<<
>>

§ 6. Возникновение и первоначальное развитие бенефициальной и ленной систем

В исторической литературе этот вопрос ставился в форме вопроса о существовании «начатков поместной системы» в Киевской Руси, причем под поместной системой, повидимому, понимается совокупность юридических и бытовых отношений, лежащих в основе служилого землевладения позднейшего времени т.
е. XV—XVII вв.

Поставленный таким образом, вопрос этот не был решен. Последний раз он обсуждался Линниченко, Пресняковым и другими учеными.

Для решения этого вопроса Линниченко 270 привлек материал, относящийся к Галиции. По его мнению, в Галиции к середине XIII в. даже выработался особый термин для боярского землевладения под условием службы, именно держание, которое отличается от другой формы владения — вотчины.

По мнению Преснякова271, факты, приведенные Линниченко, говорят не о получении земли под условием службы, а скорее о начальных формах кормления.

Обсуждая этот вопрос, мы не можем согласиться ни с мнением Преснякова, ни с мнением Линниченко. Прежде всего, необходимо указать, что самый вопрос о начатках поместной системы в древней Руси Пресняковым формулирован недостаточно определенно, так как понятие «начатки поместной системы» может иметь различное содержание. Из аргументов, приводимых Пресняковым, можно заключить, что дело идет о существовании в Киевской Руси организованной и достаточно регламентированной системы раздачи служилым людям земли, под условием службы, с целым рядом привходящих экономических, административных и бытовых моментов, одним словом, той поместной системы, которая окончательно установилась їв Московском государстве с XV—XVI вв. со всеми ее специфическими особенностями.

Но если в исторической литературе только с большими оговорками и ограничениями говорят о существовании поместной системы в Московской Руси XIV и первой половины XV вв., то тем более не представляется возможным предполагать ее в Галицкой Руси в середине XIII в.

Московская поместная система настолько носит специфические черты, настолько связана с особенностями московского общественно-экономического и социально-политического строя, что отыскивать следы ее существования в более раннее время и в других областях древней Руси невозможно. Поэтому Пресняков с полным основанием решает вопрос оі начатках поместной системы в Галицкой Руси в рассматриваемую эпоху в отрицательном смысле. Но он не прав в том отношении, что, возражая против существования поместной системы, он вместе с тем отрицает существование в древнейшей Руси форм землевладения, связанных со службой, и вообще снимает вопрос о связи поземельных отношений со службой. Поэтому факты, приводимые Лиениченко, имеют большой интерес, но выводы, которые им сделаны на их основании, идут дальше, чем следовало бы.

Наша постановка вопроса иная. Мы пока не интересуемся установлением связи между сложившимися поземельными отношениями в Киевской Руси и поместной системой Московского государства, но ставим вопрос о существовании в XI—XII вв. тех форм землевладения, которые так характерны для раннего феодализма, например, западноевропейских стран, їв частности, вопрос о существовании отношений, близких или тождественных с бенефициями и феодалами-ленами. Ведь так или иначе нужно выяснить, какова была материальная база тех служилых элементов, которые вышли из дружинного союза и стали оседать на земле. Думать, что все эти элементы получали доходы с должностей, нельзя, так как число должностей было ограничено. Невозможно и предполагать, что все боярство получало за свою службу денежное жалование или натуралии из сельских доходов князя: в условиях слабого развития денежных товарных отношений князь не в состоянии был собирать с населения такую огромную казну, равно как не мог получить со своих земельных владений достаточного количества хлеба и других продуктов. Точно так же невозможно предположение, что боярство несло свою службу бесплатно, в порядке военной повинности. Материальная база боярской службы основывалась на особых формах землевладения, которые стали определяться еще в IX 'в., но окончательно оформились в XI—XII вв.

В эпоху раннего западноевропейского феодализма мы наблюдаем разные формы вознаграждения за службу, именно: передача земли в оброчное держание - (fief-roture), должности (fief-office), выдача денег (fief-argent) и передача земли (fief-terre) в пожизненное или наследственное владение.

За пожизненным владением утвердилось название бенефиции, а за наследственным — феода. Павлов-Сильванский, которому принадлежит заслуга установления связей между бенефициями-феодами раннего западноевропейского средневековья и поземельными отношениями древней и Московской Руси, отождествил бенефиции с поместьями, а феоды с вотчинами («служба с поместья», «служба с вотчины»).

Возникает вопрос: существовали ли все эти институты раннего феодализма в Киевской Руси? Что касается существования fiefy-roture, передачи земли в оброчное держание, то об этом до нас не дошло никаких сведений. Но существование феодов-должностей (fief-office), которые в Московском государстве получили название кормлений, в рассматриваемый период — вне всякого сомнения. На данной стадии экономического и социально-политического развития Руси, конечно, и не могло быть иной системы должностных отношений. Должности (или, вернее, доходы с них) были, действительно, жалованием, beneficium. Они раздавались князьями наиболее близким и заслуженным дружинникам в благодарность за службу. Летописи многократно отмечают, что, как только князю удастся в результате борьбы получить тот или иной стол, то первым актом князя является раздача городов своим мужам. Но несомненно, что раздавались не только города, но и волости: уже к киевской эпохе относится возникновение самого термина «волостель».

До нас не дошли прямые данные для выяснения, какие доходы получали древнерусские кормленщики и каким образом было организовано получение этих доходов, но зато имеется ряд косвенных. В Русской Правде перечисляются доходы различного рода низших судебных и административных должностных лиц — вирников, мечников и т. д. Несомненно, что эти доходы были частью общей системы доходов всех должностных лиц; речь может итти только о количестве и о порядке получения их. Наиболее ярким типом доходов являются доходы, получавшиеся по Русской Правде вирником: «вирнику взяти 7 ведор солоду на неделю, тъже овен, любо полот, или две ногате; а в среду резану въже сыры; в пятницу тако же, а хлеба по кольку могуть ясти, и пшена; а кур по двое на день; коне 4 поставити и сути им на рот, колько могут зобати; а вирнику 60 гривен и 10 резан и 12 веверици; а переде гривна; или ся пригоди в говение рыбами, то взяти за рыбы 7 резан» (41 (42) Акад.).

Нам думается, что должностные лица получали как деньгами, так и натурой — хлебом, пшеном, мясом, рыбой, фуражом для своих коней.

Несомненно также, что они получали часть княжеских доходов от суда и торговых пошлин.

Наиболее ярко выявилась сущность системы должностных отношений, тождественной с системой fief-office — кормления, — в Галиции. Летопись, например, сообщает, что іво время болезни князя Владимира Васильковича князь Мстислав Данилович стал раздавать города и сёла своим боярам. Это доказывает, что раздача должностей как личная милость, жалование князя, производится каждым новым князем.

Летопись івлагает в уста князя Даниила Романовича гневные слова, сказанные боярину Доброславу, виновному в самоуправных действиях: «Черниговских бояр не велех ти, Доброславе, приимати, но дати волости Галичким. А Коломыйскюю соль отлучите на мя». Когда князь Даниил освободил Галицию от венгров, он стал, как рассказывает летопись, раздавать города боярам и воеводам. Очень характерен рассказ летописи о пожаловании князем Ярославом греческому царевичу, изгнанному из с/воей страны, «неколико городов на утешение». Итак, все эти примеры, относящиеся, правда, к несколько более позднему времени, очень хорошо показывают, что должность (вернее, доходы с должности) является жалованием, милостью со стороны князя.

27* 419 Как было указано, Линниченко высказывал мнение, что подоб*- ного рода временные владения городами назывались держаниями в отличие от наследственного владения, называвшегося вотчиной. Но нам думается, что не было выдержанного применения этих терминов. Как раз летопись указывает, что слово «держати» может применяться и по отношению к вотчинам: «Си бо еста и недостойна на вотьнина держати», — говорил представитель князя Даниила Доброславу.

Не может быть никаких сомнений в том, что система раздачи городов и сел, которая в таком развитом виде выявилась в источниках, относящихся к истории Галицко-Волынской земли, возникла и получила свое первоначальное развитие в Киевской Руси в XI—XII івв.

Что же касается раздачи сел в пожизненное владение, то здесь у нас нет почти никаких данных, относящихся к рассматриваемому периоду.

О том, что князья вообще раздавали села своим боярам, летописи говорят, но не отмечают, на каких условиях происходила эта раздача.

Однако, по нашему мнению, не может быть никаких сомнений в существовании раздачи князьями сел в пожизненное овладение своим боярам, и, во всяком случае, раздачи сел под условием их службы или в качестве вознаграждения за службу. Дело в том, что между раздачей городов и сёл никакого различия с точки зрения существовавших тогда отношений не было, так как не было деления на доходы публичные и частные. И города, и волости, и села, и даже вообще всякого рода угодья — все это могло давать доходы и быть объектами княжеских пожалований и боярских держаний. Больше того, можно думать, что раздача сёл во временное или пожизненное под условием службы владение было более обыкновенным и частым делом, чем раздача городов и волостей. Города и волости раздавались верхушке боярства, а сёла, очевидно, основной массе княжеских дружинников.

Однако нам думается, что наиболее типичной формой поземельных отношений при дружинных отношениях и вассалитете в- более позднее время было наследственное землевладение, т. е. феоды, вотчины. Русская Правда, как было уже отмечено, исчерпывающим образом говорит, что бояре и боярские дружинники в отличие от смердов могли оставлять наследство1 своим дочерям. Текст статьи не дает повода толковать ее ограничительно!, в частности, делать предположения, что статья говорит только о домашнем имуществе умершего боярина, а не о земле. Но в Русской Правде не содержится ни одной статьи, регулирующей земельные держания, носившие временный характер.

На чем основывается наше мнение о преобладании наследственных служебно-поземельных отношений, т. е., иными словами, о преобладании «службы с вотчины» над «службой с поместья», преобладании феодов над бенефициями в Руси XI—XII вв.|? 420

Здесь, прежде всего, надо указать, что со своих вотчин служила масса бояр, образовавшихся из крупных землевладельцев, не входивших в состав дружины.

Превращаясь в княжеских вассалов, они получали некоторые дополнительные блага, в частности, признание и регламентацию иммунитета, дополнительное пожалование службы, не говоря о своей доле в военной добыче.

Кроме того;, своим наиболее близким дружинникам и вассалам князья могли жаловать земли прямо в наследственное держание, т. е. в вотчину, подобно тому, как это делали Меровинги во Франции.

Наконец, несомненно, что у феодалов очень рано стала проявляться тенденция закреплять за своим потомством владения, полученные ими во временное держание, как это мы наблюдаем во Франции, Германии и других странах в эпоху раннего средневековья. Этот процесс превращения временных, в частности, пожизненных, держаний в наследственные вотчины наиболее интенсивно протекал в Галицко-Волынской земле и в особенности в Новгороде.

Как бы то ни было, но в основном владение землей со стороны бояр и княжеских слуг стало связываться со службой, с вассалитетом, приблизительно с XI—XII вв.

Мы говорим «стало связываться» потому, что у нас, так же. как и е Западной Европе, первоначально вассалитет не был связан с владением землей. Наш дружинник, превращаясь в вассала, первоначально не мог добыть свои сёла разными путями, в частности, покупкой, заселением пустых земель своими рабами, получением в наследство, в приданое, насильственны^ захватом. Маркс в особенности подчёркивает отсутствие связи между древнерусским вассалитетом и владением землей, считая это специфической чертой раннего русского вассалитета.

Но, повторяем, в XI в. и272 в особенности в XII—XIII вв. эта связь устанавливается повсюду, за исключением Новгорода. Об этом исчерпывающим, на наш взгляд, образом свидетельствуют многочисленные сообщения летописей, что боярское землевладение в общем разделяет службу княжеского при различных перипетиях междукняжеской борьбы. Как общее правило, боярство, верное своему князю, лишается своих сел при потере князем своего княжения. Так, летопись1 рассказывает,. что после изгнания князя Игоря из Киева «разграбивша Кияне с Изяславом домы дружины Игореве и Всеволоже, и села, и скоты».

Летописец273, между прочим, влагает в уста изгнанному из Киева князю Изяславу слова, сказанные им своей дружине: «Вы есте по мне из Русской земли вышли, своих сел и своих жизней лишився». Можно бы привести длинный перечень подобного рода известий, но достаточно и этих, чтобы констатироівать почти за- кономерную последовательность грабежа боярских сел и, очевидно, их отнятие после ухода князя за пределы княжения. Все это, конечно, на первый взгляд может быть о'бъяснено тем, что имущество князя и княжеского окружения, естественно, должно было стать добычей победителя. Но при ближайшем и более тщательном анализе всех дошедших до нас сведений нетрудно установить, что боярские сёла грабились не потому, что они были вообще боярскими, а потому, что они принадлежали боярству и дружине данного князя. Летопись, например, специально отмечает, что были пограблены «домы дружины Игореве и Всеволоже, и сёла, и скоты». Всё это убедительно доказывает, что потеря боярских сёл при потере княжения происходит потому, что владение этими селами связано с личностью князя, что боярские села входят в земельную систему князя.

Итак, есть все данные предполагать, что все основные формы служебно-поземельных отношений раннего западноевропейского средневековья — и феодалы-лены и бенефиции — существовали в Киевской Руси с XII в.

Однако было бы неправильно думать, что все крупные земельные владения были связаны со служебными отношениями. Как в Западной Европе, так и в Киевской Руси в рассматриваемую эпоху было много земельных владений, которые не входили в состав княжеского землевладения. Таким владениям в Западной Европе усвоено название аллодов. Процесс дальнейшей феодализации Руси XII—XIII вв., между прочим, выражался в постепенном охвате отношениями по бенефициям и феодам подобного рода земельных владений.

<< | >>
Источник: С.В.ЮШКОВ. КУРС ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА СССР / Общественно политический строй и право Киевского государства. 1949

Еще по теме § 6. Возникновение и первоначальное развитие бенефициальной и ленной систем:

  1. § 6. Возникновение и первоначальное развитие бенефициальной и ленной систем
  2. ФРАНКСКОЕ ГОСУДАРСТВО: МЕРОВИНГИ
  3. Й. ЖЕМЛИЧКА, P. МАРСИНА ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ РАННЕФЕОДАЛЬНЫХ ЦЕНТРАЛИЗОВАННЫХ МОНАРХИЙ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРОПЕ (Чехия, Польша, Венгрия)