<<
>>

§ 5. О первоначальном подлиннике Устава князя Владимира

Восстановленный нами текст протографа I и II редакций не может быть признан первоначальным подлинником Устава Владимира по следующим причинам: 1.

Потому, что при его восстановлении были приняты только две, может быть, случайно дошедшие до нас редакции и не привлечены другие, следы которых были утрачены, но.

которые, несомненно, существовали. Конечно, только при наличии всех редакций и их сопоставлений можно с большим или меньшим приближением к истине восстановить действительный подлинник. 2.

С другой стороны, рассматривая восстановленный протограф, нельзя не отметить целый ряд фактов, свидетельствующих о том, что и этот протограф является переработкой более древних списков Устава и во всяком случае первоначального подлинника, Даже при самом поверхностном рассмотрении текста протографа бросается в глаза много несообразностей как в содержании статей, так и со стороны формы их изложения, которые, несомненно, отсутствовали в первоначальном подлиннике Устава. Многие из этих несообразностей были замечены в литературе, посвященной Уставу Владимира, и были выставлены в качестве доводов его подложности, но на самом деле они, как будет указано, являются лишь признаками его позднейшей переработки.

Так, при восстановлении статьи о десятинах было установлено, что в протографе она заключает в себе указание на создание церкви богородицы и о даровании ей десятины без выключения указания на те предметы, с которых шло взимание десятины. В таком коротком виде статья о десятинах теряет свой смысл и значение в Уставе, сплошь посвященном церковному суду, с одной стороны, а с другой — десятина предоставляется одной только церкві? богородицы в Киеве, а дарование судов — всей церкви в лице митрополита и всех епископов. Все это вызывает сомнения в том, действительно ли статья о десятинах находилась в первоначальном подлиннике Устава.

Необходимо, кроме того, отметить, что Устав Владимира в том его виде, который представлен протографом, есть в сущности не сборник постановлений Владимира в пользу церкви, для которого он слишком краток, а грамота, и, следовательно, он должен подчиняться, если не признавать его позднейшим подлогом, обычным правилам тогдашней древнерусской дипломатики.

Основным правилом дипломатики как древнерусской, так и византийской и западноевропейской является нахождение так называемой санкции (проклинання или клятвы) на конце грамоты. Это требование дипломатики соблюдается во всех подлинных, не носящих в себе следов позднейшей переработки, грамотах и даже Уставах, уже подвергнувшихся изменениям, например, в Уставе Ярослава. Между тем в Уставе Владимира санкция находится в середине и помещена между статьей, запрещающей вмешательство в Церковные суды, и статьей, перечисляющей церковные суды. Такое необычное помещение санкции дает основание к предположению, что часть статей Устава, по протографу, является дополнением к основной его части, замыкавшейся санкцией, тем более, что эти дополнительные статьи не носят следов внешней редакционной связи с предыдущим содержанием Устава.

Все эти особенности Устава Владимира, по протографу, вполне достаточны, чтобы признать протограф позднейшей переработкой более древних списков Устава, до нас не дошедших, и поставить вопрос о восстановлении первоначального списка Устава Владимира.

Вопрос о восстановлении первоначального подлинника может быть поставлен только после обозрения сказаний о даровании Владимиром грамоты о судах. Эти сказания находятся в. 1) в Летописце Переяславля-Суздальского, 2) в Степенной книге, 3) в Никоновской летописи.

В специальном исследовании, посвященном Уставу князя Владимира, мы пришли к следующим положениям, которые не встретили возражений со стороны исследователей и не были до сих мор нами пересмотрены. Мы полагаем, что в основе Устава Владимира лежит подтвердительная грамота этого князя, написанная им или им только подписанная, или непосредственно на Кормчей или на особом листе, присоединенном к Кормчей. В этой грамоте подтверждались постановления византийского императорского законодательства о церкви и утверждается объем^ византийской церковной юрисдикции. Текст этой трамоты был примерно следующий: «Се аз князь Володимир сгадал есмь с своею княгинею Анною и с своими детьми, оже сих судов не подобно судити князю, не бо- яром, ни судиями их и дах те суды церквам, всем епископом по Руськой земли.

А по семь не вступати ни детем моим, ни внучатам, ни всему роду моему довека в люди церковныя ни в суды их; дал есмь по всем градам и по погостам, и по свободам, где христиане суть». Эта грамота была написана по настоянию княгини Анны и, следовательно, византийского духовенства, видевшего полное несоответствие древнерусского правового быта с византийским и спешившего путем подтверждения византийского Номоканона утвердить и в новокрещенной стране тот порядок, к которому церковь привыкла в Византии и который вполне соответствовал канонической практике православной церкви. Но установление церковной юрисдикции согласно византийскому законодательству и византийской канонической практике в общем мало могло удовлетворить церковь. Объем церковного суда в Византии, первоначально столь широкий, был весьма сужен целым рядом императорских постановлений в пользу светского суда. Следовательно, получив подтверждение объема церковной юрисдикции согласно византийской практике, церковь принуждена была предоставить целый ряд дел вопреки древним канонам русскому светскому суду, организованному на совершенно иных принципах, нежели в Византии, и совершенно не приспособленному к этой тонкой и сложной работе, которая от него требовалась по византийскому законодательству и канонической практике. С другой стороны, церковь стала проявлять тенденцию к «христианизации» русского быта и проведению этой христианизации путем расширения объема своей юрисдикции и путем создания особой категории лиц, находящихся под церковным патронатом. Наконец, церковь, нуждавшаяся для своего укрепления в материальных средствах, принуждена была обратиться к суду как к одному из крупнейших финансовых источников и попытаться путем отнесения некоторых дел к своей компетенции принять участие в сборе разного рода судебных пошлин.

По этим основным мотивам церковь, по нашему мнению, могла стремиться пересмотреть существо тех отношений, которые установились на основе так называемой подтвердительной грамоты.

Повидимому, она добилась успеха в этом отношении еще при жизни Владимира и значительным образом расширила объем своей юрисдикции: 1) тем, что ей был передан целый ряд дел обычных в судебной практике и, следовательно, приносивших церкви значительные финансовые выгоды и обсуждение которых в церковном суде давало духовенству возможность вносить в языческий быт христианские идеи, 2) тем, что целый ряд лиц, находившихся в особых отношениях к церкви, т. е. члены клира, были исключены из юрисдикции государства и по всем делам подлежали церковному суду. По нашему предположению, новелла Владимира о ^церковном суде не была в'ыражена в каком-либо особом акте, т. е. в грамоте или в Уставе. Существо новых постановлений о церковном суде, установившихся после пересмотра и отступления от византийской канонической традиции, как будто отразилось только в приписке к подтвердительной грамоте. Приписка эта могла принадлежать переписчику Устава или, что вероятнее, самому князю Владимиру. Если исходить из принадлежности данной приписки Владимиру, то она возникла, вероятно, в последние годы его жизни. Поскольку мы считаем, что основой Устава Владимира являются подтвердительная статья Владимира и особая приписка о церковных судах и о церковных людях, то ясно, что в Уставе упоминание о десятинах появилось позднее, под влиянием так называемого десятинного Устава Владимира, возникновение которого относится, по летописи, к 996 г.

Обратимся к вопросу об источниках постановлений Устава Владимира. Изучая их, исследователи давно должны были обратить внимание на то, что они не находятся в соответствии ни с нормами византийского права, ни с византийской церковной практикой. Так, по Уставу, Владимира была введена десятина, которая не была известна в Византии. Далее, на Руси объем церковной юрисдикции был гораздо шире, нежели в Византии.

Как было указано, Суворов, который обратил особенное внимание на несоответствие постановлений Устава Владимира нормам византийского права, решил объяснить это влиянием западноевропейского католического права.

Но его положения встретили, как было указано, решительные возражения со стороны Павлова, который настаивал на том, что следы католического права, проявившиеся в памятниках русского права, являются на самом деле мнимыми. Он указывал, что церковная десятина на Руси берет свое начало от местной государственной десятины, установленной, быть может, еще в эпоху призвания князей из-за моря. Как указано, патронат русской церкви над церковными, богаделенными людьми Павлов ставит в связь с ксенодохиями, гип« подохиями и другими благотворительными учреждениями, которые находились в ведении византийской иерархии. Доводы Павлова, несмотря на общую его эрудицию, были настолько натянуты, что Суворов не был убежден его доводами и не прекратил с ним полемики.

Рассуждения обоих исследователей явно ошибочны. Русская десятина была не похожа на католическую десятину, серьезных же данных о существовании так называемой государственной десятины на Руси нет. Объем церковной юрисдикции по Уставу Владимира не соответствовал церковной юрисдикции по западнокатолической церковной практике (X—XI вв.) и по практике византийской церкви. Несомненно, что в Уставе Владимира регулируются институты русского права и даются нормы, определяющие особую систему отношений церкви и государства, возникших в русском государстве, которая имеет ряд специфических черт. Отдельные черты сходства, которые заметны в отношении западноевропейского католического права, определяются не заимствованием, а сходством общественно-экономического развития Руси и западноевропейских стран, где только что оформились, как и на Руси, феодальные отношения.

<< | >>
Источник: С.В.ЮШКОВ. КУРС ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА СССР / Общественно политический строй и право Киевского государства. 1949

Еще по теме § 5. О первоначальном подлиннике Устава князя Владимира:

  1. § 3. Русская Правда в Сборниках и Кормчих
  2. § 4. Обзор V—III редакций
  3. § 5. II редакция
  4. § I. Обзор литературы
  5. § 2. Классификация списков Устава князя Владимира
  6. § 5. О первоначальном подлиннике Устава князя Владимира
  7. § 6. Вопрос о подлинности Устава князя Владимира
  8. § 1. Устав князя Ярослава
  9. КОММЕНТАРИИ 1.
  10. Г л а в а 6 ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ «ПРАВОСЛАВНОЙ ПАРТИИ» в 1816-1825 годах
  11. ЗАГАДКИ КАМЧАТСКИХ ЭКСПЕДИЦИЙ
  12. 7.3.1. Состав и источники Кирилло-Белозерской редакции
  13. Литература: