3. Право утверждения налогов

После столь пространных высказываний по предыдущему пункту мы вынуждены дать наши соображения по другим вопросам в более краткой форме. Представителям сословий предоставляется право вотировать налоги: без их согласия не могут быть введены новые налоги или увеличены существующие.
Тем самым Вюртемберг стал бы первым немецким государством, где сословное собрание располагало бы этим правом в такой отчетливой и определенной форме. Возникшие на наших глазах или восстановленные представительные учреждения других стран обрели либо очень ограниченные полномочия прежних сословно-феодальных конституций, либо столь неопределенно и расплывчато сформулированные, что они не могут идти ни в какое сравнение с четкими и ясными указаниями, предложенными вюртембергским монархом. Общее сочувствие вызвала кровопролитная борьба, которую тирольцы вели против государственного управления, противоречащего, по их представлениям, их исконному древнему праву. Однако и после того, как наконец было введено прежнее государственное устройство, монарх сохранил за собой право устанавливать размер государственных налогов, предоставив компетенции сословных представителей лишь их распределение. Можно, конечно, спорить о том, обладало ли уже прежнее сословное собран ниє Вюртемберга предоставляемыми ему ныне конституционными правами и не имело ли оно раньше еще значительно большие полномочия, — спор этот лишен практического смысла, хотя именно поэтому он вполне пригоден в качестве querelle d' Allemand4. Можно, пожалуй, придерживаться мнения, что предоставление сословным представителям Вюртемберга права утверждать лишь увеличение налогов — взимание существующих налогов изъято из их компетенции — формально восстановило то положение, которое существовало в прежнем Вюртембергском .государстве, ибо прямые и косвенные налоги, поступающие теперь, как и прежде, в государственную казну и складывающиеся из поземельной подати, десятины, отработочных повинностей и т. д., являются домениальной рентой, то есть собственностью правителя или государства в частноправовом смысле; их основа постоянна, в силу чего они изъяты из компетенции сословных представителей. Что же касается других прямых и косвенных налогов, которые и по своему размеру и по характеру своего использования (погашение государственного долга, оплата местных военных подразделений) относятся к сфере государства, то они были установлены на основе договора при участии верховного судьи и высших имперских учреждений, — таким образом, и здесь вмешательство сословного собрания ограничено действием постоянных отношений, получивших силу закона. Даже если допустить, что при всех запутанных ограничениях и казуистических ссылках на особые обстоятельства, которыми было оговорено вотирование налогов прежними сословными представителями (исключение составляло лишь повышение жалованья), по этому вопросу можно прийти к определенному мнению и согласиться с тем, что сословное собрание Вюртемберга и раньше в большой степени располагало правом вотирования налогов — даже в этом случае предоставляемое новой конституцией право обретает совсем иной характер и несравненно большее значение в силу изменившегося положения Вюртемберга, который из имперского лена превратился в самостоятельное государство.
В прежние времена император и империя, а не отдельное имперское сословие решали вопрос о войне и мире, а известная часть расходов, связанных с требованиями военного времени, раз и навсегда устанавливалась определенными постановлениями. Мы оставляем здесь в стороне, насколько формализм и упорство немецких сословных представителей, направленные на то, чтобы ни в коем случае не выйти за рамки совершенно необходимых в силу юридических требований или конкретных обстоятельств мероприятий, способствовали росту пассивного сопротивления в стране, что в свою очередь неминуемо усложняло общую обстановку.

В своих столкновениях с сословиями правитель государства мог всегда апеллировать к имперским судам, в которых он находил опору и поддержку. С того момента, однако, когда Вюртемберг стал самостоятельным государством, право сословных представителей утверждать налоги обретает характер суверенности и тем самым совершенно иное значение, в корне отличное от того, которое оно имело в прежних условиях. Поэтому теперь, когда нет прежних гарантий, воплощавшихся в особе императора и в имперских учреждениях, деятельность сословных представителей получила совсем иную, политическую окраску, которая отсутствовала прежде. Из истории Германии можно почерпнуть множество примеров для иллюстрации политического ничтожества прежних сословных собраний, которые со свойственными им пассивностью и желанием сохранить нейтралитет больше всего стремились к тому, чтобы вообще не вмешиваться в события международного значения, предпочитая позорное бездействие самостоятельному решению и активной деятельности, которая могла бы дать им почет и уважение. Совершенно очевидно, что при подобной тяге к позорному бездействию в сфере внешних отношений все усилия направляются на борьбу не с внешним врагом, а со своим правительством. Не раз в критическую минуту сословные представители использовали трудные обстоятельства для того, чтобы привести власти в замешательство, поставить тому самому правительству, которое действовало на благо им самим и всему народу, такие условия, которые позволяли осуществить необходимые государственные мероприятия лишь вместе с расширением прав сословного собрания. И не раз они покрывали страну позором и приносили ей бедствие в настоящем, создавая вместе с сокращением сферы деятельности ослабевшей верховной власти постоянную основу для разрухи внутри страны и падения ее престижа на международной арене в будущем. Политическое ничтожество, в котором прозябал немецкий народ в результате такого государственного устройства, когда множество мелких образований, какими являлись имперские чины, в большинстве своем было совершенно неспособно принять самостоятельное решение или выразить свою волю, неминуемо должно было привести к тому, что люди погрязли в частных интересах повседневной жизни и сама мысль о национальной чести и связанных с ней жертвах вызывала не только полное равнодушие, но даже враждебность.

Если, например, в Англии, где чувство национального достоинства свойственно всем классам общества, парламент располагает правом ежегодно вотировать налоги, то там это имеет совсем иные последствия, чем в стране, где люди привыкли исходить из частных интересов и, не обладая политическим кругозором, замкнулись в сфере ограниченных эгоистических представлений. Уже одно это — достаточная причина для того, чтобы правительства искали новых гарантий государственного порядка, тем более что теперь исчезла даже та незначительная поддержка, которую они находили в императоре и империи. Право участия в установлении государственных налогов, независимо даже от того, каким оно было раньше, стало на данном этапе, когда сословное собрание подчинено только своему правительству, которому оно одновременно противостоит, выражением значительно более высокого и независимого положения, ибо теперь с ним связана возможность влиять на вопросы войны и мира, на внешнюю политику в целом и на государственную жизнь внутри страны.

То обстоятельство, что постоянные налоги взяты в королевской конституции за основу на время жизни правящего монарха, внесло в право налогообложения некоторое формальное ограничение. По существу же оно ограничивается требованием обстоятельств. Но необходимость повысить налоги вполне могла существовать, если иметь в виду расходы. В течение последних лет налоги достигли во всех странах, а особенно в наиболее богатых, подобно Англии, небывалой высоты; во Франции, Австрии и других выход из финансовых затруднений был найден только благодаря решительным, чрезвычайным мероприятиям. Не говоря уже об этой необходимости, сомневаться в которой нет никаких оснований, и о том, что перестроить сразу все финансовое управление страны невозможно, сословные представители Вюртемберга могли бы принять эту статью конституции хотя бы из простого чувства благодарности по отношению к монарху, который первым и, как оказалось по истечении двух с половиной лет, едва ли не единственным дал своей стране столь либеральную конституцию. Об этом монархе граф фон Вальдек, речью которого открылись заседания представителей сословий, говорит следующее («Отчеты», вып. 2, стр. 3): «Все сословия страны, все провинции государства соревнуются в выражении благодарности монарху, давшему народу конституцию». И, расточая похвалы вюр- тембергскому монарху, граф фон Вальдек продолжает (там же):

«В течение ряда последних бурных десятилетий правитель Вюртемберга руководил своей страной с исключительной решимостью. Исключительные качества, — указывается далее (там же, стр. 4), — всегда отличали правителей Вюртемберга». (В ходе изложения истории Вюртемберга оказывается, что под этим неопределенным выражением в большинстве случаев, если не считать герцога Кристофа, следует понимать своеволие или слабость характера.)

«Вюртемберг значительно расширил свои границы» (посредством так называемой медиатизации государственных высших сословий, ранее непосредственно подчиненных императору. Это расширение границ граф фон Вальдек — вып. VI, стр. 93 — характеризует как противозаконное состояние, как ущемление прав владетельных господ и доверенных им милостью божией подданных; как действие, противиться которому те, за чей счет оно было совершено, не стали лишь потому, что вынуждены были уступить силе).

«Государь Вюртемберга должен, не теряя ни минуты, устранить навязанные ему последствия событий 1806 года, а именно восстановить отмененную тогда конституцию, дарованную на вечные времена его сиятельными предками». (Все содержание «Отчетов» свидетельствует о том, что сопротивление сословных представителей полностью находило свое объяснение в этом требовании. Все их недовольство было направлено на то, что новая королевская конституция не восстановила прежнюю, не отменила принятое в истекшие годы решение.)

Как известно, притязания сословных представителей на то, чтобы в их компетенцию еще при жизни правящего в те годы монарха входили и постоянные налоги, не имели последствий ввиду безвременной кончины государя; а поскольку они не приняли королевскую конституцию, которая предоставляла им право участия в установлении налогов при смене правительства, они тем самым лишили себя этой возможности.

<< | >>
Источник: Георг Гегель. Работы разных лет в 2-х томах. Том 1. Серия: Философское наследие; Изд.: Мысль, Москва; т.1 - 668. 1970

Еще по теме 3. Право утверждения налогов:

  1. § 13.1. НАЛОГ КАК ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ПРАВОВАЯ КАТЕГОРИЯ § 13.1.1. Юридические признаки налога. Налоги и сборы
  2. ПОНЯТИЕ НАЛОГА И СБОРА. ПРИЗНАКИ И ФУНКЦИИ НАЛОГА. НАЛОГОВАЯ СИСТЕМА. ВИДЫ НАЛОГОВ. НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИК. ЭЛЕМЕНТЫ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ
  3. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО РОССИИ В ПЕРИОД УТВЕРЖДЕНИЯ АБСОЛЮТИЗМА (конец XVII — первая четверть XVIII вв.)
  4. 3.2. Особенности исчисления и уплаты налога на имущество и транспортного налога
  5. РАЗДЕЛ 4.Налоги, дотации и излишки Налоги, снижение излишков и потери
  6. ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ИСПРАВИТЕЛЬНО-ТРУДОВОГО КОДЕКСА РСФСР9
  7. Информативный и факторный анализ утверждений опросника
  8. §4. РЕЦЕПЦИЯ ПРИ УТВЕРЖДЕНИИ БУРЖУАЗНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  9. ОТКАЗ ОТ ПРЕДЫДУЩИХ УТВЕРЖДЕНИЙ. ОБЕСЦЕНИВАНИЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ.
  10. ОТКАЗ ОТ ПРЕДЫДУЩИХ УТВЕРЖДЕНИЙ. ОБЕСЦЕНИВАНИЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ.
  11. ОТКАЗ ОТ ПРЕДЫДУЩИХ УТВЕРЖДЕНИЙ. ОБЕСЦЕНИВАНИЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ.