<<
>>

II. Эволюция княжеской власти

Но кем был объединитель Руси, знаменитый новгородский правитель Олег?

В Лаврентьевском и Ипатьевском списках «Повести временных лет» читаем: «Оумершю Рюрикови предастъ

княженье свое Олгови, отъ рада имъ суща, въдавъ ему сынъ свои на руце, Игоря, бысть бо детескъ вельми».233 Следовательно, концепция южного летописания исходит из того, что Олег — родственник Рюрика, а значит и регентство его при малолетнем Игоре с династической точки зрения оправдано.

Впрочем, древняя Новгородская первая летопись не связывает родство Олега и Рюрика с последующим выдвижением первого на ведущие роли при Игоре: в этом манускрипте Олег значится только как воевода Игорев.

— «И бысть у него воевода, именемъ Ольгъ, мужъ мудръ и храберъ».234

Наконец, Устюжский летописный свод пытается совместить позиции южного и северного летописания, сперва, вслед за Новгородской летописью, именуя Олега воеводой Игоря, а ниже — величая его родичем Рюрика.235

Эта версия, пожалуй, наиболее отвечает реальной действительности.

Во-первых, вся дальнейшая биография Олега — войны за объединение восточнославянских племен, поход на Византию — показывают его несомненное воинское искусство; следовательно, он и раньше должен был быть напрямую связан с ратными делами, мог вполне служить Рюрику в качестве воеводы. Во-вторых, договор 911 г. именует его «великим князем»,236 что было возможно лишь в отношении лиц княжеского рода, так что весьма вероятно и родство Олега с Рюриком.

По летописной хронологии, Олег правил в словенской, кривичской, чудской, мерянской землях с 879 г. по 912 г. С 882 г. он стал княжить в Киеве, а вскоре подчинил древлян, радимичей и северян.237 Первоначально титул его был, судя по летописным данным, довольно скромным: «...и рече Олегъ Асколду и Дирови: "вы неста князя, ни рода княжа, но азъ есмь роду княжа"»; «седе Олегъ княжа въ Киеве».238

Но рост подвластной ему территории и внешнеполитические успехи привели к изменению формулировки — правитель словен, кривичей, мери, чуди, полян, древлян, северян и радимичей стал слишком важной фигурой, чтобы титуловаться просто князем.

И в договоре 911 г. он резко выделился из всей племенной и дружинной элиты — послы, заключавшие договор с греками, были «по- слани отъ Олга великого князя Роускаго».239

Когда и где умер Олег — неизвестно. «Повесть временных лет» красочно повествует о смерти этого князя после описания событий, связанных с заключением русско- византийского договора 911 г.240 По этим данным похоронили его на горе Щековице, в Киеве.241 Новгородская первая и Устюжская летописи называют другое место его смерти и погребения Старую Ладогу.242 Устюжский летописец, помимо этих сведений, включает в свой рассказ и легендарное повествование о смерти Олега от змеиного укуса, воспетое А.С. Пушкиным. Кстати, если сравнить повествование указанной летописи с текстом «Повести временных лет», то последний значительно отличается от того, что мы читаем в Устюжском своде.243

«И приде Олг ко Игорю в Киев и принесе злато много и паволоки, и того ради прозваша его Олг Вещии. По семь иде Олг к Новугороду, оттуде в Ладогу.

Сеи же Ольг, княжив лет 33, и умре, от змия уяден, егда иде от Царяграда, прешед море, поиде полем на конех. Прежде же сих лет призва Олг волхвы своя и рече им: «скажите ми, что смерть моя?» Они же реша: «смерть твоя от любимого твоего коня». Бе же у Олга конь любим, на нем же всегда ездяше. И повеле отроком своим, да извед- ше его далече в поле, и отсекут главу его, а самого повергнут зверям земным и птицам небесным. Егда же иде от

Царяграда полем, наеха главу коня своего суху, и рече боляром своим: «воистинну солгаша ми волхвы наша; да пришед в Киев, побью волхвы, яко изъгубиша милово коня». И слез с коня своего, хотя взяти главу коня своего — сухую кость и лобзати ю, понеже съжалися по коне своем; и абие изыде из главы ис коневы, из сухие кости, змии и уязви Олга в ноіу по словеси волхвов его, ему же прорекоша умрети от своего любимаго коня. И оттоле же разболевся и умре; и есть могила его в Ладозе».244

Вообще, повествования летописей о смерти Олега похожи на песенные, былинные сказания.

Однако сопоставление летописного предания со скандинавскими сагами заставляет менее критично и пренебрежительно отнестись к известиям о кончине Олеговой.

В Саге об Одде Стреле, и норвежских преданиях, записанных в Новое время, мы читаем о деяниях викинга Одда, которому колдуньи предсказывают, что смерть принесет ему конь. «Могу сказать тебе, Одд, что тебе хотелось бы знать то, что тебе предназначено прожить дольше, чем другим людям... Но как бы далеко ты не оказался, то умрешь ты здесь, в Беруръерди. Здесь в конюшне стоит серый конь с гривой другого цвета: его череп станет твоей смертью». Одд убивает его, закапывая коня и заваливая погребение большими камнями, так, что над конем оказывается курган. После этого он совершает великие подвиги по всей Европе и в итоге обретает власть над Русью. В конце концов он оказывается в том самом месте, где погиб конь: «и вокруг них была лишь заросшая осокой земля и небольшое возвышение впереди. И когда они быстро шли, ударился Одд ногой и нагнулся. «Что это было, обо что я ударился ногой?» Он дотронулся острием копья, и увидели все, что это был череп коня, и тотчас из него взвилась змея, бросилась на Одда и ужалила его в ногуігювьі- шс лодыжки. Яд сразу подействовал, распухла вся нога и бедро. От этого укуса так ослабел Одд, что им пришлось помогать ему идти к берегу... И после этого умирает Одд».245

Следует отметить, что обряд захоронения коня вместе с хозяином был распространен как в Скандинавии, так и у скандинавов на Руси, поэтому данный аспект летописного і іредания и Саги об Одде Стреле не столь уж легендарен, как принято считать. Не исключено, что вместе с Олегом был захоронен и его любимый конь, а предание донесло до нас этот прозаический факт в виде красочной легенды.

Так или иначе, но в народной памяти отразился не только образ «Вещего Олега», но и его связь с Ладогой. Чем же тогда объяснить указания в летописях на разное местонахождение могилы Олега. Ведь в основных списках Повести временных лет ясно говорится, что «погре- боша (его) на горе еже глаголеться Щековица, его же могила есть и до сего дни, словето могыла Ольгова».246 А в Троицком и Устюжском утверждается, что «есть могила его в Ладозе».247 Кому же верить? На наш взгляд, и те, 11 другие правы — ведь в первом случае летописец утверждает, что киевский курган Олега сохранился до его дней, а во втором — он косвенно на это намекает.

Значит, в начале XII в. русичи еще хранили память о том, в честь кого насыпали тот или иной курган, знали, что есть Олеговы курганы в Киеве и в Ладоге. В конечном счете курган мог быть не только местом захоронения, но и памятником, созданным в честь усопшего князя. В Древности имелись случаи, когда фараону строили не одну, а несколько пирамид. Таковы знаменитые пирамиды последнего фараона III династии (по исчислению жреца Манефона) Снофру. Для него были сооружены сразу две иирамидо- образные гробницы: одна около Дашура, другая в Меду- ме. Арабы в последствии назвали эту последнюю «лож1

ной пирамидой». «Она не была достроена и в дошедшем до нас виде состоит из трех высоких ступеней, достигающих высоты в 36,5 метров».248 Судя по всему, то же самое произошло с усыпальницами Олега. Одна из них находилась в Киеве, другая в Ладоге.

На территории Старой Ладоги располагаются несколько сопок, издревле считавшихся погребениями Олега. Среди них особенно примечательна сопка у северной границы села, у крутого поворота Волхова с юга на северо-восток, в пяти метрах от речных вод, достигающая семи метров высоты. Впервые применительно к ней название «Олегова могила» было зафиксировано в 1929 г. в ходе археологических раскопок Н.Н. Чернягина249 Однако, как явствует из архивных источников, название «Олегова могила» было перенесено на нее довольно поздно и первоначально оно принадлежало одной из сопок, расположенной в урочище Сопки на берегу Волхова. Эту сопку раскапывал еще в 1820 г. 3. Ходаковский. Правда, находки ничем не могли указать на социальный статус погребенного — сожженные кости, еловые, сосновые и ольховые угли, двушипный железный дротик — вот и все, что было там найдено. Впоследствии сопка исследовалась трижды — в 1929,1970 и 1983 гг. Она оказалась примечательной прежде всего своими размерами — высота 8 метров, а диаметр 30 метров.250 Почему сопка оказалась такой бедной? Можно предположить, что Олег был похоронен в другом месте — ведь уже в древности новгородский летописец сомневался, где окончил свои дни

4J О О^І /"Ч I

великии князь киевскии.

Однако вероятно и другое объяснение — сопка могла еще в древности подвергнуться ограблению и изначально инвентарь погребения мЬг быть не столь примитивным и скромным.

Олег обладал уже большой властью. В его компетенцию как верховного правителя входили и политические, и судебные, и законотворческиедела.

Из летописного повествования ясно, что он был главнокомандующим русской армии. Это видно из первых же строк тех или иных погодных записей. Например, под 882 г. читаем: «Поиде Олгъ поемъ вой свои многы...»252 А под 907 г. — «Иде Олегъ на Грекы, Игоря остави в Киеве... И по- веле Олегъ воемъ своимъ... и идяше ко граду».253

Он представлял страну на международной арене. В первую очередь от имени «Олга великого князя Роуска- го» заключался русско-византийский договор 911 г.254

Правитель обладал властью над своими подданными не только внутри Руси, но и во вне ее пределов. В частности, он мог, как следует из договора 907 г., «запретить... словомъ своимъ» приходящей в Константинополь торговой Руси причинять вред провинциальным и столичным жителям.255

В самой же Руси Олег единолично «устанавливал» дани на северо-западе и облагал ими племена южные и юго- восточные.

Помимо права законодательствовать, Хакан-Русь, согласно ценнейшим данным Ибн-Русте, имел право вершить суд над своими подданными. Каждый человек, имевший претензии к другому, мог вызывать своего обидчика «на суд к царю», который обладал правом принятия окончательного «приговора», подлежащего обязательному исполнению.256

Третьим князем после Рюрика стал Игорь (913-945 гг.). Летописцы единогласно именуют его сыном основателя династии. Он продолжал титуловаться великим князем, как и его предшественник. — Аналогична и формула, внесенная в русско-византийский договор 944 г. касательно «Игоря, великого князя Рускаго».257 В отличие от Олега, Игорь не являлся такой харизматической личностью и, судя по свидетельствам северных летописей, видную роль при его дворе занимал Свенельд.258 «И бе у Игоря князя воевода, во Ольга место, имянем Свиндел», — вспоминала Новгородская первая летопись.259

Игоря знают византийские исторические произведения второй половины X в.260 Лев Диакон вспоминает о поражении «Ингоря, который, презрев клятвенный договор, приплыл к столице нашей с огромным войском на 10 тысячах судов, а к Киммерийскому Боспору прибыл едва лишь с десятком лодок, став сам вестником своей беды.

Не упоминаю я уж о его жалкой судьбе, когда, отправившись в поход на германцев, он был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое».261 — Это намек на поход 941 г.262 и гибель Игоря от рук древлян.263 Остался Игорь в памяти и русских авторов XI в.. Илларион в «Слове о законе и благодати», Иаков Мних в «Памяти и похвале Владимиру», наконец «Житие Бориса и Глеба» именуют Игоря дедом Владимира, причем во всех трех случаях перечень предков Крестителя Руси начинается именно с Игоря, именуемого у Иллариона Старым или Древним.264

Таким образом, на протяжении второй половины IX — первой половины X вв. княжеская власть претерпела существенную эволюцию. Рюрик был «призван» как арбитр в межплеменных отношениях и резиденцией его считалась Ладога. Однако то ли изменилось соотношение сил, то ли Рюрик получил дополнительную помощь, но так или иначе он смог отстранить от власти племенную верхушку ильменских словен и вокняжиться в Новгороде. Опорой его власти были его дружинники, получившие пожалования землей, а более крупные — наместничества. Потомки некоторых вассалов Рюрика впоследствии превратились в полунезависимых князей, например, полоцкие правители, последний из которых, Рогволод, погиб в 980 г.

Очевидное возвышение княжеской власти происходит при Олеге. Наследник политической власти Рюрика при- нимает гордый, но заслуженный титул «великого князя русского».265 Не случайно Ибн-Русте (Ибн-Даста) отмечал, что «Русь имеет царя, которого зовут Хакан-Русь»,266 подчеркивая тем самым могущество носителя этого громкого титула.

Арабский путешественник и дипломат Ибн-Фадлан, посетивший Волжский Булгар в правление великого князя Игоря, также зафиксировал особый статус правителя русов. Резиденция «царя» находится в укрепленном замке. Сам правитель восседает на троне: «а престол его большой, усыпанный драгоценными камнями... когда он захочет сесть на своего коня, ему приводят коня к престолу, и он садится на него; когда он захочет сойти с коня, его лошадь подводят так, чтобы он сошел на престол».267

В целом, за то время пока восточнославянскими землями управляли три первые представители северной династии, они из простых конунгов превратились в правителей огромной страны. Соответственно изменялась в сторону возвеличивания ее обладателя и титулатура. Киевские правители уже гордо именовались великими князьями268 и в договорах пытались сравняться с императорами.

В рассматривавшийся период (приблизительно 862- 945 гг.) нельзя с полной уверенностью говорить о некой системе наследования новгородского, а затем киевского общерусского столов. Эта система только формируется. Летописцы уверяют, что Игорь был сыном Рюриковым, а Олег выполнял функции регента. Однако регентство это длилось свыше 30 лет и вызывает вполне обоснованные сомнения. Олег, во-первых, мог силой удерживать власть, ему не предназначавшуюся, из воеводы превратиться в князя269; тогда можно утверждать, что право силы было единственно признаваемым правом в те времена. Но он мог иметь права на престол гораздо более весомые,

4 Зак. № 667

нежели Игорь, то есть быть братом, либо старшим племянником, либо шурином Рюриковым, по крайней мере это следует из текстов Мазуринской летописи и сводов, использованных В.Н. Татищевым.270 Таким образом, в зависимости от того, кого мы видим в Олеге — родственника Рюрика или влиятельного воеводу, узурпировавшего власть Игоря, различными будут и схемы наследования государственной власти. — Либо прямая, от отца к сыну, если предположить в Олеге узурпатора-регента, либо лествичная, от старшего брата к младшему, от младшего дяди к старшему племяннику, если видеть в победителе греков шурина, брата или племянника Рюрикова.

Игорю, ввиду чрезвычайных обстоятельств, которыми завершилось его правление, наследовала Ольга, вероятно, в качестве регента при своем малолетнем сыне Святославе. Ольга, согласно свидетельству «Повести временных лет», вышла замуж за Игоря еще при жизни Олега, в 903 г.: «В лета 6411. Игореви же възрастыпю, и хожаше по Олзе и слоушаша его, и приведоша ему женоу отъ Пьскова, именемъ Oлeнy»v271 Очевидно, что Ольга была псковитянкой, и, подобно Рюриковичам, происходила с северо-запада. Ольга ни разу в летописи не упомянута великой княгиней — ее либо именовали просто Ольгой, либо княгиней.272 Однако авторитет Руси и ее правителей поднялся весьма высоко. Константин Багрянородный именовал ее «архонтиссой русов». Западная хроника «Продолжатель Регинона» наделяет ее королевским титулом, рассказывая о посольстве, направленном руссами в Германию в 959 г.: «пришли к королю, как после оказалось лживым образом, — послы Елены, королевы Ругав, которая при константинопольском императоре Романе крещена в Константинополе, и просили посвятить для сего народа епископа й священников».273 Ольга обладала обширнейшими полномочиями. Она возглавляла внеш- нюю политику Руси, что выразилось в окончательной нормализации отношений с Византией и увенчавшем этот процесс визите самой правительницы в Константинополь, принятии ею христианства.274 В ее руках находились рычаги исполнительной власти — в том числе и такого важного политического органа, как армия, проводником влияния в которой был авторитетный воевода Свенельд. Наконец, реформы 947 г. показывают, что в ее руках была и власть законодательная. Около 964 г. Ольга передала власть своему сыну Святославу, достигшему к тому времени совершеннолетия, поскольку в Ипатьевском списке рождение его приурочено к 942 г.275 Сама же Ольга, согласно данным «Повести временных лет», скончалась в 969 г.276 У Иакова Мниха и в Тверской летописи есть даже точная дата смерти первой единовластной русской правительницы — 11 июля.277 Наследник Ольги, Святослав, большую часть правления провел в походах и мало времени уделял внутренним проблемам древнерусского государства. Ни полномочия, ни титулатура правителя в это время существенным образом не изменились. В русских летописях и официальных русско-визан- тийских договорах Святослав величался «велицемъ князи Рустемъ».278 Византиец Лев Диакон знает его под титулом «катархонта тавров».279

Принципиальная новизна в княжеской титулатуре и регалиях наблюдается в конце X в., что связана с фундаментальными преобразованиями древнерусского общества великим князем Владимиром Святославичем (980- 1015 гг.). Источники для исследования этого феномена весьма разнообразны — от западноевропейских, византийских, скандинавских, арабских трактатов до отечественных нумизматических материалов. Одним из наиболее ранних наших источников, сообщивших в этой области ценнейшие факты, надлежит при- знать Титмара Мерзебургского. Ценность его хроники обусловлена рядом факторов.

Произведение было создано в 1012-1018 гг., т.е. автор принадлежал к числу современников как Владимира Святославича, так и Ярослава Владимировича, следовательно, мог отразить как колорит своей эпохи, так и особенности инструментов властвования киевских правителей.

Титмар с 1009 г. занимал епископскую кафедру в Мер- зебурге, которая была наиболее восточной из всех немецких епархий, а значит мог с большим успехом собирать информацию о западных и восточных славянах.

Мерзебургский епископ являлся приближенным Генриха II, т.е. не понаслышке был знаком с хитросплетениями имперской политики и такой важной ее составляющей, как престиж империи и ее отношения с иноземными правителями. Эта составляющая выражалась не только в войнах, союзах, торговле и т.д., но и в создании определенной иерархии государств, на вершине которой был, естественно, император Священной Римской Империи.

Пояснив ценность сообщенных им сведений, следует непосредственно к ним обратиться. В четвертой книге (IV. 58.37) с удивлением обнаруживаем высокий титул русского правителя: одна из дочерей Болеслава Польского вышла замуж за «сына короля Владимира».280 В седьмой книге (VII. 72-74) находим факты не менее красноречивые, касающиеся официального титула Крестителя Руси на международной арене. Там упоминается «нечестивый поступок Владимира, короля руссов», а в дальнейшем в тексте встречаются применительно к Владимиру такие словосочетания как «вышеназванный король» (трижды), «имя вышеназванного короля», «престарелый король», «он долго правил ранее названным королевством».281

Таким образом, во-первых, Владимир и его государство весьма высоко котировались на международной аре- не, в частности, в западноевропейском мире. Во-вторых, он обладал королевским титулом (rex), который применен Титмаром неоднократно. В-третьих, вышеназванный титул «regisque Ruscorum Vlodemiri» явно противопоставлен княжескому (герцогскому) титулу правителя Польши Болеслава — dux, что может означать одно — Русь рубежа X-XI вв. в иерархической системе европейских государств занимала на порядок высшее место, нежели Польша, являясь королевством, а не герцогством. В- четвертых, королевский титул утверждал и временно равное положение Владимира по отношению к главе Священной Римской Империи, каковым после смерти Оттока III был Генрих II Святой, первоначально получивший лишь титул короля германского и только в 1014 г. приобретший сан императора римского.

Колоссальную власть и богатство русского правителя отметил еще архиепископ Бруно в письме вышеназванному королю Генриху. Знаменитый проповедник, не понаслышке знавший русского сеньора (Senior Ruzorum), вспоминал о том, как «господин русов, великий властью и богатством», на один месяц задержал его.

Рассмотрев некоторые источники западноевропейские, надлежит обратиться к непосредственному соотношению верховных властей в Древней Руси и Византии.

Известна целая группа золотых и серебряных монет эпохи Владимировой, хранящихся, в частности, в Государственном Историческом Музее.282 На златнике Владимира Святославича, диаметром 2,2 см и весом 4,17 г., можно прочесть горделивую надпись: «Владимиръ а се его злато». Великий князь изображен в венце с крестом; в правой руке его — скипетр с навершием в виде креста, но левая, тем не менее, лишена державы. Правитель облачен $ плащ, застегнутый фибулой. Рядом с левым плечом нависает грозный трезубец — родовой знак Рюриковичей и символ княжеской собственности. На реверсе златни- ка изображен Христос-Пантократор с крестом в нимбе.

На сребрениках I типа, помимо прочих инсигний, отчетливо видны сапоги с крупными каблуками. Также вполне различим престол, на котором восседает древнерусский правитель: надпись, весьма лаконичная, подчеркивает это: «Владимиръ на столе». На сребрениках II и IV типов сын Святославов вообще изображен с нимбом, что, конечно, свидетельствует не только о крайне высокой оценке собственной персоны победоносным князем, но и о его притязаниях на святость. Показательно и исчезновение с реверса изображения Христа-Пантократо- ра и замена его уже упоминавшимся геральдическим трезубцем. Это далеко не отказ от византийского христианства, как полагают некоторые исследователи, поскольку исчезновение Христа «компенсировалось» появлением нимба над Владимировой главою.

Описанные выше монеты привлекали внимание не многих исследователей, однако те, которые подробно подвергали их изучению, пришли к фундаментальным выводам.

И.И. Толстой выявил связь между русскими и византийскими златниками, установив прототип первых — монеты Василия II и Константина VII (976-1025).283 То не было слепым заимствованием, поскольку на златни- ках изображались реальные предметы княжеской обстановки.

М.Б. Свердлов, один из крупнейших ученых XX в., предположил, что «князь обладал теми регалиями, в которых он изображен» и что «возможно, с нарушением запрета выдавать замуж принцессу за «варвара» братья- соправители нарушили по отношению к русскому князю и запрещение передавать инсигнии, во всяком случае их части».284 Для нашей темы особо важны следующие вы- воды М.Б. Свердлова: «в качестве инсигний императорской власти красная обувь имела для византийцев значение не меньшее, чем другие регалии, являясь подчас единственным символом высшей власти в государстве. В этой связи особое значение приобретает подчеркнуто отчетливое изображение сапог с массивными каблуками на сребрениках Владимира I типа наряду с другими регалиями — венцом или шапкой, скипетром и верхней одеждой, подобными императорским. Они реально или символически свидетельствовали о принадлежности Владимира к высшей иерархии в византийской системе, но не равного императорскому положению (отсутствие державы). Сапоги и княжеский знак у левого плеча указывали на полновластие князя внутри страны и его самостоятельное положение по отношению к византийским императорам- соправителям... Вместе с тем разумно признавалось верховенство императора как главы христианского мира, а Пантократор на реверсе, повторяющий изображение на монетах Василия II и Константина VIII, указывал на религиозную принадлежность Руси к восточно-христиан- ской церкви».285

Итак, в нашем распоряжении имеются богатейшие материалы в сфере древнерусских монарших регалий, однако далеко не все так ясно с воссозданием на их основе титула правителя, который бы отражал его место в восточно-христианском сообществе государств. Ясно лишь, что признавалось верховенство императора, как главы оного. И все же обратимся к символам власти и регалиям византийских василевсов второй половины X в., а также некоторых других монархов восточно-христианской ориентации. На основании сочинений авторов византийских — Льва Диакона, Иоанна Скилицы и т.д. — можно условно выделить несколько этапов восхождения к императорской власти.

<< | >>
Источник: Петров И. В.. Государство и право древней Руси. — СПб.: Изд-во Михайлова В. А., г. — 413 с.. 2003

Еще по теме II. Эволюция княжеской власти:

  1. 3.1. Первый период эволюции: от агрессии и нетерпимости к осознанию необходимости призрения инвалидов I
  2. § 2. Местные органы управления
  3. § Ї. Изменения в десятичной системе управления
  4. II. Эволюция княжеской власти
  5. 5. Восхождение василевса на трон
  6. Форма государственного устройства 970-977 гг.
  7. Заключение
  8. Тема 2 . Киевская Русь в контексте европейской истории средневековья
  9. Формирование институтов власти и должностей в средневековой Германии
  10. Организация придворного хозяйства и эволюция придворных должностей.
  11. 1. Начало объединения русских земель вокруг Москвы. Борьба против ордынского ига.
  12. Эволюция политического строя ВКЛ
  13. «Земной бог»
  14. IV. ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИЕ ЗЕМЛИ И ВЕЛИКОЕ КНЯЖЕСТВО ЛИТОВСКОЕ В XIIIXVI ВВ.