<<
>>

Иван Егорович

   При Московской сыскной полиции имелся так называемый "стол приводов". Служил он как для опознавания приводимых преступников, скрывавших свои истинные и уже зарегистрированные полицией имена, так и для регистрации людей, впервые попавшихся в преступлениях.

Десятки лиц ежедневно дефилировали перед этим столом, а в дни облав по его спискам проходило иногда даже по нескольку сот человек.

   Столом "приводов" в течение 25 лет заведовал некий Иван Егорович Бояр, - личность весьма примечательная. Этот маленький, толстый человек угрюмого вида, из бывших ротных фельдшеров, за служебную практику свою пропустил такое множество людей, и до того, что называется, набил себе глаз, что в конце концов стал проявлять чуть ли не сверхъестественную прозорливость: окинет лишь беглым взглядом и почти безошибочно определяет профессию данного человека.

   Он был широко известен в преступном мире и пользовался у него если не любовью, то известным престижем и уважением.

   Иван Егорович, несмотря на свою постоянную мрачность, не только не тяготился службой, но даже любил ее, как любит артист свое дело. Не было для него большего удовольствия, как уличить во лжи скрывающегося под чужим именем мошенника и, порывшись в пыльных регистрах, в антропологических и дактилоскопических отметках, доказать непререкаемо какому-нибудь Петрову, что он вовсе не Петров, а Карпов, такой-то губернии, уезда, волости и деревни, и имеет за собой столько-то судимостей.

   При допросах он бывал обычно лаконичен и сух; но когда того требовало дело, пускался и на хитрости, часто до смерти запугивая своих невежественных "клиентов" необычным видом антропометрических приборов.

   Мне вспоминается несколько сценок из обширнейшей практики Ивана Егоровича.

   ~- Как звать? - спрашивает он у здоровенного малого, только что приведенного с облавы.

   - Похомов, Николай. Бояр исподлобья окидывает его проницательным взглядом.

   - Судился?

   - Не то что не судился, а и в свидетелях-то у мирового не бывал!

   - Врешь, негодяй!

   - Ей-Богу, чистую правду говорю!

   - А ну-ка, давай пальчики!

   Парень, с помощью Ивана Егоровича, проделывает дактилоскопическую операцию; снимок подводится под формулу и через некоторое время аналогичный разыскивается в архиве. Похомов Николай оказывается Сидоровым Иваном с тремя судимостями у мирового и четвертой - в окружном суде. Тут же и фотографическая карточка. Иван Егорович бегло переводит взор с карточки на Сидорова и как ни в чем не бывало начинает читать:

   - Сидоров Иван, такой-то губернии, уезда и волости, столько то лет. Православный, Отбыл в таком-то году по приговору мирового судьи такого-то участка 3 месяца тюрьмы за кражу.

   Пауза и строгий взгляд на вора. Затем дальше:

   - По приговору мирового судьи такого-то участка отбыл 6 месяцев тюрьмы тогда-то.

   Опять пауза и опять взгляд на Сидорова.

   - По приговору такого-то судьи, тогда-то и столько-то, и, наконец:

   - По приговору Московского окружного суда был присужден к арестантским ротам на 4 года за то-то. А вот и мурло, - говорит Иван Егорович, поднося фотографию к носу допрашиваемого.

   Сидоров, выслушивая этот "curriculum vitae", приходит в сильное волнение, переминается с ноги на ногу и затем, мотнув как-то в сторону шеей, неожиданно выпаливает:

   - Да это же, Иван Егорыч, еще до военной службы было!...

   А то вот еще картинка.

   Подходит к столу какой-то босяк. Вид его жалок и смешон: без штанов, на ногах опорки, вместо верхнего платья - одна лишь жилетка. Лицо, распухшее от пьянства, лишено всякого выражения.

   Кто он? Что он? Чем существует? - известно одному Богу... и Ивану Егоровичу.

   Последний окидывает его взглядом, быстро какими-то путями приходит к заключению и, не поворачивая головы, протягивает к босяку руку со словами:

   - Подавай присягу!

   - Извольте получить, Иван Егорович! - говорит босяк и, вынув поспешно из жилетного кармана наперсток и нанизав на палец, покорно его протягивает Бояру.

   Что дало повод Ивану Егоровичу распознать мгновенно в босяке портного - остается для меня тайной.

   С "присягой", т. е. наперстком, портные не расстаются. Она является своего рода эмблемой их труда и традиционно хранится ими, как зеница ока, при всяких даже самых безотрадных жизненных обстоятельствах.

   Всех свежих преступников, т. е. людей, впервые попадавшихся в преступлениях, тотчас же регистрировали за столом приводов и снимали с них фотографии и дактилоскопические снимки, производя вместе с тем и антропометрические измерения. В тех случаях, когда вина очевидна, но преступник продолжал запираться, Иван Егорович, играя на темноте и невежестве простого русского человека, прибегал к своеобразному методу запугиванья и нередко достигал цели.

   - Так как же-с? - говорил он какому-нибудь вору. - Не твоих рук дело?

   - Нет, Иван Егорыч, как перед Истинным - не виновен!

   - Ладно! - заявляет Бояр. - Разувайся!

   - А это зачем же, Иван Егорович?

   - А вот увидишь - зачем. Ну, поворачивайся живей!

   И пока жертва с упавшим сердцем снимала сапоги, Бояр принимался действовать. Он с шумом придвигал особую платформочку, на цинковой доске которой виднелся черный рисунок следа, куда ставилась нога, подлежащая измерению; потрясал в воздухе огромным циркулем, служащим для измерений объема черепа; для большего эффекта у него имелся и предлинный нож, который он натачивал тут же бруском.

   После больших колебаний напуганный преступник выкладывал огромную грязную ножищу, и Иван Егорович, быстро отметив ее особенности, с брезгливостью говорил:

   - Ты, подлец, хоть помыл бы ноги, а то - просто противно! Убирай вон ножищу, я тебя с другой стороны общупаю! - И, схватив циркуль, подходил к жертве. - А ну-ка, что это ухо слышало?! - и он мерил ухо. - А где здесь точка? - и он ножку циркуля прикладывал к выпуклой части лобной кости. - А что, доктор, - обращался он к какому-нибудь агенту, - глаза выворачивать будем?

   - А то как же! - отвечал "доктор".

   Тут часто нервы жертвы не выдерживали, и она с воплем молила:

   - Отпустите вы, Иван Егорыч, душу на покаяние. Мочи нет!

   Ведь это что же такое?! Эвона у вас тут и ножи, и струменты разные наготовлены. Нет, уж я расскажу все по совести, что там запираться?!

   Когда же вся эта "фантасмагория" не приводила к желанным результатам, то Иван Егорович, выходя из себя, принимался ворчать себе под нос:

   - Эка! Выдумали разные циркули и думают всякого мошенника распознать! Дать бы ему раза два в морду или всыпать полсотни горячих - ну, и заговорил бы! Тоже - антропология!...

   Мне говорили, что ныне Иван Егорович совсем опрохвостился и рьяно служит болыпевицкой чека, изощряясь в своем искусстве. Уже не над уголовным элементом, а над нашим братом!

<< | >>
Источник: Аркадий Францевич Кошко. Книга 3. Очерки уголовного мира царской России. . 1926

Еще по теме Иван Егорович:

  1. Иван Егорович
  2. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН368
  3.    Царская семья после смерти Алексея Михайловича
  4. В ПОИСКАХ «ВОСПОМИНАНИЙ» БАРОНА ВРАНГЕЛЯ
  5. КОММЕНТАРИИ
  6. КОММЕНТАРИИ 1.
  7. Феофан Прокопович: религиозный философ и идеолог петровских реформ
  8. Кантианство и неокантианство
  9. ГЛАВА 7 СССР Сталина
  10. Г л а в а 2 ЗАРОЖДЕНИЕ РУССКОГО КОНСЕРВАТИЗМА (1801-1807 гг.)
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. Общий список членов Государственной Думы И Государственного Совета, 1906-1917
  13. Указатель имен
  14. Беда не приходит одна
  15. «ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СЛЕДСТВИЕ произведенное судебным следователем по особо важным делам Н.А. Соколовым 
  16. ГИДРОДИНАМИКА И ГИДРАВЛИКА