<<
>>

с. Действительная душа § 411

В своей телесности, преобразованной душой и ею освоенной, душа выступает как единичный субъект для себя, а телесность является, таким образом, внешностью в качестве предиката, в котором субъект относится только к самому себе.
Эта внешность представляет не себя, но душу и является ее знаком. Как таковое тождество- внутреннего и внешнего, которое подчинено внутреннему, душа является действительной; в своей телесности она имеет свою свободную форму, в которой она себя чувствует и дает себя чувствовать другим, которая в качестве произведения искусства души имеет человеческое, патог-» номическое и физиогномическое выражение.

Примечание. К тому, что служит выражением чело-» века, относится, например, то, что он стоит вертикально, в особенности же развитие его руки как абсолютного ору-» дия, его рта, также смех, плач и т. д., и во всем его су-» ществе разлитый духовный тон, который непосредственно характеризует тело как выражение некоторой высшей природы. Этот тон потому является такой легкой, неопре-» деленной и невыразимой модификацией, что облик че* ловека по его внешнему виду есть нечто непосредствен-» ное и природное и потому представляет собой лишь не-» определенный и крайне несовершенный знак духа, а не дух, как он есть сам для себя как всеобщее. Для животного облик человека есть то высшее, в котором дух открывается ему. Но для духа этот облик есть только первое его проявление, тогда как язык является, напротив, его более совершенным выражением. Облик есть, правда, наиболее непосредственная форма существования духа, но в то же время в своей физиогномической и па- тогномической определенности он есть нечто для него случайное. Стремление сделать науками физиогномику, а тем более краниоскопию51, было поэтому одной из самых пустых затей, еще более пустой, чем signatura гегпш52, когда по внешнему виду растений должна была быть распознаваема их целебная сила.

Прибавление.

Как уже заранее с целью предупреждения было указано в § 390 — действительная душа образует третий и последний главный отдел антропологии. Антропологическое рассмотрение мы начали с души просто как сущей, не отделенной еще от ее природной определенности; затем, во втором главном отделе, мы перешли к душе, отделяющей от себя свое непосредственное бытие и в определенностях этого бытия абстрактным образом для-себя-сущей, т. е. чувствующей; и теперь, в третьем главном отделе, мы, как уже было указано, переходим к душе, продвинувшейся -в своем развитии дальше от упомянутого разобщения до опосредствованного единства ее с ее природностью, до в своей телесности конкретным образом для-себя-сущей и тем самым действительной души. Переход к этой ступени развития составляет рассмотренное в предшествующем параграфе понятие привычки. Ибо, как мы видели, в привычке идеальные определения души приобретают форму чего-то сущегоу самому-себе-внешнего и, наоборот, телесность, со своей стороны, становится тем, что без всякого сопротивления пронизано душой, тем, что подчинено освобождающейся мощи ее идеальности. Так возникает, через разобщение души со своей телесностью и снятие этого разобщения, опосредствованное единство упомянутых выше внутреннего и внешнего начал. Это единство, становящееся из произведенного непосредственным, мы и называем действие тельностью души.

На достигнутой таким образом ступени тело становится предметом рассмотрения уже не со стороны своего органического процесса, но лишь постольку, поскольку само оно есть идеально положенное внешнее в своем наличном бытии, и в нем душа, уже не ограниченная более непроизвольным воплощением своих внутренних ощущений, проявляет себя с той степенью свободьц которой она достигла благодаря преодолению всего того, что до-сих пор, противоречило ее идеальности.

Рассмотренное в заключении, первого главного отделу антропологии, в § 401, непроизвольное воплощение вцут- ренних ощущений является отчасти общим для человека и животного.

Напротив, подлежащие, теперь нашему рассмотрению свободно происходящие, воплощения придают человеческому телу столь своеобразный духовный ОТПЄ-ї чаток, что благодаря ему оно гораздо более отличается от, животных, чем вследствие яакой-либо.только природной определенности. Со своей чисто телесной стороны человек не очень отличается от, обезьяны; но по проник-: нутому духом внешнему виду он до такой степени отличается от названного животного, что между явлением этого последнего и явлением пт^цы существует меньшее различие, чем между телом человека и телом обезьяны.

Но духовное выражение принадлежит преимущественно лицу, так как голова есть настоящее местопребывание духовного. В остальном теле, принадлежащем в большей или меньшей мере к природному как таковому и потому у культурных народов из стыда прикрываемом платьем, духовная сторона человека обнаруживается особенно в осанке. Эта последняя поэтому — мимоходом будь сказано — привлекала исключительно внимание худож-і ников древности в создаваемых ими изображениях, ибо дух они делали предметом наглядного созерцания преимущественно в его телесном выражении. Поскольку ду-? ховное выражение создается мускулами лица, его, как известно, называют мцмической игрой лица; жесты, в более узком смысле слова, исходят, от остального тела.

Абсолютный жест человека есть вертикальное поло- жение; только он способен на это, тогда как даже орангутанг может сохранить прямое положение только при помощи палки. Человек не является от природы, с самого начала своей жизни, поставленным в прямое положение, но сам выпрямляется энергией своей воли; и хотя эта его манера держаться стоя, превратившись в привычку, уже не требует более никакого нового напряжения деятельности воли, но все. же состояние это должно быть ПО-? стоянно проникнуто нашей волей, так как иначе мы тотчас же должны были бы упасть. Рука, и в особенности кисть руки, человека есть точно так же нечто только ему свойственное; ни одно животное не имеет такого подвижного орудия, деятельности, направленного вовне. Рука че- ловека, :это орудие, орудий, -способна- служить* выражением бесконечного множества проявлений воли! Обыкновенно мы делаем жесты прежде всего при помощи кисти руки и уже потом при помощи всей руки и остального тела.

Выражение при помощи мин и жестов составляет интересный предмет рассмотрения. Но часто не так-то легко бывает вскрыть основание определенной символической природы известных мин и жестов, связь их значения с тем, что они есть в себе. Здесь мы будем говорить не о всех относящихся сюда явлениях, а лишь о самых обыкновенных. Наклонение головы — чтобы начать с этого — означает утверждение, ибо посредством него мы свидетельствуем о некоторого рода подчинении. Выражение уважения поклоном у нас, европейцев, всегда происходит только посредством верхней части тела, так как мы . не хотим при этом отказаться от нашей самостоятельности. Жители Востока, напротив, выражают свое преклонение перед господином тем, что падают ниц перед ним; они не смеют смотреть ему в глаза, ибо этим они утвердили бы свое для-себя-бытие, между тем как только господин имеет право свободно смотреть сверху на слуг и рабов. Покачивание головой означает отрицание, ибо этим мы хотим выразить наше колебание, отклонение. Вскидывание головы выражает презрение, возвышение себя над кем-то. Сморщивание носа означает отвращение, как к чему-то плохо пахнущему. Наморщивание лба служит показателем рассерженности, самососредоточения в себе против другого. Вытянутое лицо делается у нас, когда мы чувствуем себя обманутыми в нашем ожидании; ибо в этом случае мы чувствуем себя как бы обойденными. Самые выразительные жесты делаются ртом и примыкающими к нему частями лица, так как от рта исходит выражение, осуществляемое посредством произнесения слов, и чрезвычайно многообразные движения губ, с этим связанные. Что касается рук, то выражающее изумление всплескивание ими над головой представляет собой как бы некоторого рода попытку защититься от неожиданности. Когда взаимно ударяют по рукам, это свидетельствует, как легко понять, о состоявшемся соглашении. Движение нижних, конечностей, походка, также весьма характерно. Эта последняя прежде всего должна быть выработанной: душа должна проявлять в ней свое господство над телом. Но не только образование или необразованность, но также, с одной стороны, небрежность, аффектированность, тщеславие, лицемерие и т. д., с другой стороны, привычка к порядку, скромность, рассудительность, чистосердечие и т. д. находят себе выражение в своеобразии походки; так что людей легко различить друг от друга по походке.

Впрочем, образованный человек отличается менее живой игрой мин и жестов, чем необразованный. Подобно тому как внутреннюю бурю своих страстей образованный человек подчиняет известному умиротворению, так чсе точно он и внешне соблюдает спокойную манеру держать себя и добровольному воплощению своих ощущений придает некоторую среднюю меру; тогда как необразованный человек, напротив, не имея власти над своим внутренним существом, думает, что он только обилием мин и жестов может сделать себя понятным для других. Но именно потому он и сбивается иногда на то, что начинает строить гримасы, приобретая таким образом комичный внешний вид, ибо в гримасе внутреннее чувство человека тотчас же делается совершенно внешним, и человек при этом каждому своему отдельному ощущению дает распространиться на все свое наличное бытие, следовательно,— почти как животное — погружается исключительно в данное определенное ощущение. Образованному человеку нет надобности быть расточительным на мины и жесты; в своей речи он обладает ценнейшим и наиболее гибким средством своего выражения; ибо язык способен непосредственно воспринимать и передавать все видоизменения представления, почему древние впадали даже в противоположную крайность, заставляя своих актеров выступать с маской на лице, чтобы, таким образом, ограничиваясь этой неподвижной характерной физиономией, совсем отказаться от живой игры мин актеров.

Как рассмотренные здесь произвольные воплощения духовного благодаря привычке превращаются в нечто механическое, в нечто такое, что не нуждается уже ни в каком особом напряжении воли, так и, наоборот, некоторые из рассмотренных в § 401 непроизвольных воплощений того, что ощущает душа, могут осуществляться, сопровождаясь сознанием и свободой. Сюда прежде всего относится человеческий голос, который, превращаясь в язык, перестает быть непроизвольным обнаружением души. Точно так же смех в форме высмеивания становится чем-то свободно порожденным. Наконец, и вздохи являются не столько чем-то неизбежным, сколько скорее чем-то произвольным.

В этом и заключается оправдание того, что упомянутые выше проявления души находят свое рассмотрение на втором месте как по отношению к только ощущающей, так ' и по отношению к действительной душе. Поэтому в § 401 мы указали также и на то, что среди непроизвольных воплощений духовного бывают такие, которые приближаются к «патогномическому и физиогномиче^ скому», в свою очередь подлежавшим рассмотрению в § 411. Различие между этими двумя определениями состоит в том, что патогномическое выражение относится более к преходящим страстям, тогда как физиогномическое выражение, напротив, относится к характеру, следовательно, к чему-то пребывающему. Патогномическое, однако, становится физиогномическим, если страсти господствуют в человеке не преходяще, но постоянно. Так, например, длительная страсть — гнев —глубоко запечатлевается на лице человека; точно так же и ханжество постепенно отпечатлевается неизгладимо на лице и на всей осанке. Каждый человек имеет физиогномический внешний вид, представляется на первый взгляд приятной или неприятной, сильной или слабой личностью. Соответственно этому внешнему виду и создается по известному инстинкту первое общее суждение о других. При этом, однако, легко возможна ошибка, ибо упомянутый внешний вид с присущим ему характером непосредственности соответствует духу не вполне, а лишь в большей или меньшей степени, так что располагающая или нерасполагающая внешность может скрывать за собой нечто иное, чем то, что она заставляет предположить о себе с первого взгляда. Поэтому библейским выражением «берегись того, кого бог отметил» часто злоупотребляют, и суждение, основанное на физиогномическом выражении, имеет поэтому ценность только непосредственного суждения, которое может быть одинаково и неистинным, и истинным. На этом основании справедливо отказались от преувеличенного значения, которое придавали физиогномике раньше, когда Лафатер53 производил с ней свои чудачества и когда от нее ожидали величайшей пользы для пресловутого постижения людей. Человека в гораздо меньшей стенени можно узнать потего внешнему облику,^ чем но ето поступками Даже язык ^подвержен ;судьбе, одинаково служить как сокрытию, так и обнаружению человеческих мыслей.

<< | >>
Источник: ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ФИЛОСОФСКИХ HAУK / том 3 / москва. 1977

Еще по теме с. Действительная душа § 411:

  1. Освальд Шпенглер: религия - душа культуры
  2. с. Действительная душа § 411
  3. Глава VIIО ДУШЕ II ОБ УЧЕНИИ СПИРИТУАЛИСТОВ
  4. XII ЕДИНСТВО УЧЕНИЯ О БОГЕ И УЧЕНИЯ О ДУШЕ ДЕКАРТА И ЛЕЙБНИЦА
  5. 28. Раннехристианская традиция о переселении душ
  6. Глава 1 Мир Душ
  7. Эмоциональное восстановление душ и людей, оставшихся на Земле
  8. Покинутые души
  9. Обновление серьезно поврежденных душ
  10. Души в изоляции
  11. Разделение и воссоединение души
  12. Цвета энергии души Сочетание цветов в группах душ