<<
>>

127 (398). ГЕГЕЛЬ- ГЁТЕ Берлин, 2 авг[уста] 1821 г.

Ваше Превосходительство, столь великую благодарность и одновременно извинения в таком запоздании надлежит мне выразить Вам, что не знаю, с чего начать. Хорошо упакованный прекрасный подарок пришел в целости и сохранности, и я не успевал восхищаться то неисчерпаемостью феномена, то глубоким смыслом представленного, то изяществом исполнения, то плодотворностью вытекающих отсюда следствий, и именно многогранность радости, соединяющаяся в целое в восхищении дружеской добротой Вашего Превосходительства, не допускала меня прежде приступить к подобающим словам благодарности.
Но поскольку в абстрактном феномене цвета главную роль играет стекло, то уже сам по себе стеклянный бокал — намного более затейливый прибор, чем треугольная призма в роли кола, коим, держа его в лапах, ангел сатаны побивает физиков. По крайней мере пьющих среди них подобный изящный аппарат должен был бы соблазнить на то, чтобы вытащить из плоти своей кол и, напротив, заглядывать в бокал, а вместе с тем заглянуть и на объективное порождение цвета, каковое можно видеть здесь во всей его наивности. И феномены вторичных цветов столь приятно выступают наружу, когда мы, переходя к следующему этапу, даем стеклу выполнять его более, специфическую функцию, наполняя его вином разного цвета

Каким бы поучительным испокон веков ни был бокал вина, он бесконечно выиграл благодаря ходу мысли Вашего Превосходительства. Если вино уже бывало мощной опорой натурфилософии, каковая силится показать, что в природе есть дух, именно в бокале обладая ближайшим и сильнейшим подтверждением такого учения, если уже древними Вакх был признаваем и почитаем по сущности своей как мистический Дионис, — как бы ни шумел и ни злобился, возмущаясь против этого, старый добряк Фосс2, то мне представляется, что только теперь, благодаря подаренному Вашим Превосходительством бокалу, для меня раскры- лось верное понимание мистического мирового бокала друга моего Крейцера3.

Чем иным может он быть, если не прозрачной всеобъемлющей оболочкой с желтым, проросшим двенадцатью златыми знаками Зодиака поясом, являющим пестрый мир красок, будучи обращаем как к блестящему Ормузду, так и к мрачному Ариману4? Но чтобы не оставался он миром схемы, о том заботятся эти золотые кроны листьев и плоды, наполняющие бокал кровью, той, из которой черпают силы и бодрость разноцветные тени, как тени Элизиума из бараньей крови, которую дал им выпить Одиссей. Но каждый раз экспериментируя с этим многозначительным кубком, пью за бодрость и здоровье Вашего Превосходительства, и в памяти о Вас еще более, нежели в символической праистории, черпаю свежесть и новые силы и праздную торжество подтвержденной веры своей в пресуществление всего внутреннего и внешнего, мысли в феномен и феномена в мысль, равно как благодарность к подтверждающему эту веру.

За этими виватами нередко бывает, однако, что вырвется какой-нйбудь pereat [да погибнет] филистерам. Мне кажется, я вспоминаю, что Ваше Превосходительство еще лет двадцать тому назад проронили слово о желании своем пригвоздить к столу ослиные уши физиков. Если позднейшее мягкосердечие и удержало Вас от того, чтобы дать ход справедливому делу, то все же история того, как принимали Ваше учение о цвете, составила бы интересную картину — в параллель к принятию «Вертера», а детальное изложение и опровержение предъявленных Вам возражений произвело бы значительное впечатление, даже показалось бы неизбежным для того, чтобы наступил период обсуждения аргументов и контраргументов. Умалчивать, не замечать — вот излюбленное средство спеси, лености, а по отношению к публике самое действенное средство сохранения своего авторитета. Счастье еще, что некоторые все же говорили; но ремесленникам это опять-таки дает довод, будто бы на Ваши так называемые «сомнения» уже дан ответ, и на этом они будут стоять, что якобы никаких возражений не поступало. И я бы хотел, чтобы этим важным людям исцортили их утехи: жела- ниє такое снова пробуждается во мне, поскольку только что один молодой человек принес мне «Всеобщие принципы науки» (2-ю часть) моего коллеги из Киля, фон Бергера, где о «критике опытов за и против и выводов из них» говорится simpliciter и par parenthesim [попросту и в скобках]: «(в каковом отношении отсылаем читателя к ясному изложению и оценке спорного вопроса у нашего друга К.

Г. Пфаффа в сочинении и т. д.) 5». Если я правильно помню это так называемое сочинение «и т. д.» Пфаффа, то он основывается там главным образом на опыте с линзами; Вы в «Учении о цвете» и так остались у нас в долгу в том, что касается этой стороны отражения прафеномена, и обстоятельство это снимет всю. полемичность даже в устранении Пфаффа, если Вы возьметесь за таковое не в прозе (ибо Вы, наверное, в стихах обратитесь к этому вопросу). Но такие простецкие ссылки на самом деле слишком уже благостны и самодовольны, чтобы Ваше Превосходительство могло допустить подобные манеры; да и возможны они лишь до тех пор, пока за этим «нашим другом» остаётся последнее слово 6.

Тот молодой человек, г-н д-р фон Хеннинг, который, насколько я знаю, имеет честь быть известным Вашему Превосходительству, открыл мне сегодня свое намерение сделать обзор всех официальных обсуждений «Учения о цвете»; у него есть усердие, понимание и достаточные знания самого дела, у меня есть надежды на него; но вообще он очень занят и не может, как следовало бы, посвятить полгода исключительно этой работе; я не премину поощрять его к этой работе и буду помогать ему, в чем только могу. Мне, по-видимому, не следовало бы говорить об этом в том же тексте, где я выражаю пожелание, чтобы подобный замысел был исполнен Вашим Превосходительством; но, не оставляя надежды на это, по крайней мере на рассмотрение некоторых, особо интересных моментов Вашим Превосходительством, надеюсь, что работа моего друга может быть полезной в своем роде. Если она успешно пойдет, я извещу об этом, и тогда Вы, быть может, позволите при удобном случае спрашивать у Вас совета7.

А в заключение Ваше Превосходительство позволят мне сердечно и благодарно выпить за Ваше здоровье из бокала не только веры, но и видения в честь этого дня и на будущее, в честь 28 числа — nam de cetera sumi8.

Вашего Превосходительства покорнейший Гегель

128 (406). ГЕГЕЛЬ — ФОН ИКСКЮЛЮ

[Берлин, 28 ноября 1821]

...Ваше счастье, что отечество Ваше занимает такое значительное место во всемирной истории, без сомнения имея перед собой еще более великое предназначение.

Остальные современные государства, как может показаться, уже более или менее достигли цели своего развития; быть может, у многих кульминационная точка уже оставлена позади и положение их стало статическим. Россия же, уже теперь, может быть, сильнейшая держава среди всех прочих, в лоне своем скрывает небывалые возможности развития своей интенсивной природы. Ваше личное счастье, что благодаря своему рождению, состоянию, талантам и знаниям, уже оказанным услугам Вы можете в самое ближайшее время занять не просто подчиненное место в этом колоссальном здании...

129 (409). ГЕГЕЛЬ — ХИНРИКСУ

Берлин, 4 апр[еля] 1822 г.

Посылаю Вам рукопись1, она еще не совсем закончена, недостает только 1—2 листов; но мне не хотелось задерживать Вас еще больше, чтобы в конце конпов не опоздать совсем.

а) Время не позволило привести рукопись в лучший вид; вынужденный прерывать работу, я часто терял связь; значит, в редакции это может обнаружить себя ве иначе, чем... b)

Бы печатаете у себя в городе, значит, позаботитесь о качестве оттисков; все места, где абзацы и дополнения на полях, правильно отмечены. Но нужен внимательный наборщик, и даже скорее внимательный руководитель, и этим последним будете Вы; где Вы увидите недостатки, исправляйте. c)

Велите отпечатать для меня особо дюжину или примерно столько экземпляров, Пошлите один экземпляр нашему господину министру. d)

Я же с нетерпением жду Вашей работы; поскольку она уже отпечатана, не мог бы я получить уже один экземпляр?

Простите мне общий характер содержания, частично повторяющего уже сказанное в других местах; связанная с моим существованием необходимость отвлекаться не допускала ничего иного; к нашей нынешней теологии здесь есть местами прямые подходы, что Вы и Дауб не можете не заметить. А от Дауба я жду открытого объяснения — догматика ли это объединенной евангелической церкви, когда предлагают нам в качестве таковой бесстыдство и поверхностность, правда только в виде первой части, быть может, потому, что не осмеливаются на большее в эту эпоху угнетения, как принято говорить [...].

130 (410).

ГЕГЕЛЬ— ХИНРИКСУ

Берлин, на пасху 1822 г.

Отправлено 9 апреля.

С этим письмом следуют, уважаемый друг, последние листы моего предисловия; начало отправлено отсюда с почтой 4 апреля. Заключение составляет одно место из Вашего письма относительно субъективного развития и направленности сочинения; место это тронуло и порадовало меня, столь же приятно мне опубликовать его теперь. Там с четкой определенностью говорится о тенденции Вашего трактата, и если бы Вы сами должны были высказаться в печати о Вашей внутренней потребности, то Вы не могли бы сделать этого столь же просто и бесхитростно. Некоторые строки я поначалу выпустил, поскольку лишь сегодня я нашел кусочек бумаги с вырванной печатью, содержащий пропущенные слова. Слова в Вашем тексте, характеризующие более конкретно мою философию, я вычеркнул. Одно слово, которое я поставил для. ясности, заменив им местоимение, дает, вероятно, тот смысл, который предполагали Вы, но это не было вполне мне ясно. Чтобы устранить неясность, я поставил существительное, так как теперь по крайней мере хорошо и так и должно оставаться. А теперь лучшие пожелания в связи с настоящим вступлением в мир. Какого приема следует Вам ожидать, я сказал в предисловии. Многое там написано специально для Дауба, которого прошу сердечно приветствовать и от которого надеюсь вскоре тоже получить что-нибудь печатное. Есть необходимость в том, чтобы все мы постепенно возвышали голос. Скажите Даубу совершенно по секрету, что министр думает пригласить сюда его и Шварца, чтобы обсуждать дела церкви и теологии. Скажите ему, что нет ничего, чего бы я желал больше, но что у нас проходят дни и годы, пока исполнится задуманное. Если министр будет говорить со мной об этом, то я скажу ему, что ему стоит только просить обоих господ о 1) присылке статей их церковного союза; 2) критике догматики евангелической церкви (автор которой по-видимому, не осмелился показаться на людях со своей второй частью, которая должна была выйти к рождеству), и тогда он увидит, что думают они о теологии и о такой берлинской теологии [...].

<< | >>
Источник: Георг Гегель. Работы разных лет в 2-х томах. Том 2. Серия: Философское наследие; Изд.: Мысль, Москва; т.2 - 630. 1971

Еще по теме 127 (398). ГЕГЕЛЬ- ГЁТЕ Берлин, 2 авг[уста] 1821 г.:

  1. 127 (398). ГЕГЕЛЬ- ГЁТЕ Берлин, 2 авг[уста] 1821 г.