<<
>>

§1.3. Семантика глагольного компонента как ядро семантики номинализаций с инкорпорированным объектом

Будучи воплощением события как предикатно-грументной модели, содержащейся в сознании говорящего, номинализации с инкорпорированным объектом следует анализировать, начиная с позиций глагольного компонента.
Применительно к теме данного исследования можно процитировать Л.А. Козлову: «...инкорпорирование рассматривается нами как один из способов языковой репрезентации когнитивной модели глагола» [Козлова 2009: 473].

В современной лингвистической теории существует множество

разнообразных классификаций глаголов и они не являются полностью взаимоисключающими, а скорее частично пересекаются.

На сегодняшний день пока не существует единой классификации глаголов английского языка с точки зрения их семантической и синтаксической принадлежности. Все типологии разнородны, хотя в них нет принципиальных различий принципов проведения таксономии: они основываются на

предикативной функции глаголов и различаются в сущности только по двум параметрам: по пониманию семантической стороны глагольного компонента, а также по количеству типов, на которые делится классификация.

Вероятно, отсутствие единой классификации глагольного компонента пропозиции или глагола как такового объясняется отсутствием чёткого разделения семантического предиката как члена структуры пропозиции (то есть ментальной сущности) от его языковой репрезентации (материальной сущности, глагола как языковой единицы).

Подобное разграничение действительно сложно провести, так как глагол в качестве языкового знака и репрезентации понятия действия или состояния замещает в нашем сознании лакуну довербального периода развития сознания: только в раннем детстве мы мыслим понятиями «в чистом виде», во взрослом состоянии количество невербальных концептов в нашем сознании стремится к

минимуму.

Пропозиция вербализуется, а процесс вербализации - это как раз наложение ментальной и языковой репрезентации на объект, без данного мыслительного действия, без уверенности говорящего в идентичности репрезентации и объекта (пусть даже условной, на уровне языка) невозможно осуществление коммуникации.

Тем не менее, следует различать:

1) глагол как языковой знак с его качествами и семантико­синтаксическими репрезентационными возможностями;

2) глагол как репрезентацию конкретного элемента конкретной пропозиции, то есть реализацию одной из семантико-синтаксических возможностей.

Сложность создания единой классификации состоит в том, что глагол как единица языка многозначен, в речи одна и та же лексическая единица имеет разное значение. Кроме того, если посмотреть глубже, на концептуальном уровне глагол как предикат каждого события «назначает» каждый раз нового актора. Это, во-первых, обусловлено уникальностью фрейма ситуации. Во-вторых, естественно, каждый конкретный деятель, получая номинацию в виде композита с инкорпорированным объектом, привносит в неё свои черты и субъективное отношение говорящего и слушающего (контекст ситуации, экстралингвистические знания собеседников).

Таким образом, существующие классификации глаголов имеют несколько недостатков:

1) ни одна из них не полна, так как невозможно объять необъятное и отразить все значения, которые глагол принимает в речи;

2) количество категорий в классификациях велико, а количество подкатегорий - стремится к бесконечности, что не является строго научным способом категоризации предмета исследования;

3) выбор категорий у разных учёных выглядит сравнительно произвольным, не всегда чётко оправдан теорией и практикой;

4) во многих классификациях происходит смешение понятий предиката и глагола из-за трудности, а в некоторых контекстах, невозможности их чёткого разделения.

Для данного исследования, тем не менее, является необходимым произвести обзор основных таксономий глаголов а также семантических предикатов, и вычленить базовые направления мысли, служащие ориентиром при анализе номинализаций с инкорпорированным объектом. С приходом вербоцентрической теории синтаксиса, глагол (и его семантико-синтаксический вариант - предикат) занимает центральное место в высказывании и в трудах многих учёных рассматривается как движущая сила, подталкивающая к созданию предложения, а в нашем случае - сложного слова.

Из этого следует вывод, что требуется исследование главных классификаций глагола-предиката, выявления их сути и отбора базовых понятий, которые будут в дальнейшем использоваться в применении к номинализациям с инкорпорированным объектом.

Центральная роль глагольного компонента в смыслообразовании сложного слова, как и глагола в семантике предложения подчёркивалась многими учёными. Так, Н.Н. Болдырев пишет, что глагол - это «базовая единица репрезентации ситуативных знаний о мире» [Болдырев 2000: 16]. Согласно этому

представлению, знания о мире с его событийной наполненностью в человеческом языке передаются во многом через глагольную составляющую. «Как языковая единица глагол передаёт не только знание о конкретном событии, но и имплицирует его структуру, типы и характер его участников, а также возможные способы его синтаксической репрезентации. Являясь центром предложения, глагол во многом определяет его синтаксическую структуру и таксономические характеристики заполняющих её элементов. Он выполняет также ведущую роль в реализации предикативной функции предложения, интегрируя в своём значении категориальный смысл всего предложения-высказывания» [Болдырев 2000: 16­17].

Центральная роль глагольного компонента, таким образом, является следствием общей посылки языка, где предикация является доминирующей в семантике предложения. «Глагол задействован во всех знаковых уровнях языковой репрезентации - морфологическом, синтаксическом, лексическом, фразеологическом, словообразовательном - и потому обнаруживает наибольшее количество грамматических - морфологических и синтаксических - категорий. Как лексема и предикат он непосредственно участвует в формировании базовых языковых структур» [Болдырев 2000: 16-17].

Предикация как элемент семантической структуры сохраняется в номинализациях с инкорпорированным объектом. При этом глагольный компонент оставляет за собой семантику исходного глагола и все его валентности, что влечёт за собой следующее:

1. Глагольный компонент централен для номинализации с инкорпорированным объектом, так же как и глагол для предложения

2.

Одна из валентностей глагола, выраженная прямым дополнением в предложении, становится объектом и инкорпорируется в структуру сложного слова

3. Левая валентность не пропадает, а получает новый, суффиксальный способ выражения. При этом её наличие, как и тот факт, что она занята, обязательно.

Когнитивный подход расширил представления учёных о семантике предложения в целом и его составляющих в отдельности. Предикат находился под пристальным вниманием учёных-структуралистов ранее и учёных- когнитивистов сейчас.

В задачу данного исследования входит понимание явления номинализаций с инкорпорированным объектом, для этого потребуется их классификация. Таксономия глаголов поможет в осуществлении этой цели, но, как будет сказано далее, новым в этом исследовании станет подход с позиции семантического объекта. Представляется целесообразной ориентация на семантический объект при составлении классификации данного языкового явления. С синтаксической точки зрения, предикат находится в тесной связи с синтаксическим объектом: он отождествляется в сознании с действием, которое направлено на семантический объект. Глагольный компонент связывает ситуацию воедино: через действие проходит связь агенса с объектом/пациенсом.

Всё вышесказанное показывает, что нельзя оставлять глагольный компонент без внимания: он является, возможно, самым важным звеном в данных композитах (с точки зрения их таксономии), необходимым в смысловом и грамматическом плане. При понимании номинализации с инкорпорированным объектом как репрезентации события (пропозиции) следует отметить, что глагол - это ядро пропозиции.

Среди самых известных классификаций семантических предикатов, учитывающих данные ролевой грамматики и когнитивной семантики, можно упомянуть классификации зарубежных и отчечственных учёных [Lyons 1977, Chafe 1970, Dik 1978, О.Н. Селиверстова и Т.В. Булыгина 1982].

Дж. Лайонз рассматривает различие статических и динамических ситуаций. Экспликация статичности происходит с использованием глаголов состояния.

Характерной чертой состояний является протяжённость во времени и отсутствие изменений на протяжении отдельного отрезка времени.

Динамичные ситуации эксплицируются посредством глаголов действия. К динамичным ситуациям Дж. Лайонз относит процессы, события, акты и деятельность. Событие в данном случае классифицируется по следующим характеристикам:

1) длительность - мгновенность;

2) контролируемость - неконтролируемость.

На основе этого Дж. Лайонз рассматривает таксономию предикатов следующим образом:

1. «деятельность» (activity) - длящаяся динамичная ситуация, которую контролирует агенс;

2. «процесс» (process) - длящаяся динамичная ситуация, не контролируемая агенсом;

3. «состояние»(state) - статичная ситуация, не контролируемая агенсом;

4. «акт» (action) - мгновенная динамичная ситуация, контролируемая агенсом;

5. «событие»(еуеП:) - мгновенная динамичная ситуация, не контролируемая агенсом [Lyons 1977: 353-456].

В этой классификации ценно выделение параметров контролируемости и длительности воздействия на объект, потому что это первый шаг к пониманию различий данного воздействия, то есть шаг к пониманию того, каким образом объект инкорпорируется в ситуацию, какое место он занимает в её фрейме.

У. Чейф рассматривает как отдельные категории предикаты состояния, процесса и действия. Под состояниями он понимает ситуации, в которых объект находится «в определённом состоянии или положении». Принципом отличия состояний от остальных категорий у У. Чейфа является то, что последние отвечают на вопрос ‘What happened?’ (‘What is happening?’), в то время как первые не отвечают на него и не употребляются (в большинстве случаев) в форме времен группы Continuous. Сам автор пишет: «Такие правила даются лишь как очень грубые практические указания, а не как «Исследовательская методика»» [Chafe 1970: 100].

Процессы и действия разграничиваются следующим образом: действия чаще всего имеют прямой объект, на который они направлены и отвечают на вопрос ‘What did N do?’, в то время как процессы не направлены на объект и отвечают на вопрос ‘What happened to N?’ [Chafe 1970: 100].

Примеры У. Чейфа:

(1) [состояния]

a. The wood is dry

b. The rope is tight

(2) [процессы]

a. The wood dried

b. The rope tightened

(3) [действия]

a. Michael ran

b. The men laughed

(4) [действия-процессы]

a. Michael dried the wood

b. The men tightened the rope [Chafe 1970: 98].

В пункте (1) находятся примеры в виде составного именного сказуемого, в то время как сюда же можно было бы отнести глаголы состояния. Они рассматриваются у автора ниже, в главе о субъекте восприятия (экспериэнцере) :

a. Tom saw a snake.

b. Tom heard an owl

c. Tom felt the needle

c. Tom learned the answer [Chafe 1970: 145].

Промежуточное положение в классификации занимают предикаты амбиентного действия и состояния:

a. It’s hot

b. It’s late

c. It’s Tuesday [Chafe 1970: 101].

Здесь за безличным it не стоит агенса. Амбиентные («всеохватывающие», ambient) глаголы выделяются тем, что отвечают на вопрос “What is happening?”, но не отвечают на вопрос “What is it doing?”:

a. It’s raining.

b. It’s snowing [Chafe 1970: 101].

Кроме того, Чейф выделяет два класса глаголов с точки зрения теории семантических ролей: экспериенциальные и бенефактивные, то есть глаголы, субъект которых имеет семантику экспериенцера и бенефицианта соответственно.

[экспериенциальные глаголы]

a. Tom wanted a drink

b. Tom knew the answer [Chafe 1970: 144].

[бенефактивные глаголы]

a. Mary bought Tom a convertible.

b. Mary sold Tom a convertible. [Chafe 1970: 149].

Первые предполагают субъект с семантикой экспериэнцера, вторые - бенефицианта. В целом, экспериенциальные глаголы Чейф видит как процессы: “Tom saw a snake”, “Tom learned the answer”, “Tom had an owl”, так как они обычно отвечают на вопрос“What happened?”, а субъект выступает в роли Пациенса. Некоторые экспериенциальные глаголы, например, want, know, согласно Чейфу, не отвечают на вопрос“What happened?”, что делает их глаголами состояния. Они не употребляются в форме Continuous. В предложениях, подобных “Tom wanted a drink”, “Tom knew the answer” они также сопровождаются пациенсом. Чейф также пишет, что им «не было обнаружено ни одного экспериенциального глагола, который представлял бы собой органическое действие-процесс, так что возможно, что существование бенефактивных глагольных корней этого типа является моментом, определяющим различие между бенефактивными и экспериенциальными глаголами» [Chafe 1970: 147].

Бенефактивные глаголы, по Чейфу, могут быть глаголами состояния, действия-процесса, но не действия в отдельности от процесса. К таковым он относит have, own, lose, win, buy, send.

Особое внимание Чейф уделяет роли инструмента и его связи с глаголом. В дальнейшем нам понадобятся эти соображения при отграничении номинализаций с инкорпорированным объектом (object proper) от номинализаций с инкорпорированным элементом инструментальной семантики (incorporated instrument). Глаголы с дополнением инструментальной семантики Чейф рассматривает как «успешные» действия-процессы, например “Tom cut the rope with a knife’^ рассматривает как ситуацию, где из множества решений «чем разрезать верёвку» Том выбрал нож и достиг успеха: “Tom succeeded in cutting the rope with a knife”. Автор также отмечает что «успешный» глагол может быть «факультативно превращён в простой процессуальный глагол» [Chafe 1970: 154]. Например, “The door opened with a key”. Тем не менее, в

предложениях, где инструментальный элемент при перифразе становится на позицию подлежащего, автор не уверен, что его целесообразно называть семантическим инструментом: “The rock broke the window” [Chafe 1970: 154].

Аналогичным вопросом задавался Р. Ланакер: из приведённых примеров прототипическим агенсом он счёл только третий:

(a) This knife won’t cut the salami.

(b) The wind blew the leaves about.

(c) Tommy tickled his new secretary [Langacker 1987: 384]

С.Дик рассматривает пропозицию как «положения дел» под широким определением «что может быть в мире» и классифицирует их по двум фундаментальным параметрам:

1) статичность/ динамичность

2) контролируемость/неконтролируемость [Dik 1978: 32-33].

Под статичными положениями дел учёный понимает «положения дел, не подразумевающие изменений, то есть где участники ситуации остаются неизменными во всех точках временного отрезка времени, пока ситуация длится» [Dik 1978: 32].

Примерами таких ситуаций служат:

The substance is red.

John remained in the hotel. [Dik 1978: 32].

Динамические положения дел учёный называет событиями (events). В них, согласно Дику, происходит переход из одной ситуации в другую:

John opened the door

The tree fell down [Dik 1978: 33].

Контролируемость ситуации выражается в том, что присутствует сила, контролирующая положение дел (контролёр, controller). Контролёр наделён силой, позволяющей ему определять, как дальше будет изменяться ситуация/ Например, в предложении “John opened the door” субъект John является контролёром.

Таким образом, автор выделяет четыре базовых положения дел:

1) Состояние (state) = неконтролируемая ситуация = неконтролируемая статичная ситуация;

2) Процесс (process) = неконтролируемое событие (event) = неконтролируемое динамическое положение дел;

3) Положение (position) = контролируемая ситуация = контролируемое статическое положение дел;

4) Действие (action) = контролируемое событие (event) = контролируемое динамическое положение дел. [Dik 1978: 33].

Примерами могут служить следующие предложения:

Mary cooked the potatoes (Action)

The potatoes are cooking (Process)

John stood on the table (Position)

The table stood in the corner (State) [Dik 1978: 34].

В этом же труде [Dik: 1978], рассматривается вопрос универсальной классификации: «Как Филлмор часто заявлял (см., например, его работы 1977 года), наиболее сложной проблемой, относящейся к изучению семантических функций, является определение того, какой именно набор функций является необходимым и достаточным для описания выражений естественного языка. Это особенно сложно сделать при том, что семантические функции должны быть валидны в межъязыковом плане» [Dik 1978: 39]. Учёный видит такие варианты решения задачи, как определение семантических функций глаголов в каждом языке индивидуально или для групп родственных языков. Основываясь на этом, можно утверждать, что для каждого языка должна быть своя таксономия глаголов и/или предикатов, так как, даже при возможном наличии базовых универсалий, семантика глагола в разных языках очень разная.

Важные замечания учёный высказал относительно семантической роли инструмента. С.Дик рассматривает различия предложений с подлежащим агентивной и инструментальной семантики:

John opened the door with a key.

The key opened the door [Dik 1978: 39].

Вслед за У.Чейфом, С.Дик сомневается в идентичности семантики этого элемента в обоих предложениях. Он указывает на то, что во втором примере в предложении нет контролёра, ключ рассматривается самостоятельно, отдельно от семантического агенса. По мнению С. Дика, и это является важным для данного исследования, контролёр (агенс) не может быть добавлен в предложение, не поменяв фундаментально структуру. Вывод автора заключается в том, что инструмент - это партиципант, подчинённый контроллеру, агенсу, то есть роль инструмента всегда подчинённая. В этом случае, второй пример представляет иную ситуацию. Это особенно интересно в свете номинализаций с инкорпорированным объектом, в которых инструмент также часто заменяет агенс в фигуральном смысле и это, отражается на их функционировании.

Одна из популярных таксономий глаголов принадлежит американскому учёному Зено Вендлеру. С его точки зрения [Vendler 1967: 106] событие можно представить как

1) activities: события, которые продолжаются некоторое время, но не обязательно заканчиваются в определённый момент;

2) accomplishments: события, которые продолжаются до необходимого с точки зрения логики момента их завершения;

3) achievements: события, которые происходят в краткий промежуток времени и английском языке не могут быть выражены временами группы Continuous, так как лишены длительности;

4) states: события, не являющиеся действиями, занимающие определённый промежуток времени, но так же в английском языке не имеющие возможности быть выраженными с помощью времён группы Continuous.

Так, З. Вендлер отмечает два признака состояний, в отличие от

«несостояний»: “1) состояния занимают отрезок, а не точку на временной оси; 2) состояния длятся, но не изменяются, не развиваются во времени” [Vendler 1967: 101]. По его мнению, этот признак объединяет предикаты типа X is ill ‘X болен’ (разные учёные называют подобные предикаты также предикатами класса, свойства), love ‘любить’, а также rule ‘управлять’.

З. Вендлер классифицирует состояния внутри группы на общие и частные: «применяя терминологию Райль, я буду называть состояния

курильщика, художника, ловца собак (dog-catcher) и тому подобные - специфическими состояниями, а состояния властителя, слуги, просветителя... - родовыми (обобщающими состояниями)» [Vendler 1967: 101]. Для данной работы интересна классификация состояний. Первые, как мы видим, относятся к более узким понятиям, профессиям, ремеслам, а вторые - более широким и обобщённым категориям, несущим статусный характер. Это соображение будет отражено при классификации в практической части исследования.

Н.С. Авилова [Авилова 1976: 151] классифицирует предикаты по

семантическим параметрам следующим образом: предикат 1) действия; 2) процесса; 3) состояния; 4) качества; 5) нахождения в пространстве; 6) потенциальности; 7) класса и “связи”; 8) результата и факта.

Выделение этих групп происходит согласно набору определённых признаков, включающих агентивность субъекта, то есть является ли он активным деятелем - в этом различие предикатов действия и процесса; фазовость, которая связана с тем, что действие и процесс состоят из более мелких элементов, осуществляемых в единицу времени - это отличает их от состояния, которое длительно и равномерно распределено по всему периоду времени, в котором существует; статичность, то есть отсутствие изменения во времени - признак состояния [Авилова 1976: 151 ].

Т.В. Булыгина [Булыгина 1982: 7-85] рассматривает события, стоящие за предикацией, как «положения вещей», которые разделяются на вневременные (качества, свойства, привычки, умения, род занятий) и эпизодичные (явления). Явления, в свою очередь, подразделяются на статические и динамические.

К статическим явлениям относятся состояния, например, «на дворе холодно», ситуации (поведение), например, «Народ безмолвствует», положения / позиции «на стене висит картина», местонахождения, «Деньги находятся у Маши».

Динамические явления включают процессы (деятельность) и события (поступки). Рассматривается два вида процессов: гомогенные (то есть не меняющиеся на протяжении периода, за который они происходят) и тенденции (подразумевающие изменения). Так, к тенденциям можно отнести предикат «светать», а к гомогенным процессам - «гореть».

События / поступки снова делятся на результаты (свершения) и происшествия (достижения), в чём можно увидеть параллель с классификацией З. Вендлера.

Данный анализ, будучи проведённым на глаголах русского языка имеет свои преимущества: чёткую структуру и понятные, логичные критерии выделения таксономических единиц. Таким образом, из данной классификации можно вынести такие параметры для классификации, как временная связанность, статичность, длительность, перспективность, контролируемость. [Булыгина 1982: 7-85]

Ещё одно интересное для настоящего исследования положение - это определение события: событие представляется Т.В. Булыгиной как динамическое явление, осуществляемое как свершение или достижение. То есть термин событие здесь сужается от всей предикации к узкому кругу предикатов - глаголов achievements и accomplishments, если использовать аналогию терминологии З. Вендлера. В том понимании, в котором термин использован выше в соответствующем параграфе настоящей диссертации, это может рассматриваться также как наложение терминологии. Можно понять, что «событие» в нашем понимании обозначается автором как «предикация», а под «событием» в понимании Т.В. Булыгиной подразумевается один из её видов.

Некоторые учёные считают наиболее подходящей с точки зрения когнитивной теории классификацию О.Н. Селивёрстовой, так как эта классификация, в отличие от некоторых указанных выше, не является чисто онтологической, а приближается к нашей цели - классификации абстрактного семантического предиката, фиксирующего «не конкретные предметы мысли, а категории рассудка, под которые они подводятся» [Генералова 2012]. О.Н.

Селивёрстова, согласно семантическому признаку, рассматривает разбиение глаголов на следующие семь типов: 1) со значением действия; 2) со значением

процесса; 3) со значением состояния; 4) со значением качества;5) со значением класса и связи; 6) со значением нахождения в пространстве; 7) со значением потенциальности [Селивёрстова 1982:151].

В этой классификации интересно представление об агентивности субъекта, так как признаётся решающая роль не только агенса, но и субъекта процесса, претерпевающего на себе внешнее воздействие. То есть признаётся важная роль субъекта в формировании целостности пропозиции, даже если он находится в положении, подразумевающем страдательную семантику. При этом признаётся, что двигателем данного процесса выступает внешняя сила, влияющая на данный субъект в случаях со страдательным залогом.

Субъект состояния, по О. Н. Селивёрстовой, во всех случаях связан со страдательностью как семантическим признаком, так как состояние не может быть направлено вовне, оно направлено на сам субъект. Качества, в отличие от состояний, присущи субъекту изначально, то есть происходит констатация факта их неотделимости от объекта вообще или в данный отрезок времени. В то время как состояния не являются характеристикой объекта, а происходят с ним. Предикаты состояния отличаются от действий и процессов совей статичностью, то есть неизменностью во времени.

О. Н. Селивёрстова выделила также предикаты связи, называемые так, потому что они устанавливают связь. Здесь тоже не отрицается роль субъекта в пропозиции, что тоже немаловажное замечание. Констатация связи, таким образом, оказывается также цельной пропозицией с субъектом активно вовлечённым в ситуацию, что важно для понимания рамок инкорпорирования в дальнейшем, когда пропозиция будет рассматриваться в свёрнутом виде, в номинализациях с инкорпорированным объектом.

Ещё одна категория, пространственные предикаты, представляет собой предикаты, употребляющиеся только с наречиями, обозначающими длительность пребывания в неком пространстве. Другая категория - предикаты потенциальности - показывает потенциальную возможность реализации определённого события в данный момент времени без указания на то, когда данная реализация может состояться. Все приведённые выше категории в классификации О.Н. Селивёрстовой (так же, как и категории в классификации Т.В. Булыгиной) представляют собой попытку анализа ментальных структур, стоящих за предикативными конструкциями, то есть попытку проникнуть в концептуальную и категориальную сущность предикации.

Это далеко не полный обзор классификаций, в этой области существует огромное количество трудов. Выводы применительно данного исследования, к которым можно прийти на основе самых важных таксономий, заключаются в том, что 1) классификация должна опираться на концептуальное и категориальное значение композита; 2) классификация должна учитывать факт концептуальной интеграции внутри события.

<< | >>
Источник: ЛУКЬЯНЧЕНКО Екатерина Александровна. НОМИНАЛИЗАЦИИ С ИНКОРПОРИРОВАННЫМ ОБЪЕКТОМ КАК СРЕДСТВА ВЕРБАЛИЗАЦИИ КОГНИТИВНЫХ СТРУКТУР, РЕПРЕЗЕНТИРУЮЩИХ СОБЫТИЕ (НА МАТЕРИАЛЕ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА). ДИССЕРТАЦИЯ На соискание ученой степени кандидата филологических наук. 2015

Еще по теме §1.3. Семантика глагольного компонента как ядро семантики номинализаций с инкорпорированным объектом:

  1. §1.3. Семантика глагольного компонента как ядро семантики номинализаций с инкорпорированным объектом
  2. §2.1. Традиционные и новые взгляды на инкорпорирование. Инкорпорирование как интеграция всех участников события
  3. 2.4. Переосмысление инкорпорирования. Семантика инициального компонента как интегрирующий элемент номинализаций с инкорпорированным объектом