<<
>>

d. Закон, имеющий силу

Закон отличается от бытия в признанности тем, что он включает в себя самость отдельного (индивида): а) согласно его наличному бытию и р) согласно его знанию — бытие в признанности интеллекта, — а) субстанция, Р) что он знает это всеобщее, как таковое, и знает в нем самое себя.

Эти моменты встречаются в каждом отдельном акте: а) каждый пребывает во всеобщей субстанции; [р] каждый знает о том, что его особенное бытие есть непосредственно всеобщее. Оно (всеобщее) есть, есть предмет, как сущность и не как чуждое, а как то, в чем каждый знает самого себя93. Движение этой общности интеллектов есть ее исполнение в качестве имеющей силу власти.

Это — субстанция лица; она содержит в себе следующие моменты: а) она есть опосредование лица с самим собой по ее непосредственному наличному бытию, она есть субстанция его существования, целиком основывается на общности с другими и, следовательно, [есть] абсолютная необходимость этой общности. Целое есть вместе с тем лишь такое всеобщее поддержание существования (Subsistenz), единичное в нем снято, иначе говоря, заботятся только о всех, а не [об] отдельном [индивиде], как таковом; последний, напротив, приносится в жертву всеобщему. (3) Отдельный (индивид) признан как владеющий собственностью. Всеобщее есть субстанция договора, то есть именно наличное бытие, значимость всеобщей воли 94. у) Он есть лицо, гарантия лица — справедливость, власть, заключающая в себе его как чистое бытие, власть его жизни как над его жизнью, так и над поддержанием существования его наличного бытия 95. б) Его существование в справедливости [есть] теперь становление в нем самом всеобщего, образование. Иными словами, этот имеющий силу закон имеет две стороны: единичное, пребывающее в нем, и становление такового. Но упомянутое пребывание есть вообще движение в нем самом.

Содержание и движение закона. Закон, таким образом, непосредствен и его содержание столь же непосредственно; это еще не нравы, не нечто жйвое, а нечто абстрактное; как закон он есть существование общей воли различных (индивидов) относительно единичной вещи.

Они собираются здесь [вместе] ради закона, в котором они пришли к общей воле по поводу определенного отношения и заявляют об этом. Благодаря этому снимается свобода соблюдать или не соблюдать договор. Поскольку отдельный (индивид) есть чистое лицо, жизнь, воля, как таковая, постольку он есть непосредственно объект закона. Дозволено то, что не определено законом, то есть то, что нельзя определить посредством него как абстракции. Закон, как таковой, может лишь запрещать, а не дозволять, потому что инициатор здесь — единичная воля, а общая воля должна еще осуществиться через самое себя. Единичное является действительным по отношению к своей абстракции.

Сила закона есть в себе, то есть она есть субстанция; она есть — субстанция для отдельного (индивида)— предмет, который есть его сущность, его в-себе, а он сам есть ее жизнь. Он становится а) в нем самом всеобщим, мертвым, тупым сознанием, (3) образованным сознанием, которое сохраняет себя даже в своей абстракции.

А. Закон [как] пребывание его непосредственного наличного бытия. а) Отдельный (индивид) непосредствен как естественное целое в нем; он существует как семья. Он значим как это естественное целое, не как лицо, таковым он еще должен стать. Он есть непосредственное бытие в признанности; он связан любовью. Эта связь есть тотальность многих отношений, естественное зачатие, совместная жизнь, забота, приобретение, воспитание. Связь есть это целое; единичное поглощено этим целым. В качестве этого целого отдельный (индивид) существует для закона, для всеобщего: так, например, брак не та или иная цель, а как всеобщее: это тотальное движение в себя, бытие в признанности, любовь, созерцание в заботе, деятельности, труде, и возвращение в ребенке, в зачатии, но именно в этом — растворение, вторжение в целое. Это в себе законченное целое есть не связь через договор — оба они заключают, правда, договор о своей собственности, но не о своем теле. Согласно варварскому представлению Канта, брак есть взаимное предоставление половых органов, а в придачу и всего тела; [или мнение], что можно силой принудить вступить в брак.

аа) Что нельзя жениться близким родственникам, это позитивный закон о браке, [ибо это] противоположно понятию любви.

Друг друга должны найти самостоятельные, естественно свободные (индивиды), неузаконенные в непосредственном бытии в признанности. У родственников общая кровь, общее бытие в признанности. Даже в степени родства уже начинается неопределенность, но еще больше неопределенности при учете других сторон.

(Зр) Согласие обоих лиц. Для закона, поскольку оба являются лицами, брак есть воля. Согласие [от] обеих сторон: хотят ли они вступить в брак, хотят ли они создать то целое, которое называется браком, а тем самым нечто всеобщее, а не единичное, как в договоре; так как каждый одновременно значим не как отдельный (индивид), а как член семьи, то (нужно установить): согласны ли семьи обоих. Брак [есть] именно слияние личности и природно-внеличного, это последнее — божественное как естественное, которое в этой естественности есть духовное, а не только определяет волю. Поэтому [брак есть] религиозный акт, а поскольку здесь идет речь [также] о воле, то и гражданский, который подлежит закону. Здесь сходятся оба момента, так же как и в случае соглашения лиц и семей. Закон 96 как чистая воля есть свобода от единичности как лиц с их естественным характером, так и от особенных моментов, на которые разлагается брак. Эта свободная жизненность и чистый закон находятся во взаимообмене друг с другом. Чистое воление есть результат живого движения, а последнее имеет своим бытием эту абстракцию, чистое мышление, и только со стороны чистого воления, изъявления воли сюда вступает закон. Закон еще не охватил многих сторон индивидуальности, он еще отнюдь не является живым духом, отсюда эта эмпирическая игра противоположных сил. Согласно пустому закону, брак нерасторжим, ибо они (индивиды) изъявили свою волю; но это совершенно односторонне. Абстрактный закон приходит в конфликт с жизненностью, и [естественной] воле [противоречит] пустая ч[истая] воля. Он (закон) должен познать свою абстракцию и уступить исполненной воле. Закон есть еще неживая всеобщность. Если закон исполнен, он должен считаться со свободной от него жизненностью — возвращение лцца в себя из общего единства (нарушение супружеской верности, уход одного из супругов, incom- patibilite d'humeur (несходство характеров) — определения, касающиеся содержания). Исполняется ли цель брака положительно, это не касается закона, коль скоро брак заключен; [так же мало] закон касается возможности брака: (например), не слишком большое различие возраста (возможность содержать себя). Это содержание законами не определяется. Расторжение брака: сюда относится позитивная воля желающего расторгнуть брак.

Перед лицом закона или в себе брак нельзя заключить путем обещания вступить в брак или путем полового сношения, а лишь через изъявление воли, объяснения (предложения): последнее значимо. Точно так же брак в себе нельзя расторгнуть из-за супружеской неверности, ухода одного из супругов, неуживчивости, плохого хозяйства — расторжение брака имеет место тогда, когда оба (индивида) считают брак расторгнутым и хотят этого. Но вопрос в том, является ли [то], что они считают, таковым и в себе, и, наоборот, хотят ли стороны также признать то, что есть в себе. Их первая воля — вступить в брак — изменилась, но ведь точно так же может измениться и их вторая воля. Негибкий закон мог бы настаивать на той первой воле и объявить брак нерасторжимым или, приняв во внимание естественней момент в-себе, расторгнуть его. Естественный момент, невозможность брака по причине слишком неравного возраста, расторжение из-за супружеской измены, позитивного оскорбления, которое есть в себе по воле (одного из индивидов) (а не пустое в-себе, как, например, бесплодие), — все это есть наиболее определенное, то есть форма всеобщности, но не определение. Законодательство должно подумать, как справиться с этим: установить то или иное определение — определение, бытие ради других живых целей: военное сословие, сокращение населения, характер сословий и т. д. 97

Р) Отдельный (индивид) рассматривался в браке согласно его воле, но как живой, составляющий с семьей единое. Он отказался от своего естественного одиночества. В браке семья имеет собственность. Это собственность не отдельного (индивида), а семьи: семейное имущество. Если один член семьи умирает, то отпадает лишь эта акциденция, а семья остается — отсюда наследство; не первый попавшийся должен вступить во владение; не наступает естественное состояние: основа наследования. Но отдельный (индивид) [есть] также чистое лицо; это его собственность, и он, как таковой, есть всеобщий. Он не умирает; именно его объявленная воля значима по отношению к его собственности. [Безразлично], живой он или мертвый, подобно тому, как договор не теряет силы по случаю смерти одного из контрагентов, если воля может быть выполнена без него. Мертвые не могут сочетаться браком, так же как живущий не может вступить в брак с небесным женихом. Но чтобы один получил собственность другого, для этого не нужно, чтобы собственник был жив. Однако это распоряжение отдельного (индивида) своим имуществом противоречит принципу наследования. Этот вопрос не может быть разрешен абсолютно, но оно должно определенным образом ограничиться другим. Чудачества в завещаниях — это случайности; тут надо посмотреть, как наиболее справедливо решить вопрос; сплошь и рядом необходимы уступки. Твердость закона нужно использовать, насколько возможно, не заходя слишком далеко; волю следует уважать больше всего.

у) Закон о детях, как таковых, тоже неопределенен: смешение собственной и еще чужой воли. Поэтому договоры несовершеннолетних недействительны перед законом. Определенным является аа) их совершеннолетие, которое тоже неопределенно, если принять во внимание время; РР) опека. Сначала выступает семья; но контроль закона дополняет несовершенство семьи как чистой воли непосредственных родителей. Закон выступает здесь позитивно, принимая во внимание также воспитание. Воспитание [в] государственных учреждениях [остается] случайностью. Волю семьи следует уважать [в] законе.

В. Этот закон непосредственного наличного бытия отдельного (индивида) есть закон его воли, или, иначе, он получает таковую при исчезновении случайного бытия. [Через] смерть родителей закон становится позитивным; он выступает как то наличное бытие, которым они до этого были — [в] государстве. Это действительная значимость собственности, стихия действительного наличного бытия, [существующего] благодаря волению всех. Закон защищает семью, оставляет ее в ее бытии, но, подобно семье, он есть субстанция и необходимость отдельного (индивида); он является бессознательной опекой над отдельным (индивидом), поскольку его семья умерла, то есть поскольку он выступает как отдельный (индивид). Он есть субстанция и необходимость — это [его] твердая сторона, в которой он выступает.

Закон есть прежде всего всеобщее право, собственность вообще, он защищает непосредственное владение, наследство и обмен. Но это только формальное право, которое, принимая во внимание [особые случаи], остается совершенно свободным (случайность наследования). Индивид приобретает благодаря труду; здесь закон утверждает только, что ему принадлежит то, что он обрабатывает и что он обменивает. Но всеобщее есть одновременно его необходимость, которая приносит его в жертву при его юридической свободе.

Всеобщее есть а) чистая необходимость (существования) отдельного трудящегося (индивида). Не сознавая того, он существует во всеобщем; общество есть его природа, от стихийного, слепого движения которой он зависит, которая сохраняет или уничтожает его духовно и физически; [Ь] Он существует благодаря непосредственному владению [или] наследству: совершенный случай. Его труд абстрактен, и в соответствии с этим он (индивид) получает преимущество перед при- родой. Но это обращается лишь в другую форму случайности.

а) Он может больше обработать, но это уменьшает стоимость его труда; тем самым он не выходит за пределы общих отношений.

(5) Благодаря этому умножаются потребности; каждая потребность разделяется на множество других; вкус утончается, он воспринимает больше различий. Требуется приготовление, которое все больше приближало бы используемую вещь к употреблению; нужно позаботиться об устранении тех ее сторон, которые препятствуют ее использованию (пробка, штопор, щипцы для чистки ламп). Индивид образуется как естественно пользующийся, У) НО благодаря абстрактности труда [он] вместе с тем [становится] более механическим, притуплённым, бездуховным. Духовное, эта исполненная самосознательная жизнь, становится пустым деланием. Сила самости состоит в широте охвата, а последнее теряется. Он может некоторые виды труда передать машине; тем формальнее становится его собственное делание. Его тупой труд ограничивает его одной точкой, и труд тем совершеннее, чем он одностороннее. Но это множество порождает моду, непостоянство, свободу в употреблении форм изготовленных вещей. Покрой платья, вид обстановки не постоянны. Их изменение существенно и разумно, оно много разумнее, чем стремление остановиться на одной моде и пытаться в таких единичных формах установить нечто прочное. Прекрасное не подвержено моде; но здесь имеет место не свободная красота, а дразнящая, то есть являющаяся украшением ради другого и относящаяся к другому, желающая вызвать побуждение, вожделение. Другими словами, в этой красоте содержится момент случайности. Столь же непреложной является борьба за упрощение труда, изобретение новых машин и т. д. —- умелость отдельного (индивида) есть возможность сохранения его существования. Последнее целиком подвержено игре случая в целом. Следовательно, множество людей осуждено на совершенно отупляющий, нездоровый и необеспеченный труд — труд на фабриках, мануфактурах, рудниках, ограничивающий умелость, и отрасли индустрии, за счет которых содержался большой класс людей, вдруг иссякают из-за моды или удешевления, благодаря изобретениям в других странах и т. д., так что все это множество впадает в нищету, не будучи в состоянии избежать ее. Выступает противоположность большого богатства и большой нищеты, которой ничем невозможно помочь. Богатство, как всякая масса, становится силой. Накопление богатства происходит частью по воле случая, частью всеобщим образом, путем распределения. [Богатство —] это такая точка притяжения, которая собирает вокруг себя все, что попадает в поле ее действия, подобно тому как большая масса притягивает к себе меньшую. У кого есть, тому прибавится. Приобретение становится многосторонней системой, которая со всех сторон приносит доход, — более мелкое дело не может использовать все эти стороны. Другими словами, наиболее абстрактный труд все больше пронизывает отдельные виды и охватывает все более широкую сферу. Это неравенство богатства и нищеты, эта нужда и необходимость становится наивысшей разорванностью воли, внутренним возмущением и ненавистью. — Эта необходимость, которая есть совершенная случайность для единичного наличного бытия, вместе с тем есть его сохраняющая субстанция. Появляется государственная власть, и она должна заботиться о том, чтобы каждая сфера сохранялась, вмешиваться (в этот процесс), то есть искать выходы, новые каналы сбыта в других странах и т. д., отсутствие которых затрудняет [деятельность], поскольку она перехватывает через край в ущерб другим. Свобода промысла [остается необходимой]; вмешательство должно быть по возможности менее явным, ибо это сфера произвола; следует избегать видимости насилия и не стремиться спасти то, что нельзя спасти, а необходимо найти страдающим классам другое занятие. Кругозор государственной власти является всеобщим; отдельный (индивид) погружен только в единичное. Правда, определенный промысел сам собой покидается, но это поколение тем не менее приносится в жертву и нищета увеличивается. [Необходимы] налоги в пользу бедных и (благотворительные) заведения.

Но субстанция есть не только этот упорядочивающий закон как власть, заботящаяся о сохранении отдельных (индивидов), а она сама приобретает: всеобщее благо, благо целого. Налог а) прямой налог на недвижимое имущество, (5) косвенный налог — первый исключительно по физиократической системе. Правда, сырые материалы хотя и являются абстрактной основой, но сами суть нечто определенное единичное, которое кажется слишком угнетенным; оно оставляется. Эта отрасль отсутствует в целом, и тогда уменьшаются доходы. Везде должна внедряться налоговая система, налог может казаться незначительным: от всех понемногу, но везде. Если она непомерно велика в какой-либо отрасли, то эту отрасль оставляют: пыот меньше вина, если [на него наложены] высокие налоги. Для всего нужно найти вид суррогата, в противном случае [начинается] нужда. Но эта необходимость тоже обращается против себя самой. Издержки по взиманию налогов становятся все значительнее, затруднения и недовольство все больше, так как пользование во всем затруднено и связано с наличием слишком многих моментов. Государственное богатство должно по возможности меньше основываться на доменах — его основой должны быть налоги. Домены являются частным владением и подвержены случайности, разбазариваются, так как кажется, что при этом никто ничего не теряет, а приобретает или имеет надежду приобрести; налоги же чувствует каждый и хочет знать, что они хорошо употребляются.

С. Эта стихийная необходимость, случайность единичного переходит в судебную власть. Согласно рассудку, действительное владение и умение отдельного (индивида> являются случайными; но как всеобщий он существен98, а) как обладающий собственностью вообще, то есть абстрактным правом. Отдельный (индивид) имеет свое подразумеваемое им право только во всеобщем. Государство есть наличное бытие, власть права, гарантия договора и (пребывания при своей неподвижной собственности) наличное единство слова, идеального наличного бытия и действительности, как и непосредственное единство владения и права, собственность как всеобщая субстанция, пребывание, бытие в признанности как бытие значимое. Значимость есть опосредование непосредственного, которое (опосредование) стало тоже непосредственным. Здесь есть субстанция, и подобно тому, как она есть непосредственное пребывание, подобно этому всеобщий закон и утверждение этой абстракции по отношению к отдельным индивидам есть сознаваемая и желаемая необходимость, искомое уравновешивание этой пустой необходимости и его наличного бытия.

аа) Она [субстанция] есть пребывание, защита непосредственной собственности, всеобщая воля, а ее сила — сила всех отдельных [индивидов]. Р(3) Она является защитой договора, изъявленной общей воли, союз слова и его выполнения9 и, в случае невыполнения, движение и восстановление выполнения, судебная власть. Последняя заботится о том, чтобы договор исполнялся; то, что есть для нее, это общая воля: последняя значима как сущность 99. Двусмысленность долженствования, которая заключена в договоре согласно его понятию, исчезла. В нем положена в качестве значимой воля, отделенная от непосредственного выполнения. Она налична, другой этим доволен. Но это наличное бытие есть лишь наличное бытие особенного — непосредственное, не опосредованное. В момент соглашения оно налично, но именно это не опосредованное наличное бытие уже не значимо — значимо такое наличное бытие, которое выступает как общая воля, то есть которое также и опосредованно; значимо значение 100. Другой признал меня хотя и как еще не совершающего, но в значении общей воли; это значение значимо в законе. Значение есть внутреннее, чистое лицо, закон есть это значение. В смертной казни снята раздвоенность значения и наличного бытия; я здесь на- лицо — такой, какой я есмь во мне самом согласно значению — не тому, которое я вкладываю особенным образом, а тому, которое положено общей волей. Закон поэтому принуждает 101, то есть в данном случае он. выдвигает против моего особенного значения общее, против моего наличного бытия мое в себе [бытие] или против моей особенной самости мою всеобщую (самость). Этим принуждением моя честь уже не оскорбляется (образование), так как принуждение не содержит моего подчинения, исчезновения моей самости перед другой самостью, а предполагает мое исчезновение передо мной самим, мое исчезновение как особенное передо мной как всеобщим 102, и притом это принуждение выступает не как власть, но как власть закона, который я признаю, то есть в моем негативном значении есть и позитивное; я равным образом сохраняюсь в нем. — Он служит и мне на благо. Закон сохраняет меня не только так, как я себя мыслю — честь; он сохраняет меня в моем бытии. Так как я имею позитивное значение, я не сохраняю своего мнения в противоположность закону, [я] ничего для себя не [сохраняю].

Однако случайность привходит сюда другим образом. В понятии она была случайностью совершения. Здесь она аа) [становится] определением абстрактного закона по его содержанию, вообще многообразного, в связи с многообразными определениями индивида. Чем проще законы, тем они неопределеннее; чем определеннее, тем разнообразнее, тем дальше идут различия; и конкретный единичный случай все более разлагается благодаря этому и может быть отнесен ко все большему числу законов. Так как всеобщее применяется здесь непосредственно к особенному, так что последнее должно устоять, то возникает дурная бесконечность, и стремление создать совершенное по своей полноте законодательство равносильно намерению, например, указать все цвета. [Поэтому] необходимо непрестанное создание (все новых) законов.

РР) Чем более многообразными становятся [законы], тем случайнее становится знание их. Граждане должны знать законы, хотя бы они их и не постигали, то есть не знали в них своей самости. Но не говоря уже о том, что граждане их не знают, их все труднее становится знать судьям, но если даже допустить это, то судьям трудно при каждом случае иметь их наготове. [Таким образом,] нет свода законов, а [в лучшем случае] есть множество взаимопротиворечивых законов, так как никто не знает, что уже установлено или запрещено. YY) Случайность становится больше, если принять во внимание умение судьи удачно применить законы к данному случаю: присутствие духа.

Судопроизводство и ход процесса — это осуществление права. Оно есть надлежащая охрана осуществления права обеих сторон перед судом, обеспечивающая йм средства защиты. Ход процесса существен, пожалуй, существеннее даже, чем сам закон. Здесь выступает та же самая противоположность: [если] издержки процесса больше, то для того, кому защита права нужна больше всего, тем более невозможно добыть эти средства, чем превосходнее [ход процесса], тем дольше он [продолжается]; короче говоря, со всех сторон [это] большое зло. Возмещение убытков не является совершенно случайным — время 103. Закон должен отступать от своей строгости, а) поощрять компромиссы вместо строгого права, [создавать] компромиссные комиссии, которыми очень недовольны юристы, [р] [накладывать] штрафы на стороны, любящие судиться, и на крючкотворов-адвокатов 104, у) [препятствовать] увеличению судебных затрат, особенно в высших инстанциях, и т. д., которые отягощают право. Закон [должен] побуждать самих людей искать путь к праву, но также должен заботиться о том, чтобы тот, кто хочет, мог предаваться разбирательству во всех подробностях. Пытаться найти абсолютное определение в таких временных, конкретных, чувственных вещах и отношениях — задача с самого начала ложная.

D. Уголовное судопроизводство есть насилие закона над жизнью отдельного (индивида). Закон есть его собственная абсолютная власть над его жизнью — ведь закон является его сущностью как чистая всеобщая воля, то есть как исчезновение его как особенного бытия, жизни. Закон есть также освобождение от преступления и помилования. Он является господином как над злом, так и над чистой жизнью. Деяние выступает для него, как будто оно не совершалось. Налично-су- щее, как таковое, не имеет для него истины.

Эта власть над всем наличным бытием, собственностью и жизнью, а также [над] мыслью, правом, добром и злом есть общественность (Gemeinwesen), живой народ. Закон есть закон живой, он есть совершенная, живая самосознательная жизнь как всеобщая воля, есть субстанция всей действительности, знание о себе как всеобщей власти над всем живущим и над всяким определением понятия, над всякой сущностью.

Это а) всеобщее богатство и всеобщая необходимость, которая сознается как таковая, которая сознательно постигается как таковая, приносится в жертву этому злу и доводит до всех свое существование, чтобы ее можно было использовать; она приговаривает массы людей к суровой жизни, к отупению в труде и нищете, позволяя другим накоплять богатство и иметь возможность отнимать его у первых. Неравенство богатства допускается при условии выплаты (богатыми) высоких налогов; [это] уменьшает зависть, предотвращает страх перед нуждой и ограблением. Аристократы, которые не платят налогов, находятся в наибольшей опасности — их богатство могут отнять у них силой, ибо оно не примирено в акте пожертвования. [Два момента неразрывно связаны:] власть государства над наличным бытием и пребыванием, необходимость предоставления свободы отдельному (индивиду), который выкупил это примирением. Правительство расточает их богатство, не экономит. Р) В праве оно созерцается как мысленная сущность, приобретает уважение. Оно позволяет отдель- ным (индивидам) заблуждаться, будто они добивается своих прав, предоставляет им быть сбитыми с толку мнением, что они знают себя как лица, как граждане, как нечто абстрактно всеобщее, достойное уважения;, уважение получает абстрактно всеобщее. При этом оно великодушно поправляет свое право путем компромиссов и здравомыслия, является хозяином и того и этого, [выступая как] абстрактная всеобщность или в наличном бытии.

Y) Наконец, оно есть то, что властвует над жизнью и смертью, страшное для отдельного (индивида), но оно господствует и над чистым злом. Оно есть божественный дух, который знает как самого себя абсолютно иное — зло, которое в мысли, как таковой, есть совершенно иное.

Это его силы, или абстрактные моменты; у него еще нет наличного бытия, в котором они рефлектированы в себя самих. Уголовная юрисдикция 105 основывается на том, что а) всеобщее есть субстанция отдельного (индивида), [З) знаемая и волимая субстанция. Кто отказался от своего права, тот совершил отчуждение себя именно как абстрактно всеобщего, то есть а) позитивно: он значим как нечто живое и как чистая воля по отношению к власти и находится под защитой; (3) он отдал себя как живого и как волю во власть государства. Путем отчуждения права я есмь чистая личность, а лишь как таковой я выступаю как закон. Мое подразумеваемое мной наличное бытие есть закон, то есть я целиком зависим от него. Отдельный (индивид) есть правовое лицо, и судебная власть, [есть] движение отчуждения его права, его мыслимой сущности по отношению к его наличному бытию; [таким образом], он значим как имеющий свою волю в своем наличном бытии, и его спокойная особенная воля уважается. Но, отказавшись от права, которым он обладает только в своем мнении, в пользу всеобщего, он тем самым становится значим как чистое лицо; а поскольку он отделяет себя от всеобщего как чистое лицо, как чистая воля, он выступает как зло, выступает в гражданской тяжбе не как чистая воля, а как существующее лишь в его мнении право против всеобщего, или как право против особенности другого индивида; обман (dolus) заполняет его волю, но обращается к его знанию.

Благодаря тому что отдельный (индивид) поступился своим существующим лишь в его мнении правом, он выступает как чистое бытие в признанности. Он значим, как таковой; подобно тому как раньше его воля в виде общей воли имела силу над определенными вещами, так теперь значима его чистая воля, как таковая. Это чистое бытие в признанности содержит в себе непосредственно две стороны — чистое бытие в признанности и чистое бытие, а) Как чистое бытие в признанности, как воля он а) противостоит насилию [как] чуждой воле, которая не является общей. Он защищен от насилия над его собственностью, деятельностью и его жизнью вообще. Его жизнь есть непосредственно его чистая воля. Р) Как чистая воля индивид есть абстракция чистого бытия, или он не является уже мнением о своем праве, то есть он наличен только благодаря его мнению. Но он уже не это; он есть нечто безжизненное, то есть закон имеет полную власть над его жизнью. Он, его жизнь, стоит против всеобщего, в котором он есть чистая абстракция, и это его сущность, признанная им. Он отрекся от своей жизни в пользу всеобщего. Оно — судья над подразумеваемым им правом и над его чистым бытием. Это — абсолютная власть над жизнью. Отдельный (индивид) знает себя в ней позитивно. Ь) Выступая как отдельный (индивид), но противопоставляясь самому себе, как абсолютная власть для себя самого, он есть для себя абсолютная бесконечная воля и абсолютная власть, то есть снятие другого абсолютного. Он может снять это другое, ибо это — бытие, нечто количественное, определяемое через другое, лишенное знания. Он берет его в этом определении и благодаря этому подчинил себе другое против его воли, посредством насилия или хитрости — убийство, преступление; он есть зло. с) Закон есть действительное наказание, такая субстанция, которая есть переворачивание понятия, так что индивид убил самого себя — ведь другой равен ему, следовательно, он убил себя самого, а не нечто чужое: наказание [выступает] как наказание], не как месть. Зло обращено против зла, как зло: dolus, не вина вообще. [Это есть] удовлетворение понятия и успокоенный закон; закон осуществляет право.

Но это чистое право тоже подвержено случайности; иными словами, как чистое право, оно есть абстракция, которая не может держаться абсол[ютно] на самой себе, а) Оно должно защищать волю, как таковую, и оскорбление других, насилие над другим обращать против самого оскорбителя. Но в отдельных [случаях] трудно сказать, где речь идет о насилии, а где — о не-насилии; насилие может начаться уже собственно в договоре. Во- ление есть определенное воление, у него есть цель, оно есть налично-сущее зло, намерение (culpa, dolus). [Этот момент] становится для него (воления/ предметом, следовательно, отношением знания. Благодаря этому оно вторгается в инобытие, в количественное, в случайное. Предмет его знания может в нем измениться, оказаться скрытым. Связь цели и его деяний, средства, есть [вопрос, подлежащий] обсуждению. Индивид может [думать], что он в состоянии достигнуть своей цели таким способом, которым он ее (в действительности) разрушает; при этом над ним не совершено собственно насилия — он чрезмерно повредил себе знанием и волец в договоре, и закон, для которого значимо лишь общее волеизъявление, должен здесь взять под защиту собственную цель (индивида), внутреннее значение, против чрезмерного вреда, особую волю против общей воли, которая объявлена существенной. Здесь все неопределенно, (нужно) выявить, где, собственно, начинается обман, который должен быть дака- зан как насилие. |3) Воровство, грабеж суть именно такие смешения; они касаются особенного наличного бытия, в первом случае оскорбляют волю, но без знания, а во втором оскорбляют волю и знание. Но они оскорбляют здесь не абсолютную волю, а волю, (направленную) на нечто определенное, то есть оскорбляют ее в особенном наличном бытии, не как чистое бытие, не как жизнь, ц поэтому противодействие тоже не может быть абсолютным, смертью [; оно распространяется лишь] на свободу оскорбившего (например, порка), [на его] особенное бытие. Но общественная безопасность слишком компрометируется, то есть чистая воля здесь тоже оскорблена. Вор, разбойник оскорбляет в воле чистую волю, хотя и в особенном наличном бытии, но воля есть лишь как чистая воля; он может быть осужден, следовательно, и на смертную казнь. Но при этом играет роль (случайные обстоятельства) степень преступления — многое такое, чего нельзя точно определить. у) По существу злом [является] только подлинное убийство, которое вменяется в вину, в отличие от случайного умерщвления; но даже там с трудом можно установить умысел. Необходимо, чтобы он бежал из наличного бытия обратно в ночь внутреннего, нужно признание преступника, поскольку невозможно доверять (умо)заключению от внешних обстоятельств к внутреннему. Это внутреннее должно высказаться о себе, оно свободно от всех обстоятельств. Закон должен знать, что невозможно преодолеть упрямство, нежелающее дать этого высказывания, б) Зло есть в себе ничтожное, чистое знание о себе самом, затмение человека в нем самом, именно поэтому оно есть абсолютная воля, а не нечто чуждое закону. [Последний должен] познать его как себя самого, простить его или в качестве деяния считать несодеянным, так как именно это единичное деяние есть капля, которая не затрагивает всеобщего, поглощена им (всеобщим). [Закон есть] дух и обращается с людьми как дух. Убийство, что оно причиняет целому?

<< | >>
Источник: Георг Гегель. Работы разных лет в 2-х томах. Том 1. Серия: Философское наследие; Изд.: Мысль, Москва; т.1 - 668. 1970

Еще по теме d. Закон, имеющий силу:

  1. § 2. Субъекты, управомоченные на подачу жалобы, представления в порядке надзора на вступившие в законную силу решения и определения. Судебные органы, осуществляющие пересмотр решений, определений, вступивших в законную силу
  2. § 9. Освобождение от наказания в силу изменения уголовного закона
  3. Статья 18. Вступление в силу настоящего Федерального закона
  4. Глава 28 ПЕРЕСМОТР СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ, ОПРЕДЕЛЕНИЙ И ПОСТАНОВЛЕНИЙ, ВСТУПИВШИХ В ЗАКОННУЮ СИЛУ
  5. § 7. Обжалование определений суда первой инстанции, не вступивших в законную силу
  6. § 1. Сущность и значение стадии кассационного обжалования и пересмотра постановлений, не вступивших в законную силу
  7. § 4. Основания к отмене и изменению решений, определений и постановлений, вступивших в законную силу. Полномочия судебно-надзорных органов. Отличие судебно-надзорного пересмотра от апелляционного и кассационного (по объекту, субъектам, процессуальному порядку и полномочиям)
  8. Используйте силу репутации
  9. 11.2. Конституційний закон на зміну закону від 26 лютого 1861 р. про імперське представництво (21 грудня 1867 р.)
  10. § 27. Представления тюрков XIвека о законе и справедливости, сущность закона и качества, которыгми должен обладать тюркский хан
  11. АНТИРЕЛИГИОЗНЫЕ ОСНОВЫ ВОСПИТАНИЯ В СОВЕТСКОЙ ШКОЛЕ В 1920-е годы: «ЗАКОН БЕЗБОЖИЯ» КАК ОППОЗИЦИЯ ЗАКОНУ БОЖИЮ
  12. 2.1. Понятие о научном законе. Классификация законов.
  13. § 2. Установление фактов, имеющих юридическое значение
  14. 7.1. Лица, имеющие право заявить ходатайство
  15. Глава 28. УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТОВ, ИМЕЮЩИХ ЮРИДИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ
  16. Мелочи, имеющие иногда решающее значение