<<
>>

4.1. Причины создания и организационные формы комиссии по пересмотру судебных уставов

С середины 80-х гг. правительство Александра III вынашивало планы полного и систематического пересмотра судебных уставов. М.Н. Катков в то время писал о судебной реформе, «которой так долго и так тщетно ожидает Россия»312.
Государственный секретарь А.А. Половцов свидетельствовал, что в связи с обсуждавшимся в 1887 г. в Государственном совете вопросом о предоставлении министру юстиции права закрывать двери судебного заседания, великий князь Михаил Николаевич «высказал государю убеждение о необходимости изменений в судебных уставах, но с тем, чтобы изменения эти произведены были не частично, а общим пересмотром всего устава в особой на то призванной комиссии но на все его доводы государь отвечал только, что здесь вопрос принципиальный»313 . Запись беседы А.А. Половцова с Александром III первого февраля 1887 г.: «Половцов: «Он (великий князь Михаил Николаевич. - М.Н.) находит нужным учредить комиссию, которая бы пересмотрела судебные уставы». „ Государь: «Это затянуло бы дело надолго». Половцов: «И, кроме того, повторилась бы прежняя ошибка. Построили бы новую храмину, в которой жить бы оказалось неудобно. Да и вообще я не приверженец теоретического законодательства; я считаю, что гораздо лучше возбуждать законодательные вопросы по мере того, как на них наталкивает жизнь, и разрешать их частными мероприятиями, конечно, в строго обдуманном направлении»314. В период 80-х гг. правительство предпочло тактику внесения в судебные уставы отдельных поправок, правда, эти поправки шли в едином русле и были направлены на приведение суда в соответствие с основами государственной власти. Реализовать идею о полном и систематическом пересмотре судебных уставов 18 64 г. была призвана комиссия под председательством министра юстиции Н.В. Муравьева, созданная в 18.94 г. Александр III говорил о Н.В. Муравьеве: «Это юрист, который понимает все, что есть неуместного и подлежащего отмене в судебных порядках»315.
Фигура Н.В. Муравьева - достаточно противоречивая. Современники отдавали должное его профессиональным качествам, организаторским способностям. Столь же единодушны они были в оценке нравственных черт Н.В. Муравьева - человек, лишенный моральных устоев, карьерист. С.Ю. Витте писал, что «если бы он не был Муравьевым, а родился в семье какого-нибудь мещанина Иванова, то, конечно, давно бы кончил очень плохо»316. Дед Н.В. Муравьева - М.Н. Муравьев - за «образцовое» подавление польского восстания в 18 63 г. получил прозвище «вешатель». М.Н. Муравьев, бывший декабрист, впоследствии порвавший со своим прошлым, любил говорить, что он не из тех Муравьевых, которых вешают, а из тех, которые вешают317. Участие Н.В. Муравьева в качестве обвинителя по делу об убийстве Александра II 1 марта 1881 г., закончившемуся пятью смертными приговорами, в процессе «20-ти» с десятью смертными приговорами,318 ставило во главу угла в оценке его фигуры историками беспощадность Н.В. Муравьева в борьбе с выступлениями народников, а не его профессиональные данные юриста и государственную деятельность. Будучи товарищем прокурора Петербургской судебной палаты, поддерживая обвинение по делу 1 марта 1881 г., Н.В. Муравьев со всем присущим ему красноречием рисовал картину «величайшего из злодеяний». Он. перешел от обвинения каждого подсудимого в отдельности к обвинению всей партии, стремясь представить ее горсткой злодеев, не толь- ко не выражавших интересы народа, а напротив, противопоставивших себя народу, который скорбит о смерти царя- освободителя319. _ М.Н. Катков отмечал в «Московских ведомостях», что «обвинительное слово Муравьева было исполнено ума, огня потрясающей силы». Однако «разве подлежащее ему дело было такого свойства, что кару правосудия нужно было вымаливать у судей путем красноречия, что нужно было потрясать их, дабы они не вздумали признавать подсудимых по суду оправданными? Посреди всей этой чисто формальной судебной процедуры по делу о цареубийстве речь обвинителя становится необходимою, если не для решения участи подсудимых, то для успокоения общественной совести, которая не может не быть смущена характером процедуры.
Чем лучше была речь, тем тягостнее общее впечатление суда»320. По свидетельству Е.И. Козлининой, Н.В. Муравьев «...являл собою в прокуратуре то же самое, что в адвокатуре представлял собой Плевако»321. В 1882 г. Н.В. Муравьев становится прокурором Петербургской судебной палаты, в 1884 г. - Московской. Он входит в доверие к великому князю Сергею Александровичу - московскому губернатору, который обратил на него внимание царя. Была устроена аудиенция под предлогом представления Александру III книги «Руководство волостным судам», в которой Н.В. Муравьев писал о том, как осуществлять судопроизводство после принятия закона о земских .участковых начальниках. На царя он произвел благоприятное впечатление, показав себя приверженцем института земских начальников и противником судебной реформы 18 64 г.322 В 18 92 г. Н.В. Муравьев был назначен государственным секретарем, а спустя два года - министром юстиции. Даже когда Н.В. Муравьев стал министром юстиции, «излюбленным его детищем оставалась прокуратура»323. Угодливый до холуйства перед сильными мира сего, подчиненных Н.В. Муравьев в буквальном смысле слова дрессировал. «Не только свою деятельность, но и свою походку, и манеры им нужно было сообразовывать с желанием начальства, и волей-неволей им приходилось подчиняться этой муштровке, так как в будущем она сулила им крупное положение»324. В одном из «Писем к тетеньке» М.Е. Салтыков-Щедрин рисует образ надворного советника Сенечки, прототипом которого является Н.В. Муравьев. Сенечка «ведет войну против неблагонадежных элементов». Он постоянно озабочен, чтобы кого-нибудь «изловить», при этом он руководствуется не столько политическими убеждениями, сколько желанием выслужиться - получить чин или орден325. • Исполнительный комитет «Народной воли» в 1884 г. вынес смертный приговор Н.В. Муравьеву. Две попытки народовольцев привести приговор в исполнение закончились неудачей326. В период проводимого правительством Александра III курса на охранение существующего строя Н.В. Муравьев идеально подходил на пост министра юстиции.
«Верхи» знали его как противника судебной реформы, что определялось не столько идейными воззрениями, сколько соображениями карьеры. В то же время в широких слоях общества по публичным выступлениям и статьям он «был ... известен как тонкий ценитель и горячий поклонник судебных уставов»327. Широкое хождение получили слова, которыми Н.В. Муравьев открыл курс лекций по уголовному судопроизводству в Московском университете: о том, что дальше начал, провозглашенных судебными уставами «нам незачем и некуда идти»328. Н.В. Муравьев находился на посту министра юстиции с 1894 по 1905 гг., что было ознаменовано рядом нововведений в рамках данного ведомства: в 1899 г. последовал высочай ший указ о завершении судебной реформы; в 1903 г. было принято новое Уголовное уложение; на рассмотрение Государственного совета были представлены отдельные части Гражданского уложения; из ведения министерства внутренних дел в ведение министерства юстиции передано тюремное управле ние329. При всем многообразии деятельности главной своей целью, делом всей жизни Н.В. Муравьев считал пересмотр судебных уставов. Он видел в этом «венец и завершение своей долголетней службы»330. Признавая, что за 30 лет основные принципы и институты судебной реформы были «радикально изменены», Н.В. Муравьев отрицательно относился к практике внесения в них отдельных изменений, дополнений, поправок. Новеллы, по его мнению, не были согласованы между собой, порождали пробелы в законодательстве и тем самым не только не улучшали, а напротив, ухудшали состояние судоустройства и судопроизводства331. Добиться серьезного улучшения, по его мнению, можно было только осуществив «полный и систематический пересмотр действующих правил по судебной части»332. Заняв пост министра юстиции 1 января 18 94 г., Н.В. Муравьев обратился к представлявшимся ему чинам министерства с речью, в которой содержалась программа деятельности. В частности, говорилось, что суд в России «нуждается в зна- чительных усовершенствованиях и упрощении, в развитии начал, положенных в его основу»333.
В своей речи новый министр сформулировал принцип «правительственного значения суда»: «Судебная власть есть отрасль правительственной деятельности на благо общее, и судебное ведомство есть один из органов правительства. Наша деятельность всегда должна быть строго согласована с намерениями и видами правительства. Не рознь или обособление властей, а лишь разумная между ними солидарность, при полной самостоятельности в каждой сфере, составляет несокрушимый оплот и благодетельную крепость гражданского порядка»334. Если в этом выступлении стремление покончить с независимостью судебной власти завуалировано в ряду общих постулатов теории разделения властей, то в докладе Александру III от 7 апреля 1894 г. новый министр юстиции гораздо откровеннее выразил свои взгляды и намерения. «Провозглашение судебными уставами 18 64 г. отделения суда от администрации и независимости судей могло быть и действительно было истолковано в смысле намерения законодателя поставить представителей судебной власти в особое, исключительное положение в ряду прочих правительственных органов», - писал он. При правильной же организации «...суд должен быть прежде всего верным и верноподданным проводником и исполнителем самодержавной воли монарха, как один из органов правительства, должен быть солидарен с другими его органами»335. Правительство же, в свою очередь, должно располагать средствами, позволяющими влиять на состав лиц судебного ведомства и направлять их деятельность. в докладе от 7 апреля 18 94 г. обосновывалась необходимость создания комиссии для полного и систематического пересмотра судебных уставов. Провозглашает ли Н.В. Муравьев нечто принципиально новое? Авторы известной работы «Судебные уставы 2 0 ноября 1864 года за пятьдесят лет» отмечали: «Начало «правитель ственного значения суда», о необходимости которого в новом изложении судебных уставов говорил и писал Н.В. Муравьев, являлось впрочем, как можно думать, не столько программой для будущего, сколько краткой формулой для характеристики того направления, в котором развивалось законодательство после 1881 г.
Одной из характерных черт его была тенденция усилить влияние министра юстиции на судебные установления, сравнительно с тем положением, какое было определено уставами». В качестве примеров приводятся: закон 20 мая 1885 г., предоставивший министру юстиции как представителю администрации права в области дисциплинарного надзора за чинами судебного ведомства, закон 12 февраля 1887 г., уполномочивший его же по собственному усмотрению устранять гласность судебного разбирательства, закон 12 июля 1889 г., подчинивший министру юстиции городских судей, а министру внутренних дел - земских участковых начальников336. Н.В. Муравьев формулировал принцип «правительственного значения суда» в русле развивавшейся в 70-80-е гг. тенденции в законодательстве - привести суд в .соответствие с другими органами абсолютистского государства. В записке «О необходимости изменений судебных учреждений и судебных порядков» от 6 апреля 1894 г., хранящейся в фонде Н.В. и В.Н. Муравьевых в Российском государственном историческом архиве и являющейся черновым наброском доклада Александру III от 7 апреля 18 94 г., министр юстиции наметил общую схему - «главные предметы исследования и пересмотра»: «1) несменяемость, 2) суд присяжных, 3) судебно административные учреждения, 4) Сенат и кассация, 5) следственная часть, б) прокурорский надзор, 7) адвокатура»337. Записка, в которой обосновывается необходимость «полного, цельного, одновременного, по общему плану и под одним руководящим началом» пересмотра уставов 1864 г., представляет несомненный интерес для исследователя. Показателен тот факт, что вместе с запиской в архиве хранится экземпляр доклада К.П. Победоносцева Александру III от 30 октября 1885 г., о котором шла речь выше. Зная, что положения, развивавшиеся К.П. Победоносцевым, «полностью разделялись царем»338, Н.В. Муравьев использовал их в обоснование необходимости учреждения комиссии для пересмотра законоположений по судебной части. Доклад министра юстиции царю от 7 апреля 18 94 г. содержит следующие позиции: - «Изменение действующих правил о судейской несменяемости, которые в нынешней своей постановке не отвечают условиям нашего государственного устройства». - «Упрощение и более правильное разграничение подсудности судебных мест, в особенности же расширение компетенции единоличных судов». - «Исследование причин часто неудовлетворительной у нас деятельности суда присяжных с целью выяснить, следует ли сохранить на будущее время эту форму суда». - «Пересмотр правил, касающихся апелляционного и в особенности кассационного порядка обжалования судебных приговоров и решений, не представлялось ли бы более согласным с нашими потребностями вернуться вполне или отчасти к прежде действовавшему у нас ревизионному порядку». - «Улучшение порядка производства следствий и предания суду, - порядка, отличающегося в настоящее время излишней сложностью, медленностью». ' - «Преобразование адвокатуры, в смысле устранения от занятий адвокатскою практикою лиц неблагонадежных, подчинения их деятельности более строгому правительственному надзору» . Положения доклада Н.В. Муравьева перекликаются со статьями М.Н. Каткова в «Московских ведомостях», с докладом К.П. Победоносцева. Резолюция Александра III гласила: «Твердо убежден в необходимости всестороннего пересмотра наших судебных уставов, чтобы наконец действительное Правосудие царило в России»339. На фоне позиций всеподданнейшего доклада министра юстиции особенно лицемерными кажутся его публичные выступления по поводу предстоящего пересмотра. В частности, Н.В. Муравьев говорил, что «в главном они (судебные уставы 18 64 г. - М.Н.) должны быть неприкосновенны. Таковы: уст- ность, гласность, состязательность процесса, охрана прав личности перед судом, разделение судебных функций, разрешение дел по внутреннему убеждению совести, неколебимость законной силы судебного приговора или решения, участие в суде общественного элемента, независимость суда и судей», а готовившееся комиссией преобразование должно быть «...именно улучшением, а не ломкой, даже не реформой, которая последовала еще так недавно»340. Правительство скрывает от общества свои подлинные цели и намерения и демонстрирует лояльность в отношении уставов 1864 г. В апреле 18 94 г. в прессе появилось правительственное сообщение о создании комиссии для пересмотра законоположений по судебной части. Тут же последовали недоуменные вопросы. Так, газета «Неделя» писала: «Чего следует ожидать: коренной ли перемены или одного только, не идущего глубо ко, соглашения между изданными в разное время законами... С одной стороны, почти весь текст сообщения как будто относится только к необходимости соглашения част.ей, откуда выводят, что задачи пересмотра преимущественно кодификационные, но с другой, не может не обратить на себя внимание выражение о необходимости устранить в уставах все то, что «не оправдано жизнью»». По свидетельству той же «Недели», разъяснений относительно характера предстоящего пересмотра «стали искать ... во взглядах самого инициатора предстоящего пересмотра». Вспомнили знаменитую фразу Н.В. Муравьева, которой он открывал курс лекций в Московском университете. Это позволило предположить, что «ни одно из коренных начал уставов затронуто не будет и все сведется к соглашению разноречий, в общем духе уставов 18 64 г. Однако «Московские ведомости», по свидетельству «Недели», не замедлили тут же откликнуться в том смысле, что сказанное прежде никогда не обязывает к последовательности, так как с течением времени и переменою обстоятельств мнения могут меняться»341. . Итак, общество недоумевало по поводу предстоящего пересмотра: либо новая судебная реформа, либо систематизация принятого в дополнение к уставам 1864 г. законодательства. Комиссия по пересмотру судебных уставов была учреждена указом Александра III от 7 апреля 18 94 г. Постоянные члены комиссии назначались царем. Первоначально в состав комиссии вошли 23 человека: товарищи министра юстиции, директора департаментов министерства юстиции, прокуроры департаментов Сената, представители заинтересованных ведомств: министерства внутренних дел, финансов, государственной канцелярии. В ходе работы состав комиссии менялся. На протяжении всего периода работы в ее состав вошли 34 человека. Кроме того, были приглашены в разное время 62 человека, среди которых было много выдающихся ученых и практиков. Можно сказать, что Н.В. Муравьев собрал в своей комиссии весь цвет русской юриспруденции: А.Ф. Кони, Ф.Н. Плевако, В.Д. Спасович, Н.С. Таганцев, И. Я. Фойницкий. Это придавало авторитет работе комиссии. По словам самого Н.В. Муравьева, «в комиссии собрались и встретились носители и выразители самых различных, иногда противоположных, всегда самостоятельных взглядов и мнений по судебным вопросам»342. Такой состав предполагал «разносторонность, беспристрастие и объективность обсуждения»343, отражал сложившиеся в обществе два направления в оценке судебной реформы 1864 г.: «одно чересчур восторженного восхваления уставов и слепого перед ними преклонения, другое, наоборот, огульного, ожесточенного и потому несправедливого их осуждения. Первое не отдавало ни пяди, ни буквы от заветных скрижалей, второе требовало чуть не их уничтожения»344. Присутствием в составе комиссии как сторонников реформы 18 64 г., так и противников Н.В. Муравьев демонстрировал свое стремление к объективности. На роли А.Ф. Кони в работе комиссии и его отношении к осуществлявшемуся пересмотру судебных уставов необходимо остановиться особо. Как следует из статей и. публичных выступлений, вначале он весьма позитивно отнесся к предстоящему пересмотру. На заседании Петербургского юридического общества 10 декабря 1894 г. известный юрист говорил, что с созданием комиссии «...возвещена и организована большая, богатая по своим возможным последствиям и по влиянию на весь правовой народный быт, работа. Предпринят капитальный ремонт судебной постройки, вызванный необходимостью положить предел пестроте и разнообразию несогласованных между собою загородок, построек и надстроек разных стилей. Он должен дать всему зданию необходимое и целесообразное единство»345. Выражается надежда, что «предпринятый в настоящее время пересмотр этих уставов не может изменить и конечно не изменит в чем-либо общих начал, заложенных в фундамент»346. На первых порах А.Ф. Кони с энтузиазмом включился в работу. В декабре 1894 - январе 18 95 гг. он руководил совещанием прокуроров и старших председателей судебных палат, которое явило собой важный эпизод в деятельности комиссии. В процессе работы в комиссии позиции А.Ф. Кони и министра юстиции расходились, становясь иногда по ряду вопросов прямо противоположными. Несмотря на это, известный русский юрист оставался в составе комиссии на всем протяжении ее деятельности. Первоначально А.Ф. Кони вошел в состав комиссии по должности как обер-прокурор Уголовного кассационного департамента Сената. Н.В. Муравьеву даже по требовалось высочайшее разрешение, чтобы оставить в составе комиссии А.Ф. Кони, выбывшего по должности. Сам А.Ф. Кони писал в воспоминаниях, что был включен в комиссию исключительно для того, чтобы придать авторитет ее работе, и его «удаление или выход из комиссии были в глазах общества и судебного мира равносильны громкому нравственному осуждению ее деятельности»347. Объективности ради следует заметить, что расстановка сил в комиссии отражала расстановку сил в обществе. В судебном ведомстве, вплоть до высших постов, было достаточно либерально настроенных чиновников. Избрав в конце 60-х - начале 70-х гг. своим поприщем судебную деятельность, которая открывала прогрессивно мыслящим людям гораздо больший простор для приложения сил и способностей, в 90-е гг. они уже достигли высоких должностей в своем ведомстве. В составе комиссии первоначально были образованы четыре отдела в соответствии с системой законодательства, установленной уставами 1864 г.: местной юстиции; судоустройства; уголовного судопроизводства; гражданского судопроизводства. Для координации работы был образован пятый отдел - для предварительного рассмотрения общих принципиальных вопросов, которые могли возникнуть в ходе работ по отдельным частям законодательства о суде и требовали руководящих указаний со стороны комиссии в целом. Вскоре отдел местной юстиции был упразднен, так как пересмотр фактически не затронул существовавшее низовое звено судебной системы. Первым отделом стал пятый - отдел общих вопросов. Время от времени созывалось общее собрание комиссии. Н.В. Муравьев не жалел ни сил, ни времени членов комиссии и чиновников своего ведомства, ни государственных финансов. В декабре 18 94 г. было созвано совещание старших председателей и прокуроров судебных палат. В течение 18 95 г. были проведены систематические ревизии судов России по разработанному комиссией плану. Все суды были завалены статистическими и другими запросами. Пересмотру предшествовала большая подготовительная работа: ревизии судов, обобщения статистических данных, анализ литературы о судоустройстве и судопроизводстве. Действительно, спустя 30 лет после принятия уставов 1864 г., назрела необходимость обобщить практику их применения. Деятельность комиссии объективно отвечала этой потребности. Материалы комиссии составили 42 тома, представляющие интерес для осмысления опыта применения уставов 18 64 г., уяснения целей и задач комиссии, перспектив развития судебной деятельности348. В 18 94 г. было возобновлено издание «Журнала министерства юстиции», что, по-видимому, не случайно совпало с началом работы комиссии. Журнал был призван «опубликовывать, полностью или по частям, те предложения, по которым не бесполезно вызвать гласное обсуждение в печати и поступление заявлений со стороны частных лиц», а также «раза два, три в год оповещать читающую публику о ходе работ комис- 39 сии» . Известный юрист и общественный деятель В.Д. Кузьмин- Караваев писал по поводу создания комиссии Н.В. Муравьева: «Но для обоснования какой бы то ни было реформы, само собою разумеется, недостаточно ее оправдать: нужно доказать ее необходимость (курсив мой. - М.Н.) . Нужно доказать, что она вызвана самою жизнью, несовершенством существующего, и что она именно эти несовершенства устранит. Зачем иначе ломать то, что уже существует, к чему население привыкло, зачем обременять казну новыми издержками? В отношении реформы судебного строя, созданного уставами 1864 г., это начало приложимо вдвойне»349. В деятельности муравьевской комиссии были элементы демократизма. Так, министр юстиции обратился в «Правительственном вестнике» с предложением к председателям и прокурорам судебных палат, а также вообще ко всем, интересующимся делом правосудия, с просьбой вносить свои замечания и предложения в комиссию350. Они подлежали рассмотрению в отделах комиссии. Несмотря на данное министром юстиции обещание подробно освещать ход работы комиссии в печати и последовавшее с его стороны предложение ко всем желающим принять участие в обсуждении, широкой гласности не получилось. Уже в феврале 18 95 г. в «Журнале министерства юстиции» была опубликована редакционная статья «По поводу оглашения сведений о занятиях комиссии для пересмотра законоположений по судебной части», в которой, в частности, говорилось: «Со стороны некоторых органов повременной печати слышатся сетования на чрезмерную якобы сдержанность и скудость сообщаемых в печати сведений о деятельности комиссии и выражается убеждение в необходимости оглашать все, что говорится в заседаниях комиссии». Далее в статье шла речь о том, что до сведения широких масс будут доводиться только результаты заседаний общего собрания, «что же касается заседаний отделов, то оглашать в печати все происходящие в них рассуждения и прения никогда не имелось в виду»351. В то же время полемика происходила большей частью в отделах комиссии. К заседаниям общего собрания противоречия сглаживались. Наконец, в новой редакции судебных уставов четко и последовательно проводилась заданная правительством линия, а не мнение юридической общественности. Результатом работы комиссии явились проекты новой редакции судебных уставов (учреждения судебных установлений, уставов уголовного и гражданского судопроизводства) , содержавшие более 4,5 тыс. статей и 16 томов объяснительных записок к ним352. Как бы министр ни преподносил готовившееся им преобразование нацеленным на совершенствование учрежденного реформой 18 64 г. судебного строя, преодоление противоречий, порожденных поправками к судебным уставам, пестротой судебных порядков, можно с уверенностью сказать, что готовилась еще одна судебная реформа, в ходе которой предполагалось пересмотреть всю систему судебных органов и пронизывавшие ее принципы и институты. Это подтверждает итоговое выступление Н.В. Муравьева по поводу завершения работы комиссии. В докладе министра юстиции Государственному совету от 16 декабря 1902 г. говорилось, что «в учреждении судебных установлений и в уставах уголовного и гражданского судопроизводства предположено множество более или менее существенных изменений, число которых доходит до 200 с лишком, если считать лишь главные и касающиеся не редакции, а самого содержания закона». Очень характерно замечание Н.В. Муравьева, что в гораздо меньшей степени пересмотр коснулся гражданского процесса, «так как в нем отсутствует всякий политический элемент», в то же время «весь уголовный процесс тщательно перебран и переработан»353. Приведение суда в соответствие с основами государственного строя и системой государственных учреждений, обеспечение судом существующего режима следует рассматривать как ключевое звено в осуществленном муравьевской комиссией пересмотре судебных уставов. Суд, переставший быть опорою самодержавия, следовало переустроить, наполнить тем содержанием, которое бы сделало его послушным орудием в руках правительства. Проект новой редакции устава уголовного судопроизводства, в котором, как уже было сказано, прослеживалось больше политических моментов, чем в других частях судебных уставов, перерабатывался комиссией дважды. Первый проект, составленный под руководством известного юриста, ученого и государственного деятеля, сторонника реформы 1864 г. Н.С. Таганцева, был затем переработан И.Г. Щегловитовым, придерживавшимся охранительных взглядов354. Таким образом, изменения в порядке судоустройства и судопроизводства могли последовать как путем принятия серии корректирующих уставы 18 64 г. законодательных актов, как было в период 70-80-х гг., так и в виде их полного и систематического пересмотра - новая реформа, что и было предпринято комиссией под председательством Н.В. Муравьева.
<< | >>
Источник: Немытина Марина Викторовна. Суд в России: вторая половина XIX - начало XX вв.. 1999

Еще по теме 4.1. Причины создания и организационные формы комиссии по пересмотру судебных уставов:

  1. Глава 2.5. Организационные формы обучения химии
  2. § 2.5.1. УРОК КАК ГЛАВНАЯ ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ФОРМА В ОБУЧЕНИИ ХИМИИ Урок в системе форм обучения
  3. 6. Система организационных форм обучения химии
  4. 1. Понятие о формах организации (организационных формах) обучения. Соотношение между формами организации обучения и его методами
  5. Краткие сведения о развитии организационных форм учебной работы в школе
  6. Организационные формы
  7. 1.1. Историография
  8. Глава 4 Подготовка проектов новой редакции судебных уставов в комиссии Н.В. Муравьева (1894-1899 гг.)
  9. 4.1. Причины создания и организационные формы комиссии по пересмотру судебных уставов
  10. 4.1. Проекты новой редахции судебных уставов
  11. 5.1. Основные тенденции в судебной политике России начала XX в.
  12. Организационные формы обучения
  13. 2. Организационные формы управленческой деятельности