<<
>>

Глава 5. Сумасшествие, как возможность обозревать небытие

а границе соприкосновения со смертью, в мгновении от полного погружения в ничто, я вдруг отк- ¦              ^рыла в себе возможность обозревать небытие. Точ

нее, эти возможности открылись сами.

Как предохранительный клапан спасает газовый котел от переизбытка внутренней энергии и соответственно от взрыва, так и для моей психики открывшаяся возможность обозревать небытие, явилась своеобразным спасением от полного уничтожения внутренней структуры масштабами открывшегося величия. Без открывшихся возможностей обозревать небытие, впитывать его в себя целиком, без различения деталей, о возвращении я-психики из небытия и сохранении целостности я- мировоззрения не могло идти и речи. Ни одна я-психика, даже с самым совершенным и устойчивым я-мировоззрением не в состоянии вынести понимание обозрения первозданного - современная структура я-мировоззрения слишком хрупка и ничтожна для восприятия и запечатления столь грандиозного и великого.

Впервые, наглухо закрытый для здравствующих мир первозданного существования, открылся мне во всем своем величии и неповторимости, и вошел в меня. Это уже были не призраки, тени, полуобразы, которые я наблюдала в падении в ничто - это было обозрение реального течения фундаментального, видение первоосновы. И обозреваемое зрелище впечатляло.

В открывшемся моему взору небытии не было событий, отдельно различимых фрагментов. Незаметно и безболезненно преодолев Рубикон между бытием и небытием, я попала в мир, в котором события перестают различаться. Обозрение существования фундаментального - это не привычный мир человеческого существования, состоящий из множества узнаваемых фрагментов-событий, которые при желании можно вспомнить, воспроизвести, высветлить. В небытии «я», как конкретное индивидуальное существование, моментально растворяется и переходит в состояние «мы», подгоняется под структуру небытия и, теряя индивидуальность и самостоятельность, вливается в поток человеческого, общего и единого, целостного и невыделяемого.

«Я» становится всем: объемным, масштабным, всечеловеческим, и в этой новой ипостаси продолжает существовать, быть. В нем сохраняется присутствие в себе и для себя, а вместо утраченного присутствия для других в небытии оно обретает эксклюзивное право присутствовать во имя единого, целого и фундаментального - присутствовать для Другого.

Присутствие для Другого - это присутствие в первозданном как человеческое существование и для человеческого существования. Другое - это состояние выходящее из небытия и образующее основу бытия. Это как раз та узкая граница, которая разделяет жизнь и смерть, которая включает в себя характеристики бытия и небытия. Присутствие для Другого отличалось от присутствия для других масштабом и глубиной своего присутствия, непосредственной связью с существованием первозданного и определяющего. Присутствие для других было следствием присутствия для Другого, потому что присутствие для Другого - это необходимость существования «как» и «для» человеческого существования, т.е. формирование и развитие предчеловеческого и ранечеловеческого существования, а присутствие для других - это воплощение присутствия для Другого в бытии, в повседневной активности, т. е. это уже непосредственно история человеческого.

Присутствие для Другого раскрывает себя только в небытии, когда открывается понимание глубин существования мира, когда обнаруживается, что даже целое, фундаментальное, первозданное, присутствует в мире не как данность, а как необходимость: необходимость присутствия и необходимость доказывать свое право на присутствие в структуре Мироздания. Присутствие для Другого - это не только свойство человеческого существования. Ни одна материальная организация не присутствует в мире как данность, - в этом плане законы природы универсальны и не имеют исключений. По подобию косной и живой материи, разумная материя вынужде- на постоянно доказывать право на свое присутствие в структуре Мироздания, право на свое существование в существовании мира. Присутствие для Другого - это внутренняя сила и направленность любого состояния материи, заложенная в момент появления мира, образования его структуры.

Поэтому, любое состояние материи образующееся в ходе эволюции мира, с одной стороны, обусловлено силой присутствия для Другого, с другой стороны, эту силу в себя включает и благодаря ей эволюционирует. Без возможности присутствия для Другого, любое из трех известных современной науке состояний материи не присутствовало бы в современной структуре Мироздания. Современная структура и функциональная активность мира обусловлена предопределенной направленностью присутствия для Другого.

В небытии нет противостояния между я-мировоззрением, как структурой я-сознания и, например, чувственно-эмоциональной составляющей психики. Это противостояние - гладь моря, которая бывает то спокойной, то опасно волнующейся. За противостоянием я-подсознания и я-сознания стоят другие процессы, более фундаментальные и первичные. И вот именно они составляют основу мира небытия, именно они мне открылись для восприятия и обозрения. Я видела существование небытия!

Как образ, сразу промелькнул вопрос: «Разве небытие может существовать?». И тут же нашелся образ-ответ, который совершенно не был связан с мыслительной деятельностью, с работой сознания. Он сам высветлился, предстал в готовом виде. Его оставалось только обозреть и запечатлеть целиком, главное суметь охватить, оттенить аспекты и унести...

Небытие существует - образ-ответ предстал как категоричность, как данность, и все дальнейшее падение я обозревала этот ответ, потому что меня это успокаивало, укачивало, отвлекало от тревоги. Небытие существует, причем не в абстрактных, надуманных образах, типа рая, ада, апокалипсиса и тому подобное, а оно существует в масштабах существования мира. Небытие - это то, где заканчивается активность психики, где я-мировоззрение теряется как целостная и активная организация. Смерть я- мировоззрения, гибель я-психики - это не конец существования. Да, это конец человеческого существования, но не существования мира. Так вот, небытие - это стирание всех признаков человеческого присутствия в мире и существование более фундаментального, первичного; это существование того, на чем зиждется человеческое существование, что ему предшествовало.

Падение в ничто - это возвращение назад, к первоистокам человеческого бытия, когда наши предки существовали без целостного я-мировоззрения, без психики как «психики О», без сознания. Оказывается, соприкасаясь со смертью, мы возвращаемся к тому, с чего началась человеческая история, к корням организации присутствия человека в масштабах планеты Земля. Причем речь не идет о начале нас, людей, как биологических организмов, мы говорим о возвращении к истинным истокам человеческого бытия, к тому существованию, которое послужило основой формированию и развития разума, а еще точнее - я-психики. Падение в ничто - это возращение к основам присутствия человека в существовании мира, углубление в присутствие уже не столько человеческого, сколько в присутствие в Мироздании третьего состояния материи - разумной материи, в котором присутствие человека - лишь аспект присутствия разумной материи для Другого. Низвергаясь в глубины ничто, я-психика теряет один из своих важнейших аспектов - присутствие для других, но, одновременно, на границе между бытием и небытием, жизни и смерти, она соприкасается с фундаментальной и направляющей силой своего присутствия в мире - присутствием для Другого.

По этой причине, соприкосновение со смертью, сама смерть, понятие «ничто» - это все есть, это все существует и присутствует в мире, но существует в состоянии, которое для я-психики в лучшем случае - трудно постижимо, в худшем - непостижимо вообще, потому что любое постижение - это непосредственное обращение к постигаемому. А в данном случае обращение к ничто, непосредственное соприкосновение со смертью вплотную граничит со страхом невозвращения, потому что обратившись вглубь себя, к еще более фундаментальному, чем само человеческое существование, психика рискует потерять ориентиры, утратить присутствие в себе и для себя, распасться до уровня, предшествующего современному уровню ее развития. Это равносильно обращению к основам своей истории - не истории развития общества как организма, как сово- купности тел и предметов повседневной необходимости - техносферы, а к истории формирования и развития нейронов, нейронных комплексов и межнейронных связей.

Это обозрение своих нейрофизиологических корней, своего дна как функциональной единицы разумной материи. Но за всеми этими процессами стоят миллионы лет развития только в масштабах Земли, которые превращают глубину - в бездну, а обозрение нейрофизиологических корней - в падение в ничто. Поэтому падение или обращение к ничто - это возвращение на многие миллионы лет назад в эволюцию центральной нервной системы, это обозрение того, что предшествовало человеческому и что превратило обезьян - представителей высших животных в Человека Примитивного, что легло в основу мозга наших далеких предков и сделало их тем, что в последствии эволюционировало в нас, в Homo Sapiens. Падение в ничто - это возвращение к истокам эволюционирующего мозга.

И ведь на этом глубина обозрения корней не заканчивается: достигнув дна человеческого существования, обозрев корни своего присутствия в мире, можно проникнуть еще глубже, открыть новые пространства небытия - присутствие в мире живой материи, того, что предшествовало присутствию разумной материи. Счет возвращения назад в прошлое, пойдет уже на миллиарды лет, потому что даже в масштабах Земли, живая материя возникла несколько миллиардов лет назад! Пространство присутствия живой материи не менее глубоко и масштабно, чем присутствие разумной материи - это уже не масштабы эволюции нейронов, нейронных организаций и межнейронных связей. Это более объемный масштаб эволюции молекул и генов, это эволюция клеток и клеточных организаций, это все то, на чем стало возможным зарождение нейрона. Пространство живой материи тоже образует небытие для всего человеческого, потому что в нем существует все то, что предшествовало не только организации присутствия я-психики, но и человеческому, как биологическому, в целом. Существование живой материи - это организация движения как функции, это организация молекулярных и макромолекулярных соединений, которые предшествовали появлению клетки. Существование живой материи - это еще до- клеточная эволюция вещества и поля, пиком которой явилась возможность организации в мире, в созданной сфере присутствия живой материи (биосфере) многоклеточных организмов.

Пространство присутствия живой материи - это доклеточное, клеточное и многоклеточное существование в мире, это появление первых нейронов и их робкие попытки объединиться в единую систему.

Но и присутствие живой материи в существовании мира - это тоже еще не дно существования. Можно окунуться еще глубже, в еще более древнее пространство небытия - в мир организации косной материи, в котором не было места даже жизни. Здесь пространства и формы присутствия еще более впечатляющие и время существования измеряется десятком миллиардов лет! Здесь нет еще даже Земли и Солнечной системы, как материальных организаций; здесь еще нет возможности организовать молекулярные соединения, потому что последние образовываются в условиях отдельных материальных объектов. Косная материя - это пространство присутствия вещества и поля, это основа того, что современная наука обозначила понятием «материя». Именно там, в первозданной глубине, в пространстве присутствия косной организации только начинает формироваться материя - дискретно-континуальная среда, ставшая, как сейчас считается, первоосновой современной структуры мира. Эволюция косной материи - это эволюция Вселенной, существования мира, который предстоит эволюционирующему разуму. Современный разум Земли не в состоянии охватить глубины столь древних событий, поэтому строит гипотезы, вынужден фантазировать, прибегать к догадкам. Что там происходит на самом деле - человечеству пока неизвестно, но уже приблизительно удалось обозначить границы присутствия косной материи. Как считается, пространство присутствия косной материи начинается от формирования космического вакуума, который современный разум пока не в состоянии охватить, до формирования атомарной структуры вещества и организации четырех фундаментальных взаимодействий: сильного, слабого, гравитационного и электромагнитного. Это пространство настолько обширно и глубоко, что неизвестно, удастся ли когда-либо его обозреть, потому что познание Вселенной - это разложение существования мира до основания, до наготы. А в настоящий момент, слишком скромны возможности я- психики, чтобы не только обозреть и унести высветленное, но и еще разложить открывшееся на фрагменты, раскрыть их содержа- ние и составить полную картину существования как отдельных фрагментов, так и существование их множества. Ведь уже сейчас обнаружено, что структура и функции фрагментов существования, как правило, не совпадают со структурой и функциями их множеств. Интегрируясь, фрагменты существования начинают выполнять функции, которые порой даже не соответствуют их структуре!

Как это все понять? Как это хотя бы обозреть? Как, окунувшись столь глубоко, обозрев первоосновы существования трех известных современной науке состояний материи, и практически обозрев современную структуру Мироздания, вернуться назад, в текущее существование? Ведь нужно из этих глубин суметь выбраться наружу, найти выход к присутствию в себе и для себя, а потом еще, чтобы донести увиденное до окружающих, нужно суметь организовать присутствие для других такого качества, чтобы другие обратили на тебя внимание и поверили тебе. Ведь важно не просто знать, а донести свои знания до окружающих, суметь воплотить присутствие в себе в таком образе, который своим авторитетом заставит знания о небытии работать, проникать в окружающие я-психики, формировать в них я-мировоззрения с учетом новых реалий и возможностей. Быть услышанным в бытии, возможно, не менее трудно, чем проникнуть в небытие, обозреть его, и возвратиться с этим обозрением назад в бытие.

***

Таким образом, небытие присутствует в человеческом существовании в образе первоосновы бытия человека, присутствия для Другого, ведь человеческое существование не первично, оно на чем-то организовывалось, строилось. Человечество не возникло ни откуда, оно образовалось закономерно, в ходе предшествующей направленной эволюции, и поэтому имеет свои корни и свою предысторию. Так вот основа человеческого бытия, то, на чем бытие организуется, и есть существование небытия, но небытия только для всего человеческого. Гибель человеческого не означает гибели первоосновы - она продолжает существовать и порождать новое человеческое, более качественное, стремящееся к большему совершенству. Существование первоосновы гарантирует присутствие человеческого, предопределяет его бытие. Ее эволюционное пред- назначение как раз и заключается в том, чтобы при любых условиях создавать человеческое, организовывать его присутствие в мире. В этом заключается ее присутствие для Другого.

Раз возникнув, человеческое начало будет постоянно формироваться и развиваться. Это нескончаемый процесс, который будет продолжаться до тех пор, пока существует первооснова рождающая человеческое. Оказывается, человеческое было, есть и будет, не столько по своей воле и по своему желанию, сколько по воле того, что мы называем существование небытия, присутствие небытия для Другого, для человеческого. Поэтому небытие, на самом деле является причиной бытия человека, оно создано для нас и для организации нашего повседневного существования. Небытие лежит в основе человеческого бытия, поэтому его существование является первопричиной и гарантом присутствия человека в мире.

Получается, что смерть - это не конец, это начало человеческого существования, с которого, в принципе, и началась человеческая история. Умирающие, забранные из бытия - это люди, возвращающиеся к истокам человеческого существования для того, чтобы в небытии раствориться, исчезнуть, а потом вновь возродиться, вернуться в бытие, возможно, в новом теле, возможно, с новым я- мировоззрением. Смерть - это не исчезновение человеческого, а присутствие для Другого первоосновы, которая одних забирает из бытия, а других возрождает к бытию. Получается, что смерть - это перезагрузка, преображение человека, возвращение в бытие я- психики с новой основой и в новом я-теле.

Умирающие, помеченные смертью - это, главным образом, люди, исчерпавшие свой потенциал, ставшие обузой, лишними в существовании человеческого. Первооснова, по всей видимости, не может обеспечить существование всего человечества, всех рожденных и получивших право на существование. Она имеет свой количественный предел, в границах которого и возможно существование человечества. Поэтому, человеческое существование - это постоянное восхождение к бытию и низвержение к смерти: одни рождаются и совершенствуют бытие, другие, сделав свое дело, возвращаются в небытие, для того, чтобы уступить место следующим творцам, преобразоваться в новую форму и возродиться, вернуться в бытие. Низвержение к смерти - это своеобразная перезагрузка, возможность увидеть бытие из небытия, раскрыть для себя истинное существование, и вернуться назад в бытие с новым видением мира и с новым, более мощным потенциалом психики, жаждущим масштабной реализации в повседневном существовании.

И находясь в небытии, я наблюдала это восхождение к бытию и низвержение к смерти. Это незабываемое зрелище, которое реально нельзя было бы вынести без притупления эмоций и ощущений. Я стояла у его истоков и с немым восхищением обозревала происходящее - как одни восходили в мощном потоке в бытие, а другие низвергались к смерти - в небытие. И столько во всем этом зрелище было эмоций и чувств, столько положительной и отрицательной энергии, что оно испепеляло все вокруг, выжигало, уничтожало. Но мое притупленное восприятие меня спасало - я все это видела, обозревала, но не могла сопереживать и соучаствовать, поэтому происходящее меня не задевало - оно воздействовало только на восприимчивых. Людские боль, радость, счастье, беда, слезы, смех, как в мясорубке перемалывались в этом водовороте и фаршем представлялись наблюдателю. И в этом фарше нельзя было выделить что-то положительное и зарядиться им, впитать в себя, пресытиться; нельзя было отобрать и отрицательное - отгородиться от него, изолировать и отставить. В обозреваемом зрелище восхождения к бытию и низвержения к смерти все представало целостным и неделимым - картина охватывалась только целиком, без возможности уточнения деталей. И это было ново и необычно. Невозможно было в нее всмотреться и что-либо выделить, оттенить - все представало в равных частях, без акцентов и тональностей. Все было впечатляющим и грандиозным, все поражало воображение и расширяло пределы фантазии.

В восхождении к бытию и в низвержении к смерти заключается сущность человеческого существования, его присутствие для Другого. Человечество вынуждено бороться за право существовать в более масштабном, первичном существовании, причем не только существовать, но и совершенствоваться, потому что его первооснова - первичное существование - постоянно совершенствуется. Человеческое существование - это постоянная борьба за право быть, поэтому низвержение к смерти - это необходимость человеческого существования, это отсев слабых, удаление пустых и малосодержательных, выбраковка пассивных и неверующих. В низвержение отправляются все, кто мешает совершенству, кто тормозит развитие. Причем критерии отсева, постоянно изменяются, ужесточаются, поэтому часто в низвержение попадают, на первый взгляд достойные, но возможно, уже не подходящие для будущего существования. Низвержение к смерти - это гильотина, под которую попадают все уставшие и обессиленные, заблуждающиеся и неверующие, ленивые и с патологиями, празднующие и беззаботные. Но зато вместо них, а возможно и на их основе, к бытию восходят сильные, жаждущие побед и преобразований, соприкоснувшиеся с небытием и желающие сблизить небытие с бытием, целеустремленные и активные, более развитые и разносторонние. В бытие восходят бойцы, преобразующие бытие, доводящие человеческое существование до нового уровня совершенства, способствующие укреплению его присутствия в структуре Мироздания. Восхождение к бытию - это и есть эволюция разумной материи в масштабах Земли, это и есть развитие цивилизации и совершенство сферы присутствия разума в масштабах Земли - ноосферы.

Поэтому факт существования небытия - это очевидность, и еще большая очевидность - то, что небытие познаваемо. Главное научится обращаться к нему и обозревать. Причем, в обозрении важно унести увиденное: оно слишком масштабно и емко, поэтому психика не всегда его может идентифицировать, переработать, вместить в образ я-мировоззрения. Ноша слишком тяжела и опасна - своей тяжестью и эмоциональной перенасыщенностью, она может раздавить конструкцию я-мировоззрения и похоронить его целостность. Человек, обозревший небытие может радикально измениться и стать на себя не похожим. Это состояние люди называют сумасшествием, и возможно оно таковым и является, потому что обозревший небытие становится не таким как все - он научается зреть в корень. А ведь одно дело видеть гладь и жить в этой глади, а другое дело видеть глубину, и из глубины смотреть на существование глади. Поэтому сумасшествие - это ни что иное, как взгляд из глубины на поверхность существования, на глянец, это взгляд из небытия на бытие.

Небытие не просто существует - раз открывшись, оно все ближе и ближе подпускает избранного к своему кладезю мудрости.

Оно втягивает в себя, позволяет присутствовать в себе, обозревать. И это присутствие настолько притягательно и интересно, что избранный все меньше испытывает желание возвращаться на поверхность - он привыкает жить в глубине и питаться неисчерпаемой мощью первоосновы - присутствием для Другого. Он настолько увлекается новым уровнем собственного присутствия в мире, масштабами открывшихся возможностей, что совершенно не замечает того, что существование в фундаментальном и первичном возможно только на уровне психики, а тело то, по-прежнему присутствует на поверхности, в мире реальных событий. И получается, что в существовании глади, поверхности, в повседневном бытии, ушедший в небытие воспринимается неадекватно, потому что большинство присутствующих в бытии, не подозревают о возможности полноценного существования в глубине. Большинству небытие не открывается, а низвержение в глубины подсознания, соприкосновение со смертью, для них происходит безвозвратно, с билетом в один конец. Повседневное бытие - это поверхность, это, главным образом, существование я-тел и простейших я-психик. А психику, которая смогла обозреть небытие, которая вернулась после соприкосновения со смертью в бытие и продолжает присутствовать в себе и для других, простейшей назвать никак нельзя. Вот и получается, что для нее бытие, как среда присутствия для других - чужая и неестественная.

Раскрывшее свое содержание небытие убивает в человеке человеческое в современном понимании этого слова. Речь идет о резком контрасте психики массы и психики избранного, обозревшего небытие. Их тела похожи, условия в которых они существуют, тоже типичны, но вот восприятие мира, понимание поверхности, глади - у них радикально несовместимо. То, что представляет ценность для многих, для избранных просто вещь; то, что составляет основу целенаправленной деятельности большинства, для избранных - суета; то, что для многих является смыслом жизни, для избранных - глупость; а то, что для избранных представляется как истинное существование, для массы - сумасшествие. Именно поэтому, избранные, для которых небытие раскрыло свое существование - это уже не люди, это сумасшедшие, которые начинают жить по новым правилам морали и нравственности, поведение которых совершенно не вписывается в рамки повседневного бытия. Они изгои в современном обществе, они его раковые клетки. Но в отличие от славящих смерть, которые проповедуют разрушение бытия, избранные наоборот, всеми силами пытаются стимулировать прогресс бытия, направить свои скромные энергетические возможности на совершенство бытия, на достижение им более высоких ступеней качества организации.

***

Выходит, что я сумасшедшая? Если я вижу то, что не видят окружающие, если передо мной раскрывается то, что не открывается большинству, значить я уже не большинство, значить я и есть та избранная, которая белой вороной будет выглядеть в повседневном существовании?

Но зачем мне становиться избранной? Ради жизни, возможности участвовать в повседневной суете? Но зачем мне это все одной? Повседневное существование представляет смысл только тогда, когда приходится бороться не столько за себя, сколько за свою семью, за ее благополучие и светлое будущее. Ты возводишь замок своей хрустальной мечты и в повседневной толкотне отстаиваешь незыблемость границ этого замка. А если нет этого замка, если ты не видишь перспектив своего присутствия в бытии, то в этом случае повседневность превращается в постоянный стресс, который не заводит, не озлобляет и не толкает с еще большим ожесточением на преодоление постоянно возникающих проблем, а все больше гнетет, ломает и разрушает. Каждый день как молоток вбивает тебя в смерть, и ты не радуешься новому дню, не встречаешь его с улыбкой и надеждой, а чувствуешь себя ржавым гвоздем, который не только медленно и болезненно входит в небытие, но и еще в любой момент может согнуться и сломаться, не выдержав ударов судьбы.

Зачем мне жить? - этот вопрос словно пробудил меня и я вдруг осознала, что уже вернулась, что я уже здесь, в бытии. Но понимание возвращения из небытия не радовало. Я окончательно перестала замечать переходы из одного мира в другой: оба мира слились для меня в единое существование и понимание этого, тоже не радовало. Если еще совсем недавно я боялась низвержения в подсознание, боялась невозвращения из небытия и цеплялась за жизнь всеми оставшимися силами, то сейчас все происходящее я воспринимала как очевидность, данность.

И это не напоминало обреченность - это было элементарное нежелание бороться за свое бытие. Зачем оно мне? Для того, чтобы каждый новый день напоминал мне о случившейся аварии, и я терзалась от понимания несправедливости произошедшего? Или для того, чтобы жить прошлым, иссушать себя перед фотографиями погибших мужа и сына? Конец один и тот же - смерть, так зачем тянуть время: мучить себя и близких? Если есть возможность умереть сейчас, то лучше это сделать не откладывая, и все произойдет уместно, вовремя. Событие приобретет полное логическое завершение - гибель семьи в автокатастрофе. А если муж и сын погибли, а я останусь и умру на год-два позднее, то это уже не та тональность, не тот надрыв событий.

Вернувшееся сознание вдруг начало выдавать мне картины моего существования в случае если я вернусь к полноценной жизни. Неожиданно, я увидела себя со стороны, бодро шагающей по Хрещатику - центральному проспекту Киева. Наиболее отчетливо во всех этих картинках выделялись глаза мужчин впивающиеся в меня, жадно раздевающие и отмечающие каждую деталь моего обнаженного тела. И эти пламенные взгляды, похотливые, животные желания, их грязные мыслишки, почему-то не унижали меня, а наоборот окрыляли, заряжали, и я уже не шла, а летела над Хрещатиком, над Киевом, над Украиной. Это было так здорово, так пленительно, что даже неуместность и пошлость подобных картин не вызвала тревоги, не отрезвила и не остепенила. Я словно сошла с ума - я наслаждалась их взглядами и питалась их желаниями - и я снова очень хотела жить.

Но это сумасшествие! Сознание словно издевалось надо мной, испытывало на прочность. Вместо Хрещатика и раздевающих взглядов мужчин я вдруг отчетливо увидела мертвые глаза мужа, а потом сразу, без перерыва - стекающую изо рта мертвого сына тонкую струйку кровавой слюны. И контраст между событиями был столь разителен, стыд за желание жить и за пошлость увиденных картин был настолько впечатляющ, что я, наверное, снова провалилась в беспамятство. Во всяком случае, то, что я видела - присутствием в бытии не назовешь.

А видела я контрасты: жизнь и смерть в их противоборстве. Я видела все ту же борьбу моего я-мировоззрения с чувственноэмоциональной составляющей своей психики, только эта борьба представлялась как противостояние жизни и смерти, где жизнь - это целостное и активное я-мировоззрение, а смерть - это психика с разрушенным основанием, с властвующими в ней эмоциями. Жизнь - это мое будущее: насыщенное желаниями, потребностями, целями, общением, развлечениями. А смерть - тоже мое будущее, только представленное в иных красках: слезы матери, обрывочные воспоминания родных и друзей, тосты за память обо мне и созданной мной семье, и, наверное, все. Как будущее, жизнь и смерть отличались одним - энергетикой: жизнь как состояние, была энергетически заряжена, а смерть - обреченной и пассивной. Но что мне давала эта разница? Зачем люди цепляются за жизнь? Ради продления удовольствия быть, присутствовать в бытии? Но разве стоят переживания, стрессы, слезы того, что мы называем жизнью? Разве это равнозначная плата за простое присутствие в бытии, нахождение среди здравствующих и празднующих? Ведь смерть - это тоже присутствие, причем более глубокое и фундаментальное. Своей смертью мы не только начинаем существовать в фундаментальном и определяющем, мы автоматически входим в число тех, на основе которых возможно человеческое существование в принципе! Смерть возносит нас в ранг избранных, потому что существование в фундаментальном укрепляет присутствие человеческого в мире. Жертвуя собой, мы совершаем подвиг, потому что не только освобождаем место для более совершенных структур разумной материи, а своей смертью укрепляем основу бытия человека, сферы его присутствия (ноосферы). Это напоминает подвиг людей, которые во время войны жертвуют своими жизнями во имя будущего своей Родины. Они сознательно уходят из жизни, тем самым, укрепляя и облегчая жизнь своих детей и поколений, которых еще нет. Они жертвуют собой во имя будущего, поэтому мы причисляем их к героям.

Если трезво оценить мое теперешнее положение, то, что реального я могу предложить бытию своим присутствием? Ничего. Абсолютный ноль. Возможно, поэтому мне лучше остаться героем в глазах близких и родных, а это значить, умереть, уйти следом за мужем и сыном. Мое выздоровление и дальнейшая жизнь этот героизм размоет и обесценит, потому что, уверена, меня изменившуюся мало кто поймет и примет. Соприкосновение со смертью, низвержение в ничто и обозрение небытия, радикально изменят мое возродившееся внутреннее «я»: поменяется система взглядов, оценка окружающих людей, происходящих событий, переосмыслятся ценности жизни. Внешне я останусь той же, но вот в моем внутри поменяется многое. И эта перестройка окажется непонятной тем, кто живет только на поверхности, кто не знает о существовании глубины. Они не поймут и не примут новые критерии ценностей вернувшейся из небытия психики, им покажутся дикими и сумасбродными мои суждения и поступки. Все это воспримется ими как сумасшествие и, в лучшем случае, спишется на последствия болезни. Но мне разве это нужно?

А вдруг однажды я прочту в глазах уставших от моего сумасшествия близких страшный для себя приговор - лучше бы ты осталась там, в небытии; лучше бы не возвращалась, не травмировала окружающих своим присутствием. И получится, что выигранная борьба за жизнь окажется нужной только мне одной, потому что для окружающих мое присутствие станет обременительным и сомнительным в плане полноценности. Если мое внутреннее «я» после обозрения небытия на сто процентов уверенно, что вышло на качественно новый уровень внутреннего совершенства и понимает, что организуемое им бытие - это более совершенная ступень присутствия в мире, что это умение зреть в корень, постигать поверхность из глубины, из первоосновы человеческого существования, то в глазах окружающих оно превратится в неполноценного представителя их общества. Для них я предстану неизлечимо больным человеком, а глубина моих суждений воспримется ими как патология после тяжелой утраты. Ожидаемо, что мое присутствие для других этими другими не воспримется и будет отвергнуто, что, безусловно, нанесет непоправимый вред моему присутствию в себе. Не исключено, что не встретив понимания и соучастия, моя психика утратит целостность и перестанет гореть желанием присутствовать для других, потому что саморазрушится от нереализованных внутренних потенциалов, которые не найдя выхода уничтожат ее основание - я-мировоззрение. Так зачем тогда с этим жить, зачем возвращаться? Чтобы мучить себя и близких, чтобы слыть за сумасшедшую и замечать во взглядах собеседников вместо понимания соучастие и жалость? Кому нужна переродившаяся психика в старом теле?

***

Смерть и жизнь, что приемлемее для человека у которого я- тело практически мертво и уже вплотную соприкоснулось со смертью? Выбрать смерть, но разве правильно оставить незаконченными начатые при жизни проекты? Разве можно смириться, поддаться слабости и уйти в небытие, если в принципе есть возможность вернуться и все завершить, возможно, исправить?

Но, с другой стороны, не является ли желание вернуться к жизни самообманом? Ведь по большому счету, если смотреть на этот вопрос более искренно, то, незавершенное в повседневной жизни в любом случае, так и останется незавершенным, потому что, то, что имело ценность и значимость до соприкосновения со смертью, до обозрения небытия, после возвращения воспримется в совершенно другом свете. Соприкосновение со смертью перекраивает я-мировоззрение и система взглядов, через призму которой человек воспринимает предстоящий мир, в большинстве своем, изменяется до неузнаваемости. Суждения человека приобретают совершенно иные черты, и перед окружающими предстает знакомое тело, но совершенно другой образ, в котором реализуется изменившаяся психика. После обозрения небытия на уровне я-психики перестраивается присутствие в себе и, соответственно, до неузнаваемости изменяется ее образ присутствия для других.

Для окружающих это зрелище равносильно шоку, потому что люди до сих пор не понимают, что человек - это не столько тело, сколько его психика. Поэтому, когда твои знакомые встречают тебя, как знакомое им тело, они считают, что уже идентифицировали человека, что это Светлана Милевская, только немного похудевшая и осунувшаяся после серьезной аварии и свалившейся беды, вызванной гибелью мужа и сына. Для них все становится предельно ясно и понятно, и они, в зависимости от воспитания и ситуации, кто радостно, а кто с участием обращаются к тебе.

Но это все ясно и понятно только пока ты молчишь, не раскрываешь себя как образ присутствия для других, потому что они не понимают, что узнавание тела еще не означает узнавание человека. Но как только общение приобретает систематический характер, как только ты начинаешь раскрывать свое содержание, они обнаруживают нечто не совместимое с их критериями оценки, а именно, тело действительно принадлежит Светлане Милевской, но вот суждения, система взглядов и мировосприятие говорят о том, что перед ними совершенно другой человек, не Светлана Милевская. Их психика становится в тупик: им не понять как такое возможно. Для них всегда узнавание тела связано с идентификацией человека, но в данном случае узнавание тела состоялось, а идентификация человека не установлена: вместо привычного образа они встречают чу- жые и порой неприятные для них суждения. И вывод, разрешающий ситуацию и спасающий их внутреннюю систему взглядов от стресса, напрашивается только один - списать все на последствия тяжелой аварии или свалившейся беды. Только в этом случае становится все на свои места, и их психика удовлетворена анализом ситуации. Когда они понимают, что именно твое несчастье сделало тебя сумасшедшей, тогда все разъясняется, и они практически без обиды воспринимают тебя новую, изменившуюся.

Но, безусловно, их оценка не верна и на самом деле все происходит по-другому. Когда во главу критерия оценки человека ставится не тело, а психика, то и идентификация, узнавание предстоящего образа, происходит по характеристикам я-психики, по особенностям сложившейся внутренней системы взглядов. Только в этом случае становится понятным одна из основных причин разводов семейных пар: «несовместимость характеров». На самом деле семьи распадаются не вдруг, а в момент своего формирования, когда молодые люди делают ставку на совместимость тел, а не характеров. «Любовь с первого взгляда» - это настоящий идиотизм, потому что она связана с эмоциями, с совместимостью тел. Людям нравится секс друг с другом, их обоюдно возбуждают тела, но это не значит, что они «подходят» друг другу на уровне психик, и что совместимости я-тел достаточно для формирования семьи.

Семья это более фундаментальная и продолжительная по времени организация - это совместимость системы взглядов, взаи- моуважение я-психик. Совместимость тел - это временное явление, потому что оно основывается на чувствах и эмоциях. А все, что связанно с чувственно-эмоциональной деятельностью - это временно, неустойчиво и случайно. Совместимость тел может длиться годами, месяцами, а может завершиться и через неделю. Все зависит от того, насколько быстро проявят себя я-психики, насколько глубоко они соприкоснутся и покажут свой истинный образ - присутствие в себе и для себя. Я-психика проявляет себя не сразу и не вдруг. Пока житейские обстоятельства благоприятны для существования я-тел, не активируют глубинные потенциалы я-психик, быт налажен, проблемы отсутствуют - истинная основа человеческого существования бодрствует, но не проявляет себя. Все удовлетворены жизнью, тела наслаждаются друг другом. Но стоит обстоятельствам усложниться, стоит только первым трудностям пробудить я-психику, мир взаимоотношений преображается. На смену чувственной гармонии тел, радости соприкосновений, эмоционального возбуждения от близости тела партнера приходит конкретика суждений, логичность аргументации, трезвость оценки. И любовь вмиг испаряется, а на ее место приходит кошмарное пробуждение: кто это рядом со мной? Чем сложнее возникшие проблемы, тем большего мы ожидаем от своего партнера, от возможностей его я- психики. И если вдруг эти возможности окажутся заниженными, а это, как правило, и происходит, то глубокое разочарование ждет обе я-психики, потому что одна из них обязательно будет требовать решения проблемы. И если партнер не в состоянии в этом поучаствовать, или его участие окажется не столь значимым, как ожидалось, то уже не о какой гармонии сосуществования двух тел не может идти и речи. Одна из психик начнет претендовать на доминирование в отношениях, на большую значимость и признательность, не обращая внимание ни на пол, ни на роль, которую тело занимало до пробуждения я-психики. Гармония уступает место иерархии, в которой одна психика доминирует, а другая подчиняется. Если иерархия нарушается или не признается, то, ни о каком сосуществовании я-тел не может идти и речи. Ни одна уважающая себя я-психика не согласится «гармонично» и на равных сосуществовать с психикой стоящей на более низкой ступени совершенства, если, естественно, та не признает своего подчинения.

По этой причине перспективу имеют только те отношения, которые начинаются с определенных проблем, трудностей, изначально высвечивающих степень совершенства я-психики. Если знакомство начнется с объективной оценки возможностей я-психики, если речь изначально будет вестись не на уровне совместимости я- тел, а на умении каждой я-психики прислушаться друг к другу, пойти на компромисс, признать авторитет партнера, то только в этом случае возможно длительное сосуществование двух психик, которое гораздо прочнее сосуществования двух тел. Две психики проявят себя и попробуют найти точки соприкосновения. Если это возможно, то отношения сохранятся и будут развиваться до тех пор, пока паритет будет соблюдаться, если нет, то партнеры разбегутся.

У нас с Димой отношения были построены именно на сосуществовании двух психик, потому что мы изначально оценивали себя не как современная молодежь, через постель, а оценивали себя по поступкам, по действиям, по умению нравится друг другу и считаться с позицией друг друга. Именно поэтому вопрос его смерти для меня это не столько вопрос гибели его тела, а вопрос потери психики, которая дополняла мою психику. Это вопрос потери моего второго «я» и гармонии, целостности моего присутствия как в себе и для себя, так и для других.

В этом случае степень потери гораздо значимее, потому что потерю я-тела можно заменить новым телом, новым половым партнером, а вот потерю второго «я» заменить сложнее. Нужно время и обстоятельства, и самое главное - желание. Именно в желание, наверное, все и упирается. Одно дело, когда проскальзывает желание найти для своего я-тела партнера по сексу, с этим проще: женщине с хорошими внешними данными не составляет труда завлечь мужчину в постель и привыкнуть к сексу с ним, подстроиться под него, начать получать удовольствие. Но совершенно другое дело, когда пробуждается желание найти партнера для общения, совместной жизни: в радости и печали, в голоде и сытости, в болезнях и здравии, богатстве и нищете. Повседневное бытие сложно и непредсказуемо, поэтому от него можно ожидать различных сюрпризов. И когда отношения построены на сосуществовании я-психик, вся эта непредсказуемость быта преодолевается совместными усилиями. Я-психики помогают друг другу, дополняют друг друга и образуют более гармоничную устойчивую единицу общества - семью в ее истинном прогрессивном понимании, когда «один за всех и все за одного».

И, безусловно, когда психика привыкает к подобному совместному сосуществованию, привыкает не к одиночному, а к семейному взаимодействию с окружающей средой, в этом случае потерю «второй половины» заменить труднее, особенно, если психика потеряла вторую половину не в результате предательства и разрушения семьи, а после трагической гибели или смерти партнера. Во- первых, в работу вступает сознание, которое задействует целый комплекс нравственных критериев. Ты задаешь себе сотни ненужных вопросов, особенно касающихся нравственности подобной замены. Этот комплекс вопросов приводит, во-вторых, к изначальной предвзятости по отношению к любой новой психике, с которой возможна встреча по ходу существования. Незаметно для себя ты повышаешь критерии оценки, и любая новая психика встречаемая на жизненном пути изначально попадает в невыгодную для нее ситуацию, потому что любой позитив с ее стороны тобой занижается, а любой негатив - гиперболизируется и раздувается до вселенских масштабов.

Понимание сложности, практически невозможности обнаружения партнера на уровне я-психики вновь актуализирует вопрос смерти, невозвращения из низвержения в ничто. Зачем бороться и цепляться за жизнь, если жизни как таковой, в привычном понимании быта, уже практически не будет? Выходит смерть в моем случае, с какой стороны на нее не посмотри, самое лучшее и приемлемое для меня состояние? Причем этот пессимистический вывод следовал не из хаотичных и бесконтрольных чувственноэмоциональных порывов, а опирался на логические обоснования и аргументацию. Закономерный ход рассуждений, как данность подводил меня к пониманию невозможности дальнейшего полноценного существования в мире реальных событий. На фактах и примерах я убедилась, что будущей счастливой жизни мне ни при каких обстоятельствах уже не светит. И предлагалось всего два выхода: первый, - это смерть, как логическое завершение моего бытия; вто- рой - это жизнь, но не как полноценной представительницы бытия, а как изгоя, сумасшедшей. Какой путь выбрать?

***

Что в противовес смерти может предоставить жизнь, как существование сумасшедшей? Почему, несмотря на всю логичность и строгость выводов о неизбежном выборе смерти, удовлетворения от этого выбора практически не ощущается? Почему меня по- прежнему тянет назад, к жизни, к людям?

Я всматривалась в себя и видела целый ряд ответов. Во- первых, в основе каждой психики заложено активное начало, то, что досталось ей от первоосновы - присутствия для Другого. Наша психика - это «психика о», где предлог «о» указывает на открытость психики, незавершенность ее присутствия, на природное желание заполнить своё внутри информацией, накопить и сформировать в себе некий потенциал и в чем-то конкретном реализовать его. Поэтому существование для психики - это ни что иное, как удовлетворение своих внутренних природных свойств: психика, взаимодействуя с информационным пространством, накапливает в себе увиденное, услышанное, прочитанное, прочувствованное за годы развития, и постепенно воплощает все это в конкретных материальных формах, тем самым, организовывая собственное присутствие в бытии - свое присутствие для других. Я-психика насыщается бытием, впитывает его в себя как некий образ - присутствие в себе, и, дойдя до определенных пределов, начинает испытывать такое же природное желание воплотить присутствие в себе, сформированный внутренний образ в повседневном существовании. То есть в психике пробуждается желание присутствовать для других, создавать образ, в котором присутствие в себе, внутренний образ, становился бы не просто локальным, внутренним достоянием, а обнаруживал себя, приобретал авторитет, вес и значение у окружающих я-психик. Природно психика стремится высветлить себя, обналичить внутреннее совершенство и доказать значимость сформированного внутреннего образа. Органично я-психике мало присутствия в себе, ей необходима оценка окружающих, внимание, признание и уважение со стороны других присутствующих в псип- ространстве я-психик. При этом, чем гармоничней сформировано содержание я-психики, чем целостней, устойчивей и масштабней ее я-мировоззрение, тем громче, зычнее и круче я-психика жаждет проявить себя в бытии. Ей уже мало просто присутствия для других: для семьи, детей, родителей, друзей и знакомых, ей требуется организация более масштабного присутствия - для государства, цивилизации. Эгоизм, карьеризм, стремление к славе, если убрать крайние патологии - это черты, присущие здоровой психике. «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом» - о совершенстве я-психики нужно судить по поставленным и воплощенным ею в бытии целям.

Именно поэтому я-психике органично необходима жизнь, потому что именно в жизни психика обретает собственно себя, становится тем, кем она природно, в силу законов эволюции должна стать. Природная направленность разумной материи присутствовать для Другого в бытии отдельно взятой психикой реализуется в образе присутствия для других. И чем полнее, насыщеннее и масштабней это присутствие для других, тем ближе она к своим корням - присутствию для Другого. А чем менее выразительна, устойчива, последовательна и пассивна позиция я-психики в бытии, тем она меньше развита и совершенна.

Состояние слабости я-психики - это болезнь, которую, к сожалению, в отличие от болезней я-тела невозможно вылечить. Слабые психики склонны к депрессиям, пессимизму, негативному и крайне эмоциональному восприятию мира. Они всегда приближены к состоянию смерти, потому что бытие для них слишком активно и агрессивно. Они всегда ближе к смерти, потому что смерть не требует присутствия для других, активности и борьбы, и ассоциируется с покоем, забвением, умиротворением.

Но, что такое смерть для здоровой, жаждущей жить я- психики? Это отстой, консервация внутренних возможностей, вынужденная пассивность, которая не просто неестественна для полноценного присутствия в бытии, но и противопоказана ему. В смерти психики, как действенной структуры, нет - есть лишь набор отмерших и быстро разрушаемых нейронов и клеток глии.

Соприкосновение со смертью - это паралич для психики, разрушение ее внутренней структуры, конец присутствия в повседневном существовании. Именно поэтому смерть, даже при всей логи- чности и закономерности своего состояния - это, безусловно, та граница, которую ни одна полноценно функционирующая психика добровольно переходить не захочет. Никакие уговоры и логические построения не в состоянии переубедить здоровую психику соприкоснуться со смертью, потому что природно смерть для нее антагонистична и противоестественна. Смерть разрывает закономерную реализацию присутствия для Другого в присутствии для других. Суицид - это выбор психик слабых, неустойчивых, депрессивных.

Во-вторых, жизнь для психики - это постоянная Вера во что- то, Надежда на что-то, и Любовь к кому-то. Триада: Вера, Надежда и Любовь - это не просто активность психики как потенциал, это аккумуляция и генерация внутренних возможностей психики, а также реализация их в настоящем и будущем существовании. В этой триаде воплощается природная сила и направленность каждой психики, предопределенность ее бытия, то, что досталось ей при рождении как составной частице разумной материи от ее присутствия для Другого. Каждая психика - это мельчайшая составляющая разумной материи, ее фундаментальная частица. И как фундаментальная частица она включает в себя всю природную силу основания и его направленность - предназначение, для того чтобы достойно представлять разумную материю в присутствии для Другого и в противостоянии с внешней материальной средой. Психика рождается не просто быть, присутствовать в себе и для себя, она рождается ради присутствия для других, чтобы в этом присутствии закрепить присутствие для Другого разумной материи, чтобы укрепить присутствие основания в структуре Мироздания и вывести его на новый качественный уровень совершенства. Предназначение каждой психики - развивать бытие, совершенствовать его в направлении уже предначертанном и заложенном при рождении самой психики. Рождение психики и ее открытость перед миром - это потенциальная возможность к совершенству системы разумной материи, созданию более качественных условий для организации сферы присутствия разума, потому что каждое новое состояние материи в Мироздании не просто довольствуется выделенным для его присутствия пространством, а нацелено на расширение сферы своего присутствия за счет предшествующих состояний материи. Разум- ная материя возрождает психики к бытию не просто ради сохранения и удержания уже «отвоеванной» у живой материи пространства присутствия, а для новых освоений, для расширения сферы своего присутствия и рождения Другого.

Что это за Другое? Другое - это более совершенные материальные организации, это то, что зарождается в настоящем и обязательно появится в будущем. Это то, что в эволюционирующей косной материи сначала появилось в форме биокосной материи, а потом перешло в состояние живой материи: на основе неорганического мира появилась жизнь. Другое - это направленная эволюция живой материи, которая за миллиарды лет привела к организации переходного состояния - биоразумной материи, а потом и разумной материи: на основе жизни в условиях планеты Земля появился человек. Следовательно, Другое для разумной материи - это направленная и предопределенная эволюция, которая должна привести к появлению более совершенной материальной организации, которая структурно и функционально станет над человеком и его цивилизацией. Другое - это будущее разумной материи, для воплощения которого и предназначена каждая «рожденная» психика.

Благодаря вере, надежде и любви существование психики происходит не просто как данность, а как: а) возможность, постоянно открытая, зазывающая, манящая к новым свершениям и победам; и б) тревога (тревожность) - животрепещущий нерв, поддерживающий состояние психики в постоянном напряжении, ожидании чего-то важного и значимого, а также беспокойства: томительного и волнующего. Полноценное бытие для психики - это состояние постоянной неудовлетворенности и легкой неуловимости чего-то важного и сокровенного, недосказанного и полуоткрытого. Это постоянное чувство информационного голода, которое хочется удовлетворить, насытить, но чем больше мы насыщаемся, тем это чувство сильнее гложет нас, беспокоит и тревожит; и это толкает нас на новые поиски нераскрытых возможностей, на покорение новых аспектов предстоящего перед психикой информационного пространства.

Психика, как «психика о» уже в своем существовании заключает возможность быть, присутствовать в чем-то: верить во что-то, надеяться на что-то и любить кого-то. Поэтому жизнь как вера, надежда и любовь для психики - это постоянно открытая возмож- ность реализовывать свои потенциалы в повседневном существовании, это возможность не просто существовать или быть как настоящее, а возможность существовать как перспектива, будущее. Современное развитие психики уже не позволяет ей просто быть в настоящем, присутствовать в себе и для себя. Это только высшие животные, на своем уровне развития мозга удовлетворены тем, что они просто живут, существуют. Факт существования для них уже есть жизнь, перспектива. Для психики человека просто быть, присутствовать в бытии уже недостаточно. В отличие от своих предшественников по разуму психика удовлетворяется не просто бытием в настоящем, а бытием как возможность: с постоянной разведкой в будущее, с непрерывным совершенством присутствия для других. Просто жить для психики уже мало. Ей хочется жить так, чтобы уже в настоящем присутствовать как в будущем: планировать перспективу и удовлетворяться от собственного воплощения в настоящем того, что для других станет возможным только в будущем. Причем, чем дальше психика обозревает свое будущее, и чем больше заглядывает наперед в своем существовании, тем самым, предваряя его, захватывая сейчас, то, что возможно, будет только через годы, тем выше уровень ее совершенства, тем значимее ее присутствие для других.

Вера, надежда и любовь - это одновременно опора и ориентир в активности психики, это настоящее и будущее в неразрывной связи, как целое, позволяющее быть одновременно в двух измерениях. Это постоянно открытая возможность полноценного бытия, возможность более качественных изменений, совершенства, более значимых воплощений в повседневной жизни. «Психика о» на современном уровне развития гораздо в меньшей степени оглядывается на опыт предшествующих поколений, запечатленный в наследственных программах. Ее совершенство достигло таких пределов, что жить прошлым она не может - это не ее уровень. Безусловно, прошлое занимает в ее активности значительное место, так как оно определяет настоящее, но, в большей степени, для современной психики полноценно существование в перспективе. Ей важно дышать будущим, потому что возможность реализовать себя в том, на что толкают внутренние потенциалы - это и есть для психики свобода: свободное волеизъявление, свободный поиск своего места в псипространстве. Свобода - это одновременно возможность и тревога: возможность испробовать себя в чем-то новом, важном, а тревога - это неопределенность перед тем, что ожидает, предстоит. Но в этом и заключена полноценность существования психики: она делает все, на что толкают ее внутренние потенциалы и энергетика, что не противоречит общечеловеческим ценностям и правилам морали и, вкушая результаты своего творчества, она открывает для себя глубину и масштаб истинного существования человеческого.

В-третьих, жизнь для психики - это сложившиеся стереотипы, которые не просто связывают психику с предстоящим информационным пространством, а делают ее соучастницей существования предстоящего информационного пространства. Психика не просто открыта для информации, но и сопричастна с существованием самой информации. Чем полноценнее и глубже существование психики в онтогенезе, тем прочнее ее связь с окружающей информацией. В ходе онтогенеза, заполняя нейронные объединения памяти информацией, формируя внутреннюю систему взглядов - мировоззрение, психика не только реализует себя как первооснову бытия человека, она организует сопричастность человеческого с существованием фундаментального, со всем предшествующим бытию человека. Для психики информация - это не только то, что принадлежит существованию человеческого, это, главным образом, существование фундаментального, предшествующего существованию психики - Вселенной и мира жизни, то есть то, что для психики уже известно и раскрыто в содержании из мира неорганической и органической жизни, косной и живой материи. Для психики информация - это мир существования косной, живой и разумной материи, которая на Земле представлена в форме человека и созданной им цивилизации. По этой причине, стереотипами психика связывает собственное присутствие в мире со структурой Мироздания, с тем, что выходит не только за рамки планеты Земля, но и углубляется во временные масштабы: в предшествующее Земле многомиллиардное существование мира. Чем крепче стереотипы, то есть устойчивей внутренняя система взглядов и нормы поведения, тем труднее психике свыкнуться с мыслью о неизбежности ухода в небытие, тем болезненней соприкосновение со смертью. Семья, дети, постоянная и любимая работа, дом, Родина, вера, перспективы и многое другое - это все стереотипы взглядов, которые прочными узами привязывают психику к повседневному существованию, или как мы говорим, к жизни. Разрушение одного стереотипа болезненно, но ни в коем случае не снижает значимости жизни. Разрушение всех стереотипов равносильно гибели психики, и в этом случае соприкосновение со смертью самый оптимальный выбор. Но если нет этого разрушения, если все цело и действенно, то, как можно смириться с мыслью о смерти, о неизбежности завершения присутствия в бытии?

Активность, вера, надежда и любовь, а так же стереотипы взглядов не просто привязывают психику к бытию и предопределяют его развитие, но и придают ценность существованию бытия. Для психики бытие становится не просто пространством для организации присутствия в себе, для себя и для других, сколько сопричастностью с фундаментальным. Психика как «психика о» вживается в этот мир, срастается с ним, становится соучастницей существования этого мира. Чем полнее реализация психики в повседневной жизни, тем теснее ее связь с бытием, тем глубже сопереживание с процессами, которые происходят в нем, тем масштабнее тревога за его будущее. Поэтому смерть, как возможность расстаться с бытием воспринимается как негатив, который лишает психику контроля над процессами, столь для нее важными. Отсюда смерть не может быть возможностью, потому что в ней нельзя реализовать себя. Смерть для психики - это принуждение, это в большинстве своем насильственный выбор присутствия в другом измерении, не совместимом с природными возможностями и наклонностями психики.

Бытие как возможность открыто только для здравствующих, для жаждущих жить. А смерть, как данность, перечеркивает возможность бытия, возможность творить и созидать, поэтому не принимается ни с какой аргументацией людьми, чьи внутренние потенциалы еще не исчерпали себя. До тех пор, пока возможность быть актуальна для психики, пока ее внутренние потенциалы жаждут совершенствовать присутствие для других, смерть как данность не будет желанна. Но как только возможность существования и раскрытия внутренних потенциалов психики ослабнет, желание жить сойдет на «нет», смерть как данность выйдет на первое место. Исчерпанные возможности в бытии, все больше проявляющаяся слабость в я-психике, пробуждают желание соприкосновения со смертью - это азы существования человеческого.

***

Я уже не понимала, в каком мире присутствую в настоящий момент: в бытии или небытии? Эти два полярных и принципиально несводимых мира для меня слились воедино и предстали как единственно возможная реальность. Как солнечные блики бытие и небытие переливались в моем воображении, и я только констатировала видения, пыталась запомнить обозреваемое. При этом, я слабо понимала, зачем запоминаю обозреваемое, ведь по большому счету я еще не определилась, что важнее для меня: жизнь или смерть. В пользу каждого из них было много «за» и «против», но именно это и мешало, отвлекало, больше склоняло к уклонению от выбора, к согласию с неопределенностью.

Я уже не хотела выбирать, точнее не могла - два мира так переплелись между собой, настолько стали близки и неразличимы, что если бы открылась возможность одновременного существования в бытии и небытии, я бы выбрала это состояние. Неопределенность в этом случае воспринималась гораздо ближе и приемлемее, чем любой выбор. В ней мне было комфортно и уютно, потому что в неопределенности сливались воедино и гармонично сосуществовали два противоречивых, на первый взгляд, и несовместимых желания: желание жить и желание умереть. Потеря Димы и Андрюшки практически перечеркнуло мое будущее, сделало невозможным присутствие для других - потому что этих других я уже потеряла, а присутствовать в себе и для себя, я не могла и не хотела. Я потеряла смысл жизни, я устала от постоянной душевной боли и сомнений, и поэтому смерть, с одной стороны, была самым желанным выходом из создавшейся ситуации. Но с другой стороны, природное присутствие для Другого было настолько сильно во мне, настолько весомо, что не могло принять смерть без борьбы, не желало мириться с необходимостью покинуть бытие и оставить нереализованными внутренние потенциалы я-психики. Оно постоянно пробуждало во мне желание жить, организовывать новое присутствие для других: создать новую семью, родить ребенка и вершить масштабные проекты в бытии. Желание жить постоянно возвращало меня из небытия и не давало я-мировоззрению распасться, разложиться на составляющие фрагменты и исчезнуть в небытии.

Я раздваивалась, терялась от противоречивости желаний, поэтому факт моего присутствия, неважно в каком мире, вполне удовлетворял меня - я была, присутствовала, не важно где, главное, что все наболевшее и страстное отошло на задний план и угомонилось, смирилось и не беспокоило.

Впервые долгожданное спокойствие окутало мою психику. Неопределенность присутствия вызвало такую внутреннюю релаксацию, которая граничила с полным внутренним разложением. Умиротворение от этого необычного и непонятного для меня состояния несло покой, зыбь и забвение. Тишина: долгожданная и прошенная, закрепилась и дала волю своей силе; и я наслаждалась, как никогда в жизни. Не нужно было выбирать: жить или умирать; не нужно было тревожиться за возращение из падения в ничто; не стоило бояться кадров гибели мужа и сына, которыми память распоряжалась вольно и без моего согласия; не нужно было заморачи- ваться выбором мира присутствия: бытия или небытия - все отошло на задний план, все обрело равновесие и устойчивость. Чья-то волшебная рука, словно сжалившись надо мной и над моими нечеловеческими страданиями, дала передышку, возможность расслабиться, забыться и восстановиться. Неопределенность присутствия казалась самым оптимальным выбором в моей ситуации, и я пресыщалась результатом своего выбора, умиротворялась окутывающей тишиной.

Но разве такая релаксация возможна при жизни? Разве при жизни возможно равновесие между бытием и небытием, жизнью и смертью?

Первые волны беспокойства разошлись по зыби умиротворения: никогда ранее при жизни я не испытывала такой тишины и внутренней расслабленности. Это была не просто тишина, - теперь она предстала передо мной в совершенно новом обличье: она окутывала, обволакивала, но не нежно и незаметно, а как-то гнетуще, властно, уже насильно расслабляя и разлагая мое внутри. Она довлела надо мной, придавливала, душила, насиловала. Весь мир, до этого кажущийся благоприятным и умиротворяющим вмиг предс- тал в образе коварной силы, которая охватывала, втягивала в себя и удушала. Сомнения в искренности умиротворения и спокойствия, расслабленности и тишины прокрались в психику и вызвали недоверие. Возник жуткий вопрос: не есть ли это спокойствие, тишина и расслабленность первыми признаками низвержения к смерти? Я слышала, что состоянию смерти всегда предшествует умиротворение, состояние покоя и блаженства, поэтому, не есть ли и мое умиротворение вхождением в смерть?

Вдруг что-то острое, болезненное пронзило этот зашатавшийся хрустальный замок благополучия, желаемого и вожделенного, и я четко обозрела мысль-выбор: или жизнь, или смерть. С кем я: с жизнью или со смертью? Какой мир для меня важнее, какой из них я выберу?

Это был последний шанс, данный практически на грани выживания, за шаг от полного разложения в небытии. Это была в последний момент протянутая рука помощи, которая казалось далекой, призрачной, но за которую, при желании, еще можно было ухватиться и спастись. Оказалось, что уже действительно не было сил сопротивляться, что уже практически полностью ушло понимание самого факта противостояния между жизнью и смертью, между я- психикой и ее чувственно-эмоциональной составляющей, потому что я-мировоззрение практически слилось с потоком чувств и эмоций и было ослеплено, разорвано и вовлечено в небытие. Оно практически проиграло противостояние, которое, оказывается, я все это время наблюдала. И только на грани полного распада, практически без надежды на восстановление, моя психика вдруг предстала перед выбором-Рубиконом: если слиться с желаемым, дать увлечь себя иррациональному - феерии умиротворения, то о жизни можно забыть. Мир сказок реален только для детей и умирающих; жизнь в сказке - это реальная смерть, потому что сказка - это совершенно иной мир, это небытие, из которого никто не возвращается в реальность, не становится полноценным участником реальных событий.

Выбор за тобой, Светлана Милевская.

Это длилось мгновение: я практически не выбирала, положилась на интуицию, отдала свой выбор судьбе и тем внутренним силам, которые еще теплились в моей полуживой я-психике. И решение было принято без меня - меня просто поставили перед фактом, что я выбрала жизнь. Значить жизнь! - это решение было окончательным и не вызывало сомнений. Оставалось только воплотить его, привести в исполнение.

И снова боль возвращения, преодоление состояния жуткого страха перед восхождением к бытию, перед встречей с солнцем, с жизнью. Вырывая из памяти реальные фрагменты своей прошлой жизни, топча ногами фрагмент-картину ревущего, оторванного от груди Андрюшки, фрагмент-картину ласкового, горящего огнем вожделения лица Димки, в отчаянии разрывая на куски тесные нити нашего прошлого счастливого семейного сосуществования, то есть, жестоко попирая ногами все то, что до недавнего времени мне было близким, родным и святым, я возвращалась назад к жизни, карабкалась в бытие, всеми силами пытаясь закрепить свое присутствие в жизни. На грани нехватки кислорода, практически потеряв себя в ничто, я вырывала свое присутствие из низвержения к смерти, чтобы вдохнуть живительный воздух человеческого существования, чтобы прочувствовать дыхание своих легких и пульсацию своего сердца, чтобы ощутить свое присутствие в бытии.

А поток чувств и эмоций проходил мимо, задевая, терзая, но все меньше и меньше доставая глубину моей я-психики. Я понимала, что бросаю свое прошлое, отрываюсь от него и покидаю навсегда; что Димка и Андрюшка уносятся в вечность, в ничто, а я остаюсь, восхожу к бытию - возвращаюсь к жизни. И как погибшие мальчики меня не звали, как ни манили за собой, призывая к совести, к разуму, к чувствам, я уже не обернулась, не пришла к ним на помощь. Я выстояла, осталась, но зачем?

Зачем отстояла целостность я-мировоззрения и свое присутствие в бытии?

Чтобы жить.

Усталая, разбитая, но не побежденная смертью, не поддавшаяся слабости и обману, я впервые не провалилась в я- подсознание и предсознание, а просто уснула, словно кто-то погасил свет в моей психике и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Наверное, это было мое реальное возвращение к жизни - первый шаг к выздоровлению.

<< | >>
Источник: Базалук О. А.. Сумасшедшая: первооснова жизни и смерти: Монография.              / Олег Базалук. — К.: Кондор,2011. — 346 с.. 2011

Еще по теме Глава 5. Сумасшествие, как возможность обозревать небытие:

  1. Содержание
  2. Глава 3. Обозрение структуры и функции психики
  3. Глава 4. Вернутьс я, чтобы снова уйти...
  4. Глава 5. Сумасшествие, как возможность обозревать небытие
  5. Глава 7. аудни: привыкание к жизн
  6. Глава 9. 'Возвращение в бытие
  7. Глава 10. Сумасшедшая: бред первый
  8. Глава 12. Сумасшедшая: бред второй