<<
>>

1.3 Критерии выделения абстрактных имен существительных в лингвистике

В рамках лингвистики попытки разграничить абстрактные и конкретные имена существительные предпринималась неоднократно, разработкой этой проблемы занимались такие исследователи как О.Есперсен, П.Кристоферсен, И.В.

Арнольд, А.Н. Ветошкина, Т.В. Соколова, М.В. Никитин, Л.А. Савельев, Т.А. Золотарева, И.В. Новицкая и другие. Тем не менее, в большинстве работ, несмотря на предложенные способы разграничения указанных групп слов, отмечалось, что однозначных критериев до сих пор выделено не было. Помимо сложности материала, разработке параметров мешает его многогранность - при попытке решить определенную задачу исследователи ограничивают пласт рассматриваемой лексики или предлагают критерии разграничения, подходящие для конкретного исследования. В целом, можно выделить ряд основополагающих критериев - лингвистических и экстралингвистических. Последние, кроме того, можно назвать предметно-логическими, так как они соотносятся с принципами и критериями логики и диалектики. Так, в рамках формальной логики воспринимаемое чувственно относится к конкретному, а познаваемое мысленно - к абстрактным. Этот подход переносится и на лексику, при этом слова делятся в зависимости от типа референта; таким образом, к конкретным именам существительным относятся лексемы, обозначающие материальные предметы, доступные восприятию тактильному или зрительному, тогда как референты абстрактных имен лишены пространственной очерченности, соотнесенностью с осью времени. Такой позиции при выделении абстрактных имен придерживаются Дубровская (2009), Кондаков (1975), Комарова (1979), Савельев (1985), Quirk (1982), Greenbaum (1996) и другие. Тем не менее, важно отметить и то, что соотнесенность со временем не всеми признается как достаточный признак конкретной лексики, и некоторые исследователи склонны относить такие слова к конкретной лексике (Арутюнова 1976, Савельев 1985).

Другой подход к разделению вышеуказанных классов существительных возможен с позиции семиологии. В значении слов выделяют сигнификативный и

денотативный компоненты, при этом некоторые исследователи предлагают делить лексику на денотативную лексику, тяготеющую к обозначению предметов внешнего мира, и сигнификативную лексику, тяготеющую к обозначению понятий (Степанов, 1981). Тем не менее, в большинстве работ (Никитин 1988; Уфимцева 1986; Коломийцева 1986) отмечается, что связь денотативного и сигнификативного компонентов неразрывна и вместе они представляют разные уровни освоения предметной сферы, поэтому классы слов следует выделять не по наличию того или иного компонента, а по характеру их соотнесенности в семантике слова. В своей работе «Лексическое значение: Принцип

семиологического описания лексики», рассматривая классы существительных,

А.А.Уфимцева отмечает, что конкретная лексика включает имена с денотативным (имена собственные и названия) и денотативно-сигнификативным значением, а к абстрактной лексике можно отнести слова с сигнификативной и сигнификативно - денотативной основой (Уфимцева 1986). При таком подходе важен не сам языковой знак и не способ означивания, а то, что он обозначает, и какой при этом компонент доминирует - денотативный или сигнификативный. Обратившись к философии и к разграничению конкретного и абстрактного в рамках диалектики, обратим внимание на значение самого слова «абстракция», которое с латыни переводится как «отвлечение». Словари философских терминов трактуют абстракцию как выделение отдельных признаков, свойств или отношений предмета, в отличие от конкретного, рассматриваемого как целое. Такое понимание принимается и некоторыми лингвистами, полагающими, что конкретные лексемы обозначают предмет или класс предметов как целое, а абстрактное имя существительное отражает свойства и состояния предмета/класса предметов (например, «объем», «белизна», «добродетель»).

Помимо экстралингвистических, понятийных критериев разграничения конкретной и абстрактной лексики, к которым можно отнести тип понятия, тип референта и соотношение денотативного и сигнификативного компонентов значения слова, существует и ряд лингвистических параметров.

В целом, в теоретических исследованиях используются два принципа - семантический и формальный (Золотарева 2003). Первый в большой степени соотносится с указанными выше экстралингвистическими критериями, так как, исследуя семантическое значение слова, мы неизбежно обращаемся к предмету, явлению или понятию, которое рассматриваемая лексема обозначает. Тем не менее, использование лингвистического тождества (например, посредством анализа словарных определений существительных) позволяет обоснованно классифицировать лексемы, не прибегая к внеязыковым параметрам. Так, лексические единицы, идентифицируемые через такие слова-определители, как action, quality, process, state и подобные, можно отнести к абстрактным (Арнольд 1966, Schmid 1995, Золотарева 2003). Более того, сами абстрактные слова, через которые можно определить другие, в последнее время привлекают все больше внимания. Shell nouns, по терминологии H.-J. Schmid (anaphoric nouns - G.Francis, carrier nouns - Ivanic), представляют собой большую и значимую группу слов, раскрывающихся в контексте и упрощающих для говорящего референцию на сложные понятия и/или большой объем информации. Другим способом выделения архисем, определяющих абстрактные существительные, может стать выделение данного класса слов на основе семантических связей имен с другими лексическими единицами языка. Так, например, отмечается, что абстрактным существительным в большей степени свойственны отношения антонимии и синонимии, в отличие от конкретных имен, которые чаще характеризуются гипонимическими отношениями (Золотарева 2003).

Тем не менее, гораздо чаще при выделении объективных критериев разграничения конкретных и абстрактных существительных исследователи обращаются к формальным (грамматическим) параметрам. Одним из наиболее распространенных критериев является неполная числовая парадигма этой категории существительных. В разных работах этот параметр формулируется по- разному: неспособность образовывать форму множественного числа (Жигадло 1956, Виноградов 1986), отсутствие категории числа (Воронцова 1960, Hewson 1972), иногда оппозицию конкретное/абстрактное приравнивают к оппозиции исчисляемое/неисчисляемое.

Однако еще в 1898 Г. Свит (H.Sweet) отмечал, что при необходимости абстрактные существительные могут употребляться в форме множественного числа. Другие лингвисты, рассматривающие данный вопрос, также пришли к выводу о недостаточности критерия исчисляемости или числовой парадигмы (Christofersen 1939, Воронцова 1960, Арнольд 1966, Виноградов 1986, Лаврова 1970, Чернейко 1997).

Другим формальным критерием, с помощью которых предлагалось выделять класс абстрактных существительных, является их взаимодействие с категорией артикля (Блумфилд 1968, Савельев 1985, Svensson 1998). При этом результаты исследований противоречат друг другу. Так, некоторые лингвисты говорят о невозможности оформления абстрактных существительных неопределенным артиклем (Christophersen 1939, Рейман 1988), утверждая, что для того, чтобы слово могло определяться артиклем, оно должно обозначать нечто, определенное границами. Отсутствие подобных границ у референта подчеркивается употреблением нулевого артикля (Christophersen 1939). Однако более поздние исследования, посвященные этому вопросу, показали, что абстрактные существительные могут употребляться с любым артиклем (Green 1972, Соколова 1979, Александрова, Комова 1998). В них подчеркивается, что неопределенный артикль указывает на употребление абстрактного имени в значении особого проявления качества, свойства, состояния и других. Таким образом, данный критерий также не может служить достоверным обоснованием при разграничении конкретной и абстрактной лексики. Кроме того, некоторые исследователи утверждали, что рассматриваемую категорию можно выделить морфологически, так как большинство абстрактных существительных является мотивированным, образованным от имен прилагательных или глаголов при помощи суффиксов словами (Виноградов 1947, Jespersen 1949, Апресян 1962, Адамец 1973, Кубрякова 1981, Джиоева 1993).

В работах, посвященных абстрактным именам в русском, английском и немецких языках, выделяют ряд суффиксов, которые могли бы служить критерием для их идентификации.

Так, например, в английском языке самыми часто употребительными являются суффикс -tion, -ity, -ety, -ism, -ing, -ness. Тем не менее, такой способ определения также невозможно признать достаточным: во-первых, существует ряд слов, образованных с помощью данных суффиксов, но являющихся конкретными в основном значении (population) или в одном из значений (abbreviation «аббревиатура»); во-вторых, далеко не все абстрактные существительные являются производными и содержат указанные суффиксы (например, sense, treason). Для таких слов предлагается подбор синонимов, например, sense=perception, treason=treachery. Кроме того, словообразовательные особенности абстрактных существительных, заключающиеся в том, что многие из них образованы от глаголов и прилагательных в функции предикатива, позволяют применять трансформацию номинализации. Например, She doesn’t give any thought to her appearance трансформируется в She doesn’t think about her appearance. Некоторые исследователи склонны относить к абстрактным только те существительные, которые можно подвергнуть трансформации (Vendler 1967, Bowers 1969), другие допускают такой способ наряду с другими (Кубрякова 1965, Апресян 1995). Однако, у такого метода есть как достоинства, к которым можно отнести возможность выделения семантической основы абстрактных существительных и отделение их от вещественных, конкретных, существительных, так и недостатки. Например, трансформировать можно и nomina agentis, такие как writer, teacher, lecturer (He is a teacher = He teaches), которые принято относить к конкретным, так как они обозначают конкретные лица.

Интересно, что формальный подход, используемый различными исследователями, не всеми трактуется однозначно. Так, И.В.Арнольд относит слово time к абстрактным, так как ему можно подобрать синоним с суффиксом абстрактного существительного (time=duration), а с точки зрения

Ю.П.Третьякова, time - существительное конкретное, так как трансформировать его невозможно (Третьяков 1982). Таким образом, можно отметить, что ни один из перечисленных формальных критериев идентификации абстрактных существительных не является достаточным, тогда как общим для этого класса является семантический критерий, а именно - отсутствие вещного, материального денотата.

Тем не менее, некоторые исследователи настаивают, что, рассматривая классы слов, нельзя руководствоваться исключительно экстралингвистическими факторами.

Действительно, наиболее рациональным представляется учитывать все признаки:

1. семантические:

• отсутствие материального денотата,

• идентификация через слова-определители,

• отношения синонимии и антонимии с другими лексическими единицами;

2. формальные:

• отсутствие полной числовой парадигмы,

• особое употребление со словами неопределенного артикля,

• особенности словообразования (с помощью ряда специфичных суффиксов),

• способность к развертыванию в предложение (трансформации номинации).

Ряд существительных сложно однозначно отнести к конкретным или абстрактным, так как по семантическим признакам они абстрактные, но по формальным критериям тяготеют к конкретным. Исследователи предлагают различные термины для таких существительных - “half-abstracts” (Givon 1993), «конкретно-абстрактные существительные» (Никитин 1988), «квазиабстрактные существительные» (Павлина 1997).

<< | >>
Источник: Хохлова Наталия Вениаминовна. Абстрактные имена существительные в речи англичан (социолингвистический аспект) .Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук. 2015

Еще по теме 1.3 Критерии выделения абстрактных имен существительных в лингвистике:

  1. ВАРИАЦИЯ ВТОРАЯ (QUASI-ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ) Язык и специфика человеческого бытия
  2. 1.3 Критерии выделения абстрактных имен существительных в лингвистике
  3. 3.4.3 Лексико-семантический анализ абстрактных существительных