элеи ведет не с Теэтетом‚ а с ионийцами‚ со своим “элейским племенем” и его “отцом” Парменидом‚ с гераклитовцами. А еще точнее сказать‚ его ведет Платон-элеец с Платоном-гераклитовцем и с Платоном-платоником. Благодаря этому разговору ‚ начавшемуся как бы с самого начала (и вечно продолжающемуся)‚ бытие и мышление — оказываются снова тут‚ во всей их вечной новости [32]‚ загадочности‚ удивительности. И когда М.Хайдеггер ставит эпиграфом к “Sein und Zeit” фразу из “Софиста”: “так как мы теперь в затруднении‚ то скажите нам четко‚ что вы желаете обозначить‚ когда произносите `бытие`...”(Soph. 244a)‚ — он со своей “фундаментальной онтологией” включается в этот вековой разговор‚ силою которого‚ как утверждает Платон‚ только и можно подступиться к неприступному.

 

<< | >>
Источник: Ахутин А.В.. Дело философии 2005. 2005

Еще по теме 3.4. Диалектическое искусство:

  1. 3. Городская культура. Романское искусство, готика
  2. 3. ФОРМЫ АБСОЛЮТНОГО ДУХА
  3. По ту сторону диалектического мышления
  4. Магия и искусство
  5. § 72. Прикладная мораль. Отношение стоицизма к религии
  6. О способе нахождения среднего термина и о диалектических максимах
  7. Щеллинг. Философия искусства
  8. Философия искусства. Система тождества Шеллинга
  9. Гегель. Диалектический метод
  10. Очерк 15 МАТЕРИАЛИЗМ ВОИНСТВУЮЩИЙ – ЗНАЧИТ ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ
  11. 3.4. Диалектическое искусство
  12. 5.1. Техника сократовского искусства
  13. ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ ЕДИНСТВО ДУШИ И ТЕЛА КАК ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ СИСТЕМЫ ЦЕННОСТЕЙ
  14. ПРОБЛЕМЫ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ ИСТОРИЧЕСКИ РАЗВИВАЮЩЕГОСЯ УНИВЕРСУМА: ДВА ПЛАНА ИССЛЕДОВАНИЯ. Широканов Д.И.
  15. Постмодернизм в искусстве и постмодернизм в философии — насколько они разные и насколько близки?
  16. Сократическое начало философии Искусство вопрошания.
  17. РАЗВИТИЕ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ, ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА
  18. Диалектическая модель истории (концепция Г. Гегеля)