<<
>>

§ 5. II редакция

Пушкинский извод. К этой редакции надо отнести четыре извода: Троицкий (из Мерила праведного), Синодальный, Троицкий IV (Сборник № 765) и Пушкинский. Каждый из этих четырех изводов мало отличается составом своих статей, относящихся к тексту Русской Правды.

Пушкинский извод, или список, как было* указано, дошел до нас в составе юридического сборника, некогда принадлежавшего Мусину-Пушкину и относящегося к конду XIV в.

Пушкинский список носит на себе следы дальнейшей переработки текста Русской Правды.

Очень часты пропуски слов и отдельных выражений.

Естественно, что протограф Пушкинского списка нельзя счесть близким к подлиннику II редакции. Сопоставление Пушкинского списка со списком Троицкого сборника № 765, а также со списками Русской Правды IV редакции позволяет нам сделать вывод, что в основе их лежит общий протограф, который отличается от протографа Троицкого и Синодального тем, что в нем отсутствует главнейший дефект — продуск начала статьи 108 (118).

Место- возникновения Пушкинского извода определяется местом составления Пушкинского юридического сборника. Новгородское происхождение его не вызывает сомнений. Наличие дефектов в Пушкинском списке не дает нам возможности признать его более древним, нежели XIV в. Возможно, что окончательное оформление его надо приписать составителю Пушкинского сборника, в состав которого вошла Русская Правда, и тогда время его возникновения надо отнести на конец XIV в.

Извод Троицкого сборника № 765. Как было указано, единственный список этого извода дошел до нас в юридическом сборнике, вошедшем в состав Сборника № 765. Как только что было указано, протограф данного списка является общим с Пушкинским списком и со списками четвертой редакции.

Вопрос о месте и времени происхождения этого извода поставлен М. Н. Тихомировым. По его мнению, этот список возник в конце XIV в.

в Москве (упоминание в одной из статей списка о дворянине, т. е. представителе той группы служилых людей, которая существовала в Москве).

Синодальный извод. Единственный список этого извода дошел до нас в составе Синодальной Новгородской кормчей, время написания которой некоторые советские исследователи (например, М. Н. Тихомиров) 125 определяют 1277—1280 гг. Место и год написания Кормчей определяют место и время происхождения данного списка.

Синодальный список отличается не только от Троицкого, с которым он имеет общий протограф, но и от всех других списков второй, третьей и четвертой редакций пропуском статьи «О поклепной вире» и различным расположением статей.

Эти особенности Синодального списка дали основание некоторым исследователям считать его более близким к первоначальному подлиннику, нежели все другие списки. Эти исследователи, обращая внимание на то, что в Синодальном списке статьи, трактующие об одном и том же предмете, разбросаны, а в Троицком объединены (например, статьи о закупах), считают, что это объединение свидетельствует о позднейшей обработке текста и что, следовательно, именно Синодальный список, а не Троицкий отразил текст первоначального протографа. Однако анализируя текст Синодального и Троицкого списков, мы приходим к заключению, что различное расположение статей объясняется не позднейшей литературной переработкой текста переписчиком, а тем, что при переплете или сшивании тетради с текстом Русской Правды листы были перепутаны. Нами была установлена определенная закономерность в чередовании статей. Перемещены не статьи, а группы статей, причем число букв в этих группах статей или приблизительно одинаково или в два раза больше. Значит, перепутаны или страницы или листы (при двойном количестве букв). Конечно, перепутать листы при переплете или сшивании тетради мог переписчик Синодального и Троицкого списков или переписчик их протографов, что вероятнее. Но не трудно установить, что перепутал листы переписчик Синодального списка (или переписчик его протографа).

Дело в том, что Синодальный и Троицкий I списки вообще не могут быть сочтены наиболее близкими к первоначальному протографу пространных редакций.

Они имеют дефектную статью. Следовательно, порядок расположения статей в протографе Пространных редакций может быть установлен в результате анализа списков Троицкого I, наиболее близкого к протографу списков Пушкинского извода и списков III редакции и IV редакции (карамзинского типа). Именно в этих списках нет.дефектной статьи о холопах. И здесь нетрудно установить, что порядок расположения статей

Троицкого I списка тождествен с порядком распоряжения статей Троицкого II и Карамзинского списков. Следовательно, перепутан текст был не в Троицком, а в Синодальном списке. Поскольку Синодальный список является вообще дефектным списком, то, естественно, надо полагать, что его переписчик (или переписчик его протографа) пропустил статью о поклепной вире, которая имеется во всех списках Пространной редакции.

Таким образом, Синодальный список как дефектный должен быть исключен при решении вопроса о протографе II—IV редакций.

Троицкий извод- Из истории Русской Правды в Сборниках и Кормчих нами было выяснено, что наиболее краткий из древнерусских юридических сборников — «Сборник из русских статей» вошел в состав Сборника SO глав, который послужил основным ядром для более крупного Сборника Мерила Праведного. Сборник Мерило Праведное был использован при составлении Кормчей книги, причем были взяты не все его статьи. Статьи, взятые из Мерила, обычно выделялись в Кормчей.

Русская Правда неизменно воспроизводилась во всех этих памятниках; она стала считаться переписчиками одной из основных статей Кормчей. Когда стали появляться Кормчие без соединения с Мерилом Праведным, то составители все же часто воспроизводили текст Русской Правды. Для нас не представляет особых трудностей установить, какой это был текст. Это текст из Мерила Праведного, т. е. текст Троицкого извода. Таким образом, все списки из Кормчих принадлежат к Троицдому изводу, если не считать список Синодальный и двух списков Сокращенной Правды.

В академическом издании Русской Правды, в котором не были выделены такие редакции, как Сокращенная Правда или Правда, находящаяся в соединении с Законом судным людем, Троицкий извод делится на восемь видов, которые весьма мало различаются друг от друга.

Можно заранее установить, что список, находившийся в Мериле Праведном, будет более близким к протографу, нежели списки, заимствованные из этого памятника переписчиками Кормчих. Естественно, что нет особого смысла останавливаться на анализе этих многочисленных «видов», возникших при переписке и часто обязанных своему появлению небрежности и непониманию переписчиками древнего текста. Словом, Троицкий список, помещенный в наиболее древней рукописи, является наиболее близким к протографу.

Однако сопоставление Троицкого списка со списками других изводов II редакции, а также со списками III и IV редакций побуждает нас признать, что протографы этих списков в некоторых отношениях были ближе к первоначальному протографу, нежели протограф Троицкого извода. Во всяком случае в этом протографе не был опущен текст статей из так называемого Устава о холопах: «ведая ли будет купил, то кун ему лишену быти. Аже холоп бегая добудет товара, то господину долг...», как это мы наблюдаем во всех списках Троицкого извода.

Вопрос о происхождении Пространной Правды. Вопрос о происхождении Пространной Правды оживленно обсуждался в исторической литературе. Имеется много разнообразных мнений. Остановимся на тех из них, которые имели наибольшее значение.

Еще со времени Болтина стал получать распространение взгляд о том, что Пространная Правда состояла из двух различных частей. К этому взгляду присоединились Тобин и Ланге. По мнению Ланге, который развил доводы этих исследователей, первая часть обязана своему возникновению князю Изяславу, а вторая — Владимиру Мономаху \

Но Карамзин первый начал критику этого взгляда. Он стал доказывать, что Пространная Правда представляет собой литературное целое. Эверс отнес происхождение Пространной Правды к XIII в. (он называл ее «Правдой тринадцатого столетия»).

Дювернуа, равно как и Рожков, признает Пространную Правду памятником XII в.

Сергеевич, относя Пространную Правду к началу XII в., датирует новый материал, в нее вошедший, XI в.

Сергеевич подчеркивает, что составитель Пространной Правды пользовался Краткой Правдой.

Ключевский считал, что и Пространная Правда, подобно Краткой, возникла в церковной среде и что она получила законченный состав во второй половине XII в. или в начале XIII в.

По Гетцу, основным источником Пространной Правды является германо-скандинавское право. Местом ее возникновения Гетц считает Киев, что же касается времени ее возникновения, то он относит его к XI в., хотя и не особенно настаивает на этом. Коснемся взглядов о происхождении Краткой Правды советского исследователя М. Н. Тихомирова. Всячески стремясь доказать новгородское происхождение Пространной Правды, М. Н. Тихомиров должен был стараться обойти вопрос о двух самостоятельных и разновременных памятниках, из которых она состояла. Ибо слишком было бы непонятно для читателей, почему не только отдельные редакции, но и их составные части могли возникнуть в Новгороде, но не в столице Русского государства — Киеве, почему только в Новгороде могли существовать юридические сборники. Словом, этот весьма важный вопрос, который решался положительно рядом исследователей Русской Правды — Болтиным, Тобиным, Ланге, 'М. Н. Тихомиров сделал предметом своего внимания. Он ограничился голословными замечаниями о неправильности взглядов этих исследователей. Так, говоря о взглядах Тобина, он пишет: «В особенности было ошибочным представление о делении Пространной редакции Правды на две части разновременного происхождения» 2. А касаясь решения вопроса о происхождении Пространной Правды, которое дал Ланге, он называет его упрощенным. «Непостижимо,— пишет М. Н. Тихомиров, — каким образом Ланге мог игнорировать критические замечания своих предшественников и вернуться целиком на позиции историков XVIII в.» К

Словом, М. Н. Тихомиров заявил себя сторонником взгляда с Пространной Правде как юридическом памятнике, который с момента своего возникновения был литературным целым.

Основными источниками Пространной Правды М.

Н. Тихомиров считает Краткую Правду, Сокращенную Правду и Устав Владимира Мономаха. По мнению М. Н. Тихомирова, за вычетом статей, заимствованных Пространной Правдой из Краткой и Сокращенной и Устава Владимира Мономаха, в составе Пространной Правды могут быть обнаружены дополнительные статьи, происхождение которых не вполне ясно, но источниками их могли явиться отдельные постановления и записи.

М. Н. Тихомиров, переходя к вопросу о частном или официальном происхождении Пространной Правды, настаивает на официальном ее происхождении2. Являясь сводом более ранних юридических памятников, Пространная Правда отразила на себе черты новгородской юридической деятельности после событий 1209 г. (восстания против Мирошкиничей). Временем компиляции можно считать 1210—1215 гг. — время княжения в Новгороде знаменитого Мстислава Мстиславича, любимого князя новгородцев 126.

Для решения вопроса о происхождении Пространной Правды имеет основное значение обсуждение взгляда о том, что она состоит из двух самостоятельных и притом разновременных частей, т. е. взгляда Болтина, Тобина и Ланге.

Если этот взгляд будет достаточно обоснован, то другие взгляды (Карамзина, Эверса, Сергеевича, Ключевского, Тихомирова и других исследователей, настаивавших на том, что Пространная Правда всегда представляла собой единое литературное целое) должны быть отвергнуты. Тогда возникает вопрос о происхождении каждой из двух частей Пространной Правды.

Изучение рукописной традиции позволяет нам доказать правильность мнения о тон, что протограф II, III и IV редакций состоял из двух частей — Устава Ярослава (Суд Ярославль Володимерича) и Устава Владимира Всеволодовича.

Мы можем привести ряд следующих доказательств в пользу правильности этого взгляда.

1. Прежде всего необходимо учесть, что древнейший список второй редакции находился, как мы это установили, в сборнике Мерило Праведное, откуда он был взят составителями Кормчих. В сборник Мерило Праведное Русская Правда вошла в составе Сборника 30 глав, причем Устав Ярослава составлял глазу 29; а

Устав Владимира — главу 30. Эта особая нумерация иногда присваивалась этим двум частям Русской Правды даже и тогда, когда она входила уже в состав Кормчей, т. е. когда переписчики должны были давно забыть, что Устав Ярослава и Устав Владимира составляли каждый особое литературное целое в Мериле Праведном.

Во многих рукописях Устав Владимира Мономаха из прочих частей Русской Правды выделялся путем написания заглавия вязью и притом такой же вязью, как и заглавие Устава Ярослава (Суд Ярославль Володимерича). Русские книжники и составители Кормчих сознавали, что Устав Ярослава и Устав Владимира Мономаха ранее составляли два разных юридических памятника, которые только впоследствии механически объединились. Это очень хорошо обнаруживается при изучении состава так называемой Годунов- ской Кормчей XVI в., где Русская Правда была разделена на два памятника, причем текст первого был списан в другом месте, нежели текст второго.

Далее, до нас дошли следы сборников, в которых Устав Владимира Всеволодовича составлял первую статью. Устава же Ярослава в этих сборниках не было. Следы подобного Сборника сохранились в Соловецкой Кормчей 1493 г. Здесь, с одной стороны, был воспроизведен Устав великого князя Ярослава, имевший свою нумерацию (29 глав), а с другой стороны, Сборник, названный в свое время нами Сборником 105 глав, первой статьей которого был Устав князя Владимира, а последней Устав великого князя Ярослава о мостех. Одним из свидетельств раздельного существования Устава Ярослава и Устава Владимира являются списки III редакции (так называемый Карамзинский список). Как известно, перед началом статей, входивших в состав Устава Владимира Всеволодовича, там имеется приписка об исчислении прибылей от скота и от посева. Некоторые исследователи усвоили этой приписке название «Статьи о резах», хотя ни о каких резах ни в заглавиях этих статей, ни в их тексте ничего не говорится. Несомненно, эта приписка не имеет никакого отношения к тексту Русской Правды, и, в частности, к той статье Устава Ярослава, к которой она примыкает. Мы считаем, что наличие этой приписки можно объяснить только гем, что некий досужий математик того времени воспользовался чистыми листами в рукописи, содержавшей только так называемый Устав Ярослава, т. е. первую часть Пространной Правды, и написал на них свои упражнения. Этим еще раз подтверждается факт существования рукописей, содержавших только один Устав Ярослава.

2. Вторым моментом, указывающим на существование Устава Ярослава и Устава Владимира как отдельных литературных целых, является разное содержание этих двух памятников. В то время как Устав князя Ярослава содержит главным образом нормы уголовного или уголовно-процессуального характера, в Уставе Владимира Мономаха очень много материала, относящегося к той области права, которую условно можно назвать гражданским правом (статья об ограничении взимания резов, статьи о закупах, статьи о на- 170 средстве и опеке, статьи о холопах и т. д.). Словом, нормы Устава Владимира Мономаха знаменуют тот отрезок времени в истории Киевского государства, когда необходимо было дать ответ на те общественно-экономические процессы, которые там происходили е связи с дальнейшим углублением феодальных отношений. 3.

Далее, о том, что мы имеем два разных памятника — Устав Ярослава и Устав Владимира, — свидетельствует разный стиль этих двух частей Пространной Правды. В то время, как для Устава Ярослава характерна короткая, отрывистая фраза, в Уставе Владимира наблюдается подробная формулировка правовых норм. Очень часто выявляются при формулировке правовых норм дидактические элементы, которые характерны для Поучения Владимира Мономаха (например: «но како начнеть от лета платити тако же платить, за не же пагуба от бога есть»; «аже господин бьеть закупа про дело, то без вины есть; биеть ли не смыся пьян, а без вины, то, яко же в свободнем платежь, тако же и в закупе»; «а кто пакощами конь порежет»; «а истый товар воротить им, а прикуп ему собе, зане кормил и печаловал ся» и т. д.).

Если стиль Краткой Правды или даже Устава Ярослава близок к стилю варварских Правд, то общий характер статей Устава Владимира соответствует капитуляриям франкских императоров. 4.

Наконец, сопоставление постановлений Устава Ярослава и Устава Владимира Мономаха показывает, что во втором уставе отменялись постановления первого. Если бы Устав Ярослава и Устав Владимира Мономаха входили в состав единого, систематически составленного кодекса, мы не могли бы наблюдать нахождения в этом кодексе двух разных постановлений. В частности, в Уставе Ярослава за убийство холопа устанавливается взыскание в 5 гривен, а в Уставе Владимира Мономаха взыскивался урок в пользу владельца и 12 гривен продажи (в пользу князя). По Уставу "Ярослава, холопов князь продажей не казнит; их господин должен платить двойное вознаграждение пострадавшему «за обиду». По Уставу Владимира за кражу холопом коня, его господин платит две гривны пострадавшему, что противоречит общей норме Устава Ярослава. 5.

Наконец, имеет большое значение тот факт, что вторая часть древнейших списков называлась Уставом Владимира Моно- імаха. Когда в Правде приводятся постановления того или иного князя (Ярослава, Изяслава), то они не называются Уставом. Устав — это не отдельная статья и не отдельный комплекс статей, а законченный юридический памятник (например, уставами назывались церковные уставы Владимира, Ярослава, Всеволода).

Устав Ярослава. Все эти соображения, которые можно было бы развить глубже, доказывают нам, что протограф второй редакции, а также протограф третьей и четвертой редакций состоял из двух частей—Устава Ярослава и Устава Владимира Мономаха. Коснемся прежде всего Устава Ярослава, т. е. первой части этого протографа.

Основными источниками этого Устава были статьи так называемые Краткой Правды (1—5, 7, 8, 10—12, 14, 15, 17, 18, 20, 22—24, 26—28, 31, 33—37, 39, 42, 43). Многие из этих статей подверглись переработке.

Но Краткая Правда содержала только нормы уголовного и судебного права. В ней отразились лишь некоторые элементы феодального права, права — привилегии. В ней защищались усиленными карами только жизнь княжеских слуг, княжеских холопов и смердов, которые в этот период стали превращаться в рабочую силу княжеского домена, и имущество князя; жизнь и имущество бояр и их слуг защищалось обычными мерами: за убийство бояр взыскивалась вира, как и за убийство свободного человека, В Краткой Правде не была отменена еще кровная месть. Наконец, Краткая Правда была хронологическим сборником постановлений Ярослава и его ближайших преемников. Об убийстве говорилось в разных местах (статьи 1, 18—26), равным образом и о татьбе (статьи 12, 27, 29, 34—37, 39—40).

Естественно, что по мере оформления класса феодалов — боярства, — он стал требовать усиленной охраны своей жизни и имущества, а также жизни и имущества своих слуг. Класс феодалов должен был поставить вопрос и об отмене родовой мести, поскольку представители этого класса могли быть объектами этой мести со стороны родственников убитых смердов или людей, принадлежавших к низам городского общества. Класс феодалов должен был поставить вопрос и об усиленной охране своей жизни и имущества. Взимание виры не считалось уже достаточным наказанием. Надо было установить более тяжкие наказания за преступления, совершавшиеся с наибольшим напряжением злой воли.

Вот эти-то новые моменты в развитии феодального права и проявились в сборнике, который в большинстве списков называется Уставом князя Ярослава в противоположность другому сборник} — Уставу князя Владимира Мономаха.

Прежде всего этот сборник представляет собой систематический кодекс постановлений Ярослава и последующих новелл. В этом сборнике идут раньше всего статьи об убийстве (1 —13;, далее статьи о побоях и о ранах (15—22), об имущественных преступлениях и об отыскании похищенных вещей (23—41), о процентах (42—43).

В этом сборнике жизнь бояр, княжих мужей и их слуг охраняется одинаково с жизнью ближайших княжеских слуг. За убийство княжого мужа взимается теперь 80 гривен,'так же как и за убийство тиуна огнищного и конюшего. За убийство тиуна боярского — 40 гривен, как за убийство гридина, купца, мечника и пр. За убийство боярского рядовича взыскивалось 5 гривен, как за убийство княжеского рядовича. В этом сборнике отменялась родовая месть, а за наиболее серьезные преступления — убийство в разбое, конокрадство — 172 устанавливается высшая мера наказания, которая не была известна Краткой Правде, — поток и разграбление.

В этом сборнике большинство статей посвящено имущественным преступлениям, поскольку класс феодалов в особенности нуждался в усиленной охране имущественных прав. Количество охраняемых объектов увеличивается.

Нетрудно видеть, что основным источником Устава князя Ярослава является Краткая Правда, но имеется и много новых постановлений, которые были изданы уже после составления Краткой Правды. Можно предполагать, что ряд новых постановлений был издан на втором съезде Ярославичей, о котором упоминается з сборнике. Этот съезд, отменивший кровную месть, мог коснуться и других вопросов. Словом, основными источниками являются законодательство и судебные решения. Удельный вес обычного права как источника значительно меньше, нежели в Краткой Правде.

Что касается времени составления данного сборника, то он мог быть составлен еще при жизни князя Изяслава, поскольку говорится об участии Изяслава на втором съезде.

Но общий характер постановлений сборника резко отличается по своему стилю от Краткой Правды. Необходимо предполагать значительный промежуток времени между изданием Краткой Правды и этим сборником. Нам думается, что он мот быть составлен в конце XI, начале XII в. Нет никаких оснований предполагать, что он составлен не в Киеве, центре Киевского государства.

Сборник не является, как мы убедились, собранием норм обычного права. В этом сборнике много новых постановлений. В распространении и обнародовании этого сборника было заинтересовано боярство, заинтересованы были представители центральной и местной администрации. Следовательно, нет оснований говорить, что он представляет собой частный сборник. Он мог быть составлен только при непосредственном участии князей и боярства, т. е. был официальным сборником права.

Устав Ярослава представляет собой дальнейшее развитие начал русского права, которые были регламентированы в Краткой Правде. Естественно, что не может и возникнуть вопроса об отражении на нормах этого памятника германо-скандинавского или византийского права.

<< | >>
Источник: С.В.ЮШКОВ. КУРС ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА СССР / Общественно политический строй и право Киевского государства. 1949

Еще по теме § 5. II редакция:

  1. § 3. Обзор производных редакций
  2. § 4. Основные редакции Устава князя Владимира I
  3. Глава 16. Управление редакцией
  4. 1.2. Исследования русских редакций Кормчих книг в ХХ веке
  5. Галицкие редакции Кормчих книг.
  6. 2.1. Первоначальная русская редакция Кормчей книги: к вопросу об архетипе
  7. 2.5. Свидетельства бытования русских редакций Кормчих книг в XIV веке
  8. 2.5. Мясниковская редакция Кормчей книги
  9. 3.4. Взаимоотношение Мерила праведного, Чудовской и Мясниковской редакций Кормчей книги
  10. 5.1.1. Появление Ферапонтовского вида Чудовской редакции Кормчей книги
  11. 6.4. Толстовская редакция Кормчей книги