<<
>>

III. КОНСТИТУЦИЯ

353

12 Гегель, т. 1

Государство как богатство есть бытие в снятостй как разобщенного наличного бытия, так и в-себе-бытия в наличном бытии и чистого в-себе-бытия лица.

Человек имеет свое наличное бытие, бытие и мышление только в законе. Закон знает себя как абсолютную власть (Gewalt), которая есть также богатство; когда [она] приносит [его] в жертву всеобщему, она также защищает право, как справедливость и соглашение, защищает также жизнь и карает смертью, а равно прощает зло и дарует жизнь потерявшему право на нее. Таким образом, этот дух везде есть абсолютная сила, которая живет в самой себе и теперь [должна] лишь созерцать его самость, как таковую, или сделать самое себя целью. Как сила, это лишь отдельный (индивид), цель или абстрактное отдельного (индивида). Но его самосохранение есть организация его жизни, дух народа, который имеет в виду самого себя. Его понятие [есть] всеобщность в совершенной свободе и самостоятельности отдельных (индивидов).

Дух есть природа индивидов, их непосредственная субстанция и их движение и необходимость. Он есть их личное сознание в наличном бытии, так же как их чистое сознание есть их жизнь, их действительность. Они знают всеобщую волю а) как их особенную волю, знают, что она есть их отчужденная особенная воля; они знают также ее как свою предметную сущность, свою чистую власть, которая в себе есть их сущность, как и в их знании. В движении насилий нужно различать три момента: а) самое насилие как ставшее через отчуждение, Р) как знание отдельных (индивидов) и у) как всеобщее знание. Становление власти насилий есть отчуждение, но не отчуждение необходимости; насилие всеобщего сознается как сущность. Ради этого знания каждый отчуждает самого себя, отчуждает не в пользу какого-то господина, а в пользу насилия в форме его чистого знания, то есть самого себя как отчужденного или как всеобщего.

Всеобщая форма есть это становление отдельного (индивида) всеобщим и становление всеобщего; но это необходимость не слепая, а опосредованная знанием, иными словами, каждый при этом является целью самого себя, то есть цель уже есть движущее. Каждый отдельный (индивид) есть непосредственно причина самого себя; его интерес гонит его, но и всеобщее тоже есть значимое для него, средина [средний термин], который смыкает его с его особенным и его действительностью 106. То, что я имею мою позитивную самость в воле, есть бытие в признанности как интеллект, как нечто такое, о чем я знаю, что оно положено мной, — что моя самость выступает в ней негативно как моя власть, как всеобщее, которое есть мое негативное, — <и я убеждаюсь в этом) путем созерцания его необходимости или путем отчуждения. Всеобщее со своей стороны представляется также: одно (отчуждение) есть моя необходимость; другое (необходимость всеобщего) — жертвует самим собой, чтобы я вернулся к своему; здесь я обретаю сознание как сознание меня самого. Право было непосредственным понятием духа, насилием, необходимостью его движения, отчуждением, становлением иным. Возвращение в самого себя [происходит] в помиловании. Всякое действительное деяние есть действительное как налично-сущее для самого себя; зло [есть] внутреннее действительное, абсолютная достоверность самого себя, чистая ночь для-себя-бьътия, абсолютное знание, которое совершенно свободно от всякого наличного бытия; реальный дух [есть] непосредственное инобытие — всеобщая власть. (Всеобщее, защищая мою жизнь и властвуя над моей жизнью, есть непосредственное единство чистой воли и наличного бытия, чистого сознания и меня самого. Относясь к нему как к этому непосредственному единству, я имею к нему доверие — к нему лишь как к моей негативной сущности, я полон страха [перед ним — в отношении] к нему, это непосредственно моя воля, не только совпадающая с ним, а выступающая в качестве моей действительной самости; я — правитель. Всеобщее есть господин, общественное насилие и правитель, по этим трем сторонам в отношении меня.) [а] Это всеобщее есть народ, множество индивидов вообще, налично-сущее целое, всеобщая сила.
Оно является для отдельного (индивида) непреодолимой силой, и та необходимость, угнетающая власть и сила, которую каждый имеет согласно своему бытию в признанности, есть сила и власть народа. Но эта сила действенна лишь поскольку она связана воедино, лииіь как воля*. Всеобщая воля есть воля всех и каждого, но как воля она есть лишь самость, делание всеобщего есть единое: всеобщая воля должна собрать себя в это единое. Она должна сначала конституироваться из воли отдельных (индивидов) как всеобщая, так что всеобщая воля кажется принципом и стихией, но, наоборот, она есть первое и сущность 107; и отдельные (индивиды) должны делать себя всеобщим путем отрицания самих себя, [путем] отчуждения и образования. Всеобщая воля предшествует им, она абсолютно налична для них: они отнюдь не непосредственно суть всеобщая воля108. Конструирование всеобщей воли представляют себе так, будто сходятся все граждане, совещаются, голосуют и большинство составляет всеобщую волю. Таким образом, утверждается именно то, что, как было сказано, отдельный (индивид) должен сделать себя всеобщим через отрицание, через само отречение. [Полагают], что общежитие, государственный союз основан на первоначальном договоре, с которым предполагается молчаливое, но, впрочем, явно выраженное согласие каждого индивида, и это должно быть по отношению к каждому последующему действию общества. И это якобы есть принцип истинного, свободного государства. Таким образом, множество действительных (индивидов) представляются здесь конституирующими общество; предполагается, будто вначале его еще нет; или, например, что революция разрушила прежнюю конституцию. Здесь индивиды выступают как действительные единичные, каждый из которых хочет [утвердить] свою позитивную волю во всеобщем знании; но их позитивная единичность, так как она еще не отчуж- дена или не имеет отрицательности в себе самой, есть случайность для всеобщего, и всеобщее действительно иное, чем она. Нет никакой необходимости в том, что все хотят одного и того же, никакой обязательности в том, что меньшинство подчиняется большинству, а каждый, поскольку он признан, положен как единичная позитивная воля, имеет право уклониться и прийти к соглашению с другими о чем-либо другом.
Но предполагается также, что индивиды суть в себе всеобщая воля. Это в-себе есть нечто иное, чем их действительная (воля), и они свое в-себе еще не отчуждали, не признали всеобщую волю, а лишь единичность значима в ней. Но она есть свое в-себе, она налична 109. Она есть их в-себе, то есть их внешняя сила, принуждающая их. Так, все государства были основаны благодаря возвышенной силе великих людей, а не благодаря физической силе, ибо много людей физически сильнее одного. Но великий человек имеет в своем облике нечто такое, благодаря чему другие хотят называть его своим господином: они повинуются ему вопреки собственной воле; вопреки их собственной воле его воля есть их воля. Их непосредственная чистая воля есть его воля; но их сознательная воля — иная. Великий человек имеет первую на своей стороне, и они должны, даже если и не хотят. Преимущество великого человека состоит в том, чтобы знать и выражать абсолютную волю. Все собираются под его знамя; он их бог. Так, Тезей основал Афинское государство; так, во Французской революции ужасную силу получило (в свои руки) государство, целое вообще. Эта сила — не деспотизм, но тирания — чистое страшное господство; но оно необходимо и справедливо, коль скоро оно конституирует и сохраняет государство как этот действительный индивид. Это государство есть простой абсолютный дух, который знает самого себя и для которого не имеет силы ничто, кроме него самого, — не имеет силы понятие о хорошем и дурном, позорном и подлом, о коварстве и обмане; он выше всего этого, ибо зло примирено в нем с самим собой. В этом высоком духе написан «Государь» Макиавелли, согласно которому при конституировании государства то, что называется убийством, коварством, бесчеловечностью и т. д., не имеет значения зла, а имеет значение примиренного с самим собой. Его сочинение принимали даже за иронию, но из его предисловия и заключения видно, как глубоко чувствует он бедствия своего отечества, какое воодушевление патриотизма лежит в основе его холодного рассудительного учения! Его отечество [было] растоптано чужестранцами, опустошено, лишено самостоятельности; каждый дворянин, [каждый] предводитель, [каждый] город утверждал свою суверенность.
Единственным средством основать государство было уничтожение этих суверенитетов; причем, так как они именно как непосредственные единичные (образования) хотели быть суверенными, то средством против грубости была лишь смерть зачинщиков и страх смерти остальных. Немцы 110 больше всего ненавидели это учение, и макиавеллизм (с их точки зрения) выражает самое злое, потому что они болеют именно этой болезнью и от нее умерли. Но безразличие подданных по отношению к своим государям и безразличие последних по отношению к тому, чтобы быть государями, то есть вести себя как государи, делает такую тиранию излишней, так как благодаря этому своенравие князей стало бессильным. Так, по отношению к отдельным (индивидам), которые хотят утвердить свою непосредственную позитивную волю в качестве абсолютной, всеобщее есть войско, тиран, чистое насилие, ибо оно есть чуждое для них, и государственная власть, которая знает, что она есть, должна иметь мужество в каждом необходимом случае, где компрометируется существование целого, действовать совершенно тиранически.

Благодаря тирании произошло непосредственное отчуждение действительно единичной воли — она научи1 лась повиновению 111. Благодаря тому что единичная воля научилась повиновению, она знает всеобщее лучше, чем действительные воли, — поэтому тирания стала излишней и наступило господство закона. Насилие, которое осуществляет тиран, есть в себе власть закона; благодаря повиновению это уже не чужое насилие, а осознанная всеобщая воля 112. Тирания свергается народами, ибо она отвратительна, подла и т. д., но в действительности лишь потому, что она излишня. Память о тиране презирают; он выступает в памяти (народа) именно как знающий себя дух, который, как бог, действует лишь в себе и для себя и заранее готов встретить лишь неблагодарность своего народа. Будь он мудрым, он сам бы отменил свою тиранию, поскольку она излишня; но поскольку он не делает этого, его божественность является лишь божественностью животного, слепой необходимостью, которая заслуживает ненависти именно [как] зло.

Робеспьер поступил в этом случае именно так. Его сила оставила его, ибо его оставила необходимость, и потому он был насильственно свергнут. Необходимое совершается, но каждая часть необходимости распределяется обычно между отдельными (индивидами). Один — обвинитель и защитник, другой — судья, третий — палач; но все необходимы 113.

Господство закона не есть теперь такое установление законов, как если бы их не было налицо; напротив, они наличии, и это отношение есть движение научившихся повиновению по отношению к обществу В основе лежит эта наличная сущность. Второй момент — доверие, которое наступает, то есть отдельный (индивид) знает во всеобщем свою самость, как свою сущность, находит себя сохраненным, в нем 114, хотя не постигает и не признает того, как он в нем сохраняется, благодаря каким связям и учреждениям. Всеобщее тем самым имеет непосредственно негативное и позитивное значение одновременно, первое через тиранию, второе — в сохранении отдельного (индивида) или [через] отчуждение всеобщего.

Это единство индивидуальности и всеобщего налич- но теперь двояким образом115: [в] крайнем (термине) всеобщего, которое само есть индивидуальность, [как] правительство; [оно] не [есть] абстракт государства, [а] индивидуальность, которая имеет целью всеобщее, как таковое; другой ее крайний (термин) имеет целью единичное. Обе индивидуальности тождественны. Один и тот же (человек) заботится о себе и своей семье, работает, заключает договоры и т. д., и он же работает для всеобщего, имеет последнее своей целью. Согласно первой стороне, он называется bourgeois, согласно второй — citoyen 116. Всеобщей воле подчиняются как большинству, и она конституируется благодаря определенным высказываниям и голосам отдельных (индивидов). Подчиняются также и те, кто не согласен с мнением большинства, хотя такое-то мероприятие или закон противны их убеждению. Им разрешается протестовать, то есть оставлять за собой свое убеждение, определенно заявить, что хотя они повинуются большинству, но не разделяют при этом убеждение большинства. Это упорство в убеждении, упрямство абстрактного воления, пустого права без реализации, без владения особенно характерно для немцев. В этой демократии воля отдельного (индивида) еще случайна а) как мнение вообще; он должен отречься от нее, уступив большинству; (3) как действительная воля, как самость или делание воля сама единична, и ей должен подчиняться каждый. Исполнение полагает лишенное воли действительное повиновение или отказывается от своего мнения о выполнении, у) Постановления, законы учитывают здесь лишь особенные обстоятельства; усмотрение их связи со всеобщим есть усмотрение всех, но из-за их особенностей само это усмотрение случайно. Обществу следует выбирать чиновников, полководцев; этот выбор есть доверие к ним, которое, однако, оправдывает успех; обстоятельства всегда различны.

Это прекрасная, счастливая свобода греков, которой столь завидовали и завидуют. Народ распадается на граждан и в то же время выступает как один индивид, правительство. Он взаимодействует лишь с самим собой. Одна и та же воля есть и единичная, и всеобщая. Отчуждение единичности воли есть ее непосредственное сохранение. Но необходима более высокая ступень абстракции, более развитая противоположность и образование, более глубокий дух. Это царство нравственности; каждый есть нрав, непосредственно единый со всеобщим. Здесь не имеет места протест; каждый знает себя непосредственно как всеобщее, то есть отрекается от своей особенности, не сознавая ее, как таковую, как эту самость, как сущность. Высшим раздвоением является, следовательно, то, что каждый полностью возвращается в себя117, знает свою самость, как таковую, в качестве сущности, упрямо стремится, отделившись от налично-сущего всеобщего, быть все же абсолютным, непосредственно владеть в своем своим абсолютным. Он как отдельный (индивид) отпускает от себя всеобщее; он имеет в себе полную самостоятельность118, он отказывается от своей действительности, значим для себя только в своем знании.

Ъ) Свободное всеобщее есть точка индивидуальности; будучи свободной от знания всех, индивидуальность не конституируется всеми как крайний (термин), каким является правительство, она, следовательно, непосредственна, естественна: наследственный монарх. Он прочно, непосредственно связывает целое воедино. Духовные узы — общественное мнение, этот истинный законодательный корпус; национальное собрание (всеобщее образование) у всеобщее волеизъявление, коллегии для улучшения законов — это тщетное мудрствование. Монарх живет, исполняя все приказания. Правительственные чиновники действуют в этом духе. Теперь в государствах, конституция которых еще прежняя, управляют и живут по-иному — и последняя со временем мало-помалу меняется; правительство не должно становиться на сторону прошлого и упорно защищать его, но в то же время оно должно в последнюю очередь принимать новые убеждения и вводить изменения. Действительное делание, действительная воля [выражается] путем выбора чиновников. Любая сфера — город, цех [действительна] в управлении своими особенными делами. Народ плох, если плохо правительство, столь же плох, как и неразумен. Целое, однако, есть средина (средний термин/, свободный дух, который сам свободен от этих совершенно утвержденных крайних (терминов), целое независимо от знания индивидов и от характера их правителя; он есть узел пустой.

Это более высокий принцип нового времени, которого не знали древние, Платон. В древности нравы определяла прекрасная публичная жизнь, прекрасное [как] непосредственное единство всеобщего и единичного, произведение искусства, в котором ни одна часть не обособляется от целого, а последнее выступает как гениальное единство знающей себя самости и ее изображения. Но у древних единичность не знала самое себя как нечто абсолютное, не было абсолютного в-себе- бытия. В платоновской республике, как и в Лакедемон- ском государстве, исчезает знающая самое себя индивидуальность 119. Благодаря утверждению этого принципа утрачена внешне действительная свобода индивидов в их непосредственном наличном бытии, но сохранена их внутренняя свобода, свобода мысли. Дух очищен от непосредственного наличного бытия. Он вступил в свою чистую стихию знания и безразличен по отношению к налично-сущей единичности. Здесь он начинает быть в качестве знания; это его формальное существование как знания-самого-себя. Он есть та нордическая сущность, которая есть в себе, но свое наличное бытие имеет в самости всех.

Согласно этому принципу, а) множество индивидов, народная масса противостоит одному индивиду, монарху; первая выступает как множество, движение, текучесть, последний — как непосредственное, природное. Только здесь есть природное, то есть сюда природа скрылась; это последний остаток ее как чего-то позитивного. Для этого от рождения предназначена непосредственная воля или великая индивидуальность, энергия воления, абсолютная решимость, в-себе воли: «Мы приказываем». Княжеская семья есть единственная позитивная, другие можно оставлять. Другой индивид значим лишь как отчужденный, образованный, как то, чем он себя сделал. Все общежитие столь же мало связано с одним, как и с другим; оно есть само себя несущее, неразрушимое тело. Князь может быть каким угодно, граждане — какими угодно: общество закончено в себе и сохраняет себя120. (Ї) Подобно тому как каждый отдельный (индивид) свободен в своем знании, в своем настроении и отличается от всех остальных, так же свободны власти, отдельные стороны целого, его абстрактные моменты. Труд, производство, правопорядок, управление и армия — каждый из этих моментов образуется в полном соответствии со своим односторонним принципом. Органическое целое имеет совершенное нутро, которое образуется в своей абстракции. Не каждый отдельный (индивид) фабрикант, крестьянин, ремесленник, солдат, судья и т. д., а он делится на таковых; каждый выступает в качестве абстракции, и только в своем мышлении выступает для себя как целое **.

Нужно, далее, развить три момента: во-первых, рассмотреть части целого, внешнюю твердую организацию и ее нутро, силы, каковы они сами по себе, затем умонастроение каждого сословия, его самосознание, его бытие как знающего себя в себе самом: непосредственный отрыв от наличного бытия, знание духа о своей часта, как таковой, и возвышение над ней; первое — нравственность, второе — моральность. В-третьих — религия. Первое есть свободно предоставленная самой себе духовная природа; второе есть ее знание о себе самой как о знании; третий — дух, знающий себя как абсолютный дух, религия.

Именно сословие и сословный дух, этот определенный дух совершает свое образование от примитивного доверия и труда к знанию абсолютного духа о самом себе. Сначала он есть жизнь народа вообще. От этого ему надлежит освободиться.

а) Его сознание — в особенном: три первые сословия, р) его предметом становится всеобщее в торговом сословии.

<< | >>
Источник: Георг Гегель. Работы разных лет в 2-х томах. Том 1. Серия: Философское наследие; Изд.: Мысль, Москва; т.1 - 668. 1970

Еще по теме III. КОНСТИТУЦИЯ:

  1. 3.1. Античная Греция (III тыс. до н.э. – 30 г. до н.э.)
  2. § 1. Конституция Российской Федерации: общая характеристика
  3. О ВНУТРЕННИХ ОТНОШЕНИЯХ в ВЮРТЕМБЕРГЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ, ПРЕЖДЕ ВСЕГО О НЕДОСТАТКАХ КОНСТИТУЦИИ, КАСАЮЩИХСЯ УПРАВЛЕНИЯ МАГИСТРАТОВ
  4. КОНСТИТУЦИЯ РФ - ОСНОВНОЙ ЗАКОН ГОСУДАРСТВА. ОСНОВЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ РФ
  5. Тема 5. Век просвещения. Российская империя в ХVIII веке
  6. Законодательное оформление политической системы. Конституция 1918 года
  7. Конституция 1936 г.
  8. Из материалов, опубликованных в сборнике статей Московского клуба юристов «Библия и Конституция», М., 1998   ПРЕДИСЛОВИЕ
  9. Вопрос 88. Принятие Конституции РФ 1993 г.
  10. III. Управляемая демократия?
  11. Античная Греция (III тыс. до н.э. - 30 г. до н.э.)
  12. Глава XIX ПРОСВЕЩЕННЫЙ АБСОЛЮТИЗМ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII в
  13. Глава XXII ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОСУЖДЕНИЕ «СТАРОГО ПОРЯДКА» В XV-XVIII вв. И ПАДЕНИЕ ЕГО В XIX в.
  14. 1. РОССИЯ В XVIII в.
  15. 2. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ В КОНЦЕ XVIII – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIXв.
  16. ЛЕКЦИЯ XXXVIII
  17. Список сочинений и печатных материалов, относящихся к истории России в царствование Александра III
  18. ГЛАВА 4.2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТА ЕВРОПЫ В XI—XIII ВВ.
  19. III период внутрипартийной борьбы (1928—1929)
  20. Глава 22 Внешняя политика России во второй половине XVIII в.