<<
>>

"Начальник Охранного Отделения"

   Мой надзиратель сокольнического участка Швабо мне как-то докладывает:

   - Сегодня, г. начальник, я получил в Сокольниках довольно странные сведения. Зашел это я в трактир "Вену" поболтать с хозяином, что я делаю часто, так как трактирщик поговорить любит и нередко снабжает меня сведениями. Как раз сегодня он рассказал мне любопытную историю. К нему в трактир частенько захаживает некий Иван Прохоров Бородин, человек лет пятидесяти, местный богатей, владелец кирпичного завода.

Иван Прохоров пользуется в Сокольниках большим весом. Знакомством с ним трактирщик дорожит и, видимо, гордится. Так вот, с этим Иваном Прохоровым третьего дня приключилось неприятное и странное происшествие. Сидел он в "Вене" и мирно пил с трактирщиком чай. Вдруг подъезжает автомобиль, из которого вылезает жандармский офицер с двумя нижними чинами и каким-то штатским.

   Войдя в трактир, они без всяких объяснений арестовывают Бородина и увозят его неизвестно куда. Однако через сутки, т. е. вчера, Бородин в сильно подавленном настроении опять появился в "Вене" и по секрету рассказал трактирщику, что его жандармы отвезли в охранное отделение, обыскали, припугнули высылкой из Москвы, отобрали находившийся при нем пятитысячный билет ренты и выпустили до завтра, под условием доставления в управление еще 5 тысяч рублей; в противном случае, - арест и высылка в Нарымский край неминуемы. Иван Прохоров очень напуган и собирается завтра внести требуемые 5000, лишь бы уцелеть. Такой испуг и покорность трактирщик объясняет тем, что прошлое Ивана Прохорова, согласно молве, не совсем чисто. Как уверяют, богатство его пошло от "гуслицких денег".

   Выражение "гуслицкие деньги" давно стало нарицательным. Дело в том, что лет 25-30 тому назад, нашумело на всю Россию дело шайки фальшивомонетчиков, занимавшихся выделкой фальшивых кредитных билетов в селе Гуслицы Московского уезда.

   Я приказал Швабо сейчас же отправиться к Бородину и в самой мягкой форме пригласить его для переговоров к начальнику сыскной полиции.

   Как выполнил мое поручение Швабо, мне точно не известно; но, надо думать, - не очень дипломатично. Сужу я об этом по словам Швабо, который, привезя часа через три Бородина в сыскную полицию, зашел доложить о выполнении поручения.

   - Сообщив Бородину о вашем, г. начальник, предложении немедленно явиться, я поверг его в ужас.

   - Господи! - воскликнул он, - да что же это такое? Вчера начальник охранного отделения, сегодня начальник сыскной полиции!

   Да ведь этак никаких денег не хватит!...

   Но, видимо, спохватившись, он быстро оделся и, не сказав ни слова больше, приехал со мной.

   - Позовите, пожалуйста, его!

   Ко мне вошел высокий, плотный человек, с красивым, умным и симпатичным лицом, с седоватой бородой и висками. На лице его я прочел какую-то окаменелость, отражавшую не то горе, не то старательно скрываемую тревогу.

   - Садитесь, пожалуйста! - сказал я возможно приветливее.

   - Благодарим покорно! - и он, не торопясь, сел.

   - Расскажите, пожалуйста, что за странная история произошла с вами? Почему отобрали у вас 5 тысяч, да и намереваются отобрать еще столько же?

   - Какие 5 тысяч? - спросил Бородин, делая изумленное лицо - Я даже в толк не возьму, про что это вы изволите говорить!

   Никаких пяти тысяч у меня не брали, да и вообще я ни на что не жалуюсь и всем премного доволен.

   - Да полно, Иван Прохорович, говорить-то зря! Я вызвал вас для вашей же пользы. Ясно, что вы налетели на мошенников, они чем-то запугали вас, - вы и отпираетесь от всего. Если бы вас в "Вене" арестовали настоящие жандармы, то так скоро не выпустили бы, да и денег не потребовали бы. Раскиньте-ка умом хорошенько и расскажите откровенно и подробно, как было дело. Я же добра вам желаю!

   Пока я говорил все это, лицо моего собеседника из бледно-желтого постепенно превратилось в багрово-малиновое и пот мелкими каплями выступил у него на лбу. Он стал дышать тяжело и, хрустнув вдруг пальцами, взволнованно и торопливо заговорил:

   - Ваша правда, г. начальник! Что я буду в самом деле скрывать?

   Мне и самому показалось, что тут дело не совсем чисто.

   Ежели можете - защитите; но Христом Богом молю - не выдавайте, а я все, все по совести расскажу. Вчерашний день меня арестовали в "Вене" какой-то жандармский офицер с двумя солдатами и одним вольным человеком. Посадили в машину и отвезли в Скатертный переулок, как сказали мне, в охранное отделение.

   Номера дома не помню, но на вид признаю. Поднялись мы на третий этаж. Там меня сейчас же обыскали и отобрали бумажник; в нем была пятитысячная рента, на 300 рублей денег. Бумажник с деньгами обвязали шнурками и запечатали печатями. Затем посадили меня в прихожую и говорят: "Подождите здесь! Начальник сейчас занят". Сижу я так полчаса, сижу час. Мимо меня провели какого-то человека в наручниках, потом прошло два жандармских унтер-офицера. Наконец, пришел жандарм и повел меня к начальнику.

   Вхожу: большая комната, посередине письменный стол, заваленный бумагами, а за ним господин в штатском платье. Я остановился. Он даже не взглянул на меня, а продолжал что-то быстро писать. Прошло этак минут десять. В кабинет вошел жандармский офицер и положил на стол огромный портфель и передал какую-то бумагу- Начальник пробежал ее глазами и говорит: "Я сейчас распоряжусь". Затем взял телефонную трубку, назвал какой то номер. "Это вы, Савельев? - говорит начальник охранного отделения. - Немедленно берите людей и арестуйте Петровского и, пожалуйста, поживее!" Наконец, он поднял голову и обратился ко мне: "Так вот ты какой гусь! Давно мы за тобой следим да в старом твоем разбираемся. Ну теперь полно! Погулял - и будет!

   Давно пора под замок".

   - Помилуйте, г. начальник, - взмолился я. - Да за что же это? Я живу, слава Богу, смирно, по-хорошему, зла никому не делаю. За что же меня под замок?

   - Ну брось дурака валять да невинность разыгрывать! - крикнул он мне. - А "гуслицкие дела" забыл?

   Я так и обмер.

   - А что это за "гуслицкие дела"? - спросил я у Бородина самым невинным тоном.

   - Да что уж тут таить, г. начальник! Случилось это лет 25 тому назад. Был я тогда еще мальчишкой и сбили меня с толку фальшивомонетчики, выделывавшие деньги в селе Гуслицы. За это я отбыл наказание и с той поры живу по-честному. Как вспомнили мне про гуслицкие деньги, вижу, дело плохо! Начальник приказал принести мой бумажник, сорвал с него печати, вынул билет и деньги и говорит:

   - Много к твоим рукам прилипло гуслицких денег, да черт с тобой! Тут у нас завелось благотворительное дело, и деньги нужны, а их нет. Предлагаю тебе следующее: я под эти 5 тысяч освобождаю тебя до послезавтра с тем, чтобы к 2 часам дня ты доставил сюда же 5000 рублей. Принесешь, - я отпущу тебя на все четыре стороны; не принесешь, - пеняй на себя! Ты будешь немедленно арестован и выслан в 24 часа из Москвы в Нарымский край доить тюленей".

   С этими словами начальник отпустил меня, оставив, однако, у себя ренту и три сотенных билета.

   - Вот что! - сказал я Бородину. - Идите с моим агентом и укажите в Скатертном переулке дом, куда вас возили, а завтра в 11 часов утра приходите опять ко мне.

   Бородин указал дом, и мы навели у дворников справку о жильцах 3-го этажа. Они оказались людьми смирными, не внушающими подозрений. Узнали мы и N телефона квартиры. Но что же было делать дальше? Нагрянуть с неожиданным обыском - мне не хотелось, так как мошенников могло случайно и не оказаться дома.

   Взятая у Бородина рента могла быть тоже унесена, да, наконец, Бородин и не помнил номера своего билета, следовательно, даже при захвате аферистов последние смогут от всего отпереться, тем более что свидетелей не имелось. Поэтому я остановился на ином плане. За домом и особенно за квартирой третьего этажа было установлено наблюдение. Я же стал ждать завтрашнего ко мне визита Бородина.

   Через несколько часов по установлению наблюдения прибегает один из агентов и докладывает, что из квартиры 3-го этажа вышел Василий Гилевич, хорошо известный нам по ряду мелких мошенничеств.

   Василий был родным братом Андрея Гилевича, убийцы студента Прилуцкого, громкое дело которого я уже описал в одном из предыдущих очерков. Очевидно, Бородина шантажировал этот "достойный" представитель не менее "достойной" семейки.

   Я пригласил к себе в кабинет стенографа и дворника в качестве будущих свидетелей и усадил их к отводным трубкам моего телефона. Когда явился Бородин, я побеседовал с ним минут десять, стараясь уловить его манеру говорить, его язык, интонации голоса и т. п. После чего заявил ему: сидите смирно и слушайте!

   Агент-стенограф, сидевший у одной из отводных трубок, приготовил лист бумаги и карандаши; дворник деликатно взял свою отводную трубку двумя "пальчиками". Когда все было готово, я подошел к аппарату.

   - Барышня, дайте N такой-то!

   - Готово!

   В трубке послышался женский голос:

   - Я вас слушаю...

   - Нельзя ли попросить к телефону господина начальника?

   - Хорошо, сейчас!

   Вскоре раздался мужской голос:

   - Алло, я вас слушаю!

   - Это вы, господин начальник?

   - Гм... Кто говорит?

   - Это я, Иван Прохоров Бородин, которому вы сегодня приказали явиться.

   - Ну что, мошенник, деньги готовы?

   - Не серчайте на меня, г. начальник! Ей-Богу, к двум часам не достать, обещаны они мне в четыре. Вот я и звоню. Уж вы позвольте мне опоздать на два часа, ранее никак не справиться! Ведь 5 тысяч - капитал, его сразу не соберешь!

   - Ах ты, растяпа! Ах ты, сонная тетеря! Ну черт с тобой! Но помни что если в четыре не явишься - в 24 часа вылетишь из Москвы. А откуда ты телефон мой узнал? Разве на станции сообщают номер охранного отделения (и в голосе его послышалась тревога)?

   - Никак нет, г. начальник! Я третьего дня, стоя у вашего стола, покуда вы писали, приметил N вашего телефона, стоящего на столе.

   - Ну ладно, проваливай! И помни: в 24 часа!

   Затем послышалось глухо: "Ротмистр, установите опять немедленно наблюдение за Бородиным!" После чего трубка была повешена.

   - Вы успели все записать? - спросил я своего агента-стенографа.

   - Так точно, все.

   - А ты все слышал? - спросил я у дворника.

   - Известное дело, - все! А только, г. начальник, я понимаю, что тут без убивства не обойтиться! - отвечал глубокомысленно дворник.

   - Ну и понимай на здоровье! - сказал я смеясь.

   Бородин, наблюдавший всю эту сцену, сидел ни жив ни мертв.

   В нем, видимо, боролись разнородные чувства. С одной стороны, еще прочно сидел страх перед грозным начальником охранного отделения, с другой, - он видел, что во мне нет и тени сомнения в наличности мошенничества; вместе с тем ему думалось, а что, если начальник сыскной полиции ошибается? Всю эту сложную гамму переживаний я прочел на его взволнованном красном лице.

   К четырем часам я откомандировал моего помощника В. Е. Андреева с четырьмя агентами в Скатертный переулок для ареста всех людей, находящихся в "охранном отделении". Я рекомендовал ему пригласить с собой и участкового пристава с нарядом городовых, но В. Е. Андреев нашел, очевидно, это лишним и, понадеясь на собственные силы, отправился один исполнять поручение.

   Через час он мне звонит и сообщает:

   - Тут, Аркадий Францевич, получается неожиданное затруднение. Дело в том, что мы арестовали трех мужчин, переодетых жандармами, и женщину, находившуюся в квартире; но не доглядели за Гилевичем, который успел проскочить в заднюю комнату, заперся там на ключ и забаррикадировал дверь. Он заявляет, что при малейшей с нашей стороны попытке форсировать его убежище он пристрелит нас, как собак, из имеющегося якобы при нем револьвера. Что прикажете делать?

   Ничего не оставалось как ехать самому. Зная, что Гилевичи люди довольно "предприимчивые" и не останавливаются ни перед чем, я вытребовал из полицейского депо непробиваемый панцирь, в каковой и облачился. В руки я взял портфель со вложенной в него пластинкой из того же, что и панцирь, состава и, приехав в Скатертный переулок, я прикрыл голову портфелем и подошел к дверям, за которыми находился Гилевич:

   - Эй вы там, осажденный порт-артурец, сдавайтесь! Не заставляйте понапрасну выламывать дверей!

   Гилевич сразу узнал мой голос и злобно отозвался:

   - Что, за третьим братом приехали?

   - Да уж я и не помню, за которым по счету. Одно знаю, что все хороши!

   - Собственно, что вам от меня нужно?

   - А вот выйдете, г. начальник охранного отделения, тогда и поговорим.

   - Не советую вам, г. Кошко, подходить к двери, а то получите пулю в лоб!

   - Полно, Гилевич, дурака валять. Не заставляйте меня прибегать к крайним мерам, вам же хуже будет. Сами знаете, чем пахнет вооруженное сопротивление властям.

   Последовала длинная пауза. А затем щелкнул замок, дверь быстро распахнулась (баррикады оказались лишь в воображении Андреева) и на пороге предстал Василий Гилевич.

   - Сдаюсь! - было первое его слово. - Ваше счастье, что не было со мной Андрюшиных капель (это был намек на цианистый калий, коим отравился его брат, убийца Прилуцкого), а то не взять бы вам меня живым!

   Ему тотчас же надели наручники и повезли в сыскную полицию.

   Обыск на квартире решительно ничего не дал.

   - Ну-с, Гилевич, а теперь поговорим! - сказал я ему у себя в кабинете.

   - Прежде всего, где те 5000 рублей, что отобраны вами у Бородина?

   - Какие пять тысяч?

   - Скажите! Не знаете? Быть может, и Бородин вам не знаком и не был у вас третьего дня?

   - Бородина я знаю, и третьего дня он, действительно, у меня был. Я беседовал с ним о заказе на кирпичи, но о пяти тысячах слышу впервые.

   - Ну уж это даже глупо! Вы сами понимаете, что в вашем положении лишь чистосердечное признание может облегчить вам предстоящее наказание, а вы вдруг вместо этого несете какую-то ерунду. У меня же есть живые свидетели против вас.

   - Послушайте, г. Кошко, вы, кажется, принимаете меня за болвана и пытаетесь наивно ловить! Повторяю вам, что о деньгах слышу впервые, а кроме того, вообще все разговоры с Бородиным я вел с глазу на глаз, а не перед свидетелями.

   - Вы так думаете?

   - Не только я так думаю, но и вы думать иначе не можете.

   Я нажал кнопку звонка.

   - Позовите ко мне свидетелей! - приказал я.

   В кабинет вошли стенограф и дворник.

   - Будьте любезны, - обратился я к стенографу, - прочтите то, что вы слышали и записали.

   Агент прочитал запись моего утреннего разговора по телефону с Гилевичем, воспроизведенного им с абсолютной точностью. Я обратился к обоим свидетелям:

   - Готовы ли вы принять присягу в том, что собственными ушами слышали этот разговор?

   - Да хоть сейчас, г. начальник!

   Гилевич долго сидел с раскрытым ртом и выпученными от изумления глазами. Наконец, он произнес:

   - Ну-у?! Если так, то, конечно, мне ничего не остается, как рассказать правду. Но, ради Бога, удовлетворите мое любопытство, откройте мне эту изумительную тайну!

   - Хорошо! Но предварительно дайте ваше откровенное показание.

   Гилевич во всем признался, рассказав и о своем самозванстве, и о переодевании своих друзей в жандармскую форму. Квартира ему была предоставлена его приятелем-техником, уехавшим на 28 дней в отпуск и не подозревавшим ничего дурного. Гилевич заявил мне, что, получи он дополнительные пять тысяч рублей от Бородина, - и след его простыл бы, так как на следующий же день он намеревался уехать за границу, где, по его словам, подготовлялось им дело мирового масштаба.

   - А ваша тайна? - спросил он меня.

   - Вот она! - и я указал ему на телефон и две отводные трубки. Гилевич шлепнул себя по лбу и с горечью в голосе расхохотался.

   Суд приговорил его к 11/2 годам арестантских рот с лишением прав состояния. К сообщникам его присяжные заседатели отнеслись милостиво: они были оправданы.

<< | >>
Источник: Аркадий Францевич Кошко. Книга1. Очерки уголовного мира царской России / Воспоминания бывшего начальника Московской сыскной полиции и заведывающего всем уголовным розыском Империи. 1926

Еще по теме "Начальник Охранного Отделения":

  1. Научите их, как вести себя с начальником вашего начальника и другими большими «шишками»
  2. № 161 ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПЕТРОПАВЛОВСКОГО УЕЗДНОГО УПРАВЛЕНИЯ НАЧАЛЬНИКУ АКМОЛИНСКОГО ОБЛАСТНОГО УПРАВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ОХРАНЫ О ПОСЫЛКЕ КАРАТЕЛЬНЫХ ВОИНСКИХ ЧАСТЕЙ ПРОТИВ ПАРТИЗАН 15 сентября 1919 г
  3. № 198 ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ОПЕРАТИВНОГО ОТДЕЛА V АРМИИ НАЧАЛЬНИКУ ОПЕРАТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ НАСЕЛЕННЫХ ПУНКТОВ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО КАЗАХСТАНА
  4. № 190 ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛЕВОГО УПРАВЛЕНИЯ V АРМИИ НАЧАЛЬНИКУ ОПЕРАТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ ОТ ВРАГА ТЕРРИТОРИИ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО КАЗАХСТАНА Челябинск 2 ноября 1919 г.
  5. ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ МОЛОДЁЖНОЙ ПОЛИТИКИ В БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ П.Н. Беспаленко заместитель начальника департамента социальной политики администрации Белгородской области - начальник управления по делам молодёжи
  6. Работа местного отделения
  7. Мелкие местные отделения
  8. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО: ОТДЕЛЕНИЕ ОТ ГОСУДАРСТВА
  9. БЕЗОПАСНОСТЬ ТРУДА В СТЕРЖНЕВОМ ОТДЕЛЕНИИ ЛИТЕЙНОГО ЦЕХА
  10. О МЕТОДИКЕ ФОРМИРОВАНИЯ КОММУНИКАТИВНОГО СОЗНАНИЯ У СТУДЕНТОВ ОТДЕЛЕНИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ ПГСГА
  11. А.А.ГРИГОРОВИЧ, председатель Московского регионального отделения объединения украинцев в России Кто виноват в тенденциозности публикаций?
  12. 2 МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ И ЗАДАНИЯ ПО ВЫПОЛНЕНИЮ КОНТРОЛЬНЫХ РАБОТ ДЛЯ СТУДЕНТОВ ЗАОЧНОГО ОТДЕЛЕНИЯ СПЕЦИАЛЬНОСТИ 060800
  13. В.И. Селиверстов, Б.М. Гриншпцн, С.Н. Шаховская IФормирование научной школы кафедры логопедии МШ им. В.И. Ленина (к 35-мтию 1бразввання вузо»сиог» отделения миедии!
  14. СПОР О "НАЧАЛЬНИКЕ МИРА"