<<
>>

1.2.1. Автор англоязычного произведения как субъект художественного текста

Проблема автора как субъекта художественного текста привлекла к себе значительный интерес во второй половине XX века и активно изучается в современной науке. Это направление тесно связанное с одной из наиболее актуальных научных парадигм - антропоцентрической.

Е.А. Гончарова отмечает, что деятельность, реализуемая автором художественного произведения в процессе художественной коммуникации, имеет двоякую направленность: это и художественная концептуализация действительности, это и ее реализация в литературном материале с помощью соответствующих средств создания образности (Гончарова 1984, 6).

Автор англоязычного произведения является, прежде всего, английской языковой личностью. Дальнейшее рассмотрение положения автора в антропоцентрической парадигме художественного текста будем осуществлять на примере англоязычных авторов.

Принадлежность к широкому контексту культуры, богатство словарного запаса, способность уникального, точного и, главное, творческого использования языковых средств и синтаксических конструкций, обращения к прецедентным текстам для создания ярких образов в устном и письменном описании определяют элитарный характер языковой личности писателя (Гвишиани 2013, 47; Карасик 2009, 89; Лотман 1996, 5; Наумов 2013, 32).

Под языковой личностью, вслед за Ю.Н. Карауловым, понимаем совокупность способностей и характеристик человека, обусловливающих создание им речевых произведений (текстов) (Богин 1984, 4; Караулов 1987, 3; Конецкая 1997,198-205; Шейдаева 2006: 175).

Структура языковой личности по Ю.Н. Караулову, характеризуется трехуровневой структурой, включающей такие уровни, как вербально­семантический (структурно-системный), когнитивный (тезаурусный), прагматический (мотивационный). Ю.Н. Караулов осуществляет раскладку процесса понимания по данным уровням таким образом, что мотивационному уровню соответствует понимание замысла отправителя текста, тезаурусному - понимание концепции текста, вербально­семантическому - понимание смысла слов и их соединений (Добровольский 1993, 5; Караулов 1987, 35-37; Московская 2004, 138-139; Птицына 2007, 59; Смирнова 2008, 72).

Однако, данная точка зрения не учитывает таких важнейших особенностей языковой личности, как ее этническая принадлежность и элементы языковой картина мира, основанные на индивидуальном познавательном опыте.

В научной литературе рассмотрение компонентов языковой личности можно найти у В.А. Масловой, которая относит к ним ценностный, культурологический и личностный. Ценностный, или мировоззренческий, компонент включает в себя содержание воспитания, систему ценностей и жизненных смыслов. Если данный компонент характеризует первоначальный взгляд на мир, то более глубокое его рассмотрение индивидом соотносится с культурологическим компонентом, т.е. уровнем освоения культуры.

Наконец, личностный компонент относится к индивидуальным, неповторимым особенностям человека (Маслова 2001, 119). В.А. Маслова анализирует духовно-нравственную сторону языковой личности, т.е. предложенные ею компоненты можно обобщить в психологическое поле компонентного состава языковой личности. Представляется, что указанные стороны языковой личности, в силу своей универсальности, не могут быть специфицированы по отношению к языковой личности-носителю того или иного языка.

Из рассмотренных выше определений понятия языковой личности нам известно, что одним из главных ее признаков является способность к порождению речи, следовательно, компонентный анализ языковой личности требует рассмотрения поля ее деятельностных компонентов. Деятельностный компонент напрямую связан с лингвистической компетенцией языковой личности, ее речевым поведением. В работах В.И. Тхорика, Н.Ю. Фаняна и Б.А. Серебренникова человек рассматривается как субъект языка, чья деятельность разделена на ментальный, фактический и статусный аспекты (Серебренников 1988, 6; Тхорик 2005, 43).

Третье поле охватывает компоненты языковой личности, связанные с ее национальной принадлежностью. Целый ряд исследователей связывает особенности речевой деятельности и языкового сознания индивида с его этнической принадлежностью (Асмолов 2001, 45; Джандильдин 1971, 122; Карасик 2004, 158; Красных 2002, 213; Маслова 1997, 8; Маслова 2004, 21; Нечаева 2010, 48-49; Парыгин 1966, 74; Степанов 1997, 15; Тер-Минасова 2000, 56; Трубецкой 1995, 119; Фрумкина 2001, 86; Хромеко 2010, 222; Шургинова 2005, 228).

Особенностью «национального поля» является то, что оно охватывает два предыдущих. Общее расположение полей компонентов языковой личности представлены на рис. 1.

2- Поле психологических компонентных полей

3- Поле деятельностных компонентных полей

4- Зона пересечения всех компонентных полей

Рис.1. Взаиморасположение полей компонентов языковой личности

Как видно из рисунка, хотя все компоненты языковой личности находятся в переменном взаимодействии, их общность не лишена логического построения. Другим характерным признаком является то, что зона, обозначенная цифрой 4, является статичной и всегда охватывает все три компонентных поля. Такая модель позволяет говорить о структуре языковой личности как высшей степени организации представленных компонентов.

Принимая данную структуру языковой личности за основу данной работы, рассмотрим языковую картину мира с точки области хранения национально обусловленных представлений о мире и их фиксации с помощью средств языка. Также, предложенный подход к структуре языковой личности обращает внимание на индивидуализированный компоненты языковой картины мира, нуждающийся в подробном изучении. В русле научной работы, посвященной антропоцентрическому фактору в художественном тексте, писатель, его языковая личность, а также особенности индивидуально-авторской картины мира определяют характер образности литературного произведения.

Существует несколько определений термина «автор», существующие сегодня в научной литературе. Во-первых, это писатель как реально существующий человек. Во-вторых, это общая концепция, выражаемая в произведении. В-третьих, это обозначение некоторых явлений литературных жанров (Корман 1971, 199). Очевидно, что первые два определения раскрывают суть автора как человека (в первом случае) и его образа (во втором). Однако отделение человека-части действительности от человека- части художественного вымысла неизбежно приводит к непозволительному сужению понятия «автор».

Поскольку в рамках данного исследования мы рассматриваем автора как субъекта художественного текста, кажется более обоснованным опираться на термин «образ автора», понимая под ним личность писателя, реализуемую в вымышленной ситуации.

Так, У.С. Моэм, некоторое время работавший в английской разведке, создал сборник рассказов «Эшенден, или Британский агент» (1928 г.), в котором деятельность разведчика описывается как dangerous, dull, disgraceful, dirty, terrible (Maugham 2010). Несомненно, в данном случае образ автора присутствует на страницах книги и доносит до читателя точку зрения У.С. Моэма, которая идет вразрез с общепринятым мнением о том, что жизнь разведчика интересна и полна романтики. При этом произведение не является автобиографическим и основано на художественном вымысле.

Понятие «образ автора» было предложено В.В. Виноградовым, занимавшимся проблемой речевого выражения автора в структуре литературного текста, и было противопоставлено понятию автора как такового. Образ автора представляется собой выражение личности в ее творчестве, отражает элементы художественно преобразованной биографии автора, его монолог (Виноградов 1971, 113; Каверин 1969, 129; Соколов 1968, 156). Образ автора объективно характеризуется собственными

речевыми, идейными и биографическими особенностями, а также его философскими и эстетическими воззрениями, эмоциональным состоянием и оценочным отношением к различным явлениям (Бондарко 1992, 7; Виноградов 1971, 188-195; Гадышева 2004, 21; Мечковская 2000. 51-58).

Рассмотрение образа автора в произведении также требует его соотнесения с рассказчиком. В научных кругах существует два основных подхода к решению данного вопроса. Первый можно назвать техническим по причине того, что в его основе лежит грамматический признак: если повествование ведется от 1 лица (местоимение I), то автор и рассказчик считаются одним и тем же субъектом художественного текста. Если же повествование происходит от 3 лица, то автор и рассказчик принимаются как различные субъекты.

Ключевыми становятся местоимения he, she, they (Гончарова 1984, 21, 23-24, 33-34).

Вторая точка зрения основана на отделении рассказчика от образа автора. Основанием является тот фактор, что сам писатель ни при каких обстоятельствах не может попасть в ситуацию полностью идентичной литературной (речь идет о художественном тексте) и испытать именно те эмоциональные переживания, которые он приписывает рассказчику (Бахтин 1979, 222-223; Виноградов 1971, 35; Успенский 1995, 81-95).

Примером того, когда точка зрения автора совпадает с мнением рассказчика, является рассказ У.С. Моэма “A Friend in Need”, где повествователь называет своего собеседника startling, surprising, описывает его в таких выражениях, как those blue eyes of his (Моэм 2008, 76). В конце рассказчик не делает, ни заключения, ни комментария, тем самым показывая, что комментарии излишни, хотя читатель понимает, что, и автор, и рассказчик потрясены жестокостью мягкого на вид человека.

В творчестве У.С. Моэма также обращает на себя внимание большое количество авторских отступлений. Часто рассказы сопровождаются вступлением, в котором писатель рассуждает о проблеме, положенной в основу рассказа. По мнению Е.А. Гончаровой, в таких фрагментах автор выражает собственную точку зрения (Гончарова 1984, 73). Например, во вступлении к рассказу “The Happy Man” писатель напрямую высказывает

мнение, что считает неправильным давать советы. Анализ лексических средств, использованных автором в данном фрагменте, позволяет судить о том, что У.С. Моэм достигает максимального приближения к фигуре рассказчика:

4. I have always wondered, I have always hesitated, Heaven knows: I know nothing of myself, each of us is a prisoner in s solitary tower, who am I that I should tell, Life is a difficult business and I have found it hard enough, I have seen myself for a moment wrapped in the dark cloak of Destiny (Моэм 2008, 5).

Свою точку зрения автор художественного произведения может реализовывать, как посредством рассказчика, так и любого персонажа.

Эта мысль относится к вопросу субъектности художественного текста (Гинзбург 1974, 16; Касимова 2006, 55; Сиражитдинова 2009, 190; Тынянов 1977, 118­119) упоминается о лирическом герое как одной из ипостасей воплощения автора в произведении, однако эти исследования выполнены преимущественно в русле литературоведения и не имеют прямого отношения к данному исследованию.

Автор, или его образ, является ключевым субъектом художественного текста и, следовательно, выполняет объединяющую функцию, как для установления контакта между остальными субъектами художественного текста, так и для сюжета в целом. При этом, реализация образа автора внутри произведения происходит, как преднамеренно, так и неосознанно.

Таким образом, автор литературного произведения, обладает рядом особенностей, отличающих его от других представителей лингвокультуры. Во-первых, автор, являясь представителем лингвокультуры, обнаруживает национально-мотивированные особенности свой индивидуально-авторской картины мира. Во-вторых, профессиональный писатель обладает талантом и навыками отвлечения от собственных устойчивых представлений в целях наиболее объективного изложения. В-третьих, автор литературного произведения обращается к стереотипу как части своей языковой картины мира при описании характера и внешности персонажа для установления коммуникации с читателем и отражения собственного отношения к персонажу. В-четвертых, это обращение является осознанным, поскольку, как было сказано выше, писатель обладает рядом профессиональных качеств, позволяющих ему путем рефлексии вычленять особо значимые для обществ представления и вводить их в виде стереотипа на страницах литературного произведения.

<< | >>
Источник: СТАУРСКАЯ НАТАЛЬЯ ВАЛЕРЬЕВНА. СТЕРЕОТИП КАК СРЕДСТВО СОЗДАНИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ПОРТРЕТА ПЕРСОНАЖА (НА ПРИМЕРЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ У.С. МОЭМА, О. ХАКСЛИ И И. ВО). 2014

Еще по теме 1.2.1. Автор англоязычного произведения как субъект художественного текста:

  1. Тема 5. НАЛОГОВЫЕ ОРГАНЫ, ТАМОЖЕННЫЕ ОРГАНЫ, ФИНАНСОВЫЕ ОРГАНЫ, ОРГАНЫ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ КАК СУБЪЕКТЫ НАЛОГОВОГО ПРАВА. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ НАЛОГОВЫХ ОРГАНОВ, ТАМОЖЕННЫХ ОРГАНОВ, ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ, ИХ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ
  2. § 2. Граждане как субъекты трудового права
  3. § 2. Граждане как субъекты гражданского права
  4. Глава 2. Педагог как субъект педагогической деятельности
  5. § 2. Школьник как субъект учебной деятельности Младший школьник как субъект учебной деятельности
  6. § 3. Студент как субъект учебной деятельности
  7. Тема III _ Начальный этап развития ребенка как субъекта производительного труда
  8. Тема VII. Психолого-педагогические условия развития сознания дошкольника как субъекта труда в спорте (Указать вид спорта: фигурное катание, художественная гимнастика, теннис и т.п.)
  9. ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ КАК ДИНАМИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН КУЛЬТУРЫ И.М. Слемнёва
  10. Некоторые характеристики личности будущих музыкантов-исполнителей как субъектов профессиональной деятельности
  11. Социальный и эмоциональный интеллект в структуре личности врача как субъекта общения
  12. Часть 2 ЛИЧНОСТЬ КАК СУБЪЕКТ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
  13. Человек как субъект жизнедеятельности и внутреннего психологического мира Т. И. Куликова (Тула)
  14. 2.3. ЭТНОКУЛЬТУРНЫЙ КОМПОНЕНТ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ КАК НЕОТЪЕМЛЕМАЯ ЧАСТЬ ЕГО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ
  15. Структурные и функциональные особенности личности как субъекта межличностного взаимодействия
  16. 3.1. Журналистское произведение как особый информационный продукт
  17. 1.2. Антропоцентризм текста: субъекты художественного текста
  18. 1.2.1. Автор англоязычного произведения как субъект художественного текста
  19. 1.2.2. Персонаж как субъект англоязычного художественного текста
  20. §3. Тексты англоязычных СМИ как эффективное средство формирования медиакомпетенции у студентов из КНР