<<
>>

МИССИЯ ЯКОВЛЕВА

  Насколько тонка грань между приключением и тяжким испытанием, и побег из ссылки.
Гарольд Николсону биограф короля Георга V
В апреле 1918 года Николай уже второй год проводил в качестве заключенного.
Внешне он выглядел невозмутимым, окунулся в бесконечную рутину во время холодной зимы в Тобольске. Он работал насколько мог в саду, проводил бесконечные вечера, играя с Александрой в безик или пытался осилить Конан Дойля. Ho, несмотря на свое самообладание, Николай, вероятно, уже понял, насколько он был одинок. Связь с внешним миром была слабой, но царь всегда знал, как жила его страна во время гражданской войны.

Как будто для того, чтобы заставить его пожалеть об отречении, усиление власти большевиков означало, что его собственной семье угрожала опасность еще больше, чем раньше. Николай знал, что было несколько монархистских спасательных заговоров, но, вероятно, он уже понял их безнадежность.
В январе к наблюдающим за Романовым в Тобольске присоединяется новая неоднозначная фигура. Это был молодой человек с усами в виде зубной щетки по имени Борис Соловьев, сын священника, обучавшийся в Берлине. Он баловался гипнозом, провел некоторое время в армии. Когда императорская семья переместилась в Сибирь, он сблизился с легковерной подругой царицы Анной Вырубовой, и к тому же женился на дочери Распутина Марии, которая жила недалеко от Тобольска. Находясь рядом и ничем не выделяясь из окружающей среды, он стал как бы сторожевым псом императора.
Он вступил в контакт с Романовыми с помощью женщины, которая приносила хлеб, и поддерживал надежды у императорской семьи, как только мог. Он организовал так, что царю шептали: «Поверьте нам, ваше величество!» когда царь становился на колени во время церковной службы. И, конечно, это он передал царице, а та рассказала тем, кто с ней находился о том, что «300 преданных русских» были в городе и только ждали подходящего момента, что бы начать действовать.
Историки считают Соловьева опасным тройным агентом, оплаченным немцами, чтобы поставлять информацию в союзе с большевиками, играя роль монархистского героя. Лояльные чиновники, прибывшие в Тобольск, были проинструктированы, чтобы связаться с Соловьевым, и сразу же попадали в ловушку. По крайней мере, трое из них были захвачены и расстреляны ЧК, сразу же после того, как они встретились с Соловьевым и высказали подозрение о его деятельности.
До сих пор усилия помочь императорской семье срывались из-за нерешительности и неорганизованности, теперь же появилось и предательство. Ho, на второй неделе апреля 1918 года, действия Соловьева были резко оборваны. Человек по имени Бронард, присланный сверху якобы для консультаций, используя откровенный обман, настроил местных большевиков против Соловьева, и те бросили его в тюрьму
по обвинению в контрреволюции. Позднее Бронард был разоблачен как французский агент, и его драматическое вмешательство означало окончание опереточной фазы в попытках спасти Романовых. Это был признак того, что союзники подключились к попытке увезти царя подальше от большевиков и вообще из Сибири.
22 апреля, как раз после того, как Соловьев был нейтрализован, тихий, засыпанный снегом Тобольск был разбужен появлением незнакомца во главе 150 всадников.
Это был Василий Яковлев. Тридцати лет, с черными, как уголь волосами, высокий, неразговорчивый и энергичный, в военно-морской форме, он производил впечатление образованного и аполитичного человека.
Первое, что он сделал — посетил полковника Кобылин- ского, который был официально назначен для охраны Романовых, и попросил собрать охранников. С этого момента семья была под охраной солдат, подчиненных большевикам. Однако к весне 1918 года среди большевиков возникло соперничество из-за права охранять бывшего императора. И Омск в Западной Сибири, и Екатеринбург на Урале прислали своих представителей для охраны.
Омская делегация действовала относительно миролюбиво, а Екатеринбург прислал отряд красногвардейцев, потребовавших поместить Романовых в «Холм», местную тюрьму. И именно в этот напряженный момент появился Яковлев. Он представился как комиссар с чрезвычайными полномочиями, предъявив внушительный мандат, который подтвердил, что он прибыл от большевистского правительства в Москве.
Яковлев показал три документа, из которых следовало, что он наделен чрезвычайными полномочиями вплоть до расстрела не подчиняющихся ему. На бумагах были подписи Янкеля Свердлова, председателя советского Центрального Исполнительного комитета, и главы государства Ленина. Ho этого было недостаточно для того, чтобы убедить охрану, смотревшую на внушительные печати с подозрением. Яковлев не стал создавать проблему, и оставил их, пусть подумают.
При второй встрече он убедил приехавших из Екатеринбурга, настроенных агрессивно против бывшего царя, помириться с командой из Омска, и напряженность уменьшилась.

Руководитель екатеринбургской команды резко выражал протест, ссылаясь на то, что в городе распространились слухи о заговорах с целью спасения царя, и покинул собрание. После этого Яковлев встретился с комитетом, образованным охраной и объявил им о цели своей миссии — вывоз Романовых из Тобольска. После его признания, напряженность, казалось, сильно ослабла, и комиссар договорился о встрече с бывшим императором. Разозленный екатеринбургский представитель послал домой сообщение, в котором рассказал о происходившем в Тобольске.
Попав в губернаторский дом, Яковлев поклонился, назвал Николая «ваше величество» и сказал, что он должен быть готов к отъезду ночью. Бывший царь ответил: «Я отказываюсь ехать». Яковлев предупредил его, что он должен или взять его силой или оставить свой пост: «В этом случае комитет пришлет менее гуманного человека для моей замены. Будьте спокойны. Я отвечаю своей жизнью за вашу безопасность. Будьте готовы, мы уезжаем завтра в 4.00».
Яковлев совершенно ясно дал понять, что время является существенным; хотя маленький Алексей чувствовал себя очень плохо для того, чтобы выдержать поездку, Яковлев все же был настроен ехать немедленно вместе с царем, а за царевичем приехать позже. Он поклонился и ушел. Следующие несколько часов императорская семья провела в мучительных обсуждениях, кто должен ехать вместе с бывшим царем, а кто должен бы остаться с Алексеем, все еще прикованным к постели после последнего его кризиса. Их решение сильно зависело от предположения об истинных намерениях Яковлева, и от указаний, данных ему.
Императорская семья пыталась разгадать эту загадку. Кобылинский отметил, что Яковлев сказал, что он вернется за Алексеем, и подсчитал, что путешествие туда и обратно займет около одиннадцати дней, включая остановку в пути к месту предназначения. Предполагалось, что это должна быть Москва. Тем более что Яковлев сам говорил, что его послала Москва. Царица, подозревая, что увоз царя преследует какие- то политические цели, решила поехать с ним, оставив сына на попечение трех его сестер.

В два часа утра внутренний двор губернаторского дома был заполнен лошадьми, которых запрягали, санями, и солдатами, суетившимися с багажом. В половине четвертого царь, царица и их дочь Мария вышли, одетые в меховые шубы, что бы занять места в санях. Царица хотела сесть вместе с мужем, но Яковлев не разрешил. Он настаивал, чтобы Николай сидел непосредственно с ним, а царицу и ее дочь посадил в другие сани. Все время Яковлев вел себя с большим уважением к царю, чем другие комиссары из тех, которых Романовы видели.
Один из сопровождавших царя позднее вспоминал: «Он не только хорошо относился к императору, он был полон внимания и доброты. Когда он увидел, что царь на сильном морозе был одет только в шинель, он воскликнул: «Как! Вы одеты только в шинель?» «Я всегда ношу только шинель», — ответил царь. «Ho это не имеет сейчас никакого значения», — ответил Яковлев, и приказал, чтобы его солдаты принесли шубу и постелили ее на скамье в санях». Когда царь занял свое место, Яковлев приветствовал его.
Ехать нужно было до Тюмени, ближайшей железнодорожной станции. Это была тяжелая 24-часовая поездка, почти без остановок и по подтаявшему снегу. Несколько раз менялись лошади, Яковлев двигался так, как будто за ним гнался дьявол. Он действительно имел врага, того самого руководителя из Екатеринбурга, которого он разозлил; не контролируя Яковлева в пути, он становился все более и более подозрительным к его действиям.
В Тюмени его ждал специальный поезд, под парами, готовый ехать. После того, как Яковлев посадил Романовых в поезд, он пошел на телеграф. Он считал, что его перемещение должно быть секретным, и возил с собой собственного телеграфиста. Мы не знаем, с кем он разговаривал, но, можно предположить, что он разговаривал с большевистским руководством в Москве и рассказал об угрозе из Екатеринбурга. Яковлев разговаривал несколько часов, и когда он вернулся на станцию, объявил о намерении ехать в Москву, но не через Екатеринбург, а через Омск. Это требовало отклонения от намеченного маршрута на 500 миль, а затем нужно было свернуть к линии, которая проходила к югу от Екатеринбурга.

Яковлев, конечно, сделал все, чтобы обмануть руководство Екатеринбурга. Когда поезд выехал утром в пять часов, он действительно начал движение в направлении к Екатеринбургу, затем вернулся с полностью погашенными огнями в Тюмень, а потом направился в Омск. Ho новость о планах Яковлева с помощью телеграфа быстро достигла Екатеринбурга. Поскольку поезд перемещался в восточном направлении, Екатеринбургский областной совет объявил Яковлева преступником и предателем революции и просил омских товарищей вернуть поезд в Тюмень. Это была гонка за временем, но телеграммы перемещаются быстрее, чем паровозы.
Перед самым Омском Яковлев узнал от железнодорожных рабочих, что враждебный ему комитет уже ждал его. Он остановился, отцепил паровоз, и, оставив Романовых, въехал в Омск, чтобы обсудить ситуацию с местными большевиками, и снова воспользоваться телеграфом. Ho к этому времени Яковлев исчерпал весь запас своих хитростей. Перед ним не было никакой альтернативы, кроме как везти семью в Екатеринбург. Поскольку его обвинили в предательстве, ему пришлось приложить максимальные усилия, чтобы спасти свою собственную шею.
Яковлев заявил, что он повиновался приказам, и в доказательство показал телеграфные ленты с записью бесед с советскими руководителями, показывающие, что у него действительно был приказ отвезти бывшего царя в Москву. Председатель Уральского Облсовета Белобородов и военный комиссар Голощекин отнеслись к этому скептически, но они получили то, что хотели. Бывшие царь и царица были заперты в Доме Ипатьева, и Яковлеву разрешили свободно уйти. Через несколько дней он послал краткое сообщение тем членам своего отряда, которые остались в Тобольске: «Собирайте отряд. Уезжайте. Полномочия я сдал. За последствия не отвечаю. Яковлев». Две недели спустя, когда Алексей чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы ехать, он и его сестры были привезены, чтобы присоединиться к их родителям в Екатеринбурге.
Яковлев потерпел неудачу, но это была сложная и смелая операция. Он попробовал увезти царя прямо из-под носа его
врагов, и проехал много миль, чтобы сделать это. Ho что за этим скрывалось и кто такой был Яковлев?
Единственная советская книга пробует объяснить все это, говоря, что Яковлев действительно прибыл как чрезвычайный представитель Москвы, присланный чтобы передать бывшего царя Екатеринбургу. Ho нарушил приказ в середине операции и, «зная, что Романовых ждал расстрел, решил спасти их, вывести их к Самаре и спрятать временно в горах...» Другими словами Яковлев превращался в предателя. Признать это было неудобно для большевиков, и советское объяснение уклоняется от ответа на множество вопросов.
He в последнюю очередь — непонятно, как это Москва рискнула назначить Яковлева ответственным за такую жизненно важную миссию, если он не был на 100% надежным. А если он был предателем, то почему?
Наиболее популярное объяснение этой загадки, которое дают историки — немецкий сценарий. Предполагается, что кайзер и его правительство были сильно встревожены перспективой международной революции, которая из России могла распространиться на весь мир. Борясь с революцией, Германия готовилась к восстановлению российского императорского дома. Первым шагом германского посла в России было сблизится с большевистскими лидерами и заставить их вывезти царя из опасной Сибири в сравнительно безопасную Москву. По данной гипотезе, Москва, соглашаясь на это, фактически пошла на гигантский обман.
Яковлеву действительно приказали привезти царя в Москву, но в то же время предупредили екатеринбургских большевиков, чтобы помешать выполнению этого плана, так, что Николай оказался бы, в конце концов, в их руках. Тогда Москва была бы в состоянии сказать немцам: «Мы старались изо всех сил», и в то же время убрать царя подальше от Берлина. Яковлев был просто марионеткой.
Эта теория кажется нам неправдоподобной. Прежде всего, обман мог быть легко обнаружен, и, вследствие этого, потерпел бы неудачу. Действительно, Яковлев был настолько сильным, что почти вывез бывшего царя из Сибири, а это могло не устраивать большевиков.

Рассмотрим другую возможность — Яковлев был всего лишь винтиком в договоре, в соответствии с которым большевики согласились на вывоз царя за границу, взамен каких- либо жизненно важных для них уступок со стороны немцев, или англичан, или тех и других. Предположим на мгновение, что спасительные договоренности появились на некотором этапе, но затем они провалились.
Некоторые свидетельства подтверждают это. В частности, это подтвердил командир отряда, охраняющего царя в Тобольске, полковник Кобылинский, который присутствовал при встрече Яковлева с царем. Он и позже казался оптимистом и опроверг слух, что царя забирают в Москву для того, чтобы предать его суду. «Суд!» — воскликнул он. — «He будет никакого суда. Из Москвы их повезут в Петроград, затем в Финляндию, Швецию и Норвегию».
Адъютант царя князь Василий Долгоруков, рассказывая о поездке в Екатеринбург, говорил своим сокамерникам в Екатеринбургской тюрьме, что он верил, что Яковлев «вез царя в Ригу». В апреле 1918 года в Риге, балтийском городе, находились немцы, таким образом, на слова Долгорукова обычно ссылаются, утверждая, что Яковлев был немецким агентом, пытавшимся вывезти царя на немецкую территорию. Ho Рига — порт, весьма удобный для вывоза царя, если бы его хотели увезти в Скандинавию. Это не противоречит плану, о котором говорил Кобылинский.
Ho есть еще большее доказательство роли Яковлева, связывающее его с вывозом в Англию. После встречи Яковлева с Николаем в доме, доктор Евгений Боткин торопливо рассказал своим детям: «Яковлев наконец объявил, что он приехал, для того, чтобы вывезти нас всех в Москву... Как ни странно, Советы обещали Германии освободить императорскую семью. Ho немцы побоялись вывезти императорскую семью прямо в Германию. Было решено, чтобы нас вывезли в Англию...» Сын доктора Боткина, Глеб, вспомнил все это подробно, и Англия, кажется, выходит на первое место. Он и его сестра Татьяна провели день, упаковывая вещи, в которых они будут нуждаться в Англии, и мечтали об английском лете с играми в теннис и долгими ленивыми днями.

Рис. 14. Доктор Е.С. Боткин
Рис. 14. Доктор Е.С. Боткин


Татьяна подтверждает, что после встречи царя с Яковлевым все чувствовали себя более счастливыми, определенно ожидая, что их вывезут за рубеж. Глеб вспоминал, что доктор Боткин написал этой ночью прощальное письмо: «Это казалось наиболее веселым из всего того, что я слышал от него после революции. Очевидно, он был совершенно уверен, что мы все действительно отправимся в Англию, и именно нашей предстоящей поездке и нашему будущему пребыванию в Англии большая часть его письма была посвящена...» Доктор Боткин был, возможно, самым уравновешенным человеком среди всего императорского окружения, был преданным другом царю и был, вероятно, хорошо информирован о разговоре императора с Яковлевым.
Ho действительно ли все это был жестокий обман? Кто же такой был Яковлев? И это остается самым неясным на сегодняшний день. Соколов считал, что он немецкий агент, но не привел ничего в качестве доказательства — только любо
пытный факт, что тобольский предатель Соловьев отметил в своем дневнике дату, когда операция перешла к Яковлеву. Другой российский источник описывает Яковлева как бывшего дезертира императорского флота, который бежал в Канаду в 1905 году. Там он находился под английским влиянием, и возвратился в Россию в 1917 году, после отречения Николая от престола.
Он, как тогда говорили, был помощником в Чрезвычайной комиссии, назначенной Керенским для расследования действий царя; прикрываясь революционными лозунгами против старого режима, он фактически использовал свое влияние для защиты императорской семьи от прямого насилия. Яковлев, таким образом, был заинтересован в Романовых с самого начала революции, и не было никого лучше, чтобы послать в Тобольск, если речь шла о вывозе царя за границу. Из всего этого следует, что он был британским агентом с хорошим прикрытием, которое обнаружилось только тогда, когда операция провалилась. Все это — всего лишь догадки, но его поведение в Тобольске говорит о его личных симпатиях, и о том, что он имел сильных защитников.
Позже, в 1918 году, после того, как союзники вмешались в войну против большевиков, Яковлев дезертировал из большевистской страны. Он тогда дал уклончивое интервью одной монархистской газете, в котором, не касаясь подробностей об его миссии в деле Романовых, пояснил, на чьей стороне были его симпатии: «У меня сложилось впечатление, что он [царь] был хорошим человеком, очень религиозным, и он очень любил семью... Мы с ним разговаривали о жизни людей, простых людей, к которым он чувствовал симпатию и интерес. Царь и царица, а также великая княжна перенесли поездку мужественно... Они никогда не жаловались».
Ясно, Яковлев, кем бы он ни был, был ключевой фигурой в расследовании судьбы Романовых. Ирония судьбы — он был пойман, но затем загадочно исчез, прежде, чем его допросили. Из неопубликованных материалов официального досье теперь известно, что белогвардейские следователи знали точно, что Яковлев был в Белой армии. Военному министру Колчака были сделаны два запроса, которые были опубликованы. На запросы не было ответа, и только в июне 1919 года, после

шестимесячной задержки, военная контрразведка признала, что они проследили Яковлева и снова потеряли. Их сообщение звучит неубедительно.
Яковлев был арестован по распоряжению генерала Ше- ника и направлен в Западный военный штаб, а оттуда в Омск, в соответствии с инструкциями старшего квартирмейстера в штаб Верховного главнокомандующего. Ho, из-за ошибки конвоиров, Яковлев был передан отряду полковника Зайчека 2 января 1919 года, после этого его следы теряются. Согласно тому же сообщению, Яковлев предложил 500 ООО рублей за свою свободу. Столкнувшись с такой неразберихой, даже Соколов задался бы вопросом, что же творилось в Омске, где его руководитель генерал Дитерихс принимал все жизненно важные решения в деле Романовых. Это последнее, что известно о Яковлеве.
Некоторые материалы говорят, что он был убит, сражаясь за белых, другие — что он был «застрелен по ошибке». Ошибки, смертельные несчастные случаи, болезни — все это вырастает как снежный ком. Яковлев исчезает без следа, другие свидетели молчат.
Интересно, что британские и немецкие материалы министерств иностранных дел не содержат никаких упоминаний о Яковлеве, пока Романовы не исчезли из Екатеринбурга, а затем передают только ссылки. Все же в Англии, во всяком случае, был момент, когда король Георг V стал беспокоить министерство иностранных дел запросами о тяжелом положении своего кузена, и выяснять, что можно было бы сделать для него.
Все, что было — это всесторонние сообщения дипломатов и офицеров разведки, анализирующих загадку единственной зарегистрированной попытки вырвать Романовых из рук экстремистов. Ho в официальных документах вообще ничего нет.
Французский историк Жан Джакоби признал исчезновение «Яковлева» как работу «тех мощных сил, которые были заинтересованы в том, чтобы замести все следы». Молчание в материалах Уайт-холла и Вильгельмштрассе настолько оглушительно, насколько и неоценимо его значение. И, кажется,
что если имелись серьезные политические причины, чтобы похоронить дело Яковлева, то успех в этом был достигнут.
Когда Романовы были в Екатеринбурге, маловероятно, чтобы британцы сделали много, чтобы помочь царю. Британские связи с большевиками уже не имели никакого значения после высадки британской армии на Севере России — начальной стадии попытки союзников уничтожить власть большевиков, растянувшейся на несколько лет. Шансы на работу по делу Романовых были упущены. Было также маловероятно, чтобы Лондон мог организовать операцию спасения. Царственные заключенные находились в большевистской цитадели, которая находилась вне зоны боевых действий. Единственный вариант был — провести операцию типа Джеймса Бонда, которую правительство бы одобрило, и от которой оно могло бы отречься в случае ее неудачи.
У нас нет никаких сведений о том, что какая-либо подобная операция проводилась, хотя агенты в Екатеринбурге в июле 1918 года были, и они, возможно, планировали помощь Романовым. Карл Аккерман связывался с какими-то неизвестными нам людьми, которые наблюдали за Домом Ипатьева до того момента, когда семья исчезла. Он даже полагает, что наблюдатели фактически вступили в контакт с царем: «... новости передавались и к царю и от царя через чердак кирпичного дома, который находился через улицу от дома Ипатьева... Частный телефон в этом доме был связан с домом одного определенного видного делового человека. Человек на чердаке и этот торговец сообщались друг с другом день и ночь, и я помню некоторые секретные фразы, которые они использовали при разговоре, и если кто-либо случайно их подслушал, то ничего бы не понял. Когда наблюдатель на чердаке дома, который находился через улицу, видел царя в саду, он звонил «багаж — на станции», и затем сообщения передавались царю».
Майор Сергей Смирнов, офицер, находившийся в Екатеринбурге в июле 1918 года, написал почти идентичный рассказ об иностранцах, наблюдавших за Домом Ипатьева. Его источником был не названный американец, которого он встретил в то время, и майор узнал от него, что наблюдателем на чердаке в доме напротив был британский консул.

Сэр Томас Престон никогда не подтверждал эту историю, но возможно, что его консульство использовалось, чтобы наблюдать за домом. В июле, по крайней мере один британский офицер тайно находился в его консульстве, так как Престон пишет в своих мемуарах о «британском офицере в штатском, который проник через линию фронта от генерала Пула, командующего военными силами, высадившимися в Архангельске». Престон говорил об этом офицере, как «капитане Джонсе» и сообщил, что его послали для того, чтобы он связался с наступавшими чехами.
Может, это было совпадением, но имя «Джонс» мимолетно упоминалось в сообщении Чарльза Элиота об исчезновении императорской семьи в октябре 1918 года; мы не смогли обнаружить, кем он был или его связь с Романовыми. Если что-либо планировалось, то результатов никаких не было. Нет сомнения, что все в Лондоне, в том числе и король, в конце концов, поверили в смерть всей семьи. Когда Томас Престон возвратился в Лондон и был принят в Букингемском дворце, король Георг V написал в своем дневнике: «19 февраля 1921. Видел г. Престона, нашего консула в Екатеринбурге, который был там, когда дорогой Никки, Алиса и их семья были убиты, он рассказал мне много интересного».
Король Георг V был убежден, что вся семья Романовых была убита, начиная с I сентября 1918 года, когда он написал маркизе Милфорд Хавен, что, почти точно, все были убиты. В этом же письме он добавил, немного злобно: «Ужасно подумать, что они возможно были бы спасены, если бы W был в этом заинтересован».
«W» был немецкий кайзер Вильгельм. Как ни странно, он еще быстрее выступил с взаимными обвинениями, чем король Георг. 21 июля 1918 год, после того, как большевики объявили о расстреле царя, официальный немецкий представитель министерства иностранных дел отметил: «Его Величество сегодня особенно настойчиво говорил о необходимости использовать сложившуюся ситуацию в целях осуждения поведения союзнических сил, особенно Англии, которые бросили царя, хотя имели возможность обеспечить безопасность императорской семьи... Для свергнутого царя, которого Англия не могла использовать в дальнейшем, ни британское правительство, ни король, его кузен, ничего не сделали».

Независимо от того, что король Георг сделал или не сделал, чтобы помочь кузену, материалы показывают, что, фактически, кузен Вилли действительно был заинтересован в спасении свергнутого царя. Он, возможно, предпринимал для этого какие-то действия.
<< | >>
Источник: Саммерс А.. Дело Романовых, или Расстрел, которого не было. 2011

Еще по теме МИССИЯ ЯКОВЛЕВА:

  1. Миссия Гопкинса
  2. Западная миссия
  3. Централизованная миссия
  4. Византийская миссия 1204—1261 гг.
  5. О. В. Щупленков духовная МИССИЯ РУССКОГО зарубежья
  6. Советско-британские отношения накануне "Битвы за Англию". Миссия Криппса
  7. ГАРМОНИЗАЦИЯ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ КАК МИССИЯ БИБЛИОТЕКИ ПОЛИЭТНИЧЕСКОГО И МНОГОКОНФЕССИОНАЛЬНОГО РЕГИОНА Якубов Э.Н.
  8. А. И. Яковлев (1873-1951)
  9. Рекомендации по содержанию лекций Тема 1. Роль и место социального аудита.
  10. Местничество дьяков на городовом воеводстве
  11. Опыт и выбор
  12. Коллективные представления о конкретных целях, определяемых основной миссией организации
  13. НИКОЛАИ ФЕОФАНОВИЧ ЯКОВЛЕВ (1892—1974)
  14. Опубликованные источники Сборники документов
  15. ЕПАНЧИН