<<
>>

2. История института писарей

В пространном заключении консультанта, господина Гризингера, с самого начала указывается, что автор не станет рисовать мрачную картину «вопиющих и почти невероятных фактов, о которых сословное собрание узнало из бесчисленного количества петиций и жалоб на произвол писарей», поскольку это поручено другому лицу; как нам уже известно, результаты этой деятельности не были обнародованы.
Впрочем, данное заключение в совокупности с немногими напечатанными петициями содержит достаточно, чтобы дать представление и о природе этого столь знаменитого вюртемберг- ского института со всеми его действительно «поразительными и почти невероятными» чертами, и о его отношении к сословной конституции. Поскольку автор рассматривает вопрос в историческом аспекте, он в связи с очень давно существующей должностью судейских писарей касается и старых судов Вюртемберга и высказывает свою точку зрения по этому вопросу. Мы не можем удержаться, чтобы не привести ряд выдержек из этого документа, прежде чем перейти к существу вопроса. Автор заключения приводит следующую выдержку из «Chronogr. gener.» канцлера Науклера, жившего в конце XV в., которая характеризует устройство современных ему судов: «In singulis urbibus oppi- dis et villis duodecim viri, vitae integritatae et honestate praecipui, eliguntur in judices, nullo habitu respectu, an sciant literas, nec non, qui munus judicum necessario su- beunt, licet remunerationem seu mercedem nullam habe- ant, propter honorem. Sed pro bono communi, suis post- habitis negotiis statutis diebus judiciis intendunt, jurant- que singuli, se facturos secundum quod eis visum fuerit justius ac melius, et praesente magistratu loci causas audiunt, partibusque ad satietatem auditis sententiam dicunt, non ut leges censent (ранее указывалось, что речь идет о leges imperatorum), quorum nullam noti- tiam habent, sed prouti ratio et consuetudo judiciorum dictat» и.

Разве ratio et consuetudo judiciorum, обычное право, coutumes не содержат законов12? Введение правовых норм, заимствованных извне, потребовало создания при судах должности ученых юристов, а это новшество привело к такому перерождению прежних судов, где равные по своему положению мужи, известные своим бескорыстием и честностьюJ творили суд не за деньги, а в виде почетной обязанности, что отмена их стала в конце концов совершенно неизбежной.

Это прекрасное описание судов, данное Науклером, автор заключения характеризует как обрисованное в ярких красках свидетельство невежества тогдашних судов Вюртемберга.

Он продолжает: «В судах такого рода, где заседали вышеописанные судьи, которым были совершенно неведомы многие (поистине многие!) разумные способы расширения и ограничения сферы действий законов, громадное количество которых исключает в наши дни возможность того, чтобы люди без юридического образования могли бы заниматься расследованием запутанных тяжб» (а между тем суды присяжных в Англии и Франции, которые рассматриваются в этих странах как палладиум свободы, состоят именно из таких людей); «в этих судах основным занятием судебных писарей могло быть только протоколирование нелепых и плоских приговоров невежественных судей этой варварской эпохи». От юриста с подобными взглядами, члена немецкого сословного собрания, вряд ли можно ждать стремления возродить прекрасные, чисто национальные, древние институты немецкого народа.

О торжестве современного права, торжестве мужественных «современных Ульпианов» 13 и об «исчезновении прежних судей Вюртемберга» далее, на стр. 31, говорится следующее: «Древнее немецкое право и древние немецкие обычаи, конечно, не идут ни в какое сравнение с римским правом. Глупость неотесанных и невежественных людей темной эпохи резко контрастирует с мудростью великих юристов Древнего Рима и всего мира; более того, они кажутся смешными и достойными презрения» и т. п. Что это, прославление немецкого народного духа? В подобном тоне и подобных выражениях? Далее иронически указывается, что на ландтаге 1515 г. и на многих последующих ландтагах высказывались горькие жалобы на ученых-юристов, которые проникают во все судебные инстанции страны; «теперь уж человек, который вынужден искать правосудия, едва ли отделается десятью гульденами там, где двенадцать лет тому назад потребовалось бы не более десяти шиллингов. Если положение не изменится, то со временем придется в каждую вюртембергскую деревню направить двух ученых-юристов, которые будут там творить суд». Напрасные жалобы — «древним немецким обычаям был вынесен смертный приговор».

Юристы, правда, не заседают во всех деревнях Вюртемберга, но их заменили писари; вряд ли стоит останавливаться на том, выиграло ли население от введения этого также отнюдь не древнего немецкого обычая.

Этих писарей, о которых, собственно, и должна идти здесь речь, господин консультант характеризует как практических деятелей в области юриспруденции и камералистики и видит специфику вюртембергских писарей именно в том, что они являются не профессионалами, а практиками.

Между тем хорошо известно, что так обстоит дело (во всяком случае до известной степени) и в других странах, что совершенно естественно, так как в писарской деятельности университетское образование излишне, если не сказать большего. Специфика института писарей в Вюртемберге, и по данным самой этой резолюции, и по материалам петиций, совсем иная. Из всех данных явствует, что в каждом административном округе есть городской или окружной писарь (в больших городах — особый городской писарь, а для остального района, называемого округом, особый окружной писарь), который обладает монополией на ведение всей переписки и всех подсчетов в судебной и административной сфере данного округа.

Совершенно понятно, что в ряде ведомств, таких, как судебное ведомство и полиция, камеральное управление, лесное ведомство, писари необходимы в качестве помощников — именно так они и используются во всех странах. Спецификой Вюртемберга является то, что штат этих служащих не комплектуется из профессиональных юристов, камералистов и специалистов по лесному делу, а пополняется по установившейся рутине; поэтому все эти помощники не могут рассчитывать занять когда-либо более высокую должность в той сфере, где они осуществляют свою деятельность в качестве вспомогательного персонала. Должности лесного ведомства давно уже отданы в полное распоряжение дворян. Уже одно это лишает низшего служащего — бюргера всякой надежды на продвижение по службе. Что касается профессиональных юристов, то им не вменяется в обязанность до замещения ответственной должности после окончания университета заниматься в течение года или нескольких лет практической деятельностью под руководством какого-либо чиновника для приобретения должного опыта. Между тем в других странах подобная подготовка признана необходимой и утверждена законом. В резолюции неоднократно идет речь о том, что ученые-юристы считают ниже своего достоинства работать в качестве помощников под руководством какого-либо должностного лица.

В петиции города Ураха, поданной сословному собранию, высказывается недовольство тем, что прежний — непомерно большой — судебный округ теперь уменьшен. Одним из аргументов служит следующая светлая мысль: прежние многочисленные мелкие судебные округи были полезны тем, что давали неопытному в практических делах юристу со специальным образованием необходимый предварительный опыт. Но для чего? Оказывается, для деятельности в больших по своей территории судебных округах. Как будто отличие между ними заключается не в количестве, а в качестве дел. При такой точке зрения жители небольших округов превращаются в силу чисто географических условий в animae viles [людей второго, сорта], которых неопытный служащий использует для обретения необходимых чиновнику навыков. Поскольку у нас вся судебная практика, которая в других странах осуществляется молодыми юристами в подготовительный период их служебной деятельности под надзором опытного чиновника, полностью находится в руках писарей, их роль и как помощников неопытного чиновника, и сама по себе получает особое значение: ведь молодой юрист, возглавляющий судебный округ в 20 000 душ и более и объединяющий в своем лице помимо судебной полицейскую и отчасти административную власть, опирается в своих действиях только на писарей.

<< | >>
Источник: Георг Гегель. Работы разных лет в 2-х томах. Том 1. Серия: Философское наследие; Изд.: Мысль, Москва; т.1 - 668. 1970

Еще по теме 2. История института писарей:

  1. ПРИМЕЧАНИЯ (к книге С.Максуди «Тюркская история и право») 1.
  2. Н. Ф. УСТЬЯНЦЕВА ИНСТИТУТ МИРОВЫХ ПОСРЕДНИКОВ В КРЕСТЬЯНСКОЙ РЕФОРМЕ
  3. А. К. АФАНАСЬЕВ ПРИСЯЖНЫЕ ЗАСЕДАТЕЛИ В РОССИИ. 1866—1885 гг.
  4. 2. История института писарей
  5. Библиография
  6. § 4. МЕСТНЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ
  7. Заговор и убийство Павла I
  8. Окончательное закрепощение крестьян
  9. Заключение
  10. Человеческая природа
  11. 7. ВЕЗИР
  12. НРАВЫ
  13. 3.2. Применение институтов судебной реформы
  14. Список сочинений и печатных материалов, относящихся к истории России в царствование Александра II
  15. ПРИМЕЧАНИЯ
  16. В.В. Чекмарев Озеро с отбитыми краями (возвращение политической экономии)
  17. С. РАКОВА, X. МАТАНОВ ПРОЦЕССЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ У ХОРВАТОВ И СЕРБОВ В IX—XII вв.
  18. Глава 3 ШУМЕРСКИЙ ГОРОД
  19. Глава 4 РЕЛИГИЯ: ТЕОЛОГИЯ, ОБРЯД, МИФ