<<
>>

КОНЕЦ НИКОЛАЯ

Вся наша древняя история — не больше чем общепризнанный вымысел».

Вольтер

То, что позже публиковалось в Нью-Йорке, началось в Омске. «В то время, когда судьба царя обсуждалась в Екатеринбурге, городе, в котором царь был расстрелян, я получил рукопись, описывающую жизнь царя и его испытания при советской власти, написанную Парфеном Алексеевичем Домниным, который служил царю камердинером в течение 22 лет и сопровождал его в изгнании.

Это первый детальный рассказ о жизни Романова, в котором говорится о том, что царь был расстрелян после того, как его судил областной Уральский Совет, обвинивший его в причастности к контрреволюционному заговору против большевиков и обмене секретной информацией с генералами Деникиным, Дутовым, Догертом, которые пытались освободить его.

Домнин был вместе с Николаем до ночи шестнадцатого июля, когда его судили и увели на расстрел. Он заявил, что остальные члены императорской семьи были увезены на грузовике, что подтвердила сестра Мария, настоятельница старого Екатеринбургского монастыря, которая приносила яйца в Дом Ипатьева. Рукопись Домнина о жизни царя в Екатеринбурге — самое серьезное описание, которое я видел и является историческим документом...»

Этот потрясающий рассказ о расстреле царя и вывозе его родных живыми был прислан корреспондентом «Нью-Йорк

тайме» Карлом Аккерманом из Екатеринбурга в середине декабря 1918 года, когда большинство людей уже потеряло надежду на спасение Романовых. Его сообщение стало одним из главных документов, бросающих тень сомнения на само событие расстрела в Доме Ипатьева.

Мы приводим этот рассказ — с неправильной пунктуацией — так как это было приведено в оригинале, напечатанном Аккерманом на портативной пишущей машинке в вагоне поезда Союзнических вооруженных сил, остановившемся на Екатеринбургской станции.

Мы нашли эту запись, сделанную на пожелтевшем листе писчей бумаги в изодранной папке среди бумаг Аккермана в Библиотеке Конгресса в Соединенных Штатах.

Карл Аккерман не сомневался, что в его руках сенсация. Он три дня потратил, передавая текст в Нью-Йорк, затратив на это астрономическую сумму, даже по нынешним временам, в 6000 $.

Он писал своей жене: «В Екатеринбурге ко мне в руки попала рукопись, содержавшая 3000 слов, рассказывающая о последних днях царя и его расстрел большевиками. Это изумительная история, одна из самых лучших историй, которые попадали ко мне в руки».

Каждый иногда делает ошибки, но здесь был журналист международного класса, сообщавший историю, значение которой выходит даже за рамки одной из самых уважаемых газет. Даже более, Аккерман был личным другом и доверенным лицом советника по иностранным делам президента Вильсона в 1918 году, полковника Хауза. По словам Генри Киссинджера, полковник Хауз переписывался с Аккерманом и ценил его достаточно высоко, чтобы поручить ему посылать политические сообщения о происходящем в Европе, которые потом шифровкой посылались в Белый Дом.

У Аккермана не было никакой необходимости придумывать сенсационную историю, чтобы повысить свою репутацию, как журналиста, а при его контактах он не мог позволить выставлять себя полным дураком. Он настолько верил документам Домнина, что использовал их безоговорочно в своей книге о поездках по Сибири.

Первая часть полной рукописи Домнина, сохранившаяся в бумагах Аккермана, рассказывает о последних днях в

Доме Ипатьева, включая и 15 июля. За день до того, как его расстреляли, царя увезли из Дома Ипатьева в дом, занимаемый областным Советом, для поспешного суда. Там ему сказали, что раскрыт новый заговор по его спасению, организованный белогвардейским казачьим генералом Дутовым; сам царь обвинялся в том, что он тайно переписывался с генералом Догертом, и ввиду этого, а также предстоящей эвакуации Екатеринбурга, он должен быть казнен.

Вот последняя часть рукописи, взятая из оригинального неотредактированного английского перевода в его личных документах: «Позже было доказано, что никто, кроме жены и его возлюбленного сына, не был допущен попрощаться с бывшим царем.

Николай Александрович, его жена и сын оставались вместе, пока не появились еще пять красноармейцев с председателем Совета и двумя другими членами Совета, рабочими.

«Наденьте ваше пальто!» — решительно скомандовал председатель Совета. Николай Александрович, не потерявший самообладания, начал одеваться, поцеловал жену, сына, лакея, еще раз перекрестил их, а затем, обратившись к пришедшим за ним, громким голосом сказал: «Теперь я в вашем распоряжении...»

Николая Александровича забрали, никто не знал куда, и он был расстрелян ночью 15 июля группой красноармейцев, состоявшей из двадцати человек. Перед рассветом председатель Совета снова вошел в комнату, где содержался Николай Александрович, с ним были красноармейцы, доктор и комиссар охраны. Доктор оказал помощь Александре Федоровне и Алексею Романову. Затем председатель Совета спросил доктора: «Можно ли их, наконец, забрать?» — «Да».

«Гражданка Александра Федоровна Романова и Алексей Романов, готовьтесь, вы будете отправлены отсюда. Вам позволят взять только наиболее необходимые вещи, не более чем тридцать или сорок фунтов», — сказал председатель. Стараясь взять себя в руки, но пошатываясь из стороны в сторону, мать и сын вскоре были готовы.

Председатель не разрешил им попрощаться с их любимыми, только торопил их все время... Александра Федоровна и Алексей Николаевич сразу же были увезены в автомобиле. Неизвестно куда».

Окончание рассказа «Домнина» исчезло в атмосфере беспорядка и паники, которая возникла в городе, когда большевики эвакуировались из Екатеринбурга. Рассказ Домнина не стал «историческим документом», как ожидал Аккерман: он забыл, что расследование «дела Романовых» уже сосредоточилось на проверке версии расстрела всей царской семьи. Документ мог бы рассматриваться как правдоподобный, если бы не одно, очень мешающее этому верить, несоответствие. He было никого с такой фамилией среди прислуги императорского семейства, и никто из прислуги не пережил расстрел в Доме Ипатьева.

Единственный человек, который мог бы быть Парфеном Домниным — это камердинер императора Терентий Чемо- дуров. Хотя Чемодуров действительно был привезен в Екатеринбург вместе с Романовыми, в конце мая он заболел, и был удален из Дома Ипатьева в местную тюремную больницу. Там, по словам французского учителя Жильяра, «о нем забыли, и он таким образом избежал смерти». Ho если камердинер находился в тюремной больнице, он никак не мог быть свидетелем событий в Доме Ипатьева 15—16 июля. А больше никто из прислуги не подходит под описание «Домнина» Аккермана.

Настоящий камердинер родился в Курской области, в то время как «Домнин», описанный в «Нью-Йорк тайме», родился в Костромской, в деревне, которая называлась «Домнино». С другой стороны, есть и какие-то признаки сходства между этими двумя камердинерами. Обоим, по их словам, было около шестидесяти, оба говорили, что они долгое время служили во дворце царя. И есть одна крошечная зацепка, чтобы предположить, что, возможно, речь идет об одном и том же человеке.

В статье, помещенной в «Нью-Йорк тайме», приведено только имя без отчества. Ho, в рукописи Домнина приведено отчество не как упомянутое ранее «Алексеевич», а как «Иванович» которое действительно было отчеством реального камердинера Чемодурова. Может быть, пытаясь скрыть личность свидетеля, он забыл в одном месте изменить отечество. Это обычная практика журналистов, используемая 50 лет на

зад — для того, чтобы защитить анонимность свидетеля, используется псевдоним.

Если имя «Домнин» использовалось для того, чтобы скрыть имя реального камердинера, то это замечательно вписывается в реальные факты. Чемодуров также заявлял категорически, что царица и ее дети покинули Екатеринбург живыми. Полковник Кобылинский, офицер, который организовывал охрану и занимался хозяйством в Тобольске, встретив слугу царя после занятия Екатеринбурга чехами, рассказал: «...Чемодуров не думал, что семья царя была убита. Он сказал, что Боткин, Демидова и Трупп были убиты, а семья эвакуирована; он сказал мне, что убивая всех этих людей, солдаты симулировали убийство царской семьи, а хозяева дома были удалены». Ту же самую историю Чемодуров рассказал двум другим свидетелям. Гиббс был поставлен в тупик восклицанием старого камердинера: «Слава Богу, дети живы!»

Ho даже более чем через месяц после того, как он собственными глазами увидел подвальную комнату и зловещие свидетельства в лесу, Чемодуров не изменил своего мнения. В Тюмени он встретил Жильяра, и его первые слова были: «Слава Богу, император, ее величество и дети живы, остальные убиты... Он сказал мне, что всех переодели в солдатскую форму и увезли».

Te, кто встречал Чемодурова в это время, решили, что его слова — последствие болезни, и что вся эта история была выдумана убитым горем стариком. Соколов целиком опустил его свидетельство. Человек, прослуживший всего несколько недель, вряд ли мог придумать все это.

Ho даже если кто-то и задумался над его рассказом, то, как мог Чемодуров/ Домнин рассказывать о последних часах жизни императорской семьи, если он находился в это время в тюремной больнице? Возможно, он был освобожден и возвратился в Дом Ипатьева незадолго до конца. Ho если так, то почему большевики не убили его, как они убили других слуг? Рассказ настолько отличается от общепринятой версии о судьбе Романовых, что к нему следует отнестись с большой осторожностью.

Можно было бы подозревать, что опытному журналисту Аккерману всучили «утку». Ho подтверждение его истории

было получено из совсем другого источника — главы вооруженных сил, офицера американского Экспедиционного корпуса в России. Из письма Аккермана следует, что, направляясь в Екатеринбург, он ехал в одном вагоне с «майором Слау- тером, американским военным атташе, работавшем с чехами и американским консулом Екатеринбурга Палмером». Записи в военных отчетах, показывают, что это был майор Гомер Слаутер, который находился во Владивостоке в качестве военного атташе весной 1918 года. Позже он стал связующим звеном и офицером разведки, прикрепленным к чешскому военному штабу на Уральском фронте.

Дальнейший поиск в документах американской разведки, привел к находке второй копии рассказа Домнина. На этот раз это был документ на пяти страницах, напечатанный и аннотированный майором Слаутером. 12 декабря 1918 года его послали к генералу Вильяму Грейвсу, командующему вооруженными силами в Сибири, который отправил его к начальнику штаба военной разведки в Вашингтоне.

Майор Слаутер снабдил его собственными замечаниями в конце рассказа Домнина: «Вышеупомянутая рукопись была получена американским консулом Екатеринбурга, получившим ее из екатеринбургского монастыря, где Парфен Иванович Домнин оставался в течение нескольких дней после того, как оставил службу царю и куда он позже вернулся и оставался в течение нескольких недель... Фактически это — лучшее доказательство, которое я видел, имеющее отношение к кончине и месту нахождению царя и семейства. Все остальное — слухи и домыслы».

Это сообщение было послано пять месяцев спустя после исчезновения Романовых. Если это была «утка», то на нее купились не только Аккерман, но и американский консул, и главный офицер разведки в Сибири. Консул Палмер умер, его семья ничем не могла нам помочь, но нам повезло с майором Слаутером. После Первой мировой войны он стал помощником руководителя G-2 [военная разведка] и был повышен в звании до полковника. Поскольку он имел большой опыт в российских делах, ему предложили дипломатический пост военного атташе в Москве, когда Соединенные Штаты возобновили отношения с Советским Союзом. В отставке он стал

профессором военной науки и тактики в университете штата Айова.

В 1974 году мы разыскали его вдову и сына Джона Слау- тера, профессора истории. У профессора была старая армейская сумка, в которой находились бумаги его отца, но он извинился, что «люди, которые имели доступ к государственному департаменту и другим файлам или архивам, просматривали некоторые документы, или сообщения и некоторые изъяли, объяснив это тем, что они не могут быть опубликованы из-за государственных интересов». Co дня смерти отца сумкой интересовались и любители, занимавшиеся семейными исследованиями. Документы, относящиеся к смерти императорской семьи, отсутствовали.

Ho вдова полковника Слаутера и его сын действительно вспомнили некоторые детали из того, что он рассказывал конфиденциально о событиях в Екатеринбурге. Из их показаний следует, что Слаутер имел одно важное преимущество перед другими исследователями — он появился в Екатеринбурге раньше, чем большевики покинули город. Бегло разговаривавший по-русски, он попал в город вместе с чешским офицером 20 июля, через три дня после предполагаемого убийства императорской семьи, но прежде, чем город был занят белыми.

Хотя воспоминания его семьи отрывочны, версия Слаутера о событиях в Екатеринбурге сильно отличается от общепринятой версии. Вместо того, чтобы быть разбуженным среди ночи, царь, вероятно, завтракал вместе с семьей, и на завтрак ел яичницу-болтунью, когда его увели навсегда. Позже, когда уже существовала общепринятая версия об убийстве, майор Слаутер выступил с лекцией, в которой он рассказал о своем пребывании в Сибири, и при этом ясно высказался, что вся семья была расстреляна. Ho он никогда не придерживался выводов следователя Соколова, который однажды попросил написать комментарий к его работе. Согласно сыну майора: «... отец никогда не разговаривал с ним и никогда не посылал сообщений Соколову, его лицо становилось непроницаемым, когда спрашивали о нем...» А пожилая вдова Слаутера вспомнила, что ее муж, вернувшись из России, сказал ей, что царь и его сын были убиты отдельно от царицы и девочек.

Снова и снова мы возвращаемся к этой новой версии кончины царя, встретившего смерть отдельно от жены и дочерей; свидетельства становятся такими же многочисленными, как и свидетельства массового убийства.

В материалах Соколова мы нашли показания Зинаиды Микуловой, екатеринбургской гражданки, которая узнала о смерти царя от большевика, положение которого давало возможность знать правду. Она сказала, что вынуждена была жить с членом ЧККонстантином Коневцевым: «... Он был мне противен, и я отдалась ему физически, почему и, не интересуясь их большевистскими делами, не расспрашивала его об их секретах. Помню, что за день, за два до объявления об убийстве б. государя императора Коневцев днем, часа в четыре, зашел ко мне на квартиру и сообщил, что большевики б. государя убили. Мне показалось, что говоря это, у него были на глазах слезы, и он как-то отвертывался от меня. Он же на мои вопросы сообщил мне, что его зарыли «там же, верно, во дворе», что в него было выпущено 52 пули. О семье же государя Коневцев тогда же сообщил мне, что она увезена в Невьянск. О наследнике сказали, что он умер. Было это 17-го, т.е. разговор мой с Коневцевым, числа 17 по новому стилю».

Соколов предпочел проигнорировать и это свидетельство.

Другой, более внушительный источник позволяет отказаться от версии расстрела. Летом 1918 года датчанин по имени Пауль Pee был вице-консулом Дании в Перми, к которой большевики отступили после бегства из Екатеринбурга. В 1967 году Пауль Рее, вышедший в отставку и живущий в Копенгагене, ответил на запрос британского исследователя об информации по делу Романовых. Он писал: «Моя информация о том, где и как погиб царь, отличается от результатов следствия, проведенного в Екатеринбурге. Я получил информацию от одного из тех, кто осудил царя на смерть, а затем сбежал в Пермь — тогда как следствие началось спустя некоторое время, после этого, когда виновные ушли на фронт или просто исчезли из Екатеринбурга.... Я уверен, что новости, которые я получил спустя несколько дней после происшедшего, достоверны во всех деталях... Царь был застрелен в лесу около ямы [шахта на поляне Четырех Братьев], куда его отвезли на автомобиле областного комиссара... поэтому ис

тория убийства царя — фальшивка». Pee также сказал, что он имел собственную информацию о судьбе семьи царя.

Ho, к сожалению, его письмо никогда не было опубликовано, a Pee умер прежде, чем мы узнали о нем. Датское министерство иностранных дел утверждает, что оно не имело никаких официальных сообщений от него, и отослало нас в датские королевские архивы; это тупик, потому что документы, касающиеся королевской семьи или ее родственников, закрыты в течение 100 лет.

Источник, который Pee цитировал, не мог бы быть лучше — «от одного из тех, кто осудил царя на смерть». Главные екатеринбургские комиссары действительно уехали в Пермь после падения Екатеринбурга в июле 1918 года, и Pee мог бы встретиться со своим информатором именно там. Они единственные из всех, кто знал, что случилось с царской семьей. Pee говорит, что царь был застрелен после того, как его увезли на автомобиле «областного комиссара», так же, как и в рассказе Домнина, в котором говорится, что Николай был увезен «председателем Совета». Это мог быть только Белобородов, председатель Уральского областного Совета, и кажется вероятным, что он или кто-то из его коллег в руководстве, действительно сопровождали царя к месту расстрела.

Заключим этот обзор отдельных источников неизвестной советской статьей, самой ранней из всех, которая была повторена несколькими европейскими газетами восемь дней спустя после исчезновения Романовых, со ссылкой на «Правду», как на источник.

Вот что там было написано: «...утром 16 июля бывшего царя, сопровождаемого двумя вооруженными красноармейцами, вывезли из его тюрьмы в район военных действий вне города, где его ждали более десяти красноармейцев. Председатель Совета зачитал постановление о расстреле, в ответ на это бывший царь попросил разрешения увидеть жену, прежде, чем его расстреляют, и сказать несколько слов своим детям. В этом ему отказали. Царь, не сопротивляясь, и совершенно поникший, стоял перед красноармейцами, и его расстреляли. Тело бывшего царя увезли на машине».

Эта большевистская информация очень похожа на другие истории одиночного расстрела. Местоположение — «рай

он военных действий вне города», а мы знаем, что большевики действительно использовали район Четырех Братьев для военных маневров. И опять же присутствие председателя Совета.

Описанная картина в целом соответствует общему стилю расстрела в то время — заключенные обычно вывозились или выводились из города, а затем расстреливались в каком-либо укромном месте в лесу около удобной канавы или шахты. На этот раз советская версия была вызвана утечкой информации, просочившейся прежде, чем официальная пропагандистская машина выплеснула поток выдуманной информации о расстреле Романовых.

Эта и другие истории соответствуют утверждению генерала принца Макса Бадена, что царь был расстрелян красноармейцами отдельно от всех. Он утверждал это еще до того, как кто-либо опубликовал сведения из немецких источников. Учитывая то, что мы теперь знаем о немецкой причастности, принц имел серьезные основания для того, чтобы быть хорошо информированным.

Полная версия, изложенная в «Правде», содержит больше деталей, включая рассмотрение событий, которые произошли незадолго до расстрела Николая, и которые полностью укладываются в рассматриваемую историю. Царь, как говорилось в сообщении, был вывезен из Екатеринбурга в середине июня, а затем его снова вернули в город. В то время, прежде чем он был расстрелян, была попытка покушения на его жизнь... «во время которой была брошена бомба». Если бы историки когда-либо рассмотрели этот ранний рассказ о смерти царя, то они, вероятно, отклонили его как большевистскую ложь, или дезинформацию для того, чтобы убийство казалось более законным. Они, возможно, утверждали бы, что не было никаких подтверждений другими источниками, включая, например, ссылку на историю с брошенной бомбой. Эксперты сказали бы, что все это просто мусор в истории, поскольку нет ни одного упоминания об этом во всей обширной литературе о последних днях жизни царя в Екатеринбурге.

Они не правы. Чисто случайно мы нашли упоминание об этом в частном письме, написанном Паулем Рее, датским

вице-консулом своей матери. Он написал его при кратковременном посещении Екатеринбурга, приехав из Перми, где он жил и работал: «В то время, когда я был там, за забор дома, где жил царь, была брошена бомба. Было много шума и небольшие повреждения. Шум и пыль скрыли бросившего человека, который ушел. На следующий день не было уже никаких следов. Говорили, что наследник царя умер от испуга и тайно был похоронен, некоторые говорят, на тюремном дворе... Я думаю, что это устраивало правительство в Екатеринбурге. Я не верю, что Алексей умер от испуга».

Независимо от результата, и независимо от повода, ясно, что случай с бомбой был. Этот случай, должен был бы быть замечен окружающими, и должны быть разговоры, хотя бы в течение одного дня, но об этом нигде не упоминается. Даже Томас Престон не упомянул об этом. Ho если те, кто наблюдал за домом, не заметили шум, вызванный бомбой, то, возможно, они могли не заметить и вывоз членов императорской семьи на автомобиле с небольшим сопровождением среди белого дня? Случай с бросанием бомбы подтверждает рассказ, приведенный в «Правде», который соответствует, в свою очередь, рассказу Домнина.

Упоминание о том, что царя вывозили из Екатеринбурга за месяц до его расстрела, является уникальным, но не обязательно неправдоподобным. «Правда» даже не пыталась объяснить, почему Николай был вывезен временно из города, но, опираясь на все выше сказанное, можно предположить, почему это было сделано.

Документы говорят, что это случилось в середине июня, как раз в то время, как мы знаем, когда кайзер делал последние предложения, касающиеся немецкой помощи царю. Временный вывоз Николая, возможно, в этом случае можно объяснить следующим образом; возможно, большевики организовали встречу между царем и немецкими посланниками — конечно, это должно быть проведено под контролем и без утечки информации наружу, и, тем более, без какого-то упоминания об участии Берлина. Это могли бы быть и просто переговоры между большевистским руководством и Николаем о сроках, когда его могли бы вывезти.

Независимо от повода для переговоров, имело бы смысл договариваться с царем подальше от любопытных глаз в Доме Ипатьева, подальше от влияния на него царицы и, естественно, в условиях полной секретности. И только после этого могли бы быть приняты какие-то окончательные решения.

Учитывая все, что мы узнали, мы можем сформулировать нашу гипотезу о жизни в Доме Ипатьева в первые две недели июля 1918 года, которые завершили судьбу царя Николая.

Как мы знаем, в конце июня, в то время как переговоры с немцами продолжались и в Москве, и возможно в Екатеринбурге, комиссара Голощекина вызвали из Екатеринбурга в Москву для консультаций. Мы знаем, что он встречался с председателем Центрального Исполнительного комитета Свердловым, и, вероятно, виделся с Лениным. Был поднят вопрос о Романовых, в частности о том, чтобы изменить охрану в Доме Ипатьева и гарантировать соответствующую защиту императорской семье. Ho прежде, чем Голощекин уехал домой, немецкий посол был убит. Большевистское руководство испугалось немецкого вторжения в Москву и пошло на все, чтобы предотвратить это.

Когда Голощекин садился на поезд, едущий в Екатеринбург, мы думаем, что он вез с собой приказ Ленина о том, что Романовым нельзя вредить в настоящее время, во всяком случае. Голощекин вернулся в Екатеринбург к 14 июля, и мы знаем, что он, председатель Уральского Облсовета Белобородов и Юровский вели переговоры далеко за полночь в своем штабе в Американской гостинице.

На том собрании Голощекин, человек Ленина, вероятно, столкнулся с сопротивлением екатеринбургских коллег, на которых давили противники вывоза царя, считая, что его следует расстрелять, и, возможно, семью. Момент был критическим, город готовился к сдаче чехам, требовалось быстрое принятие решения. Ленин, возможно, уже обсудил такую возможность с Голощекиным в Москве и был выработан компромиссный план.

Берлин совершенно определенно настаивал на безопасности немецких принцесс, царицы и ее детей, считая, что судьба царя — внутреннее дело русских. Таким образом Голо-

щекин, от которого требовали расстрелять царя, убедил сво их коллег, что было бы безумием убить женщин перед лицом угрозы немцев. Так или иначе, царь был застрелен, и, вероятно, его сын Алексей также, потому что он был наследником. Ho Александра и ее четыре дочери были вывезены из Екатеринбурга живыми.

Ho как это было сделано? Это была большая тайна в то время, так что неудивительно, что следов не осталось. Все же были кое-какие намеки, о которых мы упоминали раньше, а теперь вставим их на место. Были основательные причины переодеть семью в какую-либо другую одежду, поскольку их появление в их элегантной, сшитой на заказ одежде привлекло бы внимание. В любом случае, как мы ранее видели, большевикам нужна была их повседневная одежда, чтобы инсценировать уничтожение трупов на поляне Четырех Братьев, где действительно была найдена большая часть одежды Романовых

Камердинер, Чемодуров, сказал, что семью «переодели в солдатскую форму и увезли». Имеются также пряди волос разных цветов, найденные в доме, и идентифицированные как волосы, принадлежащие Великим княжнам; девочки были острижены, очевидно, также в целях маскировки.

Если все это покажется неправдоподобным, то следует вспомнить, что британский верховный комиссар сэр Чарльз Элиот написал в своем сообщении: «Кажется вероятным, что императорская семья была замаскирована перед тем, как их увезли». Были и другие намеки на то, что, прежде, чем убить царя и, возможно, его сына, были сделаны приготовления для того, чтобы вывезти их скрытно. Было свидетельство священника, посетившего их 14 июля, и заметившего, что борода царя стала короче. И есть сообщение полковника Родзян- ко, что часть бороды царя была найдена спрятанной в дымоходе в Доме Ипатьева, что не было упомянуто Соколовым.

Соколов также не упомянул те отрывки из свидетельств, которые не укладываются в описание убийства, но, идеально объясняют наличие маскировки. Молодой охранник Филипп Проскуряков, рассказал, как Седнев, кухонный мальчик в доме Ипатьева, который был переведен комиссаром Юровским в со

седний дом, в тот же день, когда семья исчезла, жаловался: «Он спал на моей кровати, и я говорил с ним... В то время, когда он жаловался, что Юровский забрал его одежду».

Какая причина могла бы быть у Юровского забрать всю одежду у кухонного мальчика, кроме того, как использовать ее для другого мальчика, а наиболее подходящим для этого был царевич Алексей. Можно вообразить Николая и его подготовку сына к отъезду из Екатеринбурга вместе с семьей, и только в последний момент узнавшего, что они умрут. Они умерли, и обезумевшая мать и дочери были увезены, напуганы и, конечно, с очень маленькой надеждой на то, что они сами останутся живы.

Логично было вывезти семью по железной дороге, тогда это был практически единственный способ перемещаться по бескрайним просторам России. В течение нескольких месяцев до того, как Романовы исчезли, и после того, говорили, что они уехали на поезде. Повторяем сообщение сэра Чарльза Элиота: «17 июля поезд с опущенными на окнах занавесками оставил Екатеринбург и отбыл в неизвестном направлении, предполагается, что в нем были оставшиеся в живых члены императорской семьи». />Охранник Дома Ипатьева Варакушев привел своего друга на станцию, и указав на вагон с закрашенными черной краской окнами, сказал, что в нем были Романовы. Представитель британского консульства, Артур Томас, повторил эту историю с поездом на Рождество 1918 года.

Мы видели отдельные намеки на расстрел одного царя, и свидетельства, предполагавшие вывоз части семьи поездом. Ho если эти утверждения имеют какие-то основания для того, чтобы им верить, то куда же большевики увезли Романовых и что случилось с ними потом? Отсутствие ответа на этот вопрос являлось основным и решающим недостатком этой гипотезы.

К тому же, после 16 июля 1918 года никого из Романовых никогда и нигде не видели живыми. He было ни малейшего свидетельства о том, что кто-то пережил Екатеринбург. Однако свидетели все-таки были найдены, и свидетельство действительно существовало. Ho они были проигнорированы.

<< | >>
Источник: Саммерс А.. Дело Романовых, или Расстрел, которого не было. 2011

Еще по теме КОНЕЦ НИКОЛАЯ:

  1. 2.2. Эпоха расцвета древних государств (конец II – конец I тыс. до н.э.)
  2. Эпоха расцвета древних государств (конец II - конец I тыс. до н.э.)
  3. Эпоха ранней Древности (конец IV - конец II тыс. до н.э.)
  4. 2.1. Эпоха ранней Древности (конец IV – конец II тыс. до н.э.)
  5. НАЧАЛО ЦАРСТВОВАНИЯ НИКОЛАЯ I
  6.    МОЛОДОСТЬ ЦЕСАРЕВИЧА НИКОЛАЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА
  7. Вопрос 40. Правление Николая I
  8. Встреча Николая с Пушкиным
  9. Самоубийство Николая Павловича
  10. Россия эпохи Николая I
  11. 14.2. Россия эпохи Николая I
  12. Последняя война Николая I
  13.    Детство цесаревича Николая Александровича