<<
>>

4. Платон о деле философии

В “Государстве”‚ в конце VI и VII книг Платон‚ пожалуй‚ детальнее всего выясняет содержательный смысл диалектики в ее отношении к другим искусствам и ученым занятиям ( t¦ maq»mata ).

Он говорит здесь‚ что человек‚ неспособный к диалектике‚ не умеет ни в чем “дать отчета ( lТgon ... didТnai) ни себе‚ ни другому”(RP.534b), не способен идти‚ как воин ‚ сквозь все препятствия к цели и не имеет ни малейшего понятия о благе‚ что такой человек проводит всю жизнь в спячке (ib.534c). Но ведь это из “Апологии”‚ все метафоры сократовских речей. И что же? Именно здесь диалектика — философская беседа — провозглашается венцом и завершением ( tљloj ) всех ученых занятий ( tоn maq»matwn ) (ib.534e). Тем‚ ради чего все‚ чему все в государстве так или иначе подчинено. А чтобы мы не сомневались‚ что речь идет о беседе‚ о знакомых сократовских вопросах и ответах‚ Сократ “Государства” — именно в этой связи — говорит собеседнику‚ что‚ если тот хочет подготовить своих будущих детей к участию в управлении государством ‚ он законом обяжет их “получать преимущественно такое воспитание‚ которое позволило бы им быть в высшей степени сведущими в деле вопросов и ответов”(ib.534d. Пер. А.Н.Егунова).

Так может быть‚ и Платон согласен с Сократом: каждодневно беседовать о благе и есть само высшее благо — дело всех дел? А как же поход в Сиракузы‚ стыд оставить дело только на словах? Платон‚ к счастью‚ рассказал нам об этом поучительном опыте. Он извлек из него собственно философский урок‚ урок о деле философии . На закате жизни он вынужден был вновь ответить себе на вопрос: “Что оно такое — твое дело?”

Трижды приезжал добросовестный Платон в Сиракузы в ответ на настойчивые просьбы его друга Диона и тамошнего тирана Дионисия. И трижды его попытки претворить свою философию в жизнь кончались неудачей‚ хотя Дионисий‚ по уверению самого Платона‚ порою выказывал рвение к философским занятиям и искреннее намерение усвоить платоновское учение.

Разумеется‚ содержали Платона при дворе чуть ли не в заключении‚ то почетном‚ а то и самом обычном‚ разумеется‚ с самого начала все дело оказывалось впутанным в политические интриги‚ и каждый раз Платон чудом уносил ноги‚ — но суть даже не в этом.

На третий раз семидесятилетний философ стал осмотрительней. Он решил испытать‚ действительно ли человек “как пламенем‚ охвачен жаждой философии”. (В преддверии философского факультета и нам стоило бы испытать себя на этот счет). “Есть‚ — пишет Платон‚ — один способ произвести такого рода испытание; он не оскорбителен и поистине подходящ для тиранов‚ особенно для таких‚ которые набиты ходячими философскими истинами [ tоn parakousmЈtwn — подслушанными‚ взятыми понаслышке. — А.А .]”(Epist.VII.340b. Пер. С.П.Кондратьева). (А ведь мы‚ хоть и не тираны‚ тоже набиты ими или готовы быть набиты подслушанными‚ прослушанными или вычитанными истинами). “Так вот‚ таким людям надо показать‚ что это за дело такое в целом‚ сколько еще оно требует дел и какого труда ( deiknЪnai dѕ de‹ to‹j toioЪtoij Уti њsti p©n tХ pr©gma oЊТn te ka€ di Уswn pragmЈtwn ka€ Уson pТnon њcei )”(ib.). Человек философской закваски сразу же понимает‚ что без этого дела “жизнь не в жизнь” и не отпускает учителя до тех пор‚ пока не научится сам делать это дело и жить жизнью философа. Сложность вся в том‚ что дело идет именно о жизни‚ о всей жизни‚ а не об истинах ‚ которые можно было бы взять у философа — запомнить или записать‚ — чтобы пользоваться ими в жизни. Можно украсть философское сочинение‚ но нельзя украсть способность философствовать ‚ вести философскую беседу‚ внутри которой только и оживают‚ исполняются живой мыслью‚ осуществляются на деле все философские “учения”. Нельзя присвоить себе “ум чужой”‚ философия может существовать только в “своем уме”. “Вот что вообще я хочу сказать обо всех‚ кто уже написал или собирается писать и кто заявляет‚ что они знают‚ над чем я работаю‚ так как либо были моими слушателями‚ либо услыхали об этом от других‚ либо‚ наконец‚ дошли до этого сами‚ — в который раз говорит Платон возможным платоноведам ‚ и то же самое мог бы сказать любой другой философ: — по моему убеждению они в этом деле совсем ничего не смыслят. У меня самого по этим вопросам нет никакой записи и никогда не будет.”(Ib.341c.

Пер.С.П.Кондратьева. Ср. далее ib.344c—345a).

По-моему‚ из сказанного Платоном вовсе не следует‚ будто помимо известных нам сочинений‚ написанных в диалогической форме и имеющих-де только пропедевтическое назначение‚ у Платона было еще и некое эзотерическое‚ неписаное учение ( Ёgrafa dТgmata; Ungeschriebene Lehre [33])‚ которым всерьез и занимались в Академии. По-моему‚ речь здесь идет о том же‚ о чем — помните? — шла в “Федре”: о “диалектическом”‚ т.е. разговорном‚ речевом‚ устном бытии мысли вообще и философской‚ — т.е. предельно развернутой — мысли в особенности. Написанное — только памятка для себя и других‚ только партитура ‚ которая должна еще быть исполненной живой мыслью. Этим философия (как и искусство в узком смысле слова) радикально отличается от ремесленных рецептов‚ технических правил и канонов‚ доказываемого знания‚ правовых систем. “Это (то‚ чем занимается философ. — А.А .) не может быть выражено в словах так же‚ как выражаются в словах другие науки‚ — только если кто постоянно занимается этим делом и слил с ним всю свою жизнь‚ у него внезапно‚ как свет‚ засиявший от искры огня, оно возникает в душе и потом уже само себя питает” (Ib.341c—d. Пер.С.П.Кондратьева‚ слегка мною измененный). Чуть ниже Платон поясняет этот почти мистический образ более спокойным и знакомым описанием: “Лишь с огромным трудом lt;...gt;‚ к тому же‚ если это совершается в форме доброжелательного исследования‚ с помощью беззлобных вопросов и ответов‚ может просиять разум ( noаj ) и родиться понимание каждого предмета в той степени‚ в какой это доступно для человека” (Ib. 344b).

С философией‚ стало быть‚ шутки плохи. Наивная жизнь из любопытства‚ пожалуй‚ и готова послушать умные советы философов‚ ознакомиться с их учениями‚ может быть, даже оснастить себя философским мировоззрением‚ она готова допустить философию в качестве служанки при важных делах‚ в качестве “приправы” или — так и быть — специального — частного — занятия. Не то философия. Она требует всей жизни и на меньшее не соглашается: никакой философии просто не получится. Или ты ведешь жизнь государственного деятеля‚ и тогда советы философских советников будут лишь разительными примерами того‚ как можно ничего не понимать в реальной политике ; или ты начинаешь вести жизнь философа‚ а тогда прощай государственные дела. Так ведь и понял Платон суть своего конфликта с Дионисием.

Но если так‚ зачем же тогда нужна философия‚ в чем же все-таки прагматический смысл‚ назначение философского дела . Жизнь — попытаемся смело следовать за Сократом и Платоном — жизнь может воспользоваться философскими благами только в том случае‚ если позволит философии воспользоваться собою‚ считая ее — философию‚ философскую беседу — благом самим по себе. Жизнь мудреет по всем своим статьям‚ когда предается мудрости‚ фило-софствует‚ точнее‚ когда складывается как совокупность условий возможности философского пира. Какие качества нужны человеку‚ чтобы участвовать в философской беседе? Рассудительность‚ воображение‚ память‚ способность внимательно слушать другого‚ доброжелательность‚ друже-любие‚ добросовестность или интеллектуальная честность (умение “дать отчет”‚ или быть логичным)‚ “геройство консеквентности” и мужество признать ошибку или незнание‚ сообразительность‚ интуиция... Какие душевные качества для этого нужны? Какие телесные ? Пожалуй‚ ведь обрисовывается довольно доброкачественный человек. Вот вам и философская этика.

Какое устройство общества и государства в максимальной степени способствует бытию в нем философа‚ философской беседы‚ философского пира? Вот мы и на пороге того‚ чтобы вместе с Платоном заняться опасным делом: определять законы подобного государства.

Разница будет лишь в том‚ что мы лишний раз и настоятельней напомним: все эти качества и законы таковы не потому‚ что наконец установлены философами‚ а потому‚ что допускают само бытие философов‚ т.е. бытие каждодневной беседы о подобных качествах и законах‚ размышлений об этих этических и законодательных (в частности) пред-положениях...

   

<< | >>
Источник: Ахутин А.В.. Дело философии 2005. 2005

Еще по теме 4. Платон о деле философии:

  1. Сущностные характеристики политической философии
  2. § 4. Платонизм и традиция всеединства
  3. ДВА "ВВЕДЕНИЯ В ФИЛОСОФИЮ" (англо-американский вариант)
  4. ПИСЬМО ТРЕТЬЕ ГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
  5. ФИЛОСОФИЯ ВНУТРИ И ВНЕ ШКОЛЬНЫХ СТЕП
  6. К КРИТИКЕ ФИЛОСОФИИ ГЕГЕЛЯ
  7. ОЧЕРК ИСТОРИИ КИНИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ
  8. 2. ПРАКТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  9. Определение философии
  10. 4. Платон о деле философии
  11. ГЛАВА 1 Г.Шаймухамбетова О проблемах историографии средневековой арабской философии
  12. Философия и наука.
  13. ГОСУДАРСТВЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО: ОТ ЗДРАВОГО СМЫСЛА ЧЕРЕЗ ДИАЛЕКТИКУ К ФИЛОСОФИИ В.И. Чуешов
  14. Дело о философии Страх или Пир — начало философской премудрости?