<<
>>

4.1. Проекты новой редахции судебных уставов

Какова же была конструкция судебной системы, принципы и институты судоустройства и судопроизводства, предусматривавшиеся в проектах муравьевской комиссии? Как рождалась эта конструкция в ходе полемики вокруг содержания судебных уставов в отделах комиссии, в ее общем собрании? Претерпе ли ли принципы и институты уставов 18 64 г.
радикальные изменения в проектах? Если обратиться к источникам, отражающим работу комиссии, при всем их обилии и многообразии достаточно трудно извлечь рациональное зерно, обусловившее последующее содержание проектов новой редакции судебных уставов. Так, составленные комиссией объяснительные записки полны противоречий, «которые затушевываются обыкновенным бюрократическим способом, при помощи выражений: «казалось бы, тем не менее, однако»»355. Проекты муравьевской комиссии в итоге видоизменили систему судебных органов, ликвидировав деление судебных органов на местные суды и общие судебные установления. Предусматривалось создание следующих судебных инстанций. Участковые судьи, назначаемые министром юстиции, которым были подсудны гражданские дела с суммой иска до 1000 руб.; уголовные, не влекущие наказаний, соединенных с лишением или ограничением прав состояния; кроме того, в их ведении находилось производство предварительного следствия, нотариальные обязанности, дела охранительного производства . Уездные или городские отделения окружных судов - апелляционная инстанция по отношению к участковым судьям, связанная с окружными судами и объединяющая (в отличие от мировых съездов) местную юстицию с вышестоящими судебными инстанциями, в составе уездного или городского члена окружного суда, участковых и почетных судей. В отличие от почетных мировых судей, предусмотренных уставами 1864 г., новая категория судей должна была быть не выборной, а назначаемой министром юстиции сроком на 6 лет из лиц, прослуживших не менее 3-х лет в должностях, в которых могли приобрести практические навыки в отправлении судопроизводства.
Кроме того, они не могли выполнять обязанности участкового судьи в случае его отсутствия, а только пополняли присутствие уездного (городского) отделения окружного суда . Окружные суды, которым были подсудны дела, выходящие за пределы подсудности участковых судей. По сравнению с мировыми судьями, предусмотренными уставами 1864 г., подсудность участковых судей увеличивалась (например, по гражданским делам с 500 до 1000 руб., что вполне отвечало потребностям жизни и развитию экономических отношений), соответственно окружные суды должны были «разгрузиться» от большого числа подлежащих их рассмотрению дел. Судебные палаты, компетенция которых существенно изменялась по сравнению с уставами 18 64 г. - они должны были стать апелляционной инстанцией по гражданским делам, подсудным окружному суду, и кассационной инстанцией по делам, подсудным участковым судьям. Судебные департаменты Правительствующего Сената, которые предполагалось оставить как высшую судебную инстанцию империи. Однако они уже не были единственной кассационной инстанцией, поскольку судебные палаты также приобретали кассационные функции356. «В начале работ комиссии многие из ее членов - в том числе и я - полагали, что восстановление начала отделения властей судебной и административной составит одну из важнейших задач комиссии, и что труды ее будут иметь последствием всеми давно ожидаемое упразднение функций земских начальников и возвращение судебным установлениям исключительного права ведать судебные дела»357, - отмечал в особом мнении по вопросу об устройстве местной юстиции входивший в состав комиссии сенатор В.А. Желеховский. Таковы были и предположения общества, если вспомнить, как освещалось в печати создание комиссии. «К сожалению, - продолжал В.А. Желеховский, - указанные выше ожидания не сбылись, вопрос об упразднении судебной власти земских начальников не был предложен на обсуждение комиссии и последней, чтобы приискать какое-либо занятие для участковых судей, пришлось отнести к их ведению значительную часть дел, ныне подсудных окружному суду.
Этим путем достигнуто, конечно, приближение суда к народу, но означенное преимущество добыто ценою изъятия целых категорий дел из компетенции суда коллегиального и высшего и передачи таковых в ведение су- w 49 —. деи единоличных и низших» . По его же меткому замечанию, только путем «приискания» занятий можно создать институт участковых судей, если не затронуть институт земских начальников . Противоположный взгляд на проблему большинства комиссии мотивировался кратко: «Принимая во внимание, что ком петенция участкового судьи, которому предоставлено разрешение исковых гражданских дел ценою до 1000 руб., охранительное судопроизводство в возможно широких пределах и разрешение большей части дел о преступных деяниях, не влекущих наказаний, соединенных с лишением или ограничением прав, весьма значительно превышает судебную власть земских начальников и что, сверх того, на участковых судей имеется в виду возложить, в общем порядке, производство предварительных следствий и отдельных следственных действий, - т.е. такие обязанности, которые к ведению земских начальников совершенно не относятся, - комиссия пришла к заключению, что существование во внутренней части Империи института земских начальников не может служить препятствием для учреждения в этих местностях проектированной комиссией должности участкового судьи»358. По предварительным подсчетам комиссии в ведение участковых судей должно было перейти более половины уголовных и гражданских дел, подсудных по уставам 18 64 г. окружным судам . Сохранение института земских участковых начальников, учрежденного Положением и Правилами 12 июля 18 8 9 г., мотивировалось в материалах комиссии еще и тем, что судебноадминистративные установления относятся к ведомству министерства внутренних дел, а не юстиции359. Компетенция единоличного участкового судьи означала увеличение суммы иска для подсудных местной юстиции дел с 500 до 1000 руб., что объяснялось развитием гражданского оборота (если на момент введения судебных уставов 18 64 г. дело на сумму свыше 500 руб.
действительно представляло крупный имущественный интерес, то к концу XX в. ситуация сильно изменилась). Соединение в одной должности полномочий судьи и следователя, которым предопределены в процессе совершенно различные функции, отнюдь не могло способствовать совершенствованию судопроизводства. Сочетание этих функций в одном лице можно было бы допустить в виде исключения на окраинах. Но было бы более чем странным распространить должность судьи-следователя на всю Россию. Надо сказать, что учреждение судейской должности с обширной компетенцией не было чем-то принципиально новым. На окраинах России, где судебная реформа проводилась со значительными отступлениями и искажениями (Закавказье, Архангельская губерния, Сибирь, Туркестан), на мировых судей, помимо судейских обязанностей, уже возлагалось производство следственных действий, нотариальные обязанности и были значительно расширены пределы мировой подсудности. Обязательное производство предварительного следствия было установлено лишь по делам о преступлениях, влекущих за собой лишение всех прав состояния360. По всем же другим делам достаточно было производства дознания, которое возлагалось на полицию, вплоть до низших ее чинов - околоточных надзирателей и урядников361. Даже по таким составам пре ступлений, где предварительное следствие считалось обязательным, судье предоставлялось право составить постановление о том, что полицейское дознание вполне удовлетворительно и не требует проверки362. Надо полагать, что введение такого порядка отнюдь не усовершенствовало бы производства следствия, и без того оставлявшего желать лучшего, а способствовало бы росту произвола со стороны полиции. «Ограничение подследственности, с соответствующим ему расширением значения и области дознания, по условиям организации нашей общей полиции и по личному составу ее низших агентов, настолько у нас недопустимо, - писал В.Д. Кузьмин-Караваев, - что если бы все прочие соображения бесспорно говорили в пользу упразднения особой должности судебного следователя, реформа все-таки должна была бы быть отвергнутою»363.
На первый взгляд (и комиссия упорно обосновывала эту позицию) создавался единый строй судебных органов без существовавшего по уставам 18 64 г. деления на местные суды и общие судебные установления. В действительности же это объединение судов было чисто внешним. Параллелизм в работе судов в проекте сохранялся: с одной стороны, окружной суд - судебная палата и Сенат, с другой - участковый судья - уездное (городское) отделение суда - судебная палата. Связующими звеньями, по мысли составителей проекта, были уездное отделение окружного суда и судебная палата. Уездное отделение окружного суда было бы таковым только по названию, на практике оно стало бы уездным съездом участко вых судей - не постоянно функционировавший орган, как окружной суд, в состав которого оно входило, судя по вывеске, а периодически собирающееся присутствие., состоящее из единоличных судей, рассматривавших дела в первой инстанции . Судебная палата должна была стать кассационной инстанцией по делам, рассмотренным участковыми судьями и уездным (городским) отделением окружного суда. С передачей такого рода полномочий судебной палате Сенат перестает быть единственной в империи кассационной инстанцией, а следовательно, утрачивается единство в толковании и применении закона всеми судами. Таким образом, привносимое проектом единство судебного строя было весьма условным. Несменяемость судей была ограничена законом от 20 мая 18 85 г. «О порядке издания общего наказа судебным установлениям и о дисциплинарной ответственности чинов судебного ведомства», о чем шла речь выше. Проекты муравьевской комиссии на пути упрочения «правительственного значения суда» используют предусмотренные законом от 20 мая 1885 г. позиции. Тем не менее комиссия идет дальше по пути ограничения судейской несменяемости. Согласно разработанным комиссией проектам, судья мог быть уволен за упущения по службе, свидетельствовавшие «о явном с его стороны пренебрежении к своим обязанностям», а также за «противные нравственности и предосудительные поступки», совершенные вне службы.
Вопрос об увольнении судьи решался по предложению министра юстиции в отношении председателей, товарищей председателей и членов судебных мест - Соединенным присутствием первого и судебных депар- таментов Правительствующего Сената с последующим высочайшим утверждением; в отношении участковых и почетных судей - Особым присутствием консультации при министерстве юстиции с последующим утверждением министром364. Таким образом, проект предусматривал те же основания для увольнения судьи, что и закон 20 мая 1885 г. «О порядке издания общего наказа судебным установлениям и о дисциплинарной ответственности чинов судебного ведомства», причем пространные формулировки в обоих документах давали возможность для расширительного толкования. Вопрос об увольнении председателей, товарищей председателей и членов судебных мест предполагалось передать в Соединенное присутствие первого и судебных департаментов Правительствующего Сената, которое вряд ли можно рассматривать как орган судейского сообщества (первый департамент Сената был административным органом). Принятое этим органом решение должно было представляться на высочайшее утверждение . В отличие от учрежденного по закону 1885 г. Высшего дисциплинарного присутствия Сената вновь проектируемый орган не имел конкретного и ограниченного состава из числа сенаторов. Это могло сделать его менее «послушным», нежели существующее присутствие. Право представлять дела о дисциплинарных проступках судей в обоих случаях получил министр юстиции - лицо административное. В отношении участковых судей вопрос вообще предполагалось передать на рассмотрение Особого присутствия консуль тации, утвержденной при министерстве юстиции, в состав которого вошли бы: министр юстиции или его товарищ, директор второго департамента министерства юстиции, „обер-прокуроры судебных департаментов и соединенного присутствия Сената и четыре члена, ежегодно назначаемые министром юстиции365. В состав Особого присутствия консультации при министерстве юстиции предлагалось включить лиц, занимавших административные должности. Получалось, что согласно проектам му- равьевской комиссии, судьи в низовом звене судебной системы не были наделены несменяемостью, поскольку принцип несменяемости состоит в том, что судья может быть уволен за упущения по службе, равно как и за противные нравственности и предосудительные проступки вне службы только по решению коллегии себе подобных - органом судейского сообщества . Подобным же образом решался вопрос о гласности судопроизводства. Формулировки проектов новой редакции судебных уставов, разработанные комиссией Н.В. Муравьева, воспроизводят позиции закона от 12 февраля 1887 г. Согласно проекту двери судебного заседания могли закрываться для публики по распоряжению министра юстиции или по определению суда «в видах ограждения достоинства государственной власти, охранения общественного порядка или обеспечения правильного хода судебных действий»366. Различие между проектом комиссии 18 94 г. и ранее принятым законом состоит в следующем: согласно проекту председательствующий при рас смотрении дела в закрытом судебном заседании мог оставить в зале, кроме очередных присяжных заседателей, лиц судебного ведомства, «присяжных поверенных, а также других лиц по особо уважительным на то причинам»367. Право председательствующего в этом отношении было расширено. Суд присяжных оказался в центре дискуссии, развернувшейся в комиссии для пересмотра законоположений по судебной части. Известный исследователь судебной реформы Г. Джаншиев писал: «В работах комиссии по пересмотру су дебного законодательства в начале нынешнего (18 95) года имел место эпизод особого оживления, обративший на себя общественное внимание. При министерстве юстиции устроено было совещание высших представителей судебных округов - старших прокуроров и председателей судебных палат, - для уяснения взглядов судебных практиков по важнейшим вопросам судоустройства и судопроизводства, и в том числе по кардинальному вопросу о суде присяжных. Этот вопрос обсуждала секция совещания под руководством А.Ф. Кони. Опытные практики, собравшиеся с разных концов России, почти единогласно (18 против 2) выступили решительными защитниками суда общественной совести»368. Вопрос о том, следует ли сохранять в России суд присяжных, поднимался в заседаниях общего собрания комиссии 22 и 23 ноября 1896 г. Из 27 присутствующих (21 член комиссии, председатель и пятеро приглашенных) четверо высказались за ликвидацию суда присяжных: сенатор В.А. Желеховский, обер-прокурор Общего собрания кассационных департаментов Н.Н. Шрейбер и приглашенные на заседания прокурор Петербургской судебной палаты В.Ф.. Дейтрих и товарищ прокурора той же палаты А.Е. Кичин369. Дискуссия по проблеме суда присяжных в отделах и общем собрании комиссии по пересмотру судебных уставов развивалась следующим образом. За изменение формы участия представителей общества в суде выступили И.П. Закревский, входивший в отдел местных судебных установлений в составе комиссии, по меткому замечанию А.Ф. Кони, «не имевший лично никакого дела с судом присяжных»370 и В.Ф. Дейтрих, являвшийся прокурором Петербургской судебной палаты (он явно выражал в комиссии мнение Н.В. Муравьева). В.Ф. Дейтрих, к примеру, считал, что в ходе реформы 18 64 г. «...вместо суда правительственного с участием народных представителей мы получили суд народный с участием правительственных судей. Судьи народные - присяжные заседатели заняли доминирующее положение в суде»371. По его словам, «смешением двух в настоящее время противопоставленных друг другу судебных коллегий - суда коронного и су-ь да присяжных - в одном общем присутствии на началах равноправности, мы возвысим значение суда коронного, как учреждения правительственного, и получим вместо ныне действующего суда присяжных с участием суда правительственного - суд правительственный с участием представителей общества»372 . В.Ф. Дейтрих отмечал такие недостатки суда присяжных, как: 1) неспособность справиться со следственным материа лом в сложных и запутанных процессах, сгруппировать улики, систематизировать доказательства; 2) вступление в дела без всякой предварительной подготовки и знакомство с существом обвинения лишь из чтения часто дурно составленного и почти всегда дурно прочитанного обвинительного акта; 3) вынесение вердикта без надлежащего обсуждения представленных в суде доказательств, по одному лишь общему впечатлению, которое зависит от случайных обстоятельств (от симпатичности или несимпатичности подсудимого, от приемов обвинения или защиты), чем подчас можно объяснить вынесение присяжными при полной доказанности обвинения совершенно неожиданных для коронных судей оправдательных приговоров; 4) чисто теоретическое предположение о возможности разделения судей на «судей факта» (присяжных заседателей) и «судей права» (коронных судей), которое не выдерживает испытания практикой; 5) изменчивость решений присяжных, осуждающих сегодня одного и оправдывающих завтра при тех же условиях другого373. По мнению И.П. Закревского, деятельность суда присяжных обставлена многими формальностями, процессуальными сложностями (например, в виде постановки вопросов), что требует постоянного руководства этим судом со стороны председательствующего. Поэтому, полагал он, нельзя при знать удовлетворительным тот суд, который постоянно нужно «водить на помочах»374. В качестве довода приводилось, в частности, и то, что суд присяжных будто бы постепенно терял на Западе почву под ногами, утрачивала значение лежащая в его основе теория разделения вопросов на фактические и правовые. В.А. Желеховский в своем выступлении отметил «несоответствие суда присяжных как учреждения, имеющего преимущественно политический характер и являющегося проявлением начала народности, - основным законам Самодержавной монар- 67 хии» . Н.В. Муравьев в докладе царю ставил вопрос о том, следует ли вообще сохранять суд присяжных в России, поскольку он не соответствует началу «правительственного значения суда». На заседаниях комиссии он, как и большинство членов комиссии, высказался решительным образом против самой возможности постановки вопроса о суде присяжных как учреждении политическом. В дискуссию о суде присяжных включилась печать. Так, с критикой суда присяжных, даже, скорее, с критикой защитников суда присяжных, выступили «Санкт-Петербургские ведомости». Газета, за которой, есть основания полагать, стоял ни кто иной как министр юстиции, проводила мысль о том, что защитники суда присяжных в России отстаивали его только как институт политический, предназначенный для охране- ния свободы граждан против власти и против «царева суда», 68 призванного осуществлять правосудие по закону . * В ответ В.Д. Спасович возражал на страницах «Журнала министерства юстиции»: «Если еще можно было говорить о политическом значении у нас суда присяжных раньше, то теперь, после издания закона 9 июля 188 9 г., ограничившего юрисдикцию этого института областью тех дел, которые не имеют никакого касательства к политическим интересам момента, это оказывается невозможно»375. Если В.А. Желеховский выступал за ликвидацию суда присяжных, то В.Ф. Дейтрих, И. П. Закревский, а также и «Санкт-Петербургские ведомости» ограничивались пожеланием соединения двух коллегий - коронных судей и присяжных заседателей - в одну. В итоге, наряду с присяжными заседателями общего со става - ими именовалось то учреждение, которое уже имелось в России - в проектах предполагалось создание суда присяжных особого состава. Списки присяжных заседателей особого состава должны были составляться на основе общих списков ; присяжных заседателей. В них подлежали отбору лица, отве- чавшие условиям повышенного имущественного, образователь- ного и служебного ценза: окончившие высшие и средние учеб- ные заведения, б классов гимназии или реального училища, 2-й класс духовной семинарии или занимавшие должности предводителей дворянства, председателей и членов губернских и уездных земских управ, городских голов, их товариЩ- I щей и членов городских управ, если они при этом владели 68 См.: Санкт-Петербургские ведомости за 1895 г. землей в размере не менее 2 00 десятин, другим недвижимым имуществом на сумму не менее 10 тыс. руб., а в столицах - 2 0 тыс. руб., получали жалование или доход .от капитала не менее 1 тыс., а в столицах - 2 тыс. руб. Списки присяжных заседателей особого состава составлялись на основе списков присяжных заседателей общего состава. Следует заметить, что проект предусматривал внесение в списки присяжных заседателей лиц, занимавших на государственной службе должности IV класса, кроме директоров департаментов и соответствующих им начальников центральных установлений министерств и главных управлений, губернаторов, градоначальников, ректоров университетов (в уставах 1864 г. речь шла о должностях V класса и ниже), офицеров, штатных чинов канцелярий судебных мест, всех лиц сельского состояния, окончивших курс городских и 2-классных уездных училищ или сельскохозяйственных и ремесленных школ. В то же время не подлежали внесению в списки присяжных заседателей канцелярские служащие и чиновники, вольнонаемные писцы в правительственных и общественных учреждениях, лица, исключенные из числа присяжных поверенных и их помощников. В этой части проект продолжает взятый ранее правительством курс на привлечение в состав присяжных заседателей слоев населения, служивших опорой самодержавия - верхов чиновничества, офицерства, зажиточного крестьянства, и на ограничение доступа в их состав разночинной интеллигенции, среди которой было много лиц, нелояльно относившихся к режиму. В ведение присяжных заседателей особого состава предполагалось передать дела о преступлениях против порядка управления, должностных преступлениях, преступлениях против имущества и доходов казны и некоторые другие, главным образом носившие политический оттенок. Это „составы, которые ранее, законом от 7 июля 1889 г., были изъяты из ведения суда с участием присяжных заседателей и переданы на рассмотрение судебных палат с участием сословных представителей. Присяжных заседателей особого состава предполагалось объединить в одну коллегию с коронными судьями для решения вопросов как вины или невиновности подсудимого, так и постановления приговора376. Как оценить эту, по сути дела, новую форму судопроизводства, предложенную комиссией? Учреждение суда присяжных особого состава, отвечавшего условиям повышенного ценза, привело бы к ослаблению суда присяжных общего состава. Объединение судей от общества в одну коллегию с профессиональными судьями, когда первые лишались самостоятельности в вынесении решения по делу и невольно подпадали под влияние знаний, авторитета, опыта последних, противоречило самой сущности этого института. Коренным отличием суда присяжных служит наличие коллегии судей от общества, самостоятельно и независимо выносящих вердикт о виновности или невиновности подсудимого на основе обыденного правосознания, собственного понимания жизненной правды и справедливости, и коллегии профессиональных судей (или единоличного судьи), на основе вердикта присяжных применяющих закон, выносящих приговор, определяющих меру наказания. В то же время к компетенции суда присяжных особого состава отошли бы дела о преступлениях, ранее изъятые из ведения присяж- Ъ ных заседателей и переданные в ведение судебных палат с участием сословных представителей. Проектирование суда присяжных особого состава вряд ли можно было считать оправданным еще и потому, что при рассмотрении дел о государственных преступлениях проекты новой редакции судебных уставов сохраняли институт сословных представителей в составе судебной палаты. Если оставался сложившийся особый порядок рассмотрения дел о политических преступлениях, то зачем конструировать еще одно учреждение для суждения близких к этим преступлениям составов? Таким образом, суд присяжных особого состава был лишен тех основ, которые определяли сущность института присяжных ^ заседателей и в случае положительного решения вопроса о его введении стал бы лишним нагромождением в судебной системе России, ослабив при этом уже сложившуюся, пусть и не лишенную недостатков, форму судопроизводства с участием общественного элемента. Большое внимание в работе комиссии было уделено устройству адвокатуры в России. Заседания комиссии, посвященные этой проблеме, шли с 18 по 20 января 18 97 г. Было много приглашенных: старший председатель Харьковской судебной палаты В.М. Красовский (в 1890 г. он возглавил Совещание, разработавшее проект устройства адвокатуры, который, буду- чи внесенным в Государственный совет в 18 93 г., так и не был рассмотрен в связи с учреждением вскоре комиссии ! Н.В. Муравьева); председатели трех советов присяжных пове ренных, которые успели открыться в соответствии с уставами 1864 г. до того, как в 1875 г. их учреждение было приостановлено; известные русские адвокаты В.Н. Герард, Ф.Н. Плевако, В.Д. Спасович. . Проект предусматривал «повсеместное открытие советов присяжных поверенных» при судебных палатах. Советы должны были создаваться всюду, где число присяжных поверенных достигало определенной законодателем нормы - шестьдесят человек. Советы предполагалось организовать лишь в тех городах, где находились судебные палаты. В остальных городах (при окружных судах) советом могли учреждаться отделения с теми правами, которые совет им предоставит. Практика показала несостоятельность закона 5 декабря 1875 г., которым было приостановлено дальнейшее открытие советов присяжных поверенных. Однако, провозглашая корпоративное устройство адвокатуры и адвокатское самоуправление, проект предусматривал прокурорский надзор за деятельностью присяжных поверенных (прокуратуре, например, предоставлялось право приносить протесты на постановления советов о принятии в состав присяжных поверенных), а также ответственность адвокатов и их корпораций перед судебной властью (жалобы и протесты на постановления советов присяжных поверенных должны были вноситься в дисциплинарные присутствия судебных палат)377. Такого рода меры, по-видимому, также следует рассматривать как проявление принципа «правительственного значения суда». Вроде бы вводилось единственно правильное для адвокатуры устройство в виде самоуправляющейся корпорации. Но, по мысли комиссии, между адвокатской корпорацией и судом должно было установиться единение. Адвокаты должны были Ь- действовать под непосредственным контролем суда, нести оп ределенную законом ответственность перед ним. Самоуправление предусматривалось лишь в вопросах внутреннего распорядка. Реально администрация получала еще больше возможностей для контроля за адвокатурой. Некоторые разногласия в комиссии возникли по вопросу о том, должны ли советы присяжных поверенных быть подкон трольны общим собраниям судебных палат или их дисциплинарным присутствиям. Большинство членов комиссии высказалось за последнее предложение378. Позиция Н.В. Муравьева, согласно которой лица, состоявшие под гласным полицейским надзором, не могли быть при сяжными поверенными, не получила поддержки в комиссии379. Это подтверждает ту оппозиционную роль, которую играла адвокатура по отношению к существующему режиму. Проекты сохраняли институт частных поверенных. В.Д. Спасович даже предложил ввести корпоративную организацию в среде частных поверенных - чтобы частные поверенные округа каждого окружного суда объединялись в особую корпорацию, имевшую в качестве органа самоуправления свой совет. Однако это предложение поддержки не получило. Деятельность частных поверенных рассматривалась как промысел, а не как исполнение общественного долга. Профессиональный . и нравственный уровень частных поверенных не гарантировал того, что, объединившись в корпорации, они не принесут вреда присяжной адвокатуре и правосудию в целом380. Комиссия справедливо признала, что создание наряду с присяжной адвокатурой частной, не несущей никаких обязанностей, а имеющей те же права, равносильно отрицанию корпоративной адвокатуры. В связи с этим она предложила определить в самом законе, какое число присяжных поверенных можно считать достаточным для признания комплекта, а именно: число, вдвое превышающее число членов судов и палат данного округа; в Петербурге сверх того еще 100, а в Москве - 50 лиц. При появлении в округе такого минимального числа присяжных поверенных выдача свидетельств на звание частных поверенных должна быть прекращена,381 и они могли участвовать в разбирательстве лишь у единоличных судей. Обсуждался вопрос о предоставлении звания частных поверенных женщинам. Большинство (за исключением A.JT. Боровиковского и В.Д. Спасовича) было за законодательное закрепление запрещения женщинам заниматься деятельностью частных поверенных (о привлечении женщин в присяжную адвокатуру вообще не шло речи, хотя на Западе на рубеже XIX- XX вв. это было довольно распространенное явление). При обсуждении этой меры в отделе судоустройства большинство заняло менее консервативную позицию. Предлагалось вообще этот запрет не оговаривать, т.е. в отдельных случаях женщины в принципе могли бы выступать в суде в роли принципе могли бы выступать в суде в роли частных поверенных382 . Проекты предусматривали ограничения для „принятия в адвокатуру лиц нехристианского вероисповедания. Речь шла прежде всего о евреях. Проекты предполагали несколько смягчить существовавшее положение - по закону 1889 г. принятие в адвокатуру нехристиан зависело всякий раз от усмотрения министра юстиции. Проекты же предусматривали, что число их не должно было превышать 10% от общего числа присяжных поверенных, проживающих в округе окружного суда383. 7 8 Ф.Н. Плевако представил особое мнение по данному вопросу , где предлагалось увеличить этот процент до 20. Проекты детально разработали порядок оплаты адвокатской деятельности, что также свидетельствовало об усилении контроля за адвокатурой. Проекты предусматривали сокращенный порядок судебного разбирательства в двух формах: а) путем судебных приказов; б) в порядке неотложности. Порядок разрешения дел путем судебных приказов, предусматривавшийся в проекте, предоставлял участковому судье право, не обращая дела к судебному разбирательству, назначить обвиняемому наказание в виде ареста на срок до трех месяцев, штрафа - до 300 руб. Копия судебного приказа подлежала немедленному направлению должностным лицам и присутственным местам, возбудившим дело. Им, а также осужденному предоставлялось право в течение двух недель ходатайствовать о судебном разбирательстве. Если ходатайства в установленные сроки не заявлялись, то судебный приказ получал значение вступившего в законную силу приговора384. Сокращенный порядок производства предусматривался для случаев, когда обвиняемые задерживались при совершении преступления или сразу же после него. Полиции надлежало составить сообщение о сущности преступления, обвиняемый должен быть доставлен к участковому судье не позднее 24-х часов с момента задержания. При рассмотрении дел в порядке неотложности предусматривалось участие свидетелей. Однако свидетели обвинения и защиты были в неравном положении. Если свидетели обвинения должны были доставляться к участковому судье полицией под угрозой ответственности за неявку, то свидетели со стороны обвиняемого, если не являлись сами, подлежали вызову судьей лишь «в случае надобности». Судебное разбирательство состояло в допросе обвиняемого и явившихся свидетелей. Если судья найдет дело достаточно выясненным, то должен был разрешить его по существу, в противном случае, отложить разбирательство и дать делу направление в общем порядке. Если обвиняемый объявит о своем согласии подчиниться обвинительному приговору и присутствовавший на суде обвинитель откажется от его обжалования, приговор должен был вступать в законную силу и немедленно обращаться к исполнению385. Сокращенный порядок судопроизводства в принципе является весьма эффективной мерой, но в то же время не «обставленной» достаточными гарантиями прав личности. Итак, подготовленные комиссией под руководством министра юстиции Н.В. Муравьева проекты новой редакции судебных уставов изменяли всю систему судебных органов. При этом принципы и институты судоустройства и судопроизводства не развивались в поступательном направлении, не продвигались по сравнению с тем состоянием, в котором находились на момент начала деятельности комиссии. Скорее, это был поворот вспять - откат. Нельзя не отметить, что комиссия устраняла ту пестроту судебных порядков, которая образовалась как ввиду внесения в уставы 18 64 г. изменений и поправок в последующем законодательстве, так и вследствие отступлений от первоначального варианта по мере продвижения судебной реформы к окраинам России. Однако в работе комиссии и в тексте проектов ощущалась некая изначальная заданность. Побеждала не та позиция, которая получала поддержку большинства комиссии, а та, что диктовалась «сверху». Например, стремление во что бы то ни стало сохранить институт земских участковых начальников, которое никак нельзя соотнести с намерением упорядочить судебный строй. Или принцип «правительственного значения суда», через призму которого воспринималась вся концепция предлагавшегося комиссией порядка судоустройства и судопроизводства в России. Показательны такие моменты, когда комиссии просто некуда было дальше идти по пути свертывания демократических принципов и институтов уставов 1864 г. Законодательство 70-80-х гг. ограничило S 1 эти принципы и институты настолько, насколько это было возможно, не отменяя их вовсе. Так было с принципами несменяемости судей и гласности судопроизводства. Проекты зачастую попросту воспроизводят позиции соответствующих законодательных актов периода 8 0-х гг. Можно отметить, безусловно, и позитивные моменты в проектах, которые усовершенствовали сложившуюся судебную процедуру. Например, была сделана попытка допустить участие адвоката на предварительном следствии386; проектировалось отменить запрещение сторонам и председательствующему по делам, рассматриваемым с участием присяжных заседателей, касаться вопроса о наказании, ожидающем подсудимого в случае его осуждения (что часто вводило присяжных в заблуждение, поскольку они, ожидая сурового наказания подсудимому в случае признания его виновным, предпочитали его вовсе оправдать)387; прокурору предполагалось предоставить право вносить протесты не только в интересах обвинения, но о *а и защиты . Несмотря на такого рода новеллы, предлагавшиеся проектами новой редакции судебных уставов, общую их (проектов) направленность нельзя считать позитивной для развития судоустройства и судопроизводства в России. Положительные моменты, вызванные действительными потребностями практики, терялись и меркли на фоне общего поворота политики прави- тельства «вспять», предполагавшегося проектами новой редакции судебных уставов. ш В конце 18 99 г. разработанные комиссией проекты новой редакции судебных уставов были разосланы в заинтересованные министерства и ведомства. Министерства, которых данное преобразование касалось больше всего (не считая министерства юстиции, от которого и исходила инициатива создания новых судебных уставов, в чьих недрах проекты и были разработаны) - министерство внутренних дел и финансов - дали отрицательные отзывы. Министр внутренних дел Д.С. Сипягин в своем отзыве возражал против учреждения должностей участковых судей с необъятными полномочиями и передачи полномочий судебных следователей в руки этих судей и полиции. Проекты не толь- ко не упрощали судебную систему, считал он, но делали ее еще более сложной и запутанной84. Министр финансов и будущий российский премьер-министр j С.Ю. Витте подвергал критике основные положения проектов, считая, что ни к чему в данном случае тратить миллионы на новое судебное преобразование, облагая при этом народ новыми налогами и экономя на неотложных государственных нуждах. «Конечно, - писал он, - всегда заманчивой представля ется постройка нового более совершенного здания, но если такая постройка не по средствам строителя, то благоразумие : заставляет от нее отказаться и ограничиться некоторым ре монтом старого, далеко еще не ветхого здания судебных ус- , Й4 См.: Высоч. учр. комис. Свод отзывов ведомств по выработанным комиссией законопроектам. СПб., 1901. С. 767-888. тавов 1864 г., тем более, что устои последнего все еще тверды и великую службу сослужили они русскому правосудию»85. . Отрицательные отзывы заинтересованных министерств Н.В. Муравьевым были проигнорированы. В начале 1900 г. проекты были опубликованы для всеобщего ознакомления. Прошло еще более полутора лет, прежде чем в декабре 1901 г. проекты были внесены на рассмотрение Государственного совета. Еще через год, в декабре 1902 г., Соединенные департаменты приступили к рассмотрению проектов. Заседания проходили 16 декабря 1902 г., 3, 10, 14 марта и затем - 23 декабря 1903 г. На даты следует обратить внимание потому, что они иллюстрируют отсутствие в высших государственных сферах заинтересованности в результатах работы комиссии. Год проекты лежали без движения в Государственном совете. Заседания Соединенных департаментов проходили после больших перерывов. Обсуждение проектов в Соединенных департаментах было начато с устройства местной юстиции - этого, по словам Н.В. Муравьева, «фундамента всего здания правосудия», подвергнутого комиссией коренной ломке, «фундамента уже потому, что из хода местных судебных дел ежедневно слагается живое, непрерывное воздействие закона и правды на жизнь народа»86. Основные положения проектов, касающиеся местной юстиции, сразу же были поставлены под сомнение в Государственном совете, о чем свидетельствуют журналы Соединенных де- партаментов388, а также печатная записка «Основные вопросы, вытекающие из суждений, происходивших в заседаниях соединенных департаментов...»: - 1) »Следует ли взамен мировых и городских судей, а равно уездных членов окружных судов, в целях, преследуемых министерством юстиции, приближения суда к населению и единообразия местной участковой юстиции, - учредить в качестве первой инстанции должность участкового судьи, с возвышением его компетенции сравнительно с пределами ведомства мировых судей по уставам 18 64 г. и уездных членов окружных судов по закону 18 8 9 г.?» 2) «Не замечается ли неудобств в принятых проектом основаниях для разграничения компетенции участковых судей от предмета ведомства земских начальников и не следует ли установить другие основания для разграничения этих юрисдикций?» 3) «Следует ли упразднить судебных, по уставам 1864 г., следователей и обязанности их по общему правилу возложить на участковых судей?» 4) «Обеспечивает ли предположенный порядок назначения участковых судей и устанавливаемые проектом условия для замещения сих должностей надлежащий состав этих судебных чинов для разрешения вверяемых им уголовных и гражданских дел?» 6) «Следует ли отменить выборное начало замещения мировых судей», сохранявшееся в столицах и еще нескольких крупных городах? . 7) «Следует ли учредить, в качестве апелляционных инстанций, уездные и городские отделения окружных судов или производства апелляционные по делам участковой юстиции р g подчинить непосредственно окружным судам?» Проектируемая комиссией должность участкового судьи с обширной компетенцией вызвала серьезные возражения в Государственном совете. Как, впрочем, и сохранение института земских участковых начальников, несостоятельность которого была совершенно очевидна. Возникал недоуменный вопрос, по, чему предпринятый комиссией полный и систематический пере смотр судебных уставов не коснулся этого института. Все прекрасно понимали, что если этот институт не будет пересмотрен сейчас, то в недалеком будущем понадобится еще одно переустройство судебной системы, теперь уже связанное с отменой закона от 12 июля 188 9 г. Н.В. Муравьев не мог не осознавать, что данный закон вносит хаос и неразбериху в судебный строй. Почему же пересмотр его не коснулся? По этому поводу С.Ю. Витте очень точно подметил, что министр юстиции «хотел до известной степени угодить направлению, если так можно выразиться, «дворянскому», которому сочувствовал император и которое выразилось в институте земских начальников, по мысли, институт этот должен быть чисто дворянским, а в действительности он сделался институтом, который заняли такие же чи- 8 РГИА. Ф. 1626. On. 1. Д. 257. Л. 2. новники, как и все остальные, только, пожалуй, во многих случаях более низкого качества»389. Начав рассмотрение проектов с устройства местной юстиции, Соединенные департаменты так и не продвинулись дальше . 9 июня 1904 г. высочайшим повелением было создано Особое совещание в составе Государственного совета для подробного обсуждения законопроектов о преобразовании судебной части под председательством И.Л. Горемыкина. И.Л. Горемыкин занимал должности товарища министра юстиции при Н.А. Манасеине, затем, перейдя на службу в министерство внутренних дел, занял должность товарища министра, а с 1895 по 1899 гг. - министра внутренних дел. Причиной отставки его с поста министра внутренних дел послужил наказ земским участковым начальникам, который несколько ограничивал их произвол. С 1899 г. И.Л. Горемыкин, будучи членом Государственного совета, занимался подготовкой ряда законопроектов: по пересмотру крестьянского законодатель ства, по земствам и т.п. Особому совещанию в составе Государственного совета для подробного обсуждения законопроектов о преобразовании судебной части было предоставлено право вносить в Соединенные департаменты заключения по отдельным частям проектов, не дожидаясь их окончательного рассмотрения. И.Л. Горемыкин воспользовался этим правом, начав работу совещания с рассмотрения проекта устава гражданского судопроизводства . Это был ловкий ход. Порядок гражданского судопроизводства, закрепленный в уставах 1864 г., не претерпел существенных изменений ни в законодательстве 70-80-х гг., ни в ходе последующего пересмотра в комиссии Н.В. Муравьева, а главное, там отсутствовал «политический элемент»390. Как отмечал И.Л. Горемыкин, «предначертанные сим проектом правила менее всего затрагивали вопросы судоустройства, требующие, по изменившимся обстоятельствам, предварительного нового соображения ведомствами министерства 'юстиции и внутренних дел»391. Имелась в виду доработка положений проектов, касающихся деятельности участковых судей и земских участковых начальников, производства предварительного следствия . С марта по май 1905 г. состоялось всего три заседания Особого совещания392. На этом работа Государственного совета по обсуждению проектов новой редакции судебных уставов была прекращена. В то же время были предприняты попытки вве сти в действие отдельные положения проектов, в частности о рассмотрении дел в порядке неотложности и о судебных приказах. Так, 30 мая 1905 г. председатель Особого совещания по пересмотру установленных для охраны государственного порядка исключительных законоположений А.П. Игнатьев обратился к И.Л. Горемыкину с письмом, в котором содержалась просьба «сделать распоряжение о выделении указанных выше вопросов из общего проекта законов по судебной части и предложить их, вне очереди, на рассмотрение ... Особого со- вещания для обсуждения означенного проекта с тем, чтобы упрощенный порядок производства по означенным нарушениям мог быть введен в действие»393. Как уже было сказано выше, Особое совещание под пред седательством И.Л. Горемыкина было вправе рассматривать положения проектов новой редакции судебных уставов в той последовательности, в которой сочтет нужным. Позиции проектов о рассмотрении дел в сокращенном порядке были бы весьма удобны правительству в контексте охранительных мер в период революции 1905 г. Однако вот что отвечает И.Л. Горемыкин А.П. Игнатьеву: «Вопрос о желательности и целесообразности введения у нас, по образцу некоторых Западно-Европейских государств, института судебных приказов встречает весьма серьезные возражения в юридической литературе, в среде судебных практиков и юридических обществ. Резко отрицательное отношение к сему проекту уже успело ясно определиться. Им указывается, что проектированная мера, составляя шаг назад, в корне колеблет главные устои суда, идет вразрез с взглядами населения, привыкшего к гласному и устному судопроизводству, и может поколебать в населении доверие к судебной власти» . Официальный отзыв И.Л. Горемыкина мог свидетельствовать, как: 1) о необходи мости со стороны правительства считаться с общественным мнением; 2) о негативном отношении в «верхах» к наиболее консервативным положениям проектов муравьевской комиссии; 3) просто о нежелании что-то менять в существующем положении . Проекты не получили одобрения и поддержки «наверху», о чем говорят приведенные выше факты. Каково же было отношение к проектам муравьевской комиссии в обществе? Отражением общественного мнения является печать, представленная изданиями различных направлений. Завершение работы комиссии было встречено довольно оживленной дискуссией в печати. При этом большинство изданий независимо от направлений на протяжении 18 99-1901 г. выступали с критическими статьями в адрес комиссии Н.В. Муравьева и разработанных ею законопроектов. Так, «Северный курьер» писал: «Полное вытеснение общественного элемента, уничтожение судейской несменяемости, слияние в лице участкового судьи разнородных функций, огромное расширение единоличной подсудности, раздробление кассационной инстанции - таковы существеннейшие результаты намеченного преобразования». Вместе с тем «пересмотр ничего не тронул в особо покровительствуемой области» (имеется в виду институт земских участковых начальников. - М.Н.)9Ъ. «Московские ведомости» выступили с критическими статьями по поводу суда присяжных особого состава394, «Русские ведомости» - в защиту института мировых судей395. Им вторили 98 «Вестник Европы», «Русская мысль», «Судебная газета» . Особенно яркие критические статьи были в либеральной «России». «Новые уставы, - писала газета, - представляют собой, если можно так выразиться, закругление дела и всей эпохи 80-х годов»396. «Судебные уставы не очищаются от новелл 8 0-х годов, а наоборот, эти новеллы и их дух проникли в плоть и кровь проектируемых судебных уставов»397. Среди материалов комиссии для пересмотра законоположений по судебной части в Российском государственном историческом архиве хранятся подборки статей - это отзывы на проекты. Против статьи в газете «Россия» от 22 ноября 1900 г. - закладка со словами: «Лживая, злостная, полити чески близорукая ... Какой специфический взгляд?»398. Судя по почерку, фраза могла быть написана рукой министра юстиции. Н.В. Муравьев внимательно следил за откликами печати на его «детище». Вскоре в «Санкт-Петербургских ведомостях» появляется серия статей в защиту проектов, подписанных Z. Связь Н.В. Муравьева с этой газетой была очевидна еще в начале работы комиссии, о чем говорилось выше. За статьями в поддержку проектов стоял сам министр юстиции399. Отличную от других изданий позицию занимал «Гражданин» В.П. Мещерского. Так, по поводу завершения работы комиссии Н.В. Муравьева автор заметил: «Судебные уставы выдержали блестяще пятилетний экзамен в большой экзаменационной ко- миссии»400. Далее в форме беседы с читателем автор излагает: «И вот что показалось. Мне показалось, что за эти 35 лет нового судебного режима произошла важная перемена в духовном мире лиц судебного ведомства. Уходился за эти 35 лет молодец-богатырь и успокоился. Мне показалось, что он сошел с пьедестала, и просто вошел в жизнь, и теперь находится между нами как всякое человеческое учреждение. Мне показалось, что в иных исчезло, а в других ослабело сознание непогрешимости, надменное отношение к другим ведомствам и людям. Я понял, что Засулич оправдал не суд присяжных, а оправдали люди»401. В.П. Мещерский, как в свое время М.Н. Катков, отражал позицию правительства. В этом смысле замечание В.П. Мещерского представляет большой интерес. Раз «молодец-богатырь уходился, успокоился» - судебные уставы 1864 г., наполненные демократическим содержанием, «попритерлись» к российской действительности, следует ли тратить силы и средства на новое крупномасштабное судебное преобразование? Окончание работы комиссии под председательством Н.В. Муравьева совпало по времени с 35-летием судебных уставов. Петербургское юридическое общество 20 ноября 1899 г. демонстративно устроило чествование уставов 1864 г. Речи К.К. Арсеньева, В.Д. Спасовича, И.Я. Фойницкого в их защиту прерывались аплодисментами. Таким образом, проекты новой редакции судебных уставов не получили поддержки ни в правительстве, ни в обществе, ни в профессиональной юридической среде. В речи, произнесенной в Соединенных департаментах Государственного совета 16 декабря 1902 г. по поводу начала обсуждения проектов новой редакции судебных уставов, Н.В. Муравьев, в частности, сказал: «Всякое существенное изменение в законодательстве и учреждениях только тогда желательно и целесообразно, когда оно соответствует, с одной стороны, твердо установленным основным началам, а с другой, определенной, настоятельной, практической потребности. Нововведениям, которые не удовлетворяют этим условиям, грозит участь всех беспочвенных и произвольных экспериментов: они не прививаются или, встречаясь с жизнью, уступают ее давлению, остаются без ощутительных последствий или приносят один лишь вред»402. Министр юстиции, надо полагать, имел в виду судебную реформу 1864 г. Но она, не соответствуя общему строю государственных учреждений, отвечала потребностям и перспективам развития страны. Тогда министр юстиции еще не знал, что участь «беспочвенных и произвольных экспериментов» будет уготована проектам судебных уставов, разработанным под его руководством. Причины неудачи комиссии Н.В. Муравьева можно попытаться объяснить следующим образом. Завершение работы комиссии на рубеже двух столетий, в период, когда весь ход развития России требовал переустройства политических форм, предопределило ее неудачу. Самодержавие вынуждено было не суд приспосабливать к основам государственного устройства, а эти основы менять в соответствии с потребностями общества. В противном случае, самодержавие не могло самосохра- ниться. Поступательное развитие российской государственно сти в начале XX в., выразившееся в создании Государственной думы, реформе Государственного совета, Совета министров, объективно способствовало сближению государственного строя с демократическими принципами и институтами судоустройства и судопроизводства. Новый суд за четыре десятилетия, прошедшие с принятия судебных уставов, успел «притереться» к общему строю государственных учреждений. Правительство к концу 80-х гг. постаралось нейтрализовать демократические принципы и институты уставов 18 64 г. Отменить их было нельзя - слишком высок был авторитет судебной реформы. По пути же ограничения принципов и институтов судебных уставов было некуда дальше идти. И комиссия Н.В. Муравьева это подтвердила. Сравнительный анализ законодательства 70-80-х гг. и подготовленных комиссией проектов показывает их совпадение или пересечение по многим позициям. Проекты комиссии воспроизвели положения закона 1885 г. об ограничении судейской несменяемости, законов 1887 г. об ограничении гласности судопроизводства и порядке формирования суда присяжных и 1889 г. об ограничении компетенции суда присяжных, наконец, они сохранили институт земских участковых начальников. Законодательство 70-80-х гг. прошло своего рода проверку в комиссии по пересмотру законоположений по судебной части. С самого начала перед Н.В. Муравьевым была поставлена неразрешимая задача - пересмотр судебных уставов на основе их неприкосновенности. Лицемерие и двойственная позиция министра юстиции в ходе деятельности созданной и вдохновлявшейся им комиссии объяснялись не столько его личными качествами, которые, по свидетельству современников, оставляли желать лучшего, сколько поставленной перед ним как министром и председателем комиссии «сверху» задачей. Н.В. Муравьев публично провозглашал незыблемость принципов и институтов уставов 1864 г., на которые комиссия якобы не собиралась покушаться, а в докладе, представленном царю, писал не только об ограничении, но и об упразднении провозглашенных судебными уставами основ. Если вначале идея полного и систематического пересмотра уставов была поддержана юридической общественностью, то по мере продвижения работы комиссии, сторонники судебной реформы отходили от нее. Двойственная позиция министра юстиции не могла не отразиться и в проектах комиссии, иначе как можно объяснить тот факт, что, пересматривая всю систему судебных органов, она сохранила институт земских участковых начальников, несостоятельность которого была очевидна. Противоречия, заложенные в проектах, делали их нежизнеспособными. Комиссия должна была осуществить полный и систематический пересмотр судебных уставов 18 64 г. Она же подготовила проект новой судебной реформы, предусматривавший новую конструкцию судебной системы. Нужно ли было правительству переустраивать судебную систему? Были ли на это силы и средства? Возможно, что министр юстиции вышел за пределы предоставленных ему полномочий и не смог соотнести реальных условий и возможностей государства, общественных потребностей со взятыми на себя обязательствами по переустройству суда. Форма - судебная система - вполне устраивала и правительство, и общество. Переустройство ее повлекло бы колоссальные и совершенно неоправданные расходы для казны. Две судебные реформы в течение четырех десятилетий - это было бы слишком. Еще реформа 1864 г. не докатилась до окраин России, а в недрах министерства юстиции уже была спроектирована новая. Наполнявшее же эту форму содержание - принципы и институты судоустройства и судопроизводства - можно было менять, не тратя столько сил и средств. Итак, проекты новой редакции судебных уставов оказались «мертворожденными». Колоссальная работа, в которую были вовлечены сотни людей во всей России, и которая заняла более 5-ти лет, и которая нашла отражение в 40 с лишним томах, оказалась напрасной - «гора родила мышь».
<< | >>
Источник: Немытина Марина Викторовна. Суд в России: вторая половина XIX - начало XX вв.. 1999

Еще по теме 4.1. Проекты новой редахции судебных уставов:

  1. И. Уставы и ряды
  2. ТЕОДОР ТАРАНОВСКИ СУДЕБНАЯ РЕФОРМА И РАЗВИТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ ЦАРСКОЙ РОССИИ
  3. § 1. Развитие идей судебного правотворчества в дореволюционной (до 1917 г.) России
  4. 2.2. Судебная реформа.
  5. Новые условия, формы и тактика революционной борьбы. Крах системы «полицейского социализма»
  6. Оформление нового режима
  7. 1.1. Историография
  8. 1. 2. Источники
  9. 2.1. Демократический суд в механизме самодержавия
  10. 2.2. Судебная контрреформа
  11. Глава 3 Реализация принципов и институтов судебных уставов (1864-1889 гг.)
  12. 3.1. Демократические принципы уставов 1864 г.
  13. 3.2. Применение институтов судебной реформы
  14. Глава 4 Подготовка проектов новой редакции судебных уставов в комиссии Н.В. Муравьева (1894-1899 гг.)
  15. 4.1. Причины создания и организационные формы комиссии по пересмотру судебных уставов