<<
>>

73 (196). ГЕГЕЛЬ — НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 10 октября 1811 г.

Прежде всего, дорогой друг, я хотел бы своим ответом засвидетельствовать Вам, как я тронут Вашим участием в счастливом изменении моего положения. Я должен благодарить Вас не только за это участие, ведь Вы — создатель также и этой части моего счастья \ Тем самым я в целом, за исключением немногого, достиг своей земной цели, ибо служба и любимая жена — это все, что нужно на этом свете. Это две главные вещи, к которым можно стремиться ради собственной личности. Другие вещи уже не самостоятельные статьи, а, пожалуй,, лишь параграфы или примечания.
О прошедших неделях моей супружеской жизни не могу, собственно, написать ничего пространного. Вы назначили мне срок ответа, который должен последовать в конце медового месяца, но признайтесь сами, что в течение медового месяца не думают о его конце [...]. Как бы то ни было, поскольку Вы не присутствовали лично на нашей свадьбе, хотя и были представлены и присутствовали в наших сердцах, то я очень бы просил Вас навестить нас с Вашей супругой. Пожалуйста, не откладывайте это надолго, так как я бы хотел надеяться, что наконец я буду иметь удовольствие принять Вас в своем доме [...].

Гейдельберг, однако, напоминает мне о Фризе и о его «Логике». Книжный магазин Штейна, который ничего не знал о заказанном для Вас экземпляре, дал мне, однако, знать, что получит один экземпляр в течение трех недель; с тех пор я достал себе экземпляр в другом магазине, п книга произвела на меня удручающее впечатление2. Не знаю, стану ли я как человек женатый относиться более снисходительно к тому, что такой неглубокий человек, как он, достиг именем философии такого почета в этом мире и что ему позволительно задавать тон, как если бы его писанина имела хоть какое-нибудь значение?! В таких случаях можно сердиться и считать, что нет честного общественного мнения, ибо есть такие круги и люди, для которых его философия была бы полезна. Я давно знаю Фриза: он вышел за пределы философии Канта, усвоив самое что ни на есть поверхностное в ней, да и то разбавил водой и сделал плоским. Параграфы его логики и замечания к ним отпечатаны по отдельности. Первые, т. е. параграфы, бездушны, совершенно поверхностны, куцы, тривиальны, в них нет и намека на научную связь; пояснительные примечания также совершенно поверхностны, это дрянная, исполненная пояснений бессвязная болтовня с кафедры, которую может выдавать только тупая голова в часы пищеварения. Я бы ничего не хотел приводить из его жалких мыслей. Его главное открытие, ради которого он сколотил свою систему, сводится к тому, что логика покоится на антропологических основах и полностью зависит от них, что Кант, так же как и Аристотель, завяз в предрассудке, будто логика самостоятельна, но он, пожалуй, прав-де в том, что логика не покоится на эмпирической психологии, ибо на основе опыта ничего нельзя доказать. Но логика будто бы покоится на антропологических основах и между доказательством и дедукцией существует разница. Дедуцировать нам позволяет логика, и именно исходя из антропологических, покоящихся на опыте предпосылок. Такова болтовня этого человека о своих основных понятиях. Его чистая всеобщая «Логика» начинается (в «Системе») таким образом: «Первыми вспомогательными средствами рассудка в мышлении являются понятия», как если бы жевание пищи и глотание были вспомогательными средствами еды, как если бы рассудок кроме того, что мыслит, делал еще и многое другое.

Этот субъект болтает всю эту дребедень— употребляя целых два алфавита!! — без малейшего уточнения даже общеизвестных вещей, таких, как определения способности воображения, памяти и др. Я слышал, что его лекции мало посещают потому, что, пока успеваешь услышать от него одно слово, он успевает за это время выпалить уже двенадцать новых. Я его хорошо понимаю, ведь легковесность заставляет его соединять каждое слово с двенадцатью другими, чтобы заглушить сначала в себе ощущение своих жалких мыслей и затем залить словами слушателей так, чтобы они ничего не заметили и ни на чем не остановились. Здесь говорили, что вышеназванный Фриз приглашен в Эрланген, чтобы фабриковать учебники — так будто бы говорят в высших, кругах. Если не обращать внимания на то, что я мог бы пожелать ему в этом только успеха, ибо в таком случае в Гейдельберге образовалась бы «дыра», может быть, и для меня просто любопытно представить себе университет, куда рядом с Фризом приглашают: его друга Халлера — для преподавания философии и эстетики, далее, как нас заве- рили, Гразера —для философской педагогики, нашего здешнего секретаря Кифхабера — для дипломатики, господина фон Аретина, прежнего библиотекаря — для гуманитарных дисциплин, а также Хауля — для преподавания финансовых и полицейских наук.

Мою работу по логике я надеюсь опубликовать в ближайшую пасху3. За ней последует моя «Психология». Не мешало бы подождать выхода в свет также и многих других разработок логики, .прежде чем высшими инстанциями будет санкционирована и введена для преподавания старая, ставшая уже пустой и бессодержательной логическая трескотня, которую, однако, разжевал, как промокашку, Фриз. Ведь не может же быть в Баварском королевстве столь жалкого преподавателя гимназии или реальной школы, который держался бы на таком пустозвонстве!

К осени и мои работы, составленные для лекций, будут иметь более популярную и доступную форму и будут приведены в некоторое соответствие с общеобязательными учебными пособиями и с гимназическим преподаванием, ибо я чувствую, что в последнее время, особенно после моей женитьбы, я становлюсь все более снисходительным. Вместе с тем я с каждым годом все больше убеждаюсь в том, что объем преподавания философии в гимназии чересчур велик: кое-что теперь изменилось, поскольку из-за религии отпадает один час. Между тем хорошего здесь, пожалуй, все еще немножко больше, чем следовало бы. Я, конечно, знаю, что преподавание частично будет вестись, согласно высочайшему распоряжению, в виде практических занятий. Но у меня нет ясного представления о том, каким образом можно «практиковать» спекулятивное мышление. В высшей степени трудно проводить практические занятия уже по абстрактному мышлению, а эмпирическое мышление ввиду его разнообразия в большинстве случаев вообще рассредоточивает мысли. Это аналогично тому, как учатся читать. Нельзя начинать с того, чтобы читать целые слова, как того хотят сверхмудрые педагоги, а следует начинать с абстрактного, с отдельных палочек. Точно так же дело обстоит с мышлением в логике, где самым абстрактным яв- ляется самое легкое, ибо оно совершенно едино, чисто и беспримесно. Лишь постепенно можно, упражняя ум, продвигаться к чувственному или конкретному, когда те простые буквы как следует закреплены в их различии. В связи с этим я вспоминаю, что несколько дней назад я прочитал замечательно написанный третий раздел какого-то учебного плана для народных школ, который является третьим по счету в том же смысле, в каком господь Иисус Христос был третьим относительно купцов и продавцов во храме. Столь же замечательны объяснения, которые я воистину мог бы назвать классическими. Слава богу, что простой человеческий разум и серьезное стремление действительно учиться чему-нибудь в конце концов берут верх! Как видно из газет, господин Центнер вернулся4. Вскоре, стало быть, можно ожидать решения относительно Эрлангена в том смысле, что это дело опять откладывается.

Ваш Гегель

74 (198). ГЕГЕЛЬ — НИТХАММЕРУ

Нюрнберг, 5 февраля 1812 г.

[...] Уже отпечатано девять листов моей «Логики». Перед пасхой отпечатают, наверное, еще двадцать. Предварительно могу сказать лишь то, что эти 25—30 листов составляют лишь первую часть, что они не содержат пока ничего из обычной так называемой логики и что они представляют собой метафизическую или онтологическую логику. Первая книга — о бытии, вторая — о сущности (если вторая вообще войдет в первую часть). Я по уши погряз в этом деле. Ведь нелегко в первый семестр брачной жизни написать книгу в тридцать печатных листов сложнейшего содержания. Однако — injuria temporum! [несправедливость времени]. Я ведь не академик. Для того чтобы придать моему труду нужный вид, я должен был бы работать еще год, но мне нужны деньги на жизнь! [...]

Ваш Гегель

<< | >>
Источник: Георг Гегель. Работы разных лет в 2-х томах. Том 2. Серия: Философское наследие; Изд.: Мысль, Москва; т.2 - 630. 1971

Еще по теме 73 (196). ГЕГЕЛЬ — НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 10 октября 1811 г.:

  1. 64 (151). ГЕГЕЛЬ — НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 4 октября 1809 г.
  2. 71 (192). ГЕГЕЛЬ —ВАН ГЕРТУ (Нюрнберг, 29 июля 1811 г.)
  3. 82 (227). ГЕГЕЛЬ - НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 6 января 1814 г.
  4. 91 (255). ГЕГЕЛЬ - НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 23 ноября 1815 г.
  5. 98 (272). ГЕГЕЛЬ — НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 12 июля 1816 г.
  6. 61 (144). ГЕГЕЛЬ — НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 14 декабря 1808 г.
  7. 81 (225). ГЕГЕЛЬ - НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 23 дек[абря] 1813 г.
  8. 76 (200). ГЕГЕЛЬ-НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 24 марта 1812 г*
  9. 78 (216). ГЕГЕЛЬ — НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 20 декабря 1812 г.
  10. 97 (271). ГЕГЕЛЬ - НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 5 июля 1816 г.
  11. 88 (246). ГЕГЕЛЬ - НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 21 февр[аля] 1815 г.
  12. 44 (106). ГЕГЕЛЬ - НИТХАММЕРУ Бамберг, 13 октября 1807 г.
  13. 76 (211). ГЕГЕЛЬ — Н ИТ ХАМ МЕРУ Нюрнберг, 23 октября 1812 г.
  14. 62 (146). ГЕГЕЛЬ— НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 20 февраля 1809 г.