<<
>>

ДРУГИЕ ОХРАННИКИ, ДРУГИЕ ИСТОРИИ


Некоторые из свидетелей утверждают, что не все из семейства Романовых были расстреляны. Часть была эвакуирована из Екатеринбурга. ..
Старынкевич, министр юстиции правительства Колчака, позже 1918 г.

«Что, точно ли застрелили Николая II? Вместо него, чтоб другого не застрелили». Такой была первая реакция охранников Дома Ипатьева Ивана Старкова и Константина Добрынина, на сообщение Медведева о расстреле семейства Романовых безлунной ночью 16 июля 1918 года.
Хотя они и слышали звуки выстрелов, доносившиеся из особняка, они отнеслись к новости скептически, с подсознательным чувством — что-то скрывается. Старков ожидал этого, поскольку его заранее предупредили, чтобы он не беспокоился, если услышит стрельбу. Ho пока он сомневался, и даже
больше, чем сомневался, другой охранник Проскуряков, а затем и жена Медведева, которые также были допрошены, подтвердили, что все императорское семейство «было отнято».
После исчезновения Романовых Старков видел в комендантской военного комиссара Голощекина и председателя Уральского Облсовета Белобородова, двоих, кто, безусловно, знал правду. Возможно, он подслушал что-то и сделал свои выводы относительно случившегося, но, если так, то он никому этого не рассказывал. Как и большая часть свидетелей, Старков попал в список «убитых на фронте».
Другие охранники давали совершенно другое описание событий, произошедших в Доме Ипатьева, но Соколов их показания проигнорировал. Так продолжалось до тех пор, пока мы не обнаружили эти показания в материалах белогвардейского следствия.
Александр Варакушев, бывший механик из Санкт-Петербурга, был не только охранником в Доме Ипатьева, но, также состоял при штабе главного управления Красной Армии в Екатеринбурге. Он рассказывал о вывозе Романовых из Екатеринбурга живыми.
У нас есть протокол допроса его друга Александра Самойлова в сентябре 1918 года: «Я служу кондуктором Омской железной дороги. В июне и июле сего года, я квартировал по 2-й Восточной ул., в доме № 85, во флигеле, вместе с красноармейцем Александром Семеновичем Варакушевым, у коего была сожительница Наталья Николаевна Котова. Варакушев служил в отряде по охране бывшего государя Николая II. Когда-то летом, еще при большевиках, я, не помню от кого, узнал, что будто бы умер наследник Алексей Николаевич, и спросил об этом Варакушева. Он ответил, что это неправда, так как на днях видел его, и он бросал в собаку камешки. Варакушев говорил еще про Алексея, что он был болен и совсем не ходил, но потом стал выходить в сад. После объявления большевиков о том, что они расстреляли бывшего государя, я, прочитав об этом в газете, спросил Варакушева, правда ли это.
Он мне ответил, что сука Голощекин распространяет эти слухи, но в действительности бывший государь жив. При этом Варакушев рассказал мне, что Николая и его жену зако

вали в кандалы и в автомобиле Красного креста увезли на вокзал Екатеринбург I, где посадили их в вагон, а затем отправят в Пермь.

Про семью бывшего государя Варакушев сказал, что она вока еще осталась в Доме Ипатьева, но куда ее девают, ничего не говорил. Этот разговор у меня с Варакушевым был в тот самый день, когда большевики объявили о расстреле Николая. Во время этого разговора Варакушев предложил мне, если я желаю, посмотреть Николая на вокзале, но в этот день я на вокзал не пошел, а за день или два до сдачи города я был на вокзале Екатеринбург I за получением денег, и там я встретил Варакушева. Он мне показал на стоявший на пятом или шестом пути состав из нескольких вагонов I и 2 класса, впереди них был прицеплен паровоз на парах. А за этим составом на следующем пути стоял один классный вагон, окна в котором были или закрашены черной краской, или завешены черной занавеской. В этом самом вагоне, по словам Варакушева находился бывший государь с женой. Вагон этот был окружен сильно вооруженными красноармейцами. Варакушев говорил мне, что Вагон с бывшим царем должен идти по горнозаводской линии. Куда отправили этот вагон и когда, я не знаю, и Варакушева более не видел. Во время наступления чехословаков нас несколько бригад отправили сначала на ст. Богданович, а потом на Егоршино, где я, встретив комиссара Мрачковского, спросил его, куда уехал Варакушев, и, вообще все бывшие в охране Николая. Он ответил, что они уехали в Пермь. С Егоршино я вместе с другими бригадами окружным путем попал в Алапаевский завод, где со своими сослуживцами большевиками у меня был разговор про бывшего государя. Большевики утверждали, что он убит, а я утверждал, что он жив, и ссылался на Варакушева. За это на меня донесли Мрачковскому. Он вызвал меня к себе и приказал об этом ничего не говорить, иначе буду строго наказан».
Этот история, хотя и из вторых рук, была рассказана в частном порядке другу. Словам Варакушева, видимо, можно доверять — его имя, действительно, находится в списке охранников Дома Ипатьева. А если учесть, что по показаниям свидетелей, он также служил и в центральном управлении
б Дело Романовых

Красной армии, тогда у него вполне могла быть информация, недоступная другим охранникам в Доме Ипатьева.
Когда британский особо уполномоченный сэр Чарльз Элиот упоминал о загадочном поезде, стоявшем на станции Екатеринбург с окнами, «завешанными черной занавеской», то, с большой уверенностью, можно предположить, что он при этом ссылался на слова Варакушева. Сэр Чарльз Элиот настолько верил этому источнику, что включил его информацию в свое сообщение министерству иностранных дел.
Другой охранник Дома Ипатьева жил за рубежом целых 50 лет и был неизвестен ни бывшим белогвардейцам, ни кому-либо другому до 1964 года. Его обнаружил юрист, участник знаменитого процесса по делу «Анастасии», пополнив им список свидетелей, показания которых имеют ключевое значение.
В одной из нижних комнат Дома Ипатьева на стене было нацарапано имя и несколько слов — «Rudolf Lacher JJ Jagr, Trient». Это расшифровывалось как Австрийский 1-й Императорский Тирольский стрелковый полк, а фамилия относилась к Рудольфу Лашеру, австрийскому военнопленному, который обычно помогал коменданту Юровскому по хозяйству. />Однако Лашер разочаровал юриста. Он был слишком скрытным для того, чтобы убедить допрашивающих в том, что все Романовы были расстреляны. В 1966 году, когда его вызвали в суд по делу «Анастасии» в качестве свидетеля, он произвел впечатление человека, который что-то скрывал, или, по крайней мере, не все рассказывал.
Он рассказал, что в ночь убийства Юровский запер его в его комнате, но он все-таки видел семейство Романовых, проходящих внизу, правда, глядя на них через замочную скважину. Лашер описывал Великих княжон, откровенно рыдающих, когда они проходили, а затем, после того, как они прошли, через полчаса, услышал выстрелы. Через некоторое время после этого, как он утверждал, он видел через окно, как одиннадцать «завернутых в простыни трупов», столько же, сколько было членов императорской семьи вместе со слугами, погрузили на грузовик, стоявший во дворе Дома Ипатьева.
Утром, когда Юровский его выпустил, он ему сказал, что заключенные были «ликвидированы» и приказал вместе с
другими охранниками навести порядок в комнате после ночной стрельбы. Однако судья, после двухдневного допроса, не был уверен в том, что показания Лашера были достаточно убедительными. Он, например, не поверил в то, что взволнованный человек первым делом начал бы подсчитывать количество тел, погружаемых на грузовик.
Кроме того, если посмотреть расположение комнаты Лашнра в нижнем этаже Дома Ипатьева, то, можно придти к выводу, что из окна комнаты Лашера невозможно было бы видеть место, где грузился грузовик. Есть странность в утверждении Лашера, когда он говорил об уборке: «Я обнаружил только тонкий слой опилок в комнате убийства. Опилки были не кровавые».
Какими бы ни были показания Лашера в суде, символичным является то, что подобно пьяному Проскурякову и его другу — он также был заперт в комнате в ту ночь, когда Романовы исчезли. Это особенно интересно, поскольку Лашер был не просто крестьянским парнем, завербованным в Красную армию, а помощником и доверенным лицом коменданта. Все, что действительно случилось ночью 17 июля, было слишком большим секретом даже для привилегированной части охраны. Всей охране, включая Лашера, впоследствии сообщили открыто, что Романовы были убиты, однако факты, почти несомненно, были другими.
Лашер умер в 1973 году, прежде чем мы узнали о его существовании, оставив два загадочных высказывания. Первое было сделано и записано юристом, обнаружившим его: «Я почти верю, что кто-то остался жив». Второе было сделано в суде: «Я хорошо знал русских. Поэтому я молчал».
Соколов даже не подозревал о наличии этого свидетеля, но он прекрасно знал о показаниях одного человека из большевистского руководства Екатеринбурга. Это был доктор Сакович, который посещал собрания областного Совета в качестве комиссара здравоохранения. Попав в плен к белогвардейцам, он рассказал, о том, что Москва предупредила местные власти, что «за целость б. государя екатеринбургские комиссары отвечают головой». Доктор умер в белогвардейской тюрьме, как и многие другие важнейшие свидетели. Соответственно, указывалась и причина смерти — тиф.

Юровский, человек, получивший наибольшую известность, благодаря своему участию в предполагаемом расстреле, сам рассказал о судьбе императорского семейства. Говорили, что он был захвачен и расстретЬш белыми где-то на фронте, поскольку он был комендантом в Доме Ипатьева. Ho, по словам одного британского журналиста, Юровский выжил и вернулся в Екатеринбург в качестве страхового агента.
Возможно, наиболее важный свидетель, который знал все, комиссар Голощекин, высказывался относительно расстрела Романовых. По словам Соколова, его пытались найти, но не смогли поймать. Ho это расходится с показаниями Ио- ана Сипека, который, будучи арестованный большевиками, находился в Екатеринбурге в июле 1918 года. Его выпустили, когда город был занят белогвардейскими войсками. Позже он представлял свою страну в США в качестве секретаря Чешской комиссии.
В газете New York Times появилась его статья «Бывший царь все еще жив?». Майор Сипек опроверг выводы, полученные при осмотре на лесной поляне, и сказал, что Романовых вывезли из Дома Ипатьева на автомобиле живыми. Он утверждал, что комиссар Голощекин был вскоре захвачен чехами и рассказал: «Царь жив, его хорошо спрятали, но я отказываюсь говорить где». Сипек думал, что Голощекин сказал правду, что царь был на этом этапе, по крайней мере, жив. Он уверял, что большевики использовали его как ценную политическую пешку. Утверждение серьезное и уникальное, и заслуживает внимания. Он был в Екатеринбурге, избежал казни, и был достаточно надежным, чтобы стать посланником в Соединенных Штатах спустя несколько месяцев.
Возможно, Голощекин действительно был захвачен чехами и позже выпущен, возможно его обменяли на кого-либо из чешского руководства, арестованного большевиками. У чехов не было намерения непременно казнить его или передать в руки белогвардейцев; они не были монархистами, они даже были более демократичными чем Красная армия в то время, они были больше заинтересованы в том, что бы выбраться из России, чем в поражении большевиков. Голощекину не было смысла молчать о царе, поскольку речь шла об его собственной жизни.

Так же в 1918 году нескольких видных арестованных коммунистов настаивали, что члены императорского семейства были все еще живы. Утверждение Варакушева, что их вывезли на поезде, и подозрение, что их использовали в качестве политической карты, очень похоже на правду. Дальнейшее наше расследование только подтвердило это. Ho все это никак не укладывалось в версию Соколова, и он все это проигнорировал. 
<< | >>
Источник: Саммерс А.. Дело Романовых, или Расстрел, которого не было. 2011
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме ДРУГИЕ ОХРАННИКИ, ДРУГИЕ ИСТОРИИ:

  1. Другие люди
  2. 2. Другие подходы
  3. Стоунхендж и другие мегалиты
  4. ДРУГИЕ СМИ
  5. 14.13. Другие вопросы
  6. Другие разделы
  7. Другие популяции
  8. Другие планы
  9. Другие показатели
  10. ДРУГИЕ СИГНАЛЬНЫЕ СТИМУЛЫ
  11. Конфликтология и другие науки
  12. Другие соответствующие обязательства
  13. ДРУГИЕ ТИПЫ МОДЕЛЕЙ
  14. ТЕОСОФИЯ: Ш.БЛАВАТСКАЯ, Е.Ф.ПИСАРЕВА И ДРУГИЕ...
  15. ЧАСТЬ VI. ДРУГИЕ ВИДЫ РЕКЛАМЫ
  16. Глава 9 ЭТНИЗИРУЮЩИЕ «ДРУГИЕ»
  17. СПЕЦКОМИТЕТ: БЕРИЯ И ДРУГИЕ
  18. ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННАЯ № 11710 И ДРУГИЕ
  19. В антракте: другие документы