<<
>>

§ 1. Высшие органы власти

Князь. Касаясь системы политических органов в Киевском

дофеодальном государстве, необходимо указать, что в этом государстве, равно как и в других варварских дофеодальных государствах, сохранилось много организационных черт племенных союзов, на базе которых оно возникло.

Мы не имеем возможности за недостатком источников изучить структуру племенных союзов, предшествовавших первым русским, а затем Киевскому государству. Но мы считаем, что основные черты их устройства достаточно могут быть установлены на основе изучения племенных союзов. Энгельс говорит, что при организации племенных союзов во главе их стоял военачальник народа (rex, basileus, thiudans). Появляется народное собрание там, где его не было. «Военачальник, совет, народное собрание образуют органы развивающейся из родового строя военной демократии»1.

Наличие этих органов можно установить при изучении ирокезской конфедерации, а также тех племенных союзов, которые предшествовали образованию Афинского (basileus, bule, agora) и римского (rex, senatus, comitia) государств. Киевское дофеодальное государство унаследовало эти органы племенных союзов, состоявших из военачальника, совета и народного собрания. Сохранились и их названия. Так, глава дофеодального Киевского государства назывался князем, как и главы отдельных племен. Народное собрание в Киевском государстве называлось, как и племенные сходки, вечем.

Все эти органы в дофеодальном государстве хотя и продолжа- ли носить названия органов племенных союзов, но превратились їв орудие классового господства. Они защищали интересы знати, рабовладельцев и формирующегося класса феодалов. Однако в организационной структуре этих органов сохранилось много черт военной демократии, которая как раз характерна для союзов племен. Но в этой структуре сохранилось очень много и патриархальных черт.

В литературе давно уже было отмечено, что в сущности Киевской Русью управлял род Рюриковичей.

По крайней мере весь дом Рюриковичей подписывает договор Игоря, заключённый им с Византией. Племена также управлялись княжескими родами. Очень много патриархальных черт можно установить и во взаимоотношениях между князьями внутри каждого княжеского рода, о чем достаточно подробно и убедительно говорили еще Соловьев и Кавелин.

Разумеется, функции первых Рюриковичей были весьма несложны и заключались в организации военных ополчений, командовании войском, покорении новых племен, установлении и взимании дани (так называемое полюдье), главным образом товарами, находящими спрос на внешних рынках, и реализации этих товаров. Сбор этой дани русскими князьями IX—X вв. очень хорошо был описан Константином Багрянородным, который подчеркивал значение этой стороны их деятельности.

Что касается княжеского управления, то киевские князья первоначально должны были непосредственно ведать только Киевской землей, т. е. землей полян. Как было указано, другие племенные территории управлялись или племенными князьями или князьями-наместниками (так называемыми «светлыми» князьями русско-византийских договоров).

Что касается суда, то сам князь судил главным образом своих вассалов, дружинников, свою челядь и рабов. Судил он на основании обычаев («Закон русский» русско-византийских договоров). Княжеская юрисдикция в этот период только стала распространяться на широкую массу населения.

Едва ли можно говорить и о княжеском законодательстве, если не понимать под законодательством финансово-административные распоряжения.

Если бы князь в это время и захотел издавать какие-нибудь общие нормы — законы, то не было бы ни сил, ни средств их обнародовать и тем более проследить за их выполнением. Повидимому, роль князей была незначительна и в деле организации культа, поскольку религиозные верования носили примитивный характер.

Чтобы лучше представить характер и круг деятельности и интересов князей IX—X вв., следует обратиться к рассказу летописи о князе Святославе.

Этот рассказ особенно интересен тем, что позднейший летописец подчеркивает ряд черт его характера, которые были необычными для позднейших князей и с его точки зрения едва ли могли быть одобрены.

7 С. В. Юшков. Том I.

Летописец отмечает доблесть князя Святослава, его качества военного вождя, но вместе с тем указывает, что Святослав пренебрег своей вотчиной — Русью — и сделал своим центром болгарский город Переяславль, куда стекалась награбленная добыча. Летописец рассказывает и о последствиях этой политики Святослава \ Киев (с живущей там матерью Святослава) едва не сделался жертвой нападения печенегов. Чрезвычайно характерно отношение Святослава к отдельным землям, входившим в состав его державы. Когда новгородцы пришли просить себе князя, Святослав с пренебрежением спросил: «А.бы пошел кто к вам»76.

Позднейшие князья дорожили этим крупным центром и всячески старались закрепить его за собой.

Характерно отношение к культу, который был принят его матерью: «он же не послуша матере, творяще и норовы погань- ския», — говорит летописец.

Следует отметить, что данная нами характеристика дофеодальных князей сделана на основании изучения того строя отношений, который определился в основном политическом центре—Киеве. На местах, т. е. у отдельных племен, княжеская власть имела, конечно, значительно больше патриархальных черт. Но с другой стороны, было бы неправильно отрицать некоторое развитие и осложнение княжеских функций со второй половины X в. Достаточно вспомнить, что на Руси в этот период были две группировки в правящем слое. Одна направляла деятельность князя Святослава, а другая .составляла окружение княгини Ольги. Ольга и ее окружение, как нам известно, провели финансово-административную реформу, учредив погосты. Можно думать, что эта группировка была тесно связана с местными землевладельческими элементами, которые постепенно вырастали при разложении общины. Группировка эта, как можно установить из летописного текста, предпочитала методическую эксплоатацию подвластных племен военным предприятиям Святослава.

Нам известно, что Ольга стремилась установить связи с Византией и приняла христианство. Словом, и в X в. были уже определенные тенденции к усложнению функций княжеской власти. Возникает вопрос, кто же составлял окружение князя, кто были его помощники и советники. И здесь памятники дают нам возможность установить, что князь был окружен, с одной стороны, дружиной, а с другой — родовой и племенной знатью, которые и составляли совет, направлявший деятельность киевских князей IX—X вв.

Совет при князе. В исторической литературе часто допускалась явная модернизация при решении вопроса о совете при князе в дофеодальный и феодальный периоды. Этот совет, который назывался боярской или княжеской думой, признавался особым учреждением, деятельность которого была регламентирована, подобно боярской думе XVI—XVII вв. Княжеская или боярская дума, по мнению историков права, представляла аристократический элемент в системе государственных органов Киевского государства, в противовес монархическому (князь) и демократическому (вече). Следовательно, боярская дума (IX—XII вв.) имела совершенно самостоятельное, раздельное от князя, существование и компетенцию.

Однако эти взгляды «а боярскую думу IX—XII вв. не оправдываются данными источников. Характерно, что даже название княжеская или боярская дума не упоминалось в памятниках того времени. Оно было специально придумано историками, видевшими в княжеском совете особое учреждение, с раздельной и потому специальной компетенцией.

Но и мнение тех историков (например, Сергеевича, Преснякова и др ), которые считали, что окружение князя не составляет какого-либо ядра, особого совета при нем, а является «актом думанья», преувеличенно, и, следовательно, неправильно. Такой совет при князе существовал, хотя, он и не составлял особого учреждения, имевшего свою самостоятельную компетенцию. Его деятельность была слитной с деятельностью князя. О существовании подобного совета, так называемого «Совета лучших», при князе Святославе свидетельствует и Лев Калойский, на что обратил внимание 'М.

Д. Приселков"77.

Вопрос о составе этого совета молено решить, если использовать источники, относящиеся к началу деятельности князя Владимира, когда им еще не был перестроен государственный аппарат. В этих источниках систематически говорится, что князь Владимир совещался с боярами и старцами.

Возникает вопрос, кого имели в виду источники, говоря о боярах. Нами было указано, что под боярами надо понимать верхушку княжеского окружения — верхушку дружины, наиболее крупных и влиятельных дружинников. Наиболее типичной фигурой при Игоре, Ольге и Святославе был Свенельд. Что же касается «старцев градских», то эту часть княжеских советников составляли представители родо-племенной знати, не являвшиеся дружинниками. Что касается численности состава княжеского совета, то, несомненно, она определялась важностью того вопроса, который должен решаться княжескими советниками. Вероятно, для решения маловажных дел князь обращался к ближайшему своему окружению, г- е. к тем дружинникам, которые были в данный момент налицо. При решении более важных дел приглашались и старцы градские и притом в числе, находившемся в зависимости от важности решаемых вопросов. Вопрос о компетенции совета при князе определялся тем, что князь и совет при князе являлись как бы слитными органами власти. То, что входило в компетенцию князя, входило и в компетенцию совета при нем. Следовательно, вопросы военной организации, командования военными силами, внутренней и внешней политики, финансово-административные вопросы и пр. — все это было предметом суждения князя.

Это вовсе не означало, что князь не имел права принимать те или иные решения самостоятельно, без совета. Но он был заинтересован в том, чтобы решения, которые он считал целесообразными, поддерживались наиболее влиятельными в Киевском государстве элементами, и потому, естественно, он охотно и часто обращался к «Совету лучших».

По мере развития феодализма значение феодальных элементов в совете при князе возрастает. В особенности они были влиятельны при княгине Ольге.

Несомненно, многие моменты ее деятельности (например, ее финансово-административные реформы, поездка в Византию и крещение) могут быть объяснены как результат влияния этих феодальных групп.

Вече. Вопрос о вече был предметом, как было указано, оживленного спора в исторической литературе.

Наиболее подробно этот вопрос был разработан еще в 60-х годах В. И. Сергеевичем в исследовании «Вече и князь». Он стремился доказать, что вече было изначальным и повсеместным органом власти. Все решения, которые были принимаемы отдельными племенами: полянами («сдумаша поляне...»), древлянами и пр., он приписывал деятельности вечевых собраний этих племён. Соответственно с этим он считал, что и договоры, которые были заключены Олегом («и ото всех, иже суть под рукою его сущих Руси»), свидетельствуют об участии народа в общественных делах того времени. По мнению В. И. Сергеевича, вече, существовавшее во всех русских областях, просуществовало вплоть до татарского завоевания. «Нашествие татар впервые познакомило русские княжения с властью, с которой нельзя входить в соглашение, которой надо подчиняться безусловно. Почва для развития вечевой деятельности была сразу уничтожена» — писал Сергеевич.

Это догматическое построение Сергеевича, по которому значение вечевых собраний было одинаково с IX в. до середины XIII в. и притом по всему пространству Русского государства, по всем его областям было горячо поддержано теми элементами русского общества, которые были связаны с народничеством. Всякие сомнения о роти и значении вечевых собраний расценивались как признак «ретроградства». В этих условиях взгляды на вече Сергеевича (сам он не имел ничего общего с народничеством) сделались общепринятыми и вошли в учебники как по истории русского права, так и по русской истории.

Однако ряд исследователей стал подходить менее догматически к вопросу о вече. Среди них необходимо указать на Владимир- ского-Буданова, который в своем «Обзоре истории русского права» отмечает в истории веча три эпохи78. Первая эпоха, падающая на VI—IX вв., — вече представляет собой племенную сходку; во второй эпохе (IX—X вв.) наблюдался переход от племенного собрания к городскому, когда для решения дел сходятся в старший город лучшие люди всей земли и обсуждают земские вопросы в присутствии граждан этого города. В XI—XIII вв. наблюдалось выделение веча как формы власти в самостоятельную власть и полное развитие ее прав. Эта эпоха совпадает со временем окончательного установления власти старших городов.

Эта схема Владимирского-Буданова подвергалась некоторым изменениям и дополнениям со стороны Довнар-Запольского. В частности, он считает, что вече имело особое значение в Киеве и в Новгороде, в среде же остальных племен князья держались военной силой. В этих условиях голос веча не мог сказываться. Но Довнар-Запольский подчеркивает, что и в этих племенах вечевая жизнь не была совершенно подавляема военной силой и что вече продолжало ведать делами, касающимися племени или отдельных городов, тогда как князья совершенно не вмешивались в управление, довольствуясь одною данью. Довнар-Запольский считает, что быстрое развитие вечевых отношений наблюдается с конца XI в. и связано с развитием княжений.

Касается Довнар-Запольский и причин падения вечевых собраний. Кроме татарского нашествия, второй причиной он считает то, что вече было созданием городовой Руси, созданием подвижного торгового населения, Северо-Восточная же Русь являлась земледельческой Русью. «Сельскому человеку, — по мнению Довнар-Запольского, — было трудно откликаться на все явления политической жизни».

Со взглядами Сергеевича на вече как изначальный и повсеместный орган власти в Киевской Руси не согласился и В. О. Ключевский. Он считал, что первоначально в Киевской Руси власть не была вечевой, народной, так как управление городом и областью сосредоточивалось в руках военной верхушки. Вече областных городов возникло и получило значение тогда, когда стало подниматься значение всей городской массы, собиравшейся на вече, по мере упадка авторитета князя. По Ключевскому, всенародное вече главных областных городов было преемником древней городской торгово-промышленной аристократии. Однако Ключевский не привёл никаких конкретных данных для обоснования своей мысли о происхождении веча, и, естественно, что его взгляды не были поддержаны в исторической литературе.

Но совершенно неожиданно взгляды Ключевского были высоко оценены академиком Б. Д. Грековым. Он пишет, что «период возникновения и усиления городских вечевых собраний у него (т. е. у В. О. Ключевского, — С. Ю.) указан, на мой взгляд, совершенно правильно»

Академик Б. Д. Греков в своей работе «Киевская Русь», пересмотрев вопрос о вече в Киевском государстве, пришел к следующим выводам: 1.

Вече ведет свое происхождение от родового строя. 2.

С появлением государства вече теряет благоприятную почву для своего существования. В достаточной степени сильная власть киевского князя не имеет нужды входить в «соглашения» с народом и ограничивается совещаниями с дружиной, преимущественно старшей. Вечевые собрания (сведений точных у -нас нет) вероятны лишь в исключительных случаях, когда, например, города, предоставленные в отсутствие князя собственной инициативе, оказывались в трудном положении. 3.

В различных частях Киевского государства историческое развитие протекает неравномерно. Киевский центр в этом отношении в IX—X вв. идет впереди. В то время, когда в киевском центре в X в. вечевых собраний мы почти не видим совсем, эти собрания существуют в более отсталых частях Киевского государства и носят характер племенных собраний. 4.

Вечевые собрания в городах оживляются со второй половины XI в. в связи' с ростом и по мере роста отдельных частей Киевского государства и, в частности, городов.

Академик Б. Д. Греков отмечает, что вечевые собрания живут долго на северо-западе (Новгород, Псков, Полоцк) как результат определенного соотношения классовых сил.

Мы пока не можем касаться вопроса о вече в период феодальный. Ограничимся лишь нашими соображениями о вече IX—X вв.

Прежде всего, мы не можем присоединиться к положениям Сергеевича, который всякое решение племен восточного славянства или Киевского государства рассматривал непременно как результат деятельности веча. Когда летопись сообщает: «сдумаша поляне», то это вовсе не означает, что поляне вынесли это решение только после того, как была созвана племенная сходка. Но ведь то или иное решение могло быть принято верхушкой (старшинами) данного племени.

Равным образом, когда летопись говорит о каком-либо решении, принятом киевскими властями, Сергеевичу надо также было привести достаточно убедительные доказательства в пользу того, что это решение, что этот акт государственной власти был принят на Киевском вече. А между тем этого он не делал, да и сделать не мог за полным отсутствием соответствующих данных. Но и взгляды В. О. Ключевского и академика Б. Д. Грекова, который поддержал его, не могут быть приняты. Как было указано, и В. О. Ключевский и академик Б. Д. Греков настаивают на перерыве деятельности вечевых собраний с момента образования Киев- ского государства до второй половины XI в. Академик Б. Д. Греков, как было указано, говорит, что вечевые собрания до середины XI в. «вероятны лишь в исключительных случаях, когда, например города, предоставленные в отсутствие князя собственной инициативе, оказывались в трудном положении» К Основным доводом академика Б. Д. Грекова является то, что в наших источниках не упоминается о созыве вечевых собраний до 997 г. в городе Белгороде. Но ведь наши источники, а таким источником является главным образом первоначальная летопись, ничего не говорят о других органах высшей и местной власти и управления (например, о совете при князе, о тысяцких и сотских, о посадниках и т. д.). Но значит ли это, что единственным органом власти в Киевской Руси был князь? Когда летопись говорит о составе веча в 997 г. в Белгороде, а затем даются сообщения о созыве веча в XI в. и притом в разных частях Киевской Руси, это значит, что вече, которое и по признанию академика Б. Д. Грекова ведет свое происхождение от племенных сходов, вовсе не являлось какой-либо- новостью в системе органов государственной власти. Само название «вече», происходящее от слова «вещать», говорит о прямой преемственности вечевых собраний XI—XII вв. с народными собраниями племен, с племенными сходками. Было бы странно предполагать, что в тот период Киевского государства, когда еще сохранялась в том или ином виде организационная структура племенных союзов, хотя и наполненная классовым содержанием, в которой особая роль принадлежала народным собраниям и в которой пережитки военной демократии были значительны,—эти народные собрания исчезли и вновь возродились через двести лет. Наоборот, скорее надо предполагать, что именно в IX—X вв. значение вечевых собраний было большим, нежели в XI или XII в., когда князья и их бояре действительно мало нуждались в поддержке широких городских масс, интересы которых совершенно не совпадали с интересами господствующего класса феодалов. Словом, в противовес взглядам В. И. Сергеевича и взглядам В. О. Ключевского и академика Б, Д. Грекова надо выдвинуть следующие положения о вечевых собраниях в русских дофеодальных государствах и в том числе в Киевском государстве IX—X вв.

Вече — народное собрание, о деятельности которого источники говорят с конца X в., ведет свое начало от племенных сходок. Вечевые собрания в основных центрах Киевской Руси, в частности в Киеве и В. Новгороде, в X в. созывались гораздо чаще, нежели в XI или XII в. Вечевые собрания в этот период сохраняют много организационных черт прежних племенных сходок. Вече в рассматриваемый период было уже органом государственной власти. Оно созывалось князем или его представителями, и его деятельность направлялась правящей верхушкой. Созывать вечевые собрания Для решения повседневных вопросов не было смысла, и потому оно

{ Б. Д, Греков, Киевская Русь, сггр. 235.

собиралось только для решения наиболее важных вопросов. Само собой разумеется, роль и значение вечевых собраний усиливались, когда в том или ином центре почему-либо отсутствовал князь или его местные агенты. Но особенно велико значение вечевых собраний было в осажденных городах, когда вече созывалось для поднятия духа среди осажденных и для принятия таких решений, которые требовали поддержки широких масс. Примером такого вечевого собрания и было вече 997 г. в Белгороде, осажденном печенегами. Можно полагать, что и в Киеве в 968 г. созывались вечевые собрания во время осады этого города, в отсутствие князя Святослава, печенегами. Само собой разумеется, что вечевые собрания в Киеве и в других крупных центрах составлялись главным образом из городского населения. Негородские жители присутствовали как исключение (например, представители знати и пр.). Вечевые собрания в IX—X вв. созывались не только в столице Киевского государства—Киеве и в других крупных центрах, но, поскольку Киевское государство состояло вплоть до середины X в. из ряда племен, то в этих племенах вечевые собрания имели характер племенных сходок.

<< | >>
Источник: С.В.ЮШКОВ. КУРС ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА СССР / Общественно политический строй и право Киевского государства. 1949

Еще по теме § 1. Высшие органы власти:

  1. ГЛАВА VI ВЫСШИЕ И МЕСТНЫЕ ОРГАНЫ ВЛАСТИ И УПРАВЛЕНИЯ
  2. § 1. Высшие органы власти
  3. РАЗДЕЛ ШЕСТОЙ ВЫСШИЕ ОРГАНЫ ВЛАСТИ
  4. 30. Выборы 1993 г. и период перманентного кризиса власти
  5. 19. Органыгосударства: понятие, признаки, виды
  6. ГЛАВА III. ВЫСШИЕ ОРГАНЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК
  7. ГЛАВА IV. ВЫСШИЕ ОРГАНЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК
  8. 2.1. Волостные и сельские советы - крестьянская власть
  9. 1.3. Власть и органы управления в первобытном обществе
  10. § 1. ОБРАЗОВАНИЕ РУССКОГО ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО ГОСУДАРСТВА И ЕГО ВЫСШИЕ ОРГАНЫ