<<
>>

Научная новация и архитектонический сдвиг


Попробуем теперь различить черты такого глубинного архитектонического переустройства самого разума (и под-разумеваемого им мира) на одном выдающемся и хорошо изученном примере, —• на примере так называемой коперниканской революции.

2.1. Тайный разум явной теории
Прежде всего поражает контраст между тем, что именно сделал Коперник, и эпохальным переворотом, именуемым "коперниканской революцией". С одной стороны, трактат с традиционным названием "О круговращении небесных сфер"2, предназначенный для узкого круга профессионалов ("математика пишется для математиков"), содержащий несколько специальных астрономических гипотез и массу вычислений, выполненных с виртуозной по тем временам математической техничностью, с другой — мировоззренческий переворот, едва ли не сопоставимый с откровением новой веры. АФ. Лосев несколько гротескно, но ярко изобразил этот переход: "Мир не имеет границ, т.е. не имеет формы. Для меня это значит, что он — бесформен. Мир — абсолютно однородное пространство. Для меня это значит, что он — абсолютно плоскостей, невыразителен, нерельефен. Неимоверной скукой веет от такого мира. Прибавьте к этому абсолютную темноту и нечеловеческий холод междупланетных пространств... То я был на земле под родным небом, слушал о вселенной " яже не подвижется"... А то вдруг ничего нет, ни земли, ни неба, ни "яже не подвижется"... Читая учебник астрономии, чувствую, что кто-то палкой выгоняет меня из собственного дома и еще готов плюнуть в физиономию. А за что?"" Конечно, А.Ф. Лосев нарочито мифологизирует картину ньютоновской вселенной, но подобное переживание откровения нового мира вовсе не надуманно. Достаточно вспомнить не менее выразительное
В полном согласии с Евдоксом и Аристотелем речь шла о небесных сферах (а не "орбитах") См.: Веселовский ИИ., Белый ЮА Николай Коперник. М., 1974. С. 239-240. См. также: Three Copernican treatises/Ed. Rosen. 3 ed. with a biography of Copernicus and Copernican bibliography, 1939-1958. N. Y, 1971. P. 11-21. "Лосев АФ. Диалектика мифа. М., 1930. С. 27.
195
описание нового мироощущения Б. Паскалем. Напомним эти знаменитые изречения: "Le silence eternel de ces espaces infinis m'effraie" ("Вечное молчание этих бесконечных пространств ужасает меня"')- "...глядя на эту немую вселенную, на человека, лишенного света, предоставленного самому себе и как бы затерявшегося в этом уголке вселенной, не зная, кто его туда поместил, что ему делать, что станет с ним по смерти, и неспособного это узнать, — я прихожу в ужас, как человек которого спящим перенесли на пустынный и жуткий остров и который пробудился, не зная, где он находится, и не имея средств уйти оттуда"28.
"Ужас" Б. Паскаля перед несоизмеримой с человеком вселенной, но также и восторг " героического исступления" Дж Бруно более, чем все математические доказательства и физические эксперименты свидетельствуют о неожиданной реальности новооткрывшегося мира. Дело идет не о гипотезах, взглядах, теориях, учениях. Не отвлеченные спекуляции, не трезвые наблюдения и, разумеется, не здравый смысл, а чуть ли не метафизический страх и мистическое вдохновение образуют начало новой премудрости. Подлинно философское изумление29 и бытийный страх перед лицом неведомо как разверзшейся бездны лежат в истоках страсти к научному познанию, — изумление и страх, конечно же сливающиеся с восторгом и страстью.
Страсть к познанию захватывает человека, пробудившегося в новом мире, всей мощью метафизического эроса, и нет ничего удивительного в том, что это новое самосознание отливается в традиционную для платонизма (от " Пира" Платона до " Пира" Фичино) форму трактата о божественном эросе, образцом которого может послужить "О героическом неистовстве" Дж Бруно30.
Переворот, действительно глубинный, проникающий до сердцевины духа и сказывающийся во всех сферах культуры — в религиозной, художественной, практической — далеко не только в научной. Пробужденные им энергии действуют во всей истории новоевропейской культуры, и вновь и вновь всплывает в сознании участников этой истории образ "коперниканской революции". Зачинатели современного есте-
  1. Pascal В. Oeuvres comletes. Р., 1954. Р. 1113. (Bibl. de la Pleiade)

29
Отзвук этого изумления слышится в знаменитых словах И. Канта о "звездном небе над нами". Во "Всеобщей теории и истории Неба" (1755) Кант говорит: "Мироздание с его неизмеримым величием, с его сияющим отовсюду бесконечным разнообразием и красотою приводит нас в безмолвное изумление" (Кант И. Соч. Т. 1. С. 201).
Сопоставляя трактаты М. Фичино и Дж, Бруно, французокая исследовательница пишет: "В действительности одними и теми же словами они на деле говорят нечто совершенно различное. Любовь Фичино предполагает христианскую теорию вселенной, тогда как любовь Бруно связана с концепцией мира, исключающей какую бы то ни было идею творения" (VedrineH. La conception de la Nature chez Giordano Bruno. P., 1967. P. 53.).
196
(-дознания в XVII в. образуют своего рода общину "коперниканцев". дени Дидро в XVIII в. сравнивает формирование "истинно энциклопедической" точки зрения (планомерный и объективный обзор человеческих знаний) с коперниканским перенесением наблюдателя "в центр Солнца"31. И. Кант понимает свой критический переворот в философии как распространение коперниканской революции на метафизику". С образом этой революции немецкие романтики (в частности, Ф. Шлегель, Ф. Шеллинг) связывали учение об универсальности человека и бесконечно деятельной природе его духа33. В конце XIX в., повторяя жест паскалевского остранения мира, А. Шопенгауэр и ф. Ницше по-новому осознают "неуместность" человека (со всеми его воображаемыми и теоретически конструируемыми космологиями) во вселенной, ничего не знающей о нем34.0. Шпенглер также сравнивает свою "революцию" в понимании истории с коперниканской".
Словом, радикальность и эпохальность изменений налицо. Но как же неприметная астрономическая новация Коперника входит в средоточие этого мировоззренческого переворота? Как можно соотнести одно с другим?
Историки верно замечали, что смысл научной революции XVII в. не в совокупности отдельных открытий, не в том, иначе говоря, что Н. Коперник создал гелиоцентрическую систему, а В. Гарвей открыл законы кровообращения, Везалий в то же время создал негаленов-скую анатомию, А Галилей... и т. д., — смысл этой революции они видят по меньшей мере в полном изменении того, что Р. Коллингвуд назвал "идеей природы"36. Как же изменение этой идеи входит в изменение астрономической теории? Как вообще возможен мировоззренческий переворот?
Оставим в стороне просвещенческую идею "пробуждения" естественного разума, оставим в стороне и "обратную" ей идею деградации человеческого духа, начавшейся-де в эпоху Возрождения. Эти идеологе-мы философски не интересны. Интересно еще, пожалуй, само столкновение этих схем в нынешних умонастроениях. Оно внушает подозрение в их "естественности" и подсказывает вопрос: нельзя ли
Diderot D. Encyclopedie // Encyclopedie ou Dictionnaire raisonne des Sciences, des Ans et des Metiers. Vol. V. P., 1755. P. 640D-641A
"АянтойСоч.Т.З.СА!. 33 Blumenberg H. Die Genesis der Kopernikanischen Welt. Frankfurt-am-Main,
1975. S. 80-91. "Ibid. S. 123.
Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. Образ и действительность. М.; Пг. 1923. С 16. 36 Coltingwood R. The Idea of Nature. Oxford, 1945 (1964); Rupert Hall A On the historical singularity of the scientific revolution of the seventeenth Century // The diversity of the history; Essais in honour ofSir H. Koenigsberger. Ithaca;
N. Y.; L., P. 201-214. См. также: Лхутин AB. "Фюсис" и "Натура". Понятие "природа" в античности и в Новое время. М., 1988.
197
взглянуть на историю (духа, мысли, культуры) иначе, вне схематизма прогресса (пробуждения)—регресса (забвения)? Что если одна культурно и метафизически полноценная (универсальная) осмысленность мира может быть переосмыслена, преобразована в другую, столь же полноценную (столь же основательно универсальную) форму осмысленности? Каков должен быть тогда характер связи между этими культурными универсумами? Что значит мыслить Е этих "смыслах" что значит быть в этом " многомирии"? Мы не станем здесь входить в обсуждение подобных проблем, но пусть они маячат на горизонте37. Наш тематический вопрос будет звучать более умеренно: как оказалась вообще возможной, допустимой сама "гипотеза" Н. Коперника, почему эта "гипотеза" не только бьиа понята, но и осознан! как начало эпохальных изменений? Почему астрономическая теория, с деталями которой вряд ли кто, кроме специалистов, когда-либо знакомился, стала символом мировоззренческого переворота?
Одна из распространенных точек зрения состоит в том, что Коперник отважился на свое новшество именно потому, Ато не связывал с ним никакой метафизики, рассматривая его как некий формальный момент астрономического описания. Т. Кун в книге о коперникан-ской революции говорит, что учение о движении Земли было "непредвиденным побочным продуктом"38 "В труде Коперника, — говорит он далее, — революционная концепция движения Земли была первоначально аномальным побочным продуктом и попыткой посвященного астронома преобразовать технику, используемую при вычислении положения планет"39. Отечественный логик и историк науки Б.С. Грязное фиксировал этот важный для теории развития науки момент — логически последовательное и вместе с тем логически непредсказуемое появление важного новшества, — используя понятие античной логической теории — поризм40. Поризм — это побочный продукт доказательства теоремы или решения задачи, неожиданный промежуточный результат. Оспаривая концепцию К. Поппера о возникновении новой теории из новой проблемы, Б. С. Грязнов замечал, что Коперник не решал проблему об устройстве Вселенной, он решал частную задачу старой птолемеевской теории, связанную с необходимостью реформы ка" Горизонт этот, или философский контекст нашего специального исследования задается идеей диалогической онтологии культуры, развиваемой в трудах
В.С.Библера. См., например, Библер B.C. От наукоучения к логике культуры. Два философских введения в XXI век. М. 1991. м Kuhn Tb. The Copernican revolution. Planetary astronomy in the develop-ment ofwescern thought. Cambridge, 1957. P. l. "Ibid. P. 136.
Э9
Грязное B.C. О взаимоотношении проблем и теорий // Природа. 1977. No 4. См. также: Грязное Б.С. Логика. Рациональность. Творчество. М., 1982. С. 111-118.
198
лендаря Утверждение о движении Земли получилось у него как поризм. Точно так же, как утверждение о квантованности энергии излучения у М. Планка при решении классической проблемы излучения черного тела[20]. Эти неожиданные и поначалу совершенно искусственные предположения как бы ненароком наводят мысль на новые пути и приоткрывают дверцу в новый мир.
Сам Коперник, правда, изображает дело несколько иначе. Разумеется, основной замысел его вовсе не в том, чтобы учредить новую систему мира Скорее наоборот — усовершенствовать традиционную. Но дело и не в решении частной задачи. "Я часто размышлял, — пишет он в " Малом комментарии", — нельзя ли найти какое-нибудь более рациональное сочетание кругов, которым можно было бы объяснить все видимые неравномерности, причем каждое движение само по себе было бы равномерным, как того требует принцип совершенного движения"[21]. Привести космологическую систему в соответствие с каноническим аристотелевским принципом совершенства равномерного кругового движения и было исходной целью Коперника[22].
Многочисленные "птолемеевские" системы, бытовавшие в эпоху Коперника, были далеки от совершенства и в смысле внутренней связности, и в смысле согласованности с данными наблюдения, не говоря уж о том, что сами эти данные оставляли желать лучшего[23]. Но Коперника задевает прежде всего то, что они "не
45
удовлетворяют разум" .
44 Математическая астрономия вообще была слабым местом средневековой учености. Она впервые вышла на уровень Птолемея едва ли не к XV в., когда немцы Георг Пейербах (1423-1461) и его ученик Иоган Мюллер (Регио-монтан) (1436-1476) перевели из арабских источников первые шесть книг "Альмагеста". С тех пор греческая наука стала восприниматься как искаженный арабами оригинал. См.: Kuhn Tb. Op. cit. P. 123. Коперник изучал Птолемея по этому переводу. См.: Веселовский ЯЯ, БелыйЮА Указ. соч. С 83-84;
Кирсанов B.C. Научная революция XVII века. М., 1987. С. 75. Коперник Н. Указ. соч. С. 17.
199
Говоря во вступлении к "De revolutionibus" о "вращении мира", о "фор. ме вселенной", о прекрасном совершенстве неба, этого " видимого бога", Коперник сетует на несовершенство традиционных систем и объясняет это тем, что "спорящие не опирались на одни и те же рассуждения"46. Стремление к рациональной стройности, даже к совершенной космической красоте, — вот источник вдохновения Коперника Источник настолько античный, что его труд — во всяком случае, по " идеалам и нормам" — следует считать скорее уж возвращением к античным образцам, чем попыткой мыслить по-новому. В смысле владения математической техникой он тоже представляет собой пример возрождения птолемеевского искусства. А поскольку и данными Коперник пользовался в основном птолемеевскими, прав был Кеплер, упрекавший его в том, что он "больше толкует Птолемея, чем природу"47 Труд Коперника отличается поэтому двойственным характером, одновременно традиционным и модернистским, консервативным и радикальным. "Революционизирующее произведение, — замечает в этой связи Т. Кун, — одновременно является и кульминацией прошлой традиции, и источником новой будущей традиции"48. Античный идеал рационально устроенного космоса, убеждение в том, что математическая стройность "разумного порядка" есть критерий красоты, а красота, в свою очередь, ясное свидетельство божественности космоса, — вот что открываем мы, вчитываясь в немногие страницы Коперникова труда, предназначенные не для " посвященных".
Нет, Коперник решал не частную проблему реформы Юлианского календаря, которая занимала Льва X, Климента VII и Павла III в связи с накапливающейся ошибкой при вычислении пасхалий. Во всяком случае, ему было ясно, что ошибка в определении дня весеннего равноденствия — один из многих дефектов и что нужно полное переустройство системы, чтобы она согласовалась со своим собственным основополагающим принципом (равномерное вращение). Реформа календаря обсуждалась на Латеранском соборе (1512—1517 гг.)49, а Коперник пишет, что скрывал свой труд 36 лет, т.е. проект его существовал по меньшей мере уже в 1506 г., а может быть, и раньше50 "Малый комментарий", содержащий "семь требований", формулирующих принципы гелиоцентризма, также был составлен в это вре-
Там же.
47 Цит. по: Coben Ifi. Op. cit. P. 122. В "Послании против Вернера" (1524) Коперник пишет: "Мы... должны идти по стопам древних математиков и держаться оставленных ими как бы по завещанию наблюдений. И если кто- нибудь, наоборот, хочет думать, что верить им не следует, то, конечно, врата нашей науки будут для него в этом вопросе закрыты..." {Копер- ммтсЯУказ.соч.С.433). AKubn Th. Op. cit. P. 134. w Коперник Г. Указ.соч. С. 479553.
М _. М
Birkenmaier L. Mikolai Kopernik. Krakow, 1900.

л, Известно, что к публикации труда Коперника настоятельно склонял кульмский епископ Тидеман Гизе. Гизе, пишет Георг Ретик, по-дяд, "...что не мало будет сделано во славу Христа, если церковь будет обладать правильно установленной последовательностью времен и надежной теорией в науке о движении"". Но Коперник, как мы знаем, всячески уклонялся от публикации. Более того, основные расчеты новой системы Коперник сделал, пользуясь данными Птолемея, а к систематическим собственным наблюдениям приступил только в 1512 г., во Фромборке, когда Павел Мидделбургский, участвовавший в соборе, впервые обратился к нему с призывом помочь в реформе52. решение этой частной проблемы требовало новых точных наблюдений и не имело отношения к построению самой системы. Вряд ли, далее, можно вообще сомневаться в том, что, несмотря на шаткость физических аргументов, приводимых Коперником в защиту возможности движения Земли, он был уверен в реальности гелиоцентрической системы. Известно, как были возмущены Гизе и Ретик — ближайший друг и первый ученик, — когда они увидели предисловие А. Осиандера, самовольно и анонимно вставленное им в книгу при подготовке ее к печати и истолковывающее все учение в гипотетическом духе. Гизе в письме Ретику называет это "святотатством под защитой доверия"".
Кроме того, сама гелиоцентрическая идея вовсе не была неким неожиданным новшеством. Эта идея вместе с представлением о возможных движениях Земли издавна существовала в традиции, и Коперник в обращении к Павлу III ссылается на места из Цицерона и псевдо-Плутарха (сочинения, известные ему со времен учебы в Паду-анском университете в 1501—1503 гг.), в которых упоминаются пифагорейцы Гикет и Экфант, стоик Филолай, а также Гераклид Пон-тийский. Знает он и об Аристархе Самосском54. Почти все "физические" аргументы, приводимые Коперником в обоснование возможности движения Земли, обсуждались в университетах по меньшей мере с XIII в. и полностью содержатся, например, в трактате Н. Орема (ок. 1323—1382) "Вопросы о четырех книгах «О небе и мире»"". Всеми этими проблемами серьезно занимались и в Краковском университете в годы учения там Коперника (1491—1495)". Иными словами, "проблема" существовала, она не возникла из случайного " поризма" готовой математической теории. Напротив, потому-то гипотеза Коперника и превратилась в теорию, внушавшую автору и его последо-
" Коперник Н. Указ. соч. С. 544.
"Там же. С. 14-15.
"Там же. С. 485.
54 Там же. С. 39, 162.
" Весеяовский ЯД, Белый ЮА Указ. соч. С. 63-64.
56
Там же. С. 65-89.
201
вателям уверенность в ее состоятельности, что помимо успешных расчетов и наблюдений она поддерживалась глубинным движением интеллектуальной культуры эпохи.
Наконец, еще одно. Противореча " общепринятому мнению математиков и даже, пожалуй... здравому смыслу"' явно противореча показаниям чувственного опыта, будучи очевидным и подозрительным монстром в физико-метафизическом мире средневековой учености, система Коперника в действительности не обладала и той рациональной простотой и красотой, которая одна могла бы дать хоть какое- то основание для предпочтения ее птолемеевской. "В чисто практическом отношении, — замечает Т. Кун, — новая планетарная система Коперника была несостоятельна; она не была ни более точной, ни значительно более простой, чем
ее птолемеевская предшественница... Распространенное мнение, что
гелиоцентрическая система Коперника является значительным упрощением системы Птолемея, очевидно, является неверным, — пишет О. Нейгебауэр. — Выбор системы отсчета не оказывает никакого влияния на структуру модели, а сами коперниковские модели требуют почти вдвое больше кругов, чем модели Птолемея, и значительно менее изящны и удобны"[24]. О каком же "разумном порядке" говорит Коперник? Что за "гармония" и "красота" открываются его мысленному взору? Почему он так спокойно предоставляет физикам и философам выяснять вновь возникшие проблемы? Почему, наконец, и в самом деле появляются эти "коперниканцы"?
Конечно, едва ли не основным вкладом самого Коперника в " коперни-канскую революцию" была высокая техника астрономических расчетов, впервые, вероятно, со времен Птолемея доведенная до такого совершенства, — техника, которая сразу же сделала шаткую гипотезу результатом точной науки. Но вероятно и то, что аргументы интеллектуальной эстетики были существенными для Коперника. В своих вычислениях и наблюдениях он видел воплощение разума. Но разума особого, разума, предшествующего созерцаниям и физическим объяснениям созидаемого им мира. Преимущественно математический склад ума Коперника сыграл тут свою роль, но не потому, что позволял с легкостью изобретать удобные для вычисления схемы, а потому, что давал опору "отвлеченному" анализу альтернативных схем, анализу возможных " порядков разума", независимых от традиционных идеальных образов. Принцип "порядка разума" (ratio ordinis, — буквально:
автономного источника своих порядков. Пункт этот в самом деле центральный для коперниканской революции. Не гелиоцентризм его астрономической системы, революционен, а "рацио-центризм" его теоретической установки. Для полной ясности напомним известные, но в нашем контексте, может быть, понятнее звучащие слова И. Канта, суть коперниканской революции видящего в том, что "естествоиспытатели поняли, что разум видит только то, что сам создает по собственному плану, что он с принципами своих суждений должен идти впереди согласно постоянным законам и заставлять природу отвечать на его вопросы, а не тащиться у нее словно на поводу, так как в противном случае наблюдения, произведенные случайно, без заранее составленного плана, не будут связаны необходимым законом, между тем как разум ищет такой закон и нуждается в нем" '.
Присутствие и работу этого нового разума и замечаем мы в труде Коперника. Брожение новой "закваски" в традиционных формах, работа нового разума, сказывающегося повсюду, но стремящегося следовать традиционным "парадигмам", — вот характернейшая черта научной культуры XIV-XVI вв. Таков труд Н. Коперника. Таково еще космологическое мышление И. Кеплера. Обретенную втайне (часто для самих себя) свободу конструктивного воображения они направляют на то,
"BlumenbergH. Op. cit. S. 52-56.
Нейгебауер О. Указ. соч. С. 197. [25] Галилей Г. Избр. тр.: В 2 т. М., 1964. Т. 1. С 423. "/СянтеЯ.Соч.Т.З.С.85.
203
чтобы найти совершенную схему идеального космоса. Новое же сказывается в другом, в свободе от традиционной метафизики, от той мощной логики, которая втягивает астрономический образ в определенную физически и метафизически осмысленную космологию. Традиционная идея совершенного космоса нетрадиционно отщепляется от своего метафизического базиса, и может показаться, что она опирается только на наблюдения и математические конструкции, связывая их в гипотетический образ космоса. Но сама возможность такого отщепления и уверенность в том, что физико-метафизические оправдания не заставят себя ждать, говорит о присутствии этих оснований в том архитектонически новом уме (со своей метафизикой и даже своим богословием), который мы застаем у Коперника и Кеплера уже за делом.
<< | >>
Источник: Ахутин A.B. Тяжба о бытии. —М.:Русское феноменологическое общество,1996. - 304с.. 1996

Еще по теме Научная новация и архитектонический сдвиг:

  1. Традиции и новации в просвещении и научных знаниях
  2. Глава 10 ПОЛИТИЧЕСКОЕ ДЕЙСТВИЕ КАК ТРАДИЦИЯ И НОВАЦИЯ
  3. Статья 414. Прекращение обязательства новацией
  4. § 112. Новация (обновление) 354.
  5. НОВАЦИЯ КОПЕРНИКА И КОПЕРНИКАНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
  6. Механизм сдвига
  7. § 8.1. ГОСУДАРСТВЕННАЯ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОТНОШЕНИЙ В ОБЛАСТИ НАУЧНОЙ И НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  8. 1. Количественные сдвиги
  9. РАЗДЕЛ 1. Понятие сдвига кривой спроса
  10. Сдвиги в советско-японских отношениях
  11. Понятие о качественных и количественных сдвигах на политической карте. 
  12. Культурные сдвиги в дворянской среде
  13. ДАЛЬНЕЙШЕЕ ВЛИЯНИЕ ТЕХНИЧЕСКИХ СДВИГОВ
  14. ГЛОБАЛЬНЫЕ СТРУКТУРНЫЕ СДВИГИ и НИША РОССИИ
  15. ФЕНОМЕНОЛОГИЯ Э. ГУССЕРЛЯ: РАДИКАЛЬНЫЙ ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЙ СДВИГ И.Ф. Габрусь
  16. Д ж. Брайт ПРОГНОЗИРОВАНИЕ ПУТЕМ ВЫЯВЛЕНИЯ СИГНАЛОВ ПРЕДСТОЯЩИХ ТЕХНИЧЕСКИХ СДВИГОВ
  17. § 8.1.2. Организация и принципы регулирования научной (научно-технической) деятельности
  18. ИНТЕРНЕТ-РЕСУРСЫ (сайты научно-популярных изданий и сетевых научных агентств)