<<
>>

§ 3. О вече как повсеместном и постоянном органе государственной власти

Мы уже говорили, что в домарксистской историографии господствующим был взгляд о том, что вече является повсеместным и постоянным (в большинстве русских земель) органом государственной власти вплоть до монголо-татарского завоевания.
Чтобы признать то или иное совещание постоянным органом власти, необходимо, конечно, прежде всего доказать некоторую непрерывность, если не периодичность его действий, с закреплённой обычаем или законом компетенцией. В домарксистской литературе было много разногласий по разным частным вопросам истории веча, например, о составе веча, о законных и незаконных вечах и т. д., но почти никто не сомневался в 350 повсеместном существовании веча как постоянного органа государственной власти с определёнными функциями.

Одним из исследователей, обосновавших указанные взгляды изначальности и повсеместности веча как органа государственной власти, был Сергеевич, основная работа которого «Вече и князь» в свое время была высоко оценена историками второй половины XIX в. Его работа о вече по внешнему виду представляет тщательное, кропотливое исследование всех дошедших до нас известий, о вече и была признана настолько исчерпывающей, что с момента ее появления никто из более или менее крупных исследователей не брался за пересмотр вопроса о вече.

Однако ближайшее рассмотрение всех данных, приводимых Сергеевичем, привело нас к убеждению, что ему удалось необыкновенно блестяще ввести историков в заблуждение. Оказалось, что исследование Сергеевича о вече является исключительным примером того, как можно с полнейшей внешней убедительностью, при помощи умело подобранных цитат, путем незаметного переключения на другие вопросы обосновать на негодном материале взгляды, которые были всеми приняты без всяких возражений.

К каким же приемам прибегает Сергеевич?

Приемы эти разные. Прежде всего он считает доказанным существование веча, когда в летописи говорится о тех или иных действиях жителей городов — как главных (киевлян, новгородцев, владимирцев, рязанцев, черниговцев), так и пригородов (дрючан, пронян, берестьян и т.

д.). Даже больше: он считает доказанными факты созыва веча, когда в летописи говорится о действиях племён (полян, древлян и пр.). Какие мотивы Сергеевич приводит в доказательство правильности своего приема? Решительно никаких. Это признается им аксиомой, не требующей никаких доказательств, и в этом ему удалось убедить не одно поколение русских историков. По крайней мере никто не пытался высказать сомнение в правильности отождествления действий киевлян, новгородцев, черниговцев с действиями веча — киевского, новгородского, черниговского и т. д.

Разумеется, вполне возможно, что те или иные земли начинали действовать, предварительно посовещавшись и, может быть, действительно созвав вече (как это и было в Новгороде), но считать, что действия киевлян, черниговцев и т. д. обязательно предполагают созыв веча и принятие на нем решения, — совершенно неосновательно. Нет никакого сомнения, что под киевлянами, черниговцами и т. д., как было только что обосновано, следует понимать киевские, новгородские и т. д. власти, т. е. правящие феодальные верхушки. Летописец потому говорит о киевлянах, черниговцах и пр., что отдельные русские земли и феодальные государства не получили особого названия, подобно феодальным государствам западноевропейского средневековья (Нормандия, Проваїнс, Лотарингия). Тем более Сергеевич считает доказанным .факт созыва веча, когда летопись говорит о думе киевлян, черниговцев (например, «Кияне удумаша.-..»). Но нужно показать, что жители главных городов «удумали» на вече (ведь праея- щая верхушка могла «думать» на небольшом совещании), а этого Сергеевич не делает.

Наконец, когда нет никаких оснований говорить о вече как собрании жителей главного города, Сергеевич подменивает вопрос о вече вопросом «об участии народа в общественных делах». Но что надо понимать под «народом», Сергеевич не выясняет. Эта подмена вопроса нужна ему для усиления доказательств существования веча: если доказывается «участие народа в общественных делах», то, следовательно, легче доказать существование и веча — «народного» органа.

Итак, Сергеевич считает доказанным существование веча — собрания полноправных граждан главного города — как постоянно действующего органа государственной власти в тех случаях, когда летопись говорит: 1) о действиях жителей той или иной земли — киевлян, новгородцев и т. д., 2) о совещаниях этих жителей, 3) о совещаниях отдельной группы жителей главного города, 4) не о жителях, а о правящей верхушке, 5) о совещаниях, созванных по какому-нибудь особо важному вопросу при исключительных обстоятельствах, 6) об участии народа в общественных делах.

Когда Сергеевич находит в летописи одно или два известия о созыве веча, т. е. совещания при исключительных обстоятельствах, то он уже считает доказанным в данной земле существование веча. Он понимает термин «вече» только в историко-юридиче- ском смысле, забывая, что вече может означать просто массовое собрание, созванное для обсуждения какого-либо вопроса.

В доказательство своего мнения о том, что веча собираются во всех областях, что они составляют думу волости и что решения, принятые на вече главными представителями волости — старшими городами, ,по общему правилу, принимаются к исполнению и пригородами, Сергеевич приводит следующее общее свидетельство летописи:

«Новгородця бо изначала и смольняне, и кыяне, и полочане и вся власти якоже на думу на вече сходятся: на что же старейшин сдумают, на томь же пригороди стануть» \

«Таково свидетельство современника, — говорит Сергеевич. — Нет ни малейшего основания заподозрить его правдивость. Оно для нас особенно важно по общности своего характера». Вслед за Сергеевичем это свидетельство цитировалось и другими историками, прочно вошло в учебники, причем никто не дал себе труда более или менее внимательно его проанализировать, никто ее пытался вдуматься в его смысл, и тем более, высказать сомнение в правильности того толкования, какое ему даёт Сергеевич, и, наконец, определить значение этого свидетельства для вопроса о существовании веча в древнейшей Руси.

Но это известие можно и, на наш взгляд, нужно понимать иначе.

Обычно эту цитату читают, не задаваясь вопросом, по какому поводу летописец говорит о вече. После того как владимир- цам, т. е. владимирской феодальной группировке, удалось победить ростовцев, т. е. другую феодальную группировку, владимирский летописец разражается рядом сентенций по поводу этой победы, приписывая ее помощи божественной силы. Вслед за этим он и приводит эту фразу, но вовсе не в доказательство изначального и повсеместного существования веча, а в доказательство зависимости пригородов от главного города.

Эта фраза, равно как и все предыдущие разглагольствования летописи, есть не что иное, как риторика, набор риторических слов. Конечно, и риторические восклицания наших летописей могут и должны быть использованы: они все-таки отражают сложившиеся отношения, но все же риторика — зеркало кривое. Уже это обязывает нас отнестись к этой фразе с еще большей внимательностью, нежели к другим местам летописи.

Далее обращает на себя внимание какая-то странная конструкция всей этой фразы: «якоже на думу на веча сходятся». Почему то говорится не только о вече, но и о думе.

Но пусть даже будет признано, что это указание летописца — обычное «деловое» сообщение, а не реляция о победе. Но так или иначе эту фразу нельзя понимать так, как ее обычно понимают. Мы как будто достаточно говорили о том, что под новгородцами, киевлянами, смолянами надо понимать не широкую демократическую массу, а руководящую феодальную группировку, правящую верхушку как города, — а поскольку этот город является полити* ческим центром, — так и всей земли. Как было указано, эта правящая верхушка во главе с князем могла по тем или иным причинам опереться на более широкую массу, в частности, на все феодальные элементы города (бояр, дворян и других княжеских слуг), на наиболее крупное купечество, но совершенно нельзя отождествлять действия новгородцев, киевлян И т. Д. С ДеЙСТВИЯхМИ всех жителей города.

И летописец сам говорит, что речь идет именно об этой правящей верхушке, но только исследователи не пожелали понимать его в этом направлении.

В тексте точно определяется, кого он понимает под киевлянами, новгородцами и т. д. Он прямо, несмотря на свою риторику, говорит: «вся власти». Нами уже было указано, что слово «власть» крайне редко применяется в понятии территории, а особенно в чтении «власть», а не «волость». Если бы в тексте было сказано: «Киев, Новгород и вся власти», то еще можно толковать, да и то с натяжкой, что здесь имеется в виду территория, земли. Термин «волость» в это время всё более и более закрепляется за отдельными административными единицами. А отсюда указанное место нужно понимать следующим об* разом: изначала власти Новгорода, Смоленска, Киева, Полоцка и власти всех других городов собираются на думу, на совещания (веча): на чем порешат власти старших городов, то должны выполнять пригороды.

Именно это хотел сказать летописец в своей реляции. Это было основной его мыслью. Это и отвечает классовой расстановке сил в XII в., отвечает представлению о городе XI—XII вв. как о феодальном центре.

После рассмотрения общего свидетельства летописи о повсеместном и изначальном существовании веча во всей Русской земле Сергеевич переходит к свидетельствам летописи о существовании вечевых собраний в отдельных княжениях.

В своей работе «Очерки по истории феодализма в Киевской Руси» мы подвергли подробному анализу отдельные известия летописи о вече. В отношении известий (их имеется только два), сообщающих о созыве веча во Владимиро-Волынском мы пришли к выводу, что вечевые собрания собирались только в одном году (1097 г.) и что они собрались при исключительных обстоятельствах: когда город осаждался Володарем и Васильком и когда был убит глава города, командующий войском — князь Мстислав.

Можно ли из двух фактов созыва веча при исключительных обстоятельствах, когда жителям грозила гибель и, во всяком случае, ограбление, и притом созыва веча в одном и том же году (1097 г.), считать доказанным изначальное существование постоянного органа государственной власти управления — законодательствует, судит и т.

д. Нам думается, что нет.

Переходим теперь к рассмотрению свидетельств летописи о существовании веча в Киеве (под 1097, 1113, 1146, 1147, 1149 гг.). И здесь мы должны были констатировать, что имеется только три известия о созыве собрания с привлечением широких масс киевского населения, которое вполне может быть по своей форме приравнено к вечу, созываемому в Новгороде. Первое вече было созвано при князе Игоре враждебными ему элементами (1146 г.). Другие два веча были созваны в 1147 г. князем Изяславом при чрезвычайных обстоятельствах: ему была нужна не только поддержка боярства и дружины, всех феодальных групп, но и широких масс городского населения. Нам думается, что факт созыва веча при чрезвычайных обстоятельствах еще не доказывает существования в Киеве веча, постоянного органа государственной власти.

И в Московском княжестве (XIV в.) мы наблюдаем созыв веча в некоторых исключительных случаях, но ни один исследователь не будет утверждать, что вече там было постоянным органом государственной власти. Сергеевич приводит три доказательства существования вечевых собраний и в Полоцке (1127, 1151 и 1159 гг.).

Но как и во многих других случаях, летописные известия говорят не о созыве широких массовых собраний,, а о совещаниях 354 влиятельных политических групп. Если и признавать какое-либо совещание за вече, то только совещание, созванное в 1159 г. и направленное против князя Ростислава.

Переходя к свидетельствам летописи о созыве веча в Чернигове, Сергеевич смог привести только одно свидетельство о его созыве в этом городе (под 1138 г.)-, но в этом известии нет прямого указания на созыв веча — широкого массового собрания. Говорится только о переговорах с князем Всеволодом черниговцев. Допустим, что под «людьми — черниговцами» следует понимать более широкую группу населения, но этот совет мог быть дан и в результате более узких совещаний, а необязательно на вече. И опять, можно ли на основании только одного весьма сомнительного места считать доказанным существование в Чернигове веча как постоянного органа государственной власти?

Такое же совершенно бездоказательное свидетельство существования веча Сергеевич приводит и в отношении Курска», где в 1147 г. куряїне давали совет князю Мстиславу.

Нами было указано, что под курянами следует понимать группу курской правящей верхушки, а не собрание курских жителей.

Переходя к рассмотрению свидетельств, приводимых Сергеевичем в доказательство существования веча в Ростово-Суздаль- ской области, необходимо указать, что их доказательная сила гораздо меньшая, чем, например, свидетельств, приводимых по отношению к Киеву. Здесь даже ни разу не был употреблен самый термин «вече». Из приводимых свидетельств дважды говорится о принятии присяги 1. Дважды — о совместных действиях представителей трех феодальных центров, т. е- о феодальных съездах, а не о вече: остальные же свидетельства деятельности веча говорят о действиях правящих верхушек, городских властей.

Переходим теперь к обзору приводимых Сергеевичем доказательств существования веча в Рязани.

Все свидетельства летописей, которые могут быть так или иначе привлечены для этих доказательств, касаются перипетии борьбы князя Всеволода с рязанскими князьями, когда они были взяты в плен и Рязань осталась без князей. Уже этот факт опорочивает приводимые свидетельства: І) потому, что все они касаются только одного момента- рязанской истории, именно событий 1177—1208 гг.; 2) потому, что Рязань, оставшись без князей, естественно, принуждена была прибегнуть к чрезвычайным формам политической власти. Но при ближайшем рассмотрении нетрудно убедиться, что приводимые Сергеевичем свидетельства летописей о вече в Рязани вообще носят такой же характер, как и свидетельства о вече в других городах: 1) нигде не упоминается самый термин «вече», 2) нет данных понимать под рязанцами всех жителей Рязани, а скорее можно видеть в них городские или даже земские власти, 3) если даже и можно думать о факте созыва на совещание всех жителей города, то этот созыв производился в исключительных случаях, и, следовательно, это совещание (вече) не может быть признано проявлением деятельности постоянно действующего органа.

Сергеевич делает далее попытку доказать, что вече существовало и в Смоленске. Но летописи не сохранили никаких указаний на то, что в этом городе созывалось вече.

Тем не менее Сергеевич все-таки замечает: «Хотя летопись и не упоминает о вече в Смоленске, но не раз говорит о результатах вечевых собраний».

От Смоленска Сергеевич переходит к Новгороду. Но мы уже отмечали, что нет никаких оснований оспаривать существование веча в Новгороде как постоянного органа власти. Это доказывается не только непрерывностью созыва веча, но и наличием определенной организации — вечевой избы, вечевого колокола и т. д. Но это все являлось специфической особенностью общественно-политического строя Новгорода.

Подведем итоги нашему рассмотрению доказательств, приводимых Сергеевичем для подтверждения его взгляда об изначальном и повсеместном существовании веча. О созыве веча, т. е. собрания жителей главного города, летопись говорит только пять рае. К этому числу необходимо присоединить еще два собрания, хотя они в летописи и не были названы вечем.

Из этих семи случаев собрание жителей было созвано три раза в осаждённых городах, когда шел вопрос о сдаче города неприятелям (дважды во Владимире, в 1097 г., и один раз в Белгороде, в 997 г.); один раз — в целях изгнания князя (в Полоцке, в 1159 г.); один раз оно представляло собой сходку недовольных и протестующих жителей (собрание у Туровой божницы в Киеве, в 1146 г.), и, наконец, два раза было созвано князем для оказания ему помощи (в Киеве, в 1147 г.).

Из этих данных видно, что вече, которое являлось остатком военной демократии, в период становления и развития феодализма должно все более и более терять свое значение в системе высших органов власти в подавляющем большинстве русских земель. Оно стало созываться реже, а затем только в особо редких случаях. Словом, вече, по этим данным, нельзя признать постоянным органом государственной власти, с ясно очерченной компетенцией. Сергеевич не доказал и не мог доказать, что термин «вече» применяется летописцем в строго историко-юридическом смысле. Под вечем , во всех землях, за исключением Новгорода, понимают всякое массовое собрание жителей города—как главного, так и пригорода. Сергеевич, Дьяконов и другие вечем называют даже сходку взбунтовавшегося военного отряда. Если бы вече было действительно постоянным органом власти во всех русских землях XI— 356

XII вв., то это нашло бы отражение в источниках, в частности в летописи. Этот факт был с исчерпывающей ясностью выявлен в Новгороде, несмотря на краткость и лапидарность стиля новгородских летописцев. До нас, например, не дошел ни один законодательный акт, который бы приписывался вечу других главных городов.

Но, главное, Сергеевич не доказал непрерывности существования веча во всех городах в рассматриваемый отрезок времени. В самом деле, во Владимире-Вольшском вече собиралось только в одном (1097) году. В Полоцке оно собиралось однажды. О созыве веча в Чернигове и Смоленске летопись молчит.

Мы, впрочем, снова повторяем, что в городах были не только отмеченные в летописи массовые, вечевые собрания жителей: их было в несколько раз, быть может в несколько десятков раз, больше, чем об этом говорят летописи, но созыв десятков собраний еще не превращает их в постоянный орган.

Возможно, что в некоторых центрах, например, в Киеве и во Владимире, во время ожесточенной борьбы феодальных группировок было стремление в качестве третьей силы привлечь городские торговые и ремесленные массы. Можно даже приблизительно указать, когда эта тенденция особенно проявлялась: в Киеве— во время борьбы Юрия с Изяславом, во Владимире — во время борьбы с Ростовом. Но эта тенденция не была в дальнейшем закреплена.

Признавать вече, где основной силой была в конце концов широкая торгово-промышленная демократия, постоянным, изначальным, повсеместным органом власти в Киевском феодальном государстве, значит отказаться от элементарного классового анализа летописей и, кроме того, признать единство форм политической организации по всему пространству Руси, не учитывая местных особенностей в политической структуре.

Тем более нельзя признать правильными взгляды Ключевского и академика Б. Д. Грекова о возникновении и дальнейшем усилении роли веча в период развития феодальных отношений в Киевском государстве.

<< | >>
Источник: С.В.ЮШКОВ. КУРС ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА СССР / Общественно политический строй и право Киевского государства. 1949

Еще по теме § 3. О вече как повсеместном и постоянном органе государственной власти:

  1. Классическая немецкая философия.
  2. § 1. Предварительные замечания
  3. § 3. О вече как повсеместном и постоянном органе государственной власти
  4. Право народа знать Вчера. Сегодня. Завтра
  5. ЭДВАРДУ КЛЭРКУ ИЗ ЧИПЛИ, ЭСКВАЙРУ
  6. 31.1. Государственно-правовое регулирование классово-политической борьбы
  7. КАРМАННЫЙ СЛОВАРЬ ИНОСТРАННЫХ СЛОВ, ВОШЕДШИХ В СОСТАВ РУССКОГО ЯЗЫКА
  8. 2. СОЗДАНИЕ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО АППАРАТА
  9. 4. КРАХ ГЕРМАНСКОЙ II АВСТРО-ВЕНГЕРСКОЙ ОККУПАЦИИ НАЧАЛО ВОССТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
  10. § 6. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОИ РОССИИ НАКАНУНЕ ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
  11. ПРАЗДНИКИ И ЗРЕЛИЩА В РИМЕ
  12. Глава 2 Провокация как метод политической борьбы царской тайной полиции
  13. Глава 5 ЧТО ТАКОЕ ЭТНИЧНОСТЬ. ПЕРВОЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ
  14. Г л а в а 3 ПОЛИТИЧЕСКАЯ РОЛЬ КОНСЕРВАТОРОВ в 1807 - начале 1812 года
  15. Г л а в а 6 ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ «ПРАВОСЛАВНОЙ ПАРТИИ» в 1816-1825 годах