<<
>>

КОНЕЦ ИМПЕРИИ

«...ни один из твоей семьи, т.е. детей и родных, не проживет дольше двух лет. Их убьет русский народ».

Распутин. Предсказание царю, декабрь 1916 г.

Ранний вечер 16 июля 1918, шахтерский город Екатеринбург, Россия.

В конце жаркого, безоблачного дня Артур Томас, помощник британского консула, направляется домой. Прогулка сопровождается звуками разрывов артиллерийских снарядов, так как белогвардейцы и чехи продолжают наступление на город. По пути к консульству Томас всегда проходил мимо большого особняка, который все в городе называли Домом Ипатьева. В этом доме содержалась бывшая российская императорская семья, бывший царь, Николай, бывшая царица и их пятеро детей. Они были заключенными, которых охраняли рабочие одного из Екатеринбургских заводов. Однако, сегодня казалось что-то случилось — часовые приказали, чтобы Томас шел по другой стороне улицы. Позднее, когда ночь уже наступила, его коллега, Томас Престон, британский консул, из своего окна наблюдал за Домом Ипатьева. Он видел, как случайных прохожих отгоняли от дома, видел и новые пулеметы, устанавливаемые около места заключения императорской семьи. В Екатеринбурге был введен комендантский час, и улицы были пустынными.

Около полуночи Виктор Буйвид, крестьянин, живущий в доме, расположенном напротив Дома Ипатьева, почувствовал себя разбитым после бессонной ночи. Он вышел во внут

ренний двор, где его стошнило. Внезапно он услышал глухие залпы, сопровождаемые отдельными выстрелами, доносящимися со стороны Дома Ипатьева. Испуганный, он бросился назад в комнату. Его сосед по комнате спросил его: «Слышал?» Он ответил: «Слышал выстрелы».— «Понял?» — «Понял», — ответил Буйвид. После этого мужчины замолчали.

Вряд ли они думали, что эти выстрелы были похоронным залпом, закончившим более чем трехсотлетнее самодержавное правлении династии Романовых.

Ho их немногие испуганные слова — первая зарегистрированная реакция внешнего мира на одно из самых мрачных событий в новейшей истории: расстрел царя Николя И, его жены Александры, его маленького сына царевича Алексея и его четырех дочерей, Великих княжон Ольги, Татьяны, Марии и Анастасии.

То, о чем догадались два российских крестьянина, позже было поддержано историками первой половины столетия. Это — современное восприятие миром времени, места и обстоятельств конца династии Романовых.

Тридцатью семью годами ранее Николай наблюдал, как умирал другой царь. Маленьким мальчиком в матросском костюмчике, он стоял у подножия императорской кровати своего дедушки, императора Александра И, умирающего от кровотечения.

Этот царь стал жертвой террориста, бросившего бомбу на санкт-петербургской улице. С оторванными ногами, разорванным животом, искалеченным лицом пятнадцатого царя Романова принесли в Зимний дворец, где он и умер.

Кровь заливала мраморную лестницу и коридоры.

Для Николая, которому в то время было всего тринадцать лет, этот день 1881 года был предзнаменованием его собственной трагической судьбы; только для него и ни для кого больше, это был указательный перст на пути к его личной трагедии и к самому мощному политическому потрясению, которое знал мир.

Самодержавное правление его дедушки породило появление могущественной исторической силы, которая уничтожила древнее почитание царя, как «по своей природе обычного человека, но во власти и во дворце как самого Бога».

Как ни странно, у Александра II было зловещее предначертание; он стал «Царем-освободителем» — освобождение крепостных, преобразование судебной власти, реформирование образования, сделавшее его доступным для всех. Ho все это бумерангом обрушилось на самого царя Александра. Пока самодержавие вело себя относительно спокойно, революционеры проповедовали полное уничтожение династии Романовых.

С этого времени уничтожение самодержавия в России стало краеугольным камнем революционной политики. Среди рабочих неустанно велась пропаганда убийства Александра И, что, в конечном счете, и закончилось взрывом на петербургской улице.

Отец Николая стал теперь царем Александром III, и в этом качестве поднял целую волну репрессий, чтобы сокрушить всю политическую оппозицию.

Спустя месяц после убийства пять молодых террористов, обвиненных в этом преступлении, были публично повешены, в окружении войск, священников и иностранных дипломатов. Сотни политических преступников были сосланы в Сибирь, была введена цензура печати, многие из реформ Александра II были отменены. А роль дворянства была усилена. Появились новые законы, гарантирующие неприкосновенность их огромных состояний и их преобладающее участие в правительстве. В Санкт-Петербурге высшему обществу было позволено наслаждаться роскошью и расточительностью в масштабе, беспрецедентном даже для Версаля.

Царь объявил, что он будет править с «верой во власть и правом на самодержавие». Николаю, теперь наследнику трона, его воспитатель внушал мысль, что «среди ложных политических принципов — принцип равенства людей... который к несчастью свел с ума определенные круги русских». Некоторые из русских фанатиков попытались убить и Александра III, так же, как был убит его отец. В их числе были несколько молодых студентов университета, пойманных с самодельной бомбой, спрятанной в медицинском учебнике, все пятеро были вскоре осуждены.

Незначительное, неудавшееся покушение, вероятно, так и осталось бы не замеченным в российской истории, если бы

не личность одного из покушавшихся. Это был Александр Ульянов, старший брат человека, которого мир позже знал как Ленина. Хотя немногие задумывались об этом, но несмотря на то, что пока высшее общество танцевало на балах в Санкт-Петербурге, у Романовых возникали все большие и все более острые противоречия с народом.

В 1894 почечная болезнь сделала для Александра III то, что убийцы были не в состоянии сделать. Он умер внезапно, в возрасте всего 49 лет, хотя все ожидали, что он будет управлять в течение еще двадцати лет. Таким образом, молодой человек 26 лет стал царем Николаем II. Он был вооружен только знанием языков, любовью к военному делу, и реакционным мировоззрением, вложенным в его голову его политическим наставником. Его отец не удосужился рассказать ему что-либо вообще о делах государства.

И все же теперь он внезапно стал императором и повелителем всей России, имеющим 130 миллионов подданных, и обладающий территорией, которая покрывала одну шестую часть поверхности земли. Николай был ошеломлен, воскликнув после смерти отца: «Я не готов быть царем. Я никогда не хотел быть им. Я ничего не знаю о делах управления. Что будет со мной — и со всей Россией?» Что случилось в действительности, весь мир теперь знает. Медленно, но непреклонно в течение 23 лет Николай и Россия вместе с ним двигались по пути бедствия и хаоса.

С самого начала его царствование сопровождалось драматическими предзнаменованиями. Во время церемонии коронации в 1896 году тяжелая царская цепь скатилась с плеч молодого царя и с шумом упала на пол. Немногие кто видел инцидент, поклялись держать это в тайне, чтобы общественность не приняла это событие как плохое предзнаменование. Ho никто не мог скрыть бедствие, случившееся на следующий день, когда сотни людей были убиты и тысячи травмированы в результате паники, возникшей на Ходынском поле во время раздачи подарков по случаю коронации Николая II.

Первая реакция Николая состояла в том, чтобы отменить дальнейшие празднества в связи с жертвами, но уже не в первый раз он послушался плохого совета. Тем же вечером он и его молодая невеста танцевали, как планировалось на приеме

в честь царя. Лучшего подарка для своих политических противников, использующих в качестве оружия пропаганду, молодой царь не смог бы и придумать.

Невестой царя была Александра Гессенская, немецкая принцесса, на которой Николай собирался жениться вопреки воле его родителей. Свадьбу сыграли менее чем через месяц после похорон его отца; и уже тогда пошел ропот против «немецкой женщины», которая «прибыла к нам позади гроба». И все же Александра и пять детей, которых она родила, были единственным постоянным источником счастья царя Николая. Сначала царица ограничила себя ролью жены и матери, и пара была предана друг другу.

Николай был теоретически самым богатым человеком в мире с восьмью великолепными дворцами, обслуживающим штатом в 15 ООО человек и собственностью, оцененной в восемь — десять миллиардов фунтов. Ho, несмотря на их богатства и несмотря на кризис самодержавия, Николай и его семья жили относительно простой и спокойной жизнью.

Как царь, Николай искренне пытался управлять хорошо, и был готов упорно трудиться для того, что он считал полезным для людей. Ho он был одинок, далек от своего народа и связан положением в соответствии с которым, самодержавие было и остается, единственной возможной системой правления для России. Спустя год после занятия трона он дал ответ на умеренный призыв русской интеллигенции к демократическим изменениям: «...мне известно, что в настоящее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекающихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я, посвящая see свои силы благу народному, буду охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный покойный отец».

Последовавшего за этим — следовало ожидать. По всей стране пронеслась волна демонстраций и протестов. Правительство ответило усилением полицейских преследований, не отличая при этом умеренных либералов от экстремистов. В ответ усилился террор. Ни император, ни его министры не чувствовали себя в безопасности. Когда семья Романовых путешествовала, два одинаковых императорских поезда подго

тавливались для каждой поездки, двигавшиеся по одному и тому же маршруту, но на расстоянии несколько миль друг от друга — для того, что бы запутать возможных террористов.

В январе 1905 года тысячи рабочих попытались мирно пройти к Зимнему дворцу, что бы вручить царю петицию с просьбой о введении гражданских и политических свобод, и созыве Учредительного собрания. Ho, как только они приблизились к Зимнему дворцу охрана дворца и войска, стали стрелять в толпу, хладнокровно убив и ранив сотни людей. Это было «Кровавое воскресенье» Санкт-Петербурга. И хотя Николая в это время в городе не было, обвинили именно его.

С этого времени, царь перестал быть «Маленьким Отцом»[2], к которому люди могли обратиться за помощью. Он стал «Николаем Кровавым», «убийцей души Российской империи». Вскоре, в результате усиления волнений в обществе, испуганный Николай был, наконец, вынужден дать России формальную конституцию, которая предусматривала общественное собрание (Дума) и наличие кабинета министров.

Это действительно закладывало основы парламентской демократии в России, хотя у царя и сохранялись широкие полномочия, в частности — приостановка действия конституции по собственному желанию. Ho, как раз тогда, когда Николай сделал первые неуверенные шаги к более прогрессивной форме правления, его несчастная судьба ударила его по самому дорогому, по его собственной семье.

После четырех дочерей императрица, наконец, родила сына Алексея. Ho наследник уже с самого рождения был болен «королевской болезнью» — гемофилией, унаследованной Александрой от своей бабушки королевы Виктории. Гемофилия препятствует свертыванию крови, а это означает, что малейший удар или ушиб могли вызвать кровотечение, которое невозможно было остановить, и сильную боль. С самого детства Алексей должен был жить от кризиса к кризису, окруженный докторами, не способными облегчить его страдание.

Охваченная отчаянием Александра обратилась к Распутину, сибирскому знахарю, обладавшему не только способностью облегчить страдания Алексея, но и способностью пред

сказывать будущее. Раз за разом, когда врачи теряли надежду на выздоровление царевича, Распутин молился, и состояние Алексея улучшалось. Императрица, религиозная и суеверная, считала, что Распутина послал Бог, что бы спасти ее сына.

Николай также считал, что Распутин был святым человеком и что он олицетворял собой связь царя с миллионами российских крестьян. Ho за стенами дворца Распутин снискал себе славу пьяницы и гуляки, шокирующего высшее общество Санкт-Петербурга. По городу быстро распространились слухи, что среди его любовниц была не только императрица, но и ее дочери. Это не соответствовало, конечно, действительности, но слухи распространились по всей России, обретая по пути новые пикантные подробности и разрастаясь в неимоверной степени.

Хуже всего было то, что Александра полагалась на советы Распутина не только в вопросах, связанных со здоровьем сына. Если он говорил, что какой-то министр или генерал принимал решения или совершал поступки вопреки желанию Бога, Александра тот час же передавала этот совет своему мужу. Невероятно, но, несмотря на многочисленные предупреждения, Николай выслушивал эти советы и часто следовал им. Пагубное влияние Распутина на Александру приблизило конец власти Николая.

Однако Романовы продержались у власти первое десятилетие в новом веке, и жизнь в императорском дворце протекала так, как будто не было никакой угрозы их существованию, и неизбежности изменения политического строя. Регулярно каждую весну все императорское семейство отправлялось во дворец в Крыму, разгар лета они проводили в Прибалтике, затем в охотничьем домике в Польше, а к зиме возвращались в Санкт-Петербург.

В 1909 году царь приезжал в Англию и встречался там со своим кузеном и другом, принцем Уэльским, будущим королем Георгом V. В августе 1909 года на «Штандарте» Николай II с семьей посетил регату в Англию, на острове Уайт. Король Эдуард VII устроил в его честь парад королевского флота. Когда британская королевская яхта «Виктория и Альберт» медленно проплывала мимо самой мощной по тем временам армады броненосцев и дредноутов, выстроенной в три линии,

на военных кораблях приспускались флаги, гремели в салюте пушки, оркестры играли «Боже, царя храни!» И «Боже, храни короля!» На палубе яхты «Виктория и Альберт», прижимая ладонь к козырьку в приветственном салюте, плечом к плечу стояли король Эдуард VII и Николай II, а британские моряки приветствовали их громкими криками «ура!».

В 1912 году другой родственник короля, глава династии Гогенцоллернов, посетил Россию, чтобы встретиться с Романовыми. Кайзер Вильгельм II, страстный приверженец абсолютной монархии, в течение многих лет по-отечески давал своему кузену советы, как вести себя на российском престоле, а также присылал ему свои поздравления и подарки. Яхты этих двух императоров находились рядом в течение трех дней, в течение которых королевские особы играли, пили шампанское, обменивались бесценными подарками.

В 1913 году, несмотря на проблемы, возникающие в России, считая, по-видимому, что все хорошо, и так и останется дальше, страна отпраздновала трехсотлетнее правление Романовых, превратив это празднование в захватывающее зрелище. Многотысячные толпы людей приветствовали Николая и Александру, когда они проезжали по улицам города. Для Александры это было доказательством, насколько министры ее мужа были глупы, опасаясь государственного переворота. «Они постоянно беспокоят императора угрозой революции, — сказала она. — Они должны увидеть нас, и их сердца станут нашими».

Год спустя, когда вспыхнула Первая мировая война, первоначально казалось, что Александра была права. Множество людей, собравшихся перед Зимним Дворцом, с восторгом слушали царя, поклявшегося, что он никогда не заключит мир, пока враг находится на российской земле.

В течение ста лет в России не было лучшей возможности так внезапно и так быстро объединить народ и императора. Никто, и меньше всего император, не могли, даже приблизительно вообразить, что случится спустя каких-то три года.

1915 год оказался годом поражений, закончившихся миллионами трупов российских солдат, сложивших свои головы на полях сражений. Николай допустил фатальную ошибку. Он решил, что место царя во главе его войска, уволил пре

восходного главнокомандующего и сам прибыл в полевой штаб. Александра говорила ему: «Прояви больше самодержавия, мой самый любимый ... Будь хозяином и повелителем». Ho теперь, когда царь находился далеко от столицы, вся сила власти перешла в руки императрицы и Распутина. По рекомендации Распутина был назначен премьер-министр. Министры, которые выступали против Распутина, или подвергали сомнению имперскую политику, увольнялись.

Таким образом, от тех, кто в правительстве Николая еще имел понятие об управлении государством, избавлялись, их игнорировали и оскорбляли. Царь, конечно, утверждал эти изменения, но он был слишком далеко от столицы, и мог управлять только с помощью бесконечных писем своей жене. Как раз перед Рождеством 1916 года Распутин был убит группой убийц, но это случилось слишком поздно для того, чтобы остановить поток событий.

А ситуация в стране достигла предела. Цены на продукты повысились в три раза. Сотни тысяч рабочих стали безработными. В городах отчаянно не хватало хлеба. По утрам возле пекарен собирались длиннейшие очереди. Россия была уже готова для революции, и все, казалось, понимали это — все, кроме царя Николая.

К середине января 1917 года и старшие члены его собственной семьи, и иностранные дипломаты, и лояльные члены Думы предупреждали его о том, что самодержавие под угрозой. Он даже отказывался разговаривать на эту тему. Семья Романовых жила как бы в своем собственном закрытом мире.

В начале февраля император уехал из столицы и возвратился в ставку. В его отсутствие столица погрузилась в хаос. В Санкт-Петербурге начались волнения среди рабочих, к ним присоединились и войска. Правительство быстро теряло контроль над городом. Николаю сообщили об этом, но он, казалось, не понимал, насколько серьезной была ситуация. Когда же он, наконец, попытался вернуться в столицу— восставшие войска заблокировали железнодорожные пути.

Императорский поезд повернул к Пскову, где находился штаб Северного фронта. И там, на пустынной станции, царь подчинился единодушному требованию своих генералов. Вечером 15 марта 1917, в поезде, в отдельном купе, император

России Николай Романов отрекся от престола. Он передал трон своему брату, Великому князю Михаилу, который также отказался от престола день спустя.

В результате хрупкого соглашения между остатками Думы и лидерами восставших было образовано Временное правительство. Это был формальный конец династии Романовых и начало многомесячного трагического пути императорской семьи. Вернувшись домой, бывший царь обнаружил, что он является заключенным в одном из его собственных дворцов. С Александрой, детьми и крошечным остатком своей свиты, Николай был лишен связи с внешним миром, находясь в сказочном дворце в Царском Селе, в нескольких милях к югу от Санкт-Петербурга. Романовым было сказано, что это было сделано для их же собственной безопасности.

И это было действительно так. Пресса, освобожденная от цензуры, спровоцировала общественную ненависть к царю и царице, которых обвинили в заговоре с целью возврата трона, предав Россию немцам. Утверждения были полностью лживы, так как Николай являлся искренним патриотом России и после отречения надеялся, что при новом руководстве армия будет в состоянии победить Германию. Ho опасность для семьи была реальной. В петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов, давшем название новой системе правления, шли разговоры о том, что бы отомстить Романовым за притеснения народа в течение нескольких поколений. Наиболее резко настроенные члены Совета жаждали крови Романовых и требовали, чтобы царь и его жена были посажены в общую тюрьму.

Новый министр юстиции, Александр Керенский так отреагировал на эти разговоры: «Я никогда не приму на себя роли Марата российской Революции. Российская Революция не прибегнет к мести». Пока Керенский был у власти, Романовы были в безопасности. В течение весны и лета 1917 года, семья хорошо приспособилась к своему новому положению. Им разрешили использовать часть большого парка, где они вскопали землю и разбили там огород.

Царь, который всегда любил физический труд, упорно трудился, распиливая и складывая дрова. Николай видел в этом иронию судьбы, он тосковал по этому в течение всей Дело Романовых

своей жизни. Он никогда не хотел быть царем, не хотел и теперь, когда кошмар был закончен. Он всегда завидовал тихой трудолюбивой жизни английского сквайра, очень хотел проводить время со своими детьми, и арест, казалось, помог и тому, и другому. В будущем ему не суждено было утешиться даже этим. В то время как Романовы копались в своем саду, в Санкт-Петербург, наконец, вернулись два политических эмигранта, Ленин и Троцкий.

Прошло четырнадцать лет с того времени, когда ведущая партия российского революционного движения раскололась на две части — большевиков, во главе с Лениным, и меньшевиков, поддерживаемых Троцким. Это решение было принято группой политических эмигрантов, собравшихся в 1903 году в захудалой церкви в Лондоне. Теперь же, в Санкт- Петербурге, Ленин лихорадочно работал во главе большевистски настроенного штаба — в особняке, отнятом у бывшей любовницы царя прима-балерины Кшесинской. Троцкий присоединился к нему, разделяя с большевиками идею ниспровержения старой системы правления. Они пропагандировали начало реальной революции, которая должна была, все- таки, начаться, и потребовали отстранения от власти Временного правительства.

Керенский, уже премьер-министр, предупредил Николая: «Большевики придут после меня, и затем они возьмутся за Вас». В августе 1917 года правительство решило отправить императорскую семью в место» где они были бы в относительной безопасности. В качестве такого места был выбран Тобольск, город в далекой Сибири. Романовы отправились в ссылку, подобно многим тысячам их собственных политических противников, которых они ссылали в прошлом. В Тобольске они были размещены в губернаторском доме, где первоначально условия были терпимыми.

После того, как «Октябрьская революция» принесла победу большевикам, Ленин объявил, что с самодержавием покончено. Постепенно царское заключение становилось все более похоже на жизнь в тюрьме. Дом был обнесен высоким частоколом, при сильных сибирских морозах ощущался недостаток пищи, императорской семье выдали продовольственные карточки. Рацион питания императорской семьи был сокращен до уровня рациона солдат.

Тобольск (зима 1917).

Слева направо: Ольга, Николай, Татьяна, Анастасия

Восемь тяжелых месяцев спустя, после увеличившегося давления со стороны эсеров и анархистов, находящихся среди охраны, а так же большого количества разговоров о заговорах с целью спасения царской семьи, Романовы были внезапно снова вывезены — на этот раз в Екатеринбург на Урале. 30 апреля 1918 года, находясь в поезде, подъезжавшем к станции, бывший император сказал: «Я бы поехал куда угодно, только не на Урал». Он считал, что, судя по газетам, издающимся на Урале, Урал настроен резко против него.

Именно в Екатеринбурге семья Романовых исчезла. И именно там начинается наше расследование.

<< | >>
Источник: Саммерс А.. Дело Романовых, или Расстрел, которого не было. 2011

Еще по теме КОНЕЦ ИМПЕРИИ:

  1. § 4. Конец империи
  2. РУССКИЙ ПОХОД И АГОНИЯ ИМПЕРИИ
  3. ГЛАВА 1 ГОЛ 1786-й. Соседство лвух империй. Курилы. Сахалин. Пекин. Корея
  4. Конец империи: Америка
  5. ИМПЕРИЯ
  6. IV Изучение истории Римской империи
  7. Конец аристократии
  8. Новая Египетская империя
  9. КОНЕЦ ИМПЕРИИ
  10. 2. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ В КОНЦЕ XVIII – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIXв.
  11. Урок 20. «Золотой век» Римской империи (И в. и. э.)
  12. ГЛАВА 3.2. ВИЗАНТИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ (IV—VIII ВВ.)
  13. ФЕОДАЛЬНЫЕ ИМПЕРИИ И РЕЛИГИИ
  14. ИМПЕРИИ И РЕЛИГИИ ПРИ РАННЕМ КАПИТАЛИЗМЕ: ЭКСПАНСИЯ ЕВРОПЕЙСКИХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
  15. БОРЬБА ЗА МИРОВОЕ ГОСПОДСТВО. КУЛЬМИНАЦИЯ И КОНЕЦ ИМПЕРИЙ
  16. ГЛАВА 5 БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ: ГОДЫ ДО ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  17. ГЛАВА 7 РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ: ПУТЬ ОТ РЕФОРМ К ВОЙНЕ
  18. ГЛАВА 87 КОНЕЦ КОММУНИЗМА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ
  19. Империя Карла Великого и ее крах