<<
>>

§2.2. Метафоризация как базовый элемент человеческого языкового мышления. Метафора в инкорпорировании

Когнитивная, или концептуальная, метафора, согласно современной точке зрения, - это механизм, с помощью которого происходит осознание новых явлений. Этот процесс происходит примерно следующим образом: человек подсознательно сравнивает новое явление с уже знакомыми ему, находит в них общие черты.

Репрезентация нового явления осуществляется средствами полученного ранее опыта о мире, наложения старых концептов на новые с целью образования новой концептуальной структуры.

Метафора применяется наряду с другими когнитивными механизмами для репрезентации знаний в вербальной форме. Концепты, передаваемые посредством метафоры, обычно сложны и при их понимании происходит наложение концептуальных областей, сформировавшихся как результат концептуализции жизненного опыта индивида, накопленного через непосредственный контакт со внешней средой, а также общение с другими людьми.

Метафора существует для выражения более абстрактных понятий через более конкретные, «осязаемые» понятия.

Как выразительное средство метафора была замечена ещё античными философами, которые по достоинству оценили её мощный потенциал. Считается, что как троп, метафору выделил Аристотель. Он писал: «Метафора есть перенесение необычного имени или с рода на вид, или с вида на род, или с вида на вид, или по аналогии» [Аристотель 1893: с 45-47]. Аристотель считал её применимой для обозначения не столько настоящих событий, сколько как средство рассуждения о вероятных событиях, о том, что могло бы произойти. Тем самым он показывает раннее осознание того факта, что метафора, являясь отождествлением одного объекта действительности с другим, делается с осознанной оговоркой, что это искусственное наложение, а не постулирование

тождественности.

Квинтилиан определял метафору как сжатое сравнение, то есть синтаксическую компрессию аналогии.

Х. Орсега-и-Гассет объясняет это следующим: «...наше восприятие и мышление схватывает изменчивое лучше, чем постоянное.

Живя рядом с водопадом, к его грохоту привыкаешь: напротив, случись потоку застыть, мы почувствовали бы самое невероятное - тишину» [Ортега-и-Гассет 1991]. Возвращаясь к идее Аристотеля о том, что чувство само по себе и есть восприятие различий, учёный приходит к выводу, что существенные черты - это отличительные черты. Если бы все пердметы были одного цвета, то, согласно Х. Ортега-и-Гассету, понятия цвета не существовало бы. Это означает, что не весь спектр предметов, явлений, их качеств подвластен человеческой логике напрямую.

Кроме того, было выявлено, что метафора отличается от сравнения такими специфическими характеристиками, как отсутствие ассоциации с определённым местом и временем (временностью выделяемого качества), то есть выражает признак описываемого предмета или явления как, с точки времени говорящего, присущий ему постоянно, неизменно, занимающий постоянный слот в его концептуальном фрейме.

Философы античности и средневековья рассматривали метафору как способ формирования новых значений в языке. Это определение, хоть и относится изначально к метафоре как к фигуре речи, приближает нас к современному представлению о метафоре как о когнитивном механизме.

Позднее, в средние века и в начале нового времени, с развитием точных наук изменилось представление о метафоре как о необходимом средстве осуществления эффективного дискурса. Напротив, философы стали считать метафору чем-то не только необязательным, но и губительным для понимания истины. Отрицался постулат, сформулированный в древности, о том, что метафора помогает «дотянуться» мысленным взором до абстрактных понятий и явлений, которые невозможно созерцать непосредственно. Считалось, что метафора, будучи средством выразительности, отдаляет от истины, уводит в сторону, являясь фальшивым наложением, сопоставлением неродственных понятий.

Томас Гоббс, например считал, что речь должна стремиться к точности, а метафора стоит на пути говорящего, как некое препятствие перед чёткостью изложения и понимания, он назвал метафору «блуждающими огнями», сводящими путника с прямой дороги роста знания.

Обратим внимание на особую метафоричность речи Гоббса: философ, не задумываясь, использовал метафору для большей ясности изложения, что противоречит его собственным идеям: «Рассуждение есть шаг, рост знания — путь, а благоденствие человеческого рода — цель. Метафоры же и двусмысленные слова, напротив, суть что-то вроде 1§пев fatui, и рассуждать при их помощи — значит бродить среди бесчисленных нелепостей, результат же, к которому они приводят, есть разногласие и возмущение или презрение» [Гоббс 1963: 63].

Дж. Локк также считал метафору неуместным средством выражения значений. Он полагал не просто возможным, а необходимым её искоренение, ибо она создаёт обман. Дж. Локк считал людей, любящих метафору, странными, так как они добровольно поддаются иллюзии, обману [Локк 1985: 567].

Со временем взгляды философов кардинально изменились. Ф. Ницше был уверен в изначальной непостижимости истины, ибо знания о ней являются результатом мозговой обработки субъективных ощущений, передающихся как сигналы по нервной системе. Таким образом информация, получаемая нами, по его мнению, неточна, так как кодируема и перекодируема, субъективна, так как мы не можем «прыгнуть выше головы» и увидеть настоящие свойства вещей, не обладая для этого соверешнной системой ввода информации и, вероятно, наш мозг также не готов к переработке и осмыслению подобной информации [Ницше 1912: 396].

Вывод Ф.Ницше, хоть и категоричен, но близок к истине: объективные знания о реальности для человека получить невозможно, потому что его воприятие мира опосредованно, и метафора является одним из мыслительных механизмов, помогающих нам преодолеть, пусть и искусственным способом, разрыв между воспринимаемой реальностью и объективной, успешно функционировать в этом мире.

Даже находясь в каком-то смысле «с завязанными глазами», человек приспособился ориентироваться в этом мире с помощью метафоры, и одна из ключевых её особенностей - антропоцентричность. Очень важно отметить, что сейчас признаётся антропоцентричность как принцип познания мира и даже как научная парадигма.

В применении к когнитивной метафоре под антропоцентричностью понимается пропускание образов через себя как человеческое существо, понимание предметов и явлений через призму собственного субъективного социального и чувственного опыта, строения и функционирования собственного организма. Примером этого может служить обилие так называемых «стёртых», обыденных метафор, таких как «ручка двери», «ножка стула», «язык животных», «тело доклада», основанных на антропоморфном переносе.

Х. Ортега-и-Гасет пишет: «метафора - это действие ума, с чьей помощью мы постигаем то, что не под силу понятиям. Посредством близкого и подручного мы можем мысленно коснуться отдаленного и недосягаемого» [Ортега-и-Гассет]. Учёный в статье «Две главные метафоры» называет этот механизм «удочкой» или «ружьём», которым мы пользуемся, когда «руки оказываются короткими».

Сейчас, когда появилось много новых научных направлений, включая фреймовую семантику и когнитивную лингвистику, появилось понятие ключевой метафоры, на которой основывается сценарийкак структура репрезентации знаний. М. Минский пишет: «Такие аналогии порою дают нам возможность увидеть какой-либо предмет или идею как бы «в свете» другого предмета или идеи, что позволяет применить знание и опыт, приобретенные в одной области, для решения проблем в другой области. Именно таким образом осуществляется распространение знаний от одной научной парадигмы к другой. Так, мы все более и более привыкаем рассматривать газы и жидкости как совокупности частиц, частицы — как волны, а волны — как поверхности расширяющихся сфер» [Минский 1988: 291-292].

М. Минский - один из основателей теории фреймов, сущность которой заключается втом, что человеческое знание структурировано в виде фреймов и сценариев. Фреймы - это структуры знаний о прототипическом предмете или сценарии - о прототипической ситуации. Фреймы регулируют деятельность человека в определённых ситуациях жизни, ориентируя его на те или иные действия, которые общеприняты в подобных случаях. Набор фреймов у каждого человека свой, он зависит от его жизненного опыта и пополняется в течение всей жизни. Метафора, по мнению Минкого, необходима для выхода за рамки обыденного мышления, так как человеческое сознание не является компьютерной программой и не может только обходиться стандартными решениями.

Метафора вступает там, где нельзя напрямую сопоставить фреймы, не являющиеся смежными в реальном мире. Это отнюдь не предполагает конструирование ложных ассоциаций, а, напротив, служит инструментом постижения свойств обоих налагаемых друг на друга концептуальных областей. То есть, когда мы называем свет волной, мы выражаем абстрактное представление о том, как распределяются частицы света, при этом полностью отдавая себе отчёт в том, что это отнюдь не волны океана.Поэтому механизм концептуальной метафоры позволяет представить абстрактное через конкретное.

<< | >>
Источник: ЛУКЬЯНЧЕНКО Екатерина Александровна. НОМИНАЛИЗАЦИИ С ИНКОРПОРИРОВАННЫМ ОБЪЕКТОМ КАК СРЕДСТВА ВЕРБАЛИЗАЦИИ КОГНИТИВНЫХ СТРУКТУР, РЕПРЕЗЕНТИРУЮЩИХ СОБЫТИЕ (НА МАТЕРИАЛЕ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА). ДИССЕРТАЦИЯ На соискание ученой степени кандидата филологических наук. 2015

Еще по теме §2.2. Метафоризация как базовый элемент человеческого языкового мышления. Метафора в инкорпорировании:

  1. §2.2. Метафоризация как базовый элемент человеческого языкового мышления. Метафора в инкорпорировании