<<

5.2. Реформа местной юстиции 1912 г.

Подготовка проекта министерства юстиции о местном суде, начатая еще в период нахождения на посту министра Н.В. Муравьева (до января 1905 г.), была завершена при И.Г. Щегловитове, который и вносил проект о местном суде последовательно на рассмотрение I, II и III Думы.
Закон о местной юстиции 1912 г. по праву можно считать единственным значимым мероприятием правительства в сфере суда в начале XX в. Законопроект о местном суде, внесенный министерством юстиции, пройдя через Государственную думу трех созывов, Государственный совет, став предметом острых думских дебатов, в результате превратился в компромиссный закон. И все-таки этот закон попал в разряд реализованных правительством мероприятий. Разработанный министерством юстиции проект о местном суде поступил в Государственную думу. Однако в I Государственной думе он рассмотрен не был. II Дума постановлением от 20 марта 1907 г. образовала специальную комиссию под председательством И.В. Гессена для рассмотрения внесенного министром юстиции законопроекта. Всего в состав комиссии вошло 33 человека. Состоялось 8 заседаний458. Таким образом, обсуждение проекта министерства юстиции шло как в думской комиссии, так и в общем собрании II Думы. Суть проекта, обсуждавшегося II Думой, заключалась в замене существующего многообразия местных судебных органов (волостной суд, земские участковые начальники, городские судьи, выборные и назначаемые от правительства мировые судьи) единой судебной инстанцией - мировым судом, действующим на началах выборности. Мировой суд в будущей его постановке должен был поглотить сословный волостной суд. Обсуждение проекта о местной юстиции шло во II Думе с 28 мая по 2 июня 1907 г. Министр юстиции И. Г. Щегловитов выступил во-II Думе с резкой критикой волостного суда: «Состоя из людей недостаточно развитых, нередко малограмотных и к тому же лишенных в своей деятельности всякой самостоятельности, волостной суд, как в прошлом, так и в настоящем, не отвечает своему назначению - быть проводником в сельской жизни начал права и законности.
Не может быть серьезных споров по вопросу о замене их (волостных судов. - М.Н.) мировым судом. Единственно достойное внимания соображение, которое могло быть приведено в защиту волостного суда - невозможность ? распространения писаного закона на некоторые области пра вовых отношений крестьян - отпадает ввиду предполагаемого представления мировым судьям права руководствоваться в этих областях обычаем»459. И в думской комиссии, и в заседаниях общего собрания звучали предложения о создании коллегиальной низшей судеб- р ной инстанции (по типу тминного суда, или с добавлением к мировому судье заседателей), но эти отдельные предложения терялись в общем хоре голосов, высказывавшихся в пользу единоличного судьи. Встал вопрос о том, должен ли этот единоличный мировой судья быть выборным или назначаемым от правительства. Ми нистерский проект предусматривал выборное начало. Причем выборы мировых судей должны были осуществляться органами местного самоуправления - земскими собраниями и городскими думами. Думская комиссия теоретически обосновала преимущество принципа правительственного назначения низшей судебной инстанции, но учитывая недостаток юридических кадров в [ стране, существующее противостояние между правительством и обществом (что могло повлечь недоверие со стороны населения к назначаемому правительством судье) согласилась с предложением министра юстиции об учреждении должности выборного мирового судьи. При этом комиссия выражала надежду ^ на то, что местное самоуправление в скором времени будет реформировано на демократических началах и выборы судей будут осуществляться не узкосословными земскими собраниями и городскими думами, рекрутировавшими судей из поместного дворянства, фабрикантов, крупных домовладельцев и подобных категорий населения, а вновь созданными всесословными органами, которые придадут такой же характер и выборам судей460. И.Г. Щегловитов отстаивал в Думе имущественный ценз, которому должны были отвечать мировые судьи, как неотъемлемое условие их независимости - «относительная материальная обеспеченность представляется одним из наиболее надежных залогов независимости»461.
Предусмотренный министерским проектом выборный мировой судья должен был отвечать имущественному цензу, уменьшенному по сравнению с уставами 1864 г. примерно вдвое и предполагавшему владение землей в размере земского ценза, или другим недвижимым имуществом ценой не менее 7,5 тыс. руб. в сельской местности, 3 тыс. руб. в столицах, 1,5 тыс. руб. в других городах, или уплачивать квартирный налог в минимальном размере от 16 до 45 руб.462 При таком подходе мировые судьи стали бы рекрутироваться из представителей привилегированных сословий и привносить в толкование права свойственное им мировоззрение . Идя на уступки думской комиссии, которая была против установления имущественного ценза, министр юстиции согласился сделать исключение для лиц, обладавших высшим юриди- ческим образованием, сняв для них условия ценза, поскольку они «независимы по другим, кроме материального благосос- ч, 68 тояния, свойствам своего положения и характера» . Предложенное министерским проектом и казавшееся разумным, на первый взгляд, требование от кандидатов в мировые судьи трехлетнего стажа работы в должностях, позволявших приобрести опыт по отправлению судопроизводства, могло, по мнению думской комиссии, открыть путь на эти должности бывшим земским участковым начальникам. Такого рода преемственность между непопулярным институтом земских участковых начальников и вновь проектируемым учреждением сразу же б 9 могла подорвать авторитет последнего . Большинством голосов думской комиссии требование трехлетнего пребывания в должностях или прохождение соответствующего испытания для лиц со средним образованием было отвергнуто. Если проект министерства юстиции предусматривал шестилетний срок пребывания в должности мирового судьи, то думская комиссия высказалась за установление трехлетнего срока463. Проект, представленный министерством юстиции, предполагал объединение местных судов с общими судебными установлениями. С этой целью в апелляционную инстанцию наряду с мировыми судьями должен был входить уездный член окружного суда.
Такое устройство апелляционной инстанции предусматривалось и проектами муравьевской комиссии. Комиссия II Думы высказалась против введения в апелляционную инстанцию по отношению к местному суду неоднородного с мировыми судьями элемента - уездного члена окружного суда. Министр юстиции продолжал отстаивать свой проект устройства апелляционной инстанции. Думская комиссия, в свою очередь, остановившись на принципе выборности апелляционной инстанции, считала, что состав ее мог быть как особым, т.е. с участием специально для этого избранных лиц, так и по принципу организации съездов мировых судей, предусмотренных уставами 18 64 г.464 Значимость дискуссии по вопросу об устройстве апелляционной инстанции объяснялась тем, что в этом случае решался вопрос о том, войдет ли проектируемый мировой суд в общий строй судебных учреждений России или будет восстановлено введенное уставами 18 64 г. деление на две параллельные и независимые друг от друга системы: мировые суды и общие судебные установления. Во II Думе (в заседаниях думской комиссии) шла полемика и по вопросу о применении обычного права. По выражению председателя думской комиссии по реформе местной юстиции И.В. Гессена, «...этот вопрос, и сам по себе весьма спорный, у нас сделался великим спором между народничеством и марксизмом»465. Народники, отстаивая особый, отличный от Западной Европы путь развития России и делая в политической борьбе ставку на крестьянство, превратили обычай в один из лозунгов своей программы. Представители марксизма напро- тив, отказывались считаться с обычным правом, действовавшим в крестьянской среде. Проект министерства юстиции не мог не учитывать обычное право, но ограничивал его применение ссылкой сторон или непосредственным усмотрением судьи. Думская комиссия в этом направлении пошла дальше и предусмотрела применение обычая в тех случаях, когда он не противоречил прямому запрещению закона73. Принятие подобного законодательного предложения вызвало бы критику из-за своей расплывчатости и неопределенности, особенно, если принять во внимание отсутствие кодифицированных норм гражданского права.
Законопроект о местном суде был последним, рассматривавшимся II Государственной думой накануне ее роспуска. Судя по выступлениям депутатов 2 июня 1907 г., нашедших отражение в стенографических отчетах, они знали о готовящемся государственном перевороте. Некоторые из депутатов предлагали прервать обсуждение проекта о местной юстиции и принять меры к разрешению назревшего кризиса. Надо отдать должное выдержке депутатов: большинством голосов II Государственная дума приняла решение не нарушать установленного порядка обсуждения. Из-за роспуска II Государственной думы рассмотрение законопроекта об устройстве местной юстиции не было завершено . После созыва III Государственной думы фракция Союза 17 октября предложила немедленно учредить комиссию по судебным реформам. Это обосновывалось как значимостью данного вопроса, так и большим числом внесенных по нему законо проектов. Каждая думская фракция стремилась предложить свой проект судебной реформы. Было отмечено, что только по вопросу о местном суде в Думу внесено 25 законопроектов466. Комиссия по судебным реформам была образована 4 декабря 1907 г. В состав ее вошли 55 человек467. Деятельность комиссии продолжалась около двух лет. И основным вопросом в ее работе стал опять же вопрос о местном суде. Значимость реформы местной юстиции в общем контексте преобразований, предполагаемых с целью уравнять крестьян в правах с другими сословиями, одинаково признавали и думские депутаты, и правительство. П.А. Столыпин в речи, произнесенной на заседании III Государственной думы 16 ноября 1907 г., сказал: «Поставив на ноги, дав возможность дос тигнуть хозяйственной самостоятельности многомиллионному сельскому населению, законодательные учреждения заложат то основание, на котором прочно будет воздвигнуто преобразованное Русское Государственное здание»468. В том же выступлении П.А. Столыпин подчеркивал, что «принципиальное значение имеет представленный в Думу проект министерства юстиции о преобразовании местного суда, так как в зависимости от принятия этого законопроекта стоит проведение в жизнь другого - о неприкосновенности личности, и целый ряд преобразований в местном управлении»469.
339 Действительно, в стране, где большую часть населения составляли крестьяне, хотя и вышедшие из крепостной зависимости, но не ставшие на общегражданский _ путь (сохранялась сословная волость, обычное право, волостные суды, не говоря уже о пережитках в сознании людей), ничего не могло быть более значимо, чем обеспечение правовых нужд крестьян. В этом русле и шла подготовка реформы местной юстиции. 30 октября 1909 г. было начато обсуждение законопроекта о местном суде в III Думе. Развернулась острая дискуссия, в центре которой, как и во II Думе, стоял вопрос о возможности и необходимости сохранения в России волостного суда. Министр юстиции опять выступил с резкой критикой этого суда, назвав его «в высшей степени неудовлетворительным, как ввиду недостаточности образования судей, так и ввиду низкого нравственного уровня, на котором стоят многие из них»73. К тому же он заявил, что «весьма существенному сомнению подвергается само существование у крестьян обычного права в точном смысле этого слова»470. Еще более резкие выпады в адрес волостного суда позволил себе председатель комиссии III Думы по судебной реформе Шубинский. «Нравственная сторона волостного суда, - заявил он, - всем нам ведома в тысяче анекдотических рассказов, там царствует полбутылка, царствует кабак, там накануне решения дел судья заседает с тем, кого надо судить, в кабаке, опивается, дает обещания. Что касается умственной стороны волостного суда, то ведь она прямо в детском состоянии. Ведь сами же судьи говорят: мы негра мотны; ведь в громадном большинстве лучшие из них умеют Q Л рисовать фамилию» . Шубинский высказался и в плане отрицания действия обычного права в крестьянской среде: «Обычай есть отрицание закона. В уголовной сфере вы натолкнетесь на необычайные понятия - «женщина не человек» и т.д. По обычаю у нас крадут, жгут, буянят, и хотя это действительно так, но их будут оправдывать... Помилуйте, праздник ! »471 Судя по тому, что министр юстиции и председатель думской комиссии по судебной реформе выступали в одном ключе, между ними по обсуждавшемуся вопросу не возникало серьезных разногласий. Соответственно общими усилиями они спроектировали низшую судебную инстанцию в лице единоличного мирового судьи, отвечавшего условиям имущественного ценза (комиссия отказалась от предложенного министром юстиции ценза в 100 руб. налога в год в пользу старого ценза по числу десятин, который понижался вдвое против действующего) . Лиц с высшим юридическим образованием предполагалось освободить от имущественного ценза, если они были местными жителями и не менее 5-ти лет прожили в губернии, в которой избирались. Выборы мировых судей вверялись, как и по уставам 18 64 г., земским собраниям. Эти собрания по своему составу совпадали с земледельческой и первой городской курией нового избирательного закона, на основании которого была сформирована III Дума. Поэтому думское большинство должно было охотно принять в свои руки избрание мировых судей. Предложенный III Думе проект реформы местной юстиции был одобрен фракциями октябристов и кадетов и поддержан думским большинством. Однако на защиту волостного суда встали депутаты от крестьян. Возражения крестьян сводились к следующему: волостной суд, как он ни плох, все же доступен для крестьян, близок им, свободен от всяких формальностей; судьями в волостном суде являются сами же крестьяне, знакомые с местным бытом и обычаями; мировых судей будет гораздо меньше, чем волостных, так что они не будут так близки и доступны населению; возможность руководствоваться местными обычаями поставлена для мирового судьи в узкие рамки - он может руководствоваться обычаями лишь в наследственных и имущественных семейных делах, в остальных же - должен применять общие гражданские законы, в то время как обычаи у крестьян существуют не только в этих областях, но так же и в сфере обязательственного права и др. Резкий отпор со стороны крестьянских депутатов вызвали прозвучавшие с думской трибуны обвинения в низком нравственном и умственном уровне волостных судей. В самом деле, нелепо звучали обвинения со стороны представителей привилегированных сословий в адрес крестьян в низком уровне их развития и нравственности472. Крестьянские депутаты предложили III Думе свое видение устройства низшего звена судебной системы. Одна группа, главным образом левые крестьяне, трудовики, предлагала учредить на местах коллегиальный суд, в который наряду с мировым судьей входили бы два представителя от местного населения. Такая конструкция суда позволила бы соединить юридические знания мирового судьи и владение обычаями и местными условиями со стороны заседателей. В городах по проекту этой группы можно было бы учредить должности единоличных мировых судей, но в сельской местности - только смешанный коллегиальный суд. Мировых судей предлагалось избирать всем населением участка, а не земскими собраниями и городскими думами, как предусматривалось в министерском проекте и проекте думской комиссии. По мнению этой группы депутатов, при выборах мировых судей органами местного самоуправления та партия, которая получит большинство мест в земском собрании или городской думе, будет формировать и судейский корпус в низшем звене. И только путем непосредственных выборов можно создать внепартийный суд. Для занятия должности мирового судьи в городе данный проект предусматривал обязательное высшее юридическое образование, в сельской местности - менее высокий образовательный ценз. Имущественный ценз не предусматривался. Мировых заседателей предполагалось избирать отдельно в каждой волости всем ее населением из грамотных лиц, без различия сословий. Мировые судьи согласно проекту должны были приезжать в волость и отправлять правосудие при участии двух заседателей из местного населения. В качестве апелляционной инстанции предусматривался мировой съезд, а кассационной - Сенат. Эту позицию в Думе наиболее последова тельно отстаивал депутат Челышов, представлявший Самарскую губернию. Им было зачитано заявление от имени 45 крестьян - депутатов III Государственной думы473. Другая группа, главным образом правые крестьяне, настаивала на введении в России низшего звена судебной системы наподобие тминного суда Царства Польского. Действовал этот суд лишь в сельской местности (в городах сохранялись должности мировых судей). Тминный суд состоял из тминного судьи и лавников в количестве не менее 3 человек. И первый, и вторые избирались гминным сходом на 3 года. Но избирались они, в отличие от судей волостных судов, не обязательно из крестьян, а из всего населения гмины без различия сословий. Поэтому тминные суды, в отличие от волостных, являлись всесословными судами. Введение в центральных губерниях России суда наподобие тминного зависело от введения всесословной волости. Для избрания на должность тминного судьи требовалось окончание какого-нибудь учебного заведения или трехлетняя служба в должностях, которые могли дать необходимые для судьи практические навыки. Для избрания лавников - только грамотность на русском языке. Избранные судьи и лавники подлежали утверждению администрацией. Эту точку зрения отстаивал в Думе депутат от Ставропольской губернии Ляхницкий, аргументируя ее данными анкетирования крестьян 65-ти губерний474. Несмотря на различия в предложениях левых и правых депутатов от крестьян, они были единодушны в одном - волост ной суд не может быть уничтожен бесследно, взамен его должен быть создан суд коллегиальный, близкий к населению, формируемый путем непосредственных выборов, „доступный всем и знакомый с местными обычаями и нравами. Одним словом, суд, обладавший всеми достоинствами и лишенный всех недостатков волостного суда. В качестве возражения на крестьянские проекты устройства местной юстиции выдвигалась его дороговизна, когда бы пришлось оплачивать труд не только единоличного судьи, но и заседателей. Именно низкая оплата труда волостных судей признавалась одной из главных причин неудовлетворительного состояния этого суда. Приличное же жалование для волостных судей или для проектируемых крестьянами заседателей могло оказаться не по карману государству. Против первой формы суда (мировой судья с заседателями из крестьян) возражали в том смысле, что крестьянские заседатели будут только лишним балластом для мирового судьи, так как, работая с ним, не смогут проявить никакой самостоятельности: мировой судья, стоящий гораздо выше их по образовательному уровню и служебному положению, будет всегда вести их на поводу. Если же по какой-либо причине заседатели из крестьян сумеют отстоять свое мнение против позиции судьи, то это будет означать победу невежественного мнения над просвещенным. Против повсеместного введения тминного суда приводились возражения об отсутствии всесословной волости, о том, что гминные суды - суды Царства Польского - не могут служить примером. Гминный суд отличался довольно высоким уровнем судей, поскольку, не имея возможности вследствие ограниченности общественной и политической жизни в Царстве Польском занимать другие общественные должности, образованные поляки охотно избирались в тминные судьи. Прения по общим основаниям реформы местной юстиции продолжались две недели. Большинство депутатов III Думы высказалось за упразднение волостных судов и должностей земских участковых начальников, за введение (или точнее,' восстановление) института мировых судей, избираемых орга- Q С нами местного самоуправления . По вопросу об устройстве апелляционной инстанции было решено, что ею должен стать мировой съезд во главе с председателем, назначаемым высо- 8 б чайшей властью по представлению министра юстиции . Уже при постатейном обсуждении проекта закона о местной юстиции развернулась оживленная полемика по вопросу о национальном языке судопроизводства. Статья II1 проекта предусматривала, что «судебное производство в судебных установлениях производится на русском языке»87. Предложения социал-демократической фракции, прогрессистов, трудовиков о допущении в суде национального языка (в зависимости от того, на каком языке говорит большинство населения данной местности, от желания судящихся и тому подобным основаниям) были категорически отвергнуты министром юстиции: «Русский закон свои веления передает населению Российского государства на русском языке. И суду, который должен быть стражем и исполнителем закона, надлежит облекать свои действия и веления, соответствующие закону, на том самом общегосударственном русском языке, на котором к населению 8 8 обращается законодательная власть» . Предложения и поправки о введении национального языка судопроизводства при го- OQ лосовании не прошли . 29 мая 1910 г. законопроект о местном суде поступил в Государственный совет. Для предварительного обсуждения реформы местного суда опять же была образована Особая комиссия Государственного совета. Она проработала около полутора лет. Выводы комиссии разошлись с мнением думского большинства . Комиссия пришла к выводу о необходимости сохранения волостного суда, предложив Государственному совету подавляющим большинством голосов (23 против 4} »устранить не волостной суд, а лишь его недочеты»475. В защиту волостного суда комиссия приводила следующие доводы: 1) волостной суд при всех его недостатках обладает одним бесспорным преимуществом - доступностью; 2) простота разбирательства судебного дела уравнивает тяжущиеся стороны; 3) волостные судьи, сами принадлежащие к крестьянской среде, легко разбираются в домогательствах и интересах обратившихся к ним крестьян. При этом предлагалось ограничить подсудность волостного суда по гражданским делам с 300 до 100 руб., а уголовную подсудность установить в пределах статей Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, предусматривав- ших санкции в виде штрафа в размере 100 руб. или ареста до 1 месяца. В качестве апелляционной инстанции по отношению к волостным судьям предлагалось учредить верхний сельский суд под председательством мирового судьи с двумя членами, являвшимися председателями волостных судов476. Представляет интерес перемена взглядов правительства по вопросу об устройстве местной юстиции. За ликвидацию волостного суда высказывались известные государственные деятели в Особом совещании о нуждах сельскохозяйственной промышленности, председатель Совета министров П.А. Столыпин, декларируя правительственные программы II и III Думам, министр юстиции И. Г. Щегловитов, докладывавший во II и III Думах проект переустройства местной юстиции. Однако на заседании Государственного совета И.Г. Щегловитов неожиданно заявил, что правительство «не возражает против сохранения суда на тех основаниях, которые предполагаются Особою комиссией государственного совета»477. Вместе с тем министр юстиции предложил рассматривать волостной суд как временное учреждение. Хотя министр и назвал новые правила о волостном суде «временными» и выразил надежду, что в недалеком будущем с образованием всесословной волости необходимость в сохранении такого учреждения отпадет478, достаточно вспомнить, что временные правила о волостном суде 1889 г. просуществовали четверть столетия. Хотя раздавались авторитетные требования об упразднении волостных судов - так, С.Ю. Витте заявил, что «после всего пережитого Россией со времени освобождения крестьян, мы в новом законе опять намерены провозгласить, что крестьянство все-таки не доросло до того, чтоб&г к нему в отношении способов охранения и восстановления нарушенного права применялись те же основания, какие применяются к другим подданным»479, - большинство членов Государственного совета проголосовало за сохранение волостного суда. Однако волостной суд предполагалось преобразовать на началах, предложенных Комиссией Государственного совета, и ввести в общий строй судебных установлений480. Вновь встал вопрос и о судебной власти земских участковых начальников. Из 137 лиц, принявших участие в голосовании по данному вопросу в Государственном совете, 92 человека проголосовали против этого института, 4 5 - за его сохранение . При обсуждении вопроса об устройстве апелляционной инстанции в отношении волостных судей было исключено из проекта предложение об участии мирового судьи в верхнем сельском суде в качестве председательствующего481. В Государственном совете, как и в Государственной думе, шла полемика по вопросу о формировании мирового суда. Многие члены Государственного совета, среди которых были известные юристы, отстаивали принцип правительственного назначения мирового судьи, обосновывая его преимущество главным образом тем, что в этом случае правительство берет на себя ответственность за состав суда. Так, профессор права Н.С. Таганцев, адвокат С.А. Андреевский высказались за назначение единоличного мирового судьи от правительства. А бывший прокурор Петербургской судебной палаты В.Ф. Дейтрих подверг резкой критике принцип выборности, утверждая, что «осуществить выборное начало в местном суде нельзя. Выборы... есть избрание из числа нескольких лиц достойнейшего. Значит, мест должно быть меньше, чем лиц, из которых приходится выбирать. Количество лиц культурного населения очень мало. Требование на культурный элемент гораздо обширнее». Он предостерегал от того, что мировой суд «...будет пополняться исключительно отбросами йр судебного ведомства» . Однако, несмотря на столь авторитетные возражения, большинство членов Совета проголосовало за избрание мировых судей . Таким образом, законопроект в том виде, в каком он вышел из Государственного совета, противоречил позиции III Думы по данному вопросу. Для устранения противоречий была образована согласительная комиссия из представителей обоих органов, в которую входило всего 20 человек. Члены согласительной комиссии от Думы, чья задача заключалась в отстаивании парламентской концепции местного суда, почти без сопротивления уступили, согласившись с проектом Государственного совета. При обсуждении в Думе доклада согласительной комиссии по реформе местного суда 16 мая 1912 г. левое крыло выступило с заявлением, под которым подписались 53 депутата, где предлагалось «передать доклад согласительной комиссии о реформе местного суда, как заключающий в себе новый закон об учреждении волостного суда, еще не обсуждавшийся в Государственной думе, согласно 61 параграфу Наказа, в комиссию по судебным реформам»482. В ходе поименного голосования из 292 человек за передачу проекта в комиссию проголосовало 113 человек, против - 175, при 4 воздержавшихся483. Полномочия III Государственной думы заканчивались. Длительное обсуждение (требовалось начать обсуждение со стадии работы комиссии) привело бы к тому, что законопроект не был бы принят вообще. И так на его подготовку и обсуждение в высших государственных органах ушло более семи лет. Пожалуй, этим можно объяснить, что, несмотря на принципиальные отличия проекта о местной юстиции, в том виде, в каком он вышел из Государственного совета и согласительной комиссии от первоначального думского варианта, он все- таки стал законом. Как отмечал в своем выступлении лидер октябристов Гучков, «...при всех недостатках этого закона он вносит в нашу жизнь крупный плюс. Ведь он окончательно разрывает связь между администрацией и судом, он делает суд независимым, он передает избрание судей в руки земских учреждений. Если он не упраздняет волостного суда, то раз- ве он его не реформирует? Разве этот близкий надзор хорошего мирового суда над волостным судом, разве это не есть гарантия правильного функционирования этого „суда? А принятие значительной части расходов по содержанию волостного суда со слабых плеч крестьян ... на государственное казначейство, разве это не означает и финансового облегчения для нашего крестьянства и улучшения личного состава тех волостных судей, которые будут уже прилично оплачивать- 107 ся?» . Гучков призвал всех присутствующих принять предложенный законопроект, поскольку полномочия III Думы заканчивались, реформа местной юстиции была одним из основных направлений ее деятельности, и если проект не вносил радикальных изменений, то, во всяком случае, он вносил некоторые улучшения в деятельность волостного суда484. Проект закона о местном суде прошел в III Думе при постатейном голосовании485. Таким образом, закон от 15 июня 1912 г. о преобразовании местного суда предусматривал следующее устройство низовых звеньев судебной системы. Волостные суды, хотя и сохраняли свой сословный характер (оставались крестьянскими судами), но вводились в общую систему судебных установлений в качестве низшей инстанции местного суда ст. 2. До этого закона они были судами «особенными», стоящими совершенно в стороне от остальных судов империи. Новый же закон связывал волостные суды многочисленными нитями с мировыми судами. Волостные суды учреждались по одному на каждую волость. Однако министру юстиции по согласованию с министром „внутренних дел предоставлялось право объединить несколько малолюдных волостей в одну или, напротив, разделить многолюдные волости на два или несколько судебных участков. В состав волостного суда входили: председатель, два члена и два кандидата. Число членов волостных судов и кандидатов в многолюдных волостях могло быть увеличено до шести. В состав же присутствия волостного суда всегда включались только три человека - председатель и двое судей. На должности волостных судей могли быть избраны крестьяне-домохозяева, грамотные, достигшие 30-летнего возраста, русские подданные. Закон запрещал совмещение должности волостного судьи с какой-либо другой должностью по волостному или сельскому управлению. Если по закону 1889 г. населением избирались только кандидаты в волостные судьи, а земский начальник назначал из их числа состав волостного суда, то по новому закону сельские общества выбирали волостных судей непосредственно, хотя и путем двухстепенных выборов. Каждое сельское общество избирало одного выборщика на 100 дворов в числе не меньше 18. Выборщики же из своей среды путем тайного голосования выбирали отдельно председателя суда, затем судей и кандидатов в судьи. На собрании выборщиков председательствовал мировой судья. Судьи избирались сроком на 3 года. Однако, несмотря на такой достаточно демократичный порядок избрания волостного суда, утверждение избранных судей отдавалось во власть мирового съезда, который мог стать средством контроля за процессом формирования волостного суда. Закон 1912 г. в отличие от прежних порядкрв освобождал волостных судей от административных взысканий (наложение ареста и денежных штрафов по распоряжению административных властей) и ставил их в особое положение по сравнению с другими должностными лицами волостного управления, служившими по выборам. Однако судьи волостных судов не были наделены несменяемостью. Напротив, новый закон по сравнению с предшествующим еще больше увеличивал число поводов для удаления волостных судей от должности. Волостные судьи могли быть уволены не только за различные проступки по должности, но также и за «предосудительное и несоответствующее достоинству судьи поведение». На волостных судей мировыми съездами могли налагаться следующие взыскания: замечание, выговор, штраф до 15 руб., удаление от должности. По сравнению с законом 188 9 г. было значительно увеличено жалование волостных судей. Волостные суды в зависимости от количества разбираемых ими дел делились на два разряда. В судах первого разряда жалование председателя устанавливалось в 480 руб. в год, судей - в 120 руб.; в судах второго разряда соответственно в 360 и 100 руб. в год. Кроме того, в волостных судах устанавливалась должность секретаря с жалованием от 300 до 360 руб. в год. Заседания волостного суда должны были проходить не реже двух раз в месяц. По гражданским делам волостным судам были подсудны споры о надельной земле, находящейся в общинном пользова- нии, а также дела по наследованию и разделам крестьянского имущества, входящего в состав надела, без ограничения суммы. Подсудность для споров о движимом имуществе ограничивалась суммой иска в 100 руб. Подсудность по делам о разделе между наследниками движимого имущества, не входящего в надел, оставалась прежней - 500 руб. При установлении такого рода подсудности по гражданским делам принималось во внимание действие в крестьянской среде обычного права, которое распространялось прежде всего на надельное имущество и порядок наследования. По уголовным делам волостным судьям были подсудны проступки крестьян главным образом о нарушении ими благочиния или правил безопасности, когда наказания за эти проступки не превышали 100 руб. штрафа и ареста сроком на 1 месяц. Таким образом, по сравнению с правилами 188 9 г. уголовная подсудность волостного суда была существенно ограничена и волостные суды были ориентированы на рассмотрение мелких дел, связанных с нарушением общественного порядка. В то же время изымались из их ведения и передавались в мировой суд дела о кражах, мошенничестве, присвоении чужого имущества, за которые прежде волостные суды могли назначать арест до 30 дней без ограничения прав состояния. Государственный совет счел, что столь мягкие наказания, налагаемые на крестьян за данные преступления, не способствуют росту народного правосознания. По уголовным делам волостные судьи должны были руководствоваться Уставом о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Не выдерживает критики позиция закона, требовавшая от сторон обязательной личной явки в суд и не предусматривав * шая для крестьян представительства их интересов в волостном суде присяжными или частными поверенными. Это обосновывалось тем, что волостной суд должен быть судом даровым, где не следует допускать преимущества для людей богатых, имеющих возможность нанять себе адвоката. Получалось, что, искусственно обеспечивая равенство крестьян перед судом, ограничивали при этом их право на получение юридической помощи. В то же время в апелляционной инстанции дела крестьян могли вестись адвокатами. Апелляционной инстанцией для волостного суда являлся верхний сельский суд. Он состоял из мирового судьи в качестве председателя и двух председателей волостных судов в качестве членов, заседающих по установленной мировым съездом очереди. Такое устройство апелляционной инстанции, проектированное Особой комиссией Государственного совета близко напоминало ту форму волостного суда, которую предлагали в качестве первой инстанции волостного суда левые крестьяне - депутаты III Думы. Кассационной инстанцией для волостных судов являлся мировой съезд. В случае отмены решения верхнего сельского суда мировой съезд передавал дело на рассмотрение другого верхнего сельского суда. Однако установленное в новом законе устройство кассационной инстанции нарушало принцип единства кассации - дела, подсудные волостным судьям, никогда не могли попасть на рассмотрение Сената. Сроки обжалования решений волостного суда устанавливались в 30 дней по гражданским делам, в две недели - по уголовным. По мнению депутата Масленникова, представлявшего прогрессивную группу, после длительного обсуждения законопроекта о местной юстиции в Государственной думе,, затем в Государственном совете, где во главу угла ставился вопрос об уравнении крестьян в правах, прежде всего в праве на судебную защиту их законных интересов, с другими сословиями, «благодаря сумятице» стало возможным «надуть крестьян и преподнести им вместо реформы то же самое...»486. Конечно, нельзя отрицать некоторого усовершенствования в устройстве волостного суда по сравнению с предшествующим состоянием - введение его в общий строй судебных учреждений, существенное увеличение денежного содержания волостным судьям, подконтрольность не земскому участковому начальнику, а мировому съезду. Тем не менее, принципиальный вопрос о выравнивании правового статуса крестьян с представителями других сословий оставался открытым. Самым ценным положением закона от 15 июня 1912 г. следует считать восстановление в России мировой юстиции и уничтожение института земских участковых начальников. Мировые судьи по закону 15 июня 1912 г. избирались сроком на 3 года уездными земскими собраниями и городскими думами. Судья, прослуживший 3 года, мог быть избран в дальнейшем на 6 лет487. Избранные судьи подлежали утверждению Первым департаментом Сената. Мировые судьи по-прежнему делились на участковых, почетных и добавочных488. Мировым судьей могло быть избрано лицо, обладавшее высшим юридическим образованием или средним образованием при условии трехлетней службы, а шестилетняя служба в определенных должностях (предводителя дворянства, секретаря мирового съезда, земского участкового начальника или секретаря судебного съезда) делала должность мирового судьи доступной и для лиц, не имеющих даже 108 среднего образования . Таким образом, закон открывал дорогу в мировые судьи земским участковым начальникам. В том случае, когда мировой судья за неимением подходящего кандидата не мог быть избран, допускалось назначение мирового судьи. Для назначаемых судей было обязательно высшее юридическое образование489. По сравнению с уставами 18 64 г. земельный ценз при выборах мировых судей был снижен вдвое. Теперь требовалось владение недвижимостью в размере, определенном для выборов гласных в уездные земские собрания, а для владеющих землей в губернии, где производятся выборы, - даже в половине этого размера. Неземельный ценз оставался прежним: в уез дах - владение недвижимостью в размере не менее 15 тыс. руб., в столицах - не менее 6 тыс. руб., в других местностях - не ниже 3 тыс. руб. Даже лица с высшим юридическим образованием при выборах на должности мировых судей не освобождались от требований имущественного ценза, как предлагалось в ходе обсуждения законопроекта в Государственной думе. Однако закон шел им навстречу, устанавливая имущественный ценз в половинном размере. Для судей по назначению имущественный ценз не требовался490. .. Снижение вдвое имущественного ценза, установленного на основе владения землей, при сохранении прежних, закрепленных уставами 18 64 г. или предусмотренных для выборов земских гласных цензовых условий для владения другим имуществом, говорит о том, что предпочтительные условия при выборах мировых судей по закону 1912 г. получали землевладельцы, в которых правительство видело свою опору и доверяло им более, чем представителям других сословий. Таким образом, судебная власть на местах вверялась прежде всего лицам имущим, и лучше, говорил закон, если это будет наличие земельной собственности. Образовательный ценз - даже наличие высшего юридического образования - имел второстепенное значение. В качестве апелляционной инстанции для мировых судей устанавливались мировые съезды, состоявшие из мировых судей округа под председательством лица, назначаемого правительством491. Председатель мирового съезда назначался высочайшей властью по представлению министра юстиции из лиц, которые могли занимать по судебному ведомству должности не ниже члена окружного суда либо из участковых мировых судей, прослуживших в этой должности не менее трех лет. В Петербурге, Москве и некоторых других городах председатель избирался мировыми судьями на 3 года из своей среды. Пред- ложение о назначении правительством председателя мирового съезда, отвергнутое Государственной думой, затем было восстановлено в Государственном совете. .. Законом 15 июня 1912 г. была значительно расширена подсудность мирового суда по сравнению с уставами 1864 г. По гражданским делам им стали подсудны иски до 1000 руб. (раньше до 500 руб.)492. По уголовным делам - все преступные деяния, за которые налагалось наказание не выше тюрьмы без лишения прав состояния. Мировые судьи могли налагать денежные штрафы и взыскания до 1000 руб.493 Таким образом, значительная часть подсудных ранее окружным судам дел отошла в мировые суды. Новые правила о подсудности мировых судов созвучны положениям проектов муравьевской комиссии о подсудности дел единоличным участковым судьям. Кассационной инстанцией для мировых судей был Сенат. В Законе 15 июня 1912 г. был положительно решен вызвавший оживленную дискуссию в ходе его подготовки вопрос о применении обычного права из-за сохранения обусловленной этим обособленности крестьян среди других сословий. Суд при постановлении решения мог по ссылке одной или обеих сторон руководствоваться общеизвестными местными обычаями, когда применение местных обычаев дозволялось именно законом, или в случаях, положительно не разрешаемых законами. Сторона, ссылавшаяся в подтверждение своих требований на неизвестный суду местный обычай, обязана была доказать его существование494. При разрешении вопроса о существовании обычая суд мог принимать в соображение сверх общеустановленных доказательств прежние решения по однородным делам495. Обсуждение и принятие закона о местном суде 15 июня 1912 г. со всей полнотой иллюстрирует половинчатость и непоследовательность политики правительства, задумавшего уравнять крестьян в правовом отношении с другими сословиями, но не реализовавшего это начинание. Новый закон по сути своей восстанавливал с некоторыми коррективами многие положения уставов 1864 г., сохраняя Временные правила о волостном суде 1889 г. На примере подготовки, обсуждения и принятия конкретного закона от 15 июня 1912 г. можно увидеть кризис государственных учреждений самодержавия: незрелость Государст венной думы, «заговаривавшей» в спорах различных фракций прогрессивные и крайне необходимые для развития страны идеи и преобразования, нежелание Государственного совета считаться с мнением думского большинства и навязывавшего депутатам свое (или правительственное) видение проблемы. Потребность в урегулировании правовой сферы деревни, в отмене института земских участковых начальников, в создании доступных населению судебных органов была очевидна настолько, что здесь сумели прийти к компромиссу противоборствующие силы. Самодержавие в начале XX в., даже осознав значимость конкретного преобразования для развития страны и сумев предпринять шаги в этом направлении, остановилось на полпути, поскольку реформа по сути и содержанию оказывалась половинчатой и незавершенной. В пореформенный период, как уже отмечалось, существовали две параллельные тенденции: на ограничение судебных уставов и на их усовершенствование. Отдельные проявления второй тенденции можно обнаружить и в законодательстве начала XX в. Отслеживая судебную политику самодержавия, нельзя не обратить внимание на частные поправки к уставам 1864 г. К мерам, направленным на совершенствование судебной процедуры, следует отнести, например, закон от 2 марта 1910 г. о разрешении объяснять присяжным заседателям об угрожающем подсудимому наказании и другие законные последствия их вердикта496. Содержащийся в уставах 18 64 г. запрет знакомить присяжных с предусмотренным санкцией уголовного закона наказанием, угрожавшим подсудимому, часто приводил к необоснованным, нелогичным вердиктам. Например, присяжные, полагая, что подсудимому угрожает жестокое наказание (а на уровне обыденного правосознания существует стремление усугублять такого рода вещи), предпочитали вынести оправдательный вердикт. Если бы судья и стороны в процессе могли разъяснить присяжным, что в действительности угрожает подсудимому, многих необоснованных вердиктов присяжных можно было бы избежать. Нецелесообразность и даже прямой вред требований уставов 1864 г., запрещавших знакомить присяжных с санкцией статьи уголовного закона и последст- виями их вердикта, были очевидны с самых первых шагов применения судебных уставов. Однако, как видим, запрет продолжал действовать до 1910 г. . Закон от 26 ноября 1913 г. предусматривал назначение присяжным заседателям суточных и путевых денег от казны497. Достаточно вспомнить требования земских собраний 7 0-х гг. установить оплату нуждающимся присяжным заседателям из крестьян с тем, чтобы предотвратить случаи, когда присяжные заседатели вынуждены были оставаться на ночлег в зале судебного заседания, а в перерывах между заседаниями наниматься на поденную работу, просить милостыню, закладывать носильное платье и т.д. В указе Сената от 1878 г. последовал отказ. И только спустя почти полвека правительство пошло навстречу этим пожеланиям, согласившись на установление минимального размера суточных и путевых денег. Такого рода поправки не оказали сколько-нибудь существенного влияния на состояние дел в судебной сфере. В то же время они свидетельствовали о совершенствовании судебной практики. Некоторые нормы брались из проектов муравьевской комиссии. Таким образом, в политике самодержавия в сфере судоустройства и судопроизводства начала XX в. можно выделить следующие направления: 1) не увенчавшаяся успехом попытка осуществить полный и систематический пересмотр судебных уставов; 2) чрезвычайные мероприятия, обусловленные подъемом революционной активности масс (к ним следует отнести прежде всего закон о военно-полевых судах 1906 г.), и широко применявшиеся методы внесудебного преследования; 3) реформа местной юстиции 1912 г., направленная на удовлетворение правовых нужд деревни и на укрепление крестьянского хозяйства как фундамента экономики страны; 4) частные, не носившие принципиального характера поправки к судебным уставам (некоторые из которых были позаимствованы из проектов муравьевской комиссии). Политика самодержавия в судебной сфере в начале XX в. носит весьма противоречивый характер. Неудавшаяся попытка осуществить полный и систематический пересмотр уставов 1864 г. (как, впрочем, не состоялась и кодификация гражданского и уголовного права, потребность в которых в стране была во много крат больше, чем в судебных уставах новой редакции), что свидетельствовало о неспособности самодержавия проводить серьезные, нацеленные на перспективу преобразования. Декларации правительства о необходимости учреждения в России правового государства сочетаются в политике с чрезвычайными мерами (действие «Положения о мерах к охранению государственной безопасности и общественного спокойствия», военно-полевые суды). Понимание необходимости введения жизни деревни в правовое русло и обязательного предоставления крестьянам равных с другими сословиями прав выливалось в принятие после многолетнего обсуждения в Государственной думе I, II и III созывов компромиссного закона о местной юстиции. Этот закон, упразднив институт земских участковых начальников (что было несомненной заслугой) , сохранил сословные крестьянские волостные суды и восстановил мировой суд преимущественно на тех началах, на которых он существовал до 188 9 г. Отсутствие серьезных преобразований в сфере суда (именно преобразований, а не их проектов) с конца 80-х гг. свидетельствует, что к тому времени установился баланс между новым судом и другими государственными институтами самодержавия. Демократические принципы и институты уставов 1864 г., которые шли вразрез с основными государственными институтами, были ограничены последующим законодательством, да и «попритерлись» на практике к существующим в стране порядкам. Судьи, формально наделенные независимостью и несменяемостью, фактически подпадали под влияние министерства юстиции. Для политических дел, где правительство особо нуждалось в суде, отвечавшем государственным устоям, параллельно с судебной процедурой применялись меры внесудебного преследования. Сложившееся положение вещей свидетельствует о самодостаточности ограничительных мероприятий правительства. Парадокс судебной власти, похоже, состоит в том, что, она может оказаться эффективной только тогда, когда существует вне политики, в то время как власть придержащие всегда стремятся превратить ее в средство политического влияния. В начале XX в. судебная система России не была свободна от политических целей правительства. Она «обслуживала» самодержавие в его стремлении к самосохранению. Итак, какими же оказались последствия самой демократической из реформ второй половины XIX в.? Чем больше углубляешься в тему, тем лучше понимаешь, что не следует идеализировать судебную реформу 18 64 г. В стране с абсолютистской формой правления, с сословным строем, при отсутствии элементарных гражданских прав и свобод, представительных государственных учреждений был введен демократический по своей природе суд. Правительство Александра II, учреждая такой суд, руководствовалось не только позитивными мотивами совершенствования судебного порядка, но и стремлением к самосохранению. Казалось, предоставив независимость и несменяемость судьям, гарантии прав личности в уголовном процессе, возможность защитить свой имущественный интерес в процессе гражданском, открыв двери судов для публики, самодержавие ничего не потеряет или потеряет немного. Главное, что определяет основу строя, сохранится: форма правления, система органов государственной власти и управления. Если бы стремление самодержавия к самосохранению совпадало с его реформаторскими возможностями, то оно стало бы дальше следовать курсом реформ, внедряя в российскую действительность элементы конституционного строя, реформируя вслед за судоустройством и судопроизводством уголовное и гражданское материальное право. Обособление судебной власти, и это общепризнанно, происходит еще в недрах абсолютизма. Возможно реформирование сначала институтов процессуального права, а затем материального (в юридической науке существует мнение, обосновывающее примат первого над вторым) . В то же время реформы должны идти поступательно. Однако российское правительство, уловив меру возможных уступок и выйдя из кризиса на рубеже 50-60-х гг. XIX в., успокаивается, перестает чувствовать ситуацию и управлять ею. Начав процесс реформирования российской государственности с судебных преобразований, самодержавие не сумело его продолжить. Новый суд, основанный на демократических началах, вступил в противоречие с другими институтами самодержавия: независимость суда от администрации лишала власть монарха прерогатив в судебной сфере; несменяемость судей принципиально отличала их статус от других государственных служащих; равенство всех перед судом противоречило сословному строю с его привилегиями и ограничениями; участие в отправлении правосудия представителей общества - присяжных заседателей - допускалось при отсутствии элементов представительства в других сферах государственной деятельности. Вместо того чтобы плавно продолжить развитие государственных институтов по тому пути, который был задан судебной реформой, правительство стремится выхолостить демократический дух уставов 18 64 г. принятым в дополнение к ним законодательством, призванным если не ликвидировать, то, по крайней мере, сгладить сложившееся противоречие между судом и основами российской государственности. Этот процесс ограничения демократических начал судебных уставов был ускорен подъемом движения народников в стране в 7 0-х гг. - от пропагандистских тенденций, получивших название «хождения в народ», до крайних проявлений в виде террора, объектами которого становились должностные лица государства, сам Александр II. В сложившихся условиях, усугублявшихся судебными процессами народников, суд не выполнял той роли, которая ему отводилась в абсолютистском государстве. Суд, основанный на началах гласности, состязательности, права обвиняемого на защиту, разрешал спор о праве, обеспечивал интересы личности, но не был орудием существующего режима. Новый суд становится не только инородным телом в государственном механизме, но и миной замедленного действия под государством. Политические процессы народников со всей очевидностью продемонстрировали это. Гласность, состязательность, право на защиту, суд присяжных - все это позволяло вскрывать язвы существующего строя. Да и обычные процессы, шедшие при пристальном внимании общественности, свидетельствовали о многом. Большая часть преступлений - это результат негативных социальных условий. В суде скапливались, пересекались, прорывались наружу все противоречия тогдашней российской действительности. Правительство, которое собственными руками сотворило судебную реформу, недоумевало по поводу того, что нельзя сместить неугодного судью, отменить нежелательный вердикт присяжных, что представители привилегированных и низших сословий оказываются в суде в равном положении. Не случайно уже в начале XX в. В. П. Мещерский на страницах «Гражданина», ставшего выразителем интересов правительства, и в «Воспоминаниях» обвинит «отцов судебной реформы» в недальновидности, недомыслии, неумении предвосхитить события, отметит политический характер судебной реформы. Политика самодержавия в сфере суда -в означенный период весьма противоречива: самая последовательная в ряду преобразований 60-70-х гг. XIX в. реформа - и почти вслед за принятием судебных уставов самодержавие вступает на путь их «исправления». Трудно уловить грань между судебной реформой и обратными преобразованиями - контрреформой. Сначала коррективы в уставы 1864 г. вносятся без разработанного заранее плана, сообразно с потребностями момента (например, по поводу не оправдавшего надежд правительства исхода политического процесса). Затем в период реакционного курса правительства Александра III принципы и институты уставов 1864 г. «исправляются» по четко очерченной программе. Ограничиваются прежде всего те принципы и институты судебной реформы, которые обеспечивают известную самостоятельность и независимость судебной власти: несменяемость судей и подчинение их только закону (закон 1885 г. о дисциплинарной ответственности судей), гласность (закон 1887 г., предоставивший широкие возможности для рассмотрения дел при закрытых дверях), суд присяжных (законы 1887 и 1889 г. об ограничении подсудности присяжным заседателям и об обеспечении надлежащего состава их коллегий), мировая юстиция (в 1889 г. на большей части территории России вместо мировых судей были введены судебно-административные установления в лице земских участковых начальников). Готовилось преобразование адвокатуры. Судебная реформа медленно продвигалась к окраинам России (высочайший указ о ее завершении последовал только в 1899 г.). Новые судебные порядки достигают окраин России уже в деформированном виде: без института присяжных заседателей, с различными типами мировой юстиции и т.д. К концу 80-х гг. положенные в основу судебной реформы принципы и институты были нейтрализованы и суд вполне «вписался» в. общий строй государственных учреждений. Самодержавие пытается приспособить суд к государственным устоям, изымая дела о политических преступлениях из общего порядка судопроизводства, ограничивая демократические принципы и институты судебных уставов, менее адекватные существующему строю, путем принятия отдельных поправок (в период 70-80-х гг. XIX в. последовало более двух десятков законодательных актов). Следует заметить, что правительство действовало в отношении судебных уставов 1864 г. достаточно гибко и осторожно. Ему приходилось лавировать, потому что откровенное возвращение к прежним, дореформенным порядкам было невозможно: судебная реформа пользовалась популярностью в различных слоях российского общества. Нейтрализуя демократические принципы и институты, правительство вместе с тем пыталось создать видимость неприкосновенности новых судебных порядков. К тому же, наряду с законодательными актами, направленными против демократических принципов и институтов судоустройства и судопроизводства, принимались и те, которые усовершенствовали новый судебный строй, устраняли выявившиеся на практике недостатки. Реформаторские и контрреформаторские тенденции в политике правительства в отношении нового суда на протяжении второй половины XIX в. шли параллельно. Правда, при пристальном исследовании можно определить, что в 7 0-80-е гг. последняя тенденция преобладала, и констатировать проведение правительством судебной контрреформы. Однако подобно тому, как суд должен соответствовать другим звеньям государственного механизма, слаженно должны работать все звенья внутри самого судебного механизма. Практика же внесения в судебные уставы отдельных поправок, деформации основных начал судебной реформы по мере ее продвижения к окраинам России, может быть, и привела к установлению относительно устойчивого баланса между судом и основными государственными институтами самодержавия, но одновременно дестабилизировала судебный механизм изнутри. Встает общая проблема, которую следует иметь в виду не только применительно к пореформенному суду в России, - проблема соответствия суда форме правления и политическому режиму. Место и роль суда в системе государственных органов таковы, что необходимо как полное соответствие его общему строю государственных учреждений, так и взаимосвязь и взаимообусловленность всех звеньев самого судебного механизма. В «верхах» с середины 80-х гг. зрели планы полного и систематического пересмотра судебных уставов 1864 г. Осуществить их берется в 18 94 г. министр юстиции Н.В. Муравьев, который создает комиссию для пересмотра законоположений по судебной части, вошедшую в историю под названием «муравьевской». Подготовленные комиссией и внесенные в 1901 г. в Государственный совет проекты новой редакции судебных уставов так и не получили практического воплощения. Надо заметить, что готовившиеся в этот же период новые Уголовное и Гражданское уложения также не были претворены в жизнь. Действовали лишь отдельные части Уголовного уложения 1903 г. При обострившихся в обществе и государстве в начале XX в. противоречиях самодержавие, чтобы самосохраниться, вынуждено было дальше продвигаться по пути реформ. В этом стремлении, будучи достаточно гибкой политической формой, оно вновь определяет приоритеты. Но реформаторские процессы, происходившие в России в этот период, отражают потребности момента и не нацелены на перспективу. Реформирование общества, государства и права осуществляется потому и настолько, почему и насколько это необходимо для сохранения самого существующего режима. В основе преобразований начала XX в. лежало стремление самодержавия к самосохранению. Как политическая форма, оно эволюционирует через создание Государственной думы - учреждения парламентского типа, через реформу Государственного совета, провозглашая в манифесте 17 октября 1905 г. традиционный набор демократических прав и свобод: свободу слова, печати, митингов и собраний, предоставление населению избирательных прав. Подготовленная к тому времени кодификация права - проекты новой редакции судебных уставов, новые Уголовное и Гражданское уложения - как-то незаметно отходит на задний план. В начале XX в. основным мероприятием правительства в сфере суда бесспорно была реформа местной юстиции 1912 г. Это - не просто восстановление в России мирового суда. Это - стремление уравнять крестьян, составлявших большую часть населения страны, в правах с другими сословиями, ввести жизнь российской деревни в правовое русло. Обсуждение реформы местной юстиции Государственной думой II и III созывов ярко отражает как стремления правительства, так и борьбу сложившихся в России к тому времени политических партий вокруг кардинальных вопросов в общественно-политической жизни России - о создании правовых основ жизни крестьян для обеспечения экономического развития страны, о независимости судебной власти и др. Несмотря на гибкость самодержавия, которая проявляется в его политике в сфере судоустройства и судопроизводства во второй половине XIX - начале XX вв., сочетание в ней разного рода тенденций как реформирования, так и контрреформирования, все закончилось его поражением. Уступки, на которые шло правительство, затрагивали противоречия в обществе и государстве, но не разрешали их до конца. Шло накопление противоречий, которые повлекли за собой крах режима. И политика самодержавия в сфере суда ярко иллюстрирует эти противоречия: проведение самой демократической среди преобразований правительства реформы 1864 г., стремление приспособить суд к отстающим от него по форме и содержанию основам российского общества и государства, осуществление полного и систематического пересмотра судебных уставов к началу XX в., не получившее практического воплощения, попытки правительства с помощью реформы местной юстиции ввести жизнь крестьян в правовое русло. Новый суд, учреждение которого уставами 18 64 г. было обусловлено стремлением самодержавия самосохраниться, в действительности способствовал обострению противоречий в российском обществе и государстве на рубеже XIX-XX вв. Поэтому в проблеме взаимодействия самодержавия и суда в этот период как бы фокусируется весь узел проблем, существовавших в экономической, социальной и государственной сферах. Российское самодержавие во второй полрвине XIX в., задавшись под натиском общественно-политической ситуации благородной целью продвинуть общество вперед с помощью судебной реформы и одновременно преследуя иную цель - самосохранение, в действительности с помощью этой же реформы обострило собственные противоречия и ускорило гибель существующего режима. При этом надо учитывать, что политическая форма, которая была разрушена, - это устаревший, исчерпавший свой потенциал самодержавный строй. Судебные преобразования в России второй половины XIX - начала XX вв. имели непреходящее значение. Суть их состоит не только в обеспечении условий правильного разрешения дел в суде, но и в гарантиях свободы личности, в элементах разделения властей, положивших начало конституционному развитию страны.
<< |
Источник: Немытина Марина Викторовна. Суд в России: вторая половина XIX - начало XX вв.. 1999

Еще по теме 5.2. Реформа местной юстиции 1912 г.:

  1. 2. Реформы Ивана IV
  2. ЛИБЕРАЛЬНАЯ БЮРОКРАТИЯ В СТРУКТУРЕ САМОДЕРЖАВНОЙ МОНАРХИИ И КОНЦЕПЦИЯ РЕФОРМ
  3. А. НАРДОВА ГОРОДСКОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ В РОССИИ ПОСЛЕ РЕФОРМЫ 1870 г.1
  4. § 4. МЕСТНЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ
  5. § 4. МЕСТНЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ
  6. § 3. МЕСТНЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ И СОСЛОВНЫЕ ОРГАНЫ
  7. § 2. ВЫСШИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ
  8. Причины, содержание реформы 19 февраля 1861 года.
  9. Либерально-буржуазные партии.
  10. Столыпинские реформы.
  11. § 2. Основы местного самоуправления
  12. Перемены в контроле над общественной жизнью: от местного Совета к администрации
  13. 1.1. Историография
  14. 1. 2. Источники