<<
>>

4. Сталин и его женщины

Безусловно, и в двадцать первом столетии еще нескоро прекратятся дискуссии и горячие споры о личности Иосифа Сталина и его преобразованиях – быть может, самых масштабных делах не только двадцатого века, но и всей истории человечества.
В последние годы, когда опубликованы многочисленные документы из секретных архивов, когда научились оценивать исторических деятелей взвешенно и беспристрастно, интерес к Сталину еще более возрос. О нем существуют самые разные мнения, но пожалуй, самое удачное высказывание принадлежит поэту Константину Симонову: «Сталин был велик и ужасен. Он оставил великие свершения и ужасные преступления». Скорее всего, так и обстоит дело. Свершения, связанные со строительством чегото нового, никогда прежде не виданного, увы, часто сопровождаются кровью… Но разговор у нас не об этом. И критики Сталина, и те, кто признает за ним историческое величие, сплошь и рядом говорят исключительно о вожде. О лидере страны, руководителе и военачальнике, диктаторе и упорнейшем труженике. Меж тем Иосиф Виссарионович Сталин, как миллионы обычных людей, был самым обычным мужчиной, нисколько не чуравшимся женщин. Его любили – и он любил. Как многие, он стремился к нормальной семейной жизни. Случалось, что, как всякий нормальный человек, хотел завоевать расположение понравившейся ему девушки, не доводя дело до алтаря. Что, заметим, никоим образом не характеризует его скверно: мало ли романов случается в жизни обычного, здорового, темпераментного мужика… Наш рассказ – не о великих стройках, не о борьбе вождя с заговорщикамимаршалами, не о политических интригах. Мы простонапросто попытаемся проследить, насколько это возможно, как складывалась личная жизнь Сталина. На этом пути хватает не только правдивых воспоминаний, но и откровенных сплетен, порой невероятно грязных, притянутых за уши «гипотез». Одна такая была обнародована в прошлом году. Некий «исследователь», решив, очевидно, не мелочиться, а сразу начать с юношеских лет Сталина (тогда его звали, разумеется, Джугашвили), сообщил миру о сенсационном открытии: оказывается, многие годы историки ошибались, и девятнадцатилетний Иосиф был изгнан из Тифлисской духовной семинарии не за вольнодумство и чтение «недозволенной» литературы, а за… причастность к рождению внебрачного ребенка у некоей девицы. Основой послужил существующий в реальности документ, точнее письмо некоей М. Михайловской, поступившее в апреле 1938 г. на имя сталинского секретаря Поскребышева. Сотрудники НКВД переслали это письмо в сталинский секретариат. Имеет смысл привести его целиком. «Многоуважаемый товарищ Сталин. Игрой судьбы, или игрой стечения обстоятельств я являюсь родной теткой мужа очень близкого Вам по крови человека. Если вы помните Вашу юность и раннюю молодость (а это никогда не забывается), то Вы, конечно, помните маленькую черноглазую девочку, которую звали Пашей. Она Вас хорошо помнит. Мать Ваша говорила погрузински и эта Паша эти слова запомнила: „Милая дорогая детка“. Я познакомилась с Пашей и ее матерью в первые годы Революции. Это была высокая стройная черноокая красавица грузинка, [со] смелым и открытым взглядом. На мой вопрос к ее матери – почему Паша такая черненькая, так как ее мать была светлая, мать Паши ответила, [что] отец ее грузин.
Но почему же вы одни? На этот вопрос мать Паши ответила, что отец Паши посвятил себя служению народу, и это Вы, Сталин. Эта Паша послала свои детские карточки через секретариат Вам, но они, кажется, к вам не попали. Откуда я все это знаю? Позавчера ко мне приходит высокая женщина в платочке, скромно одетая. Паша, как Вы изменились, похудели. На эти мои вопросы она ответила: муж умер, ребенок мой умер, мать, которая была единственным близким человеком, и ту недавно похоронила. Я одна, одна на целом свете, и заплакала. Я приехала в Москву, чтобы выполнить завет матери, передать свои детские карточки т. Сталину. На мой удивленный вопрос – а разве он вас знает? – она ответила – даже очень хорошо, когда я была маленькая. Я внимательно взглянула на Пашу и вижу, что у ней Ваше лицо, т. Сталин. То же общее выражение открытого смелого лица, те же глаза, рот, лоб. Мне стало ясно, что Паша близка вам по крови. Сестра, или дочь, или племянница. Но оставлять ее в таком положении нельзя. В дни молодости вы пережили немало, и поймете, что значит нужда. А Паша, потеряв мать, впала в такое отчаяние, что забросила работу, она машинистка. Забросила свои дела, и лишилась даже площади. Я сказала, что попасть к тов. Сталину трудно. Паша сказала, я хочу на него только взглянуть, чтобы мне вернули мою площадь. Паша както умудрилась ее потерять. Она тщетно пытается добиться с вами свидания с 20 марта и ее письмо к вам, т. Сталин, и ее детские карточки, до сего времени находятся в секретариате. Она значится под фамилией моего племянника: Прасковья Георгиевна Михайловская. Но вот несчастье, она пропала. Она вчера ушла от меня в 10 часов утра и не вернулась. Весь день и всю ночь я прождала ее. Страшно беспокоюсь, не случилось ли несчастья с ней. Она могла попасть под трамвай, желая добиться свидания к Вам, она доведенная тщетностью этого, могла покончить с собой. Что с Пашей, где она, помогите разыскать ее. В Вашем секретариате с ее детскими карточками, может быть, указан ее адрес, где она проживала в Москве. Там ее дальше без прописки не держат. Я предложила ей временно поселиться ко мне. Ходила в домоуправление в 6 веч. – домоуправ на замке. На следующий день несу ее паспорт в 10 утра – опять та же картина, заперто. Днем не могла потому предъявить, что Паша ушла с паспортом и не вернулась. Она всегда живет в г. Рудни Саратовской губ. Ради вашей матери, которой была близка эта девочка в прошлом, нужно найти, куда она пропала. Очень жаль, что Вы не видели Пашу, когда я ее увидела первый раз – 18 летняя красавица. Смерть ее матери очень ее изменила. Кто бы она вам ни была – племянница, сестра, но поразительное сходство с вами доказывает, что она близка Вам по крови. К Вашему сведению сообщаю, что своей молодостью и красотой Паша не торговала, а всегда жила честным трудом и потому такой родственницей можно гордиться. Теперь я понимаю, почему мне всегда казалось, что гдето раньше знала Вас. Это выражение смелого открытого лица и есть выражение Ваше и Паши, если в прошлом Паше, как и Вам, пришлось пережить немало. Необходимо разыскать, где сейчас Паша и дать ей отдохнуть. По Вашему приказанию Пашу разыскать нетрудно. Она каждый день звонит в секретариат. Предложить ей, чтобы она пришла. Если, конечно, она жива и с ней не случилось несчастье. У меня ее вещи, подушка и одеяло, и то, что она не пришла ночевать, меня страшно беспокоит. М. Михайловская». Основываясь исключительно на этом письме, наш «исследователь» лихо строит «гипотезы». Загадочная Паша родилась примерно в 1899 году – значит, от Сталина. Значит, за это Сталина и выгнали из семинарии. Письмо оказалось в архиве сталинского секретариата, а не пошло в мусорную корзину? Неспроста, неспроста! К сожалению, подобные скороспелые гипотезы ни в чем не убеждают. Письмо, несомненно, написано человеком, имеющим проблемы с психикой. Полное нарушение логического мышления. Вчитайтесь внимательнее: Паша то жила постоянно в Москве, то «всегда живет» в Саратовской области. Михайловская познакомилась с ней в первые годы Революции – но Паша отчегото значится под фамилией племянника Михайловской, его жены. «Бесследно исчезнувшая Паша» тем не менее «каждый день звонит в секретариат». И так далее… В архиве письмо осталось, несомненно, исключительно потому, что было приложено к официальной бумаге из НКВД и прилежно подшито в папку, как все «входящие» и «исходящие». У Сталина не было ни братьев (оба младших брата умерли в младенчестве), ни сестер – а следовательно, не могло отыскаться ни племянников, ни племянниц. Мать Сталина к тому времени давно лежала в могиле, и проверить, знала ли она «крошку Пашу», было решительно невозможно… В конце концов, на Сталина был поразительно похож известный путешественник Пржевальский – но никто всерьез не говорит о его родстве со Сталиным. Как не прочат Сталину в родню актера Геловани, игравшего Сталина в кино… И, наконец, сохранилось множество официальных бумаг, связанных с учебой Сталина в семинарии. Ни единого упоминания о какихто внебрачных детях или интрижках с девушками там нет. Зато «Журнал проступков учеников» буквально пестрит записями, подтверждающими, что юный Иосиф Джугашвили был вольнодумцем и бунтарем. «О чтении воспитанником И. Джугашвили запрещенных книг» (в число которых вошел даже роман Гюго «Труженики моря»), «Об издании И. Джугашвили – нелегального рукописного журнала», «Читал недозволенные книги», «Грубое объяснение с инспекцией», «Обыск у Иосифа Джугашвили, искали недозволенные книги»… Первая женщина в жизни Сталина, о которой сохранились достоверные известия – его жена Екатерина Сванидзе, сестра «Алеши», Александра Сванидзе, тоже революционера, друга Джугашвили. Она была красива, ее предки происходили из того же селения ДидиЛило, что и предки Сталина. Они обвенчались в церкви, по всем правилам. Тайно – потому что для революционера церковный брак считался нешуточным позором. Но Джугашвили на это пошел, потому что любил. Между прочим, за свою любовь юному Иосифу пришлось побороться. Некий Давид Сулиашвили, подпольщик, красавец, отчаянный парень, давно уже, как говорили в ту пору, «наносил визиты» в дом Сванидзе, и дело зашло настолько далеко, что женихом Екатерины, Като, считался именно он. Но Джугашвили отбил. Красавица Като предпочла именно его – многие, знавшие Сталина в ту пору, вспоминают, что он, несмотря на малый рост и следы оспы, был весьма недурен собой, более того, в нем уже тогда бушевала некая внутренняя энергия, чье магическое влияние ощущали на себе и женщины, и мужчины. «Он нравился женщинам», – вспоминал в старости Вячеслав Молотов, многолетний сподвижник Сталина, знавший его лучше многих. (Позже, в 1912м, в волгоградской ссылке, случилось, что Сталин отбил у Молотова некую очаровательную Марусю. Но тут уж ничего не поделаешь – в подобных случаях выбирает сама девушка, и отвергнутый кавалер должен винить не более удачливого соперника, а самого себя… Кстати, именно так Молотов и считал.) Итак, Иосиф и Екатерина были повенчаны по всем правилам. Они снимали комнату на нефтепромыслах в Баку, Като работала швеей, Иосиф вел революционную деятельность. К сожалению, это был не семейный дом, а лишь его призрак. Денег не было. Все, что удавалось добыть в результате лихих налетов на казначейство, Сталин передавал на нужды партии. Он всю жизнь был бессребреником, после его смерти остались подшитые валенки и поношенные мундиры… Возможно, отсутствие денег и погубило Екатерину, когда она заболела брюшным тифом. Не было хорошего доктора, не было лекарств, да и болезнь, похоже, распознали слишком поздно… 25 ноября 1907 г. Екатерина умерла на руках мужа, оставив грудного младенца Якова (впоследствии он станет офицеромартиллеристом и погибнет в немецком концлагере от пули эсэсовца, потому что несгибаемый, суровый отец откажется обменять его на фельдмаршала Паулюса, негромко произнеся исторические слова: «Я солдат на фельдмаршалов не меняю»). Сохранилась фотография – у гроба жены стоит Иосиф Джугашвили, еще не Сталин – Коба. Несчастный, сломленный горем, застывший, как истукан, молодой человек с растрепанными волосами… Не было денег на врача. А в жизни Сталина началась нелегкая полоса, череда ссылок. В 1908 г., в Сольвычегодске, он познакомится с некоей Стефанией Петровской, ушедшей в революцию дворянкой. О ней мало что известно, но там, несомненно, была любовь – двумя годами позже Стефания последовала за Сталиным на Кавказ. Арестованный там, сидя в тюрьме, он подал прошение начальству о позволении ему жениться на Петровской. Жандармский чиновник отказал. Жизнь неумолимо развела Стефанию и Иосифа в разные стороны… В 1910 г. Сталин был вновь выслан в Сольвычегодск, а через год переселился в дом молодой вдовы Матрены Прохоровны Кузаковой. И там… Впоследствии на телевидении долгие годы работал начальником средней руки человек по имени Константин Степанович Кузаков. И многие, практически все знали, что это сын Сталина. В тридцатых годах Кузаковой помогли переехать в столицу неизвестные благодетели, дали квартиру в новом правительственном доме, юный Костя получил высшее образование и всю жизнь занимал невысокие, но руководящие посты. В конце сороковых годов он работал в ЦК партии, откуда и был изгнан во время очередного витка репрессий. Ждали ареста. И вот, впервые в жизни, Кузаков написал заявление на имя Сталина – и был восстановлен на работе. Должно быть, в свое время он выбрал самую верную линию поведения – не надоедал грозному отцу, не напоминал о себе. И оттого прожил вполне благополучную жизнь. Сталин терпеть не мог, когда даже самые близкие его родственники начинали о чемто для себя просить или ходатайствовать за других… После очередного бегства из ссылки, после очередного ареста неугомонного революционера – уже Сталина – власти решили, как говорится, загнать его туда, куда Макар телят не гонял. Что и было скрупулезно выполнено. Местом ссылки на сей раз определили пункт, откуда бежать было физически невозможно: крохотная деревушка, или, посибирски, «станок», Курейка, расположенная у самого полярного круга. Туруханский край. Единственная дорога на юг перекрыта кордоном из опытных стражников, располагавших, к тому же, новинкой того времени – двумя моторными лодками. Все население Курейки состояло из 38 мужчин и 29 женщин, занималось рыбной ловлей и охотой, и ни единого грамотного среди них не было. Место было выбрано надежно. Во всем Турухановском крае жило лишь 3 тысячи русских и 8 тысяч представителей северных народов – кеты, эвенки, ненцы и якуты. Жилье от жилья отделяли сотни верст. Зимой ездить на маломальски приличные расстояния можно было только на оленях или собачьих упряжках. На суше – непроходимая тайга, на реке – заставы… Из тех мест никто и никогда не убегал, не было на свете такого супермена. Именно там Сталин, совсем молодой – тридцать шесть лет – встретил свою очередную любовь, четырнадцатилетнюю Лиду Перелыгину. Не стоит, услышав «четырнадцать лет», кривить губы и вспоминать классику вроде «Лолиты». В деревнях девушки созревают рано – что в России, что в других странах. Тем более в Сибири. Так что Лида, несомненно, не была хрупкой нимфеткой. Вполне взрослая девушка. И Сталин ей наверняка приглянулся – вспомним, он всегда нравился женщинам, к нему уходили и чужие невесты, и чужие любовницы – Като, Маруся… А для неграмотной сибирской девочки из глухого медвежьего угла Сталин, несомненно, был кемто вроде романтического принца. Загадочный, красивый, полный внутренней энергии, «государственный преступник» – чем не персонаж, способный вскружить голову девушке? Пришелец из большого мира, о котором в Курейке ничегошеньки не знали. Почти что инопланетянин… Сталина в деревне уважали – это не выдумки коммунистического официоза, а реальность, сохранившаяся в воспоминаниях, кусочках жизни, проступающих сквозь казенщину официальной истории марксизмаленинизма. Он любил и умел петь, частенько сиживал на деревенских посиделках, он удачно охотился и ловил рыбу, показывая себя настоящим мужиком, добытчиком. Мясом и рыбой делился с сельчанами. Одним словом, он вжился, стал своим. Неизвестно в деталях, как протекал этот заполярный роман, но в этом вряд ли есть необходимость. Главное, это был именно роман – и не в характере Сталина было добиваться всего от женщин через насилие. Не стоит забывать, к тому же, что жизнь тамошняя была суровой, как и окружающие места, «закон – тундра, прокурор – медведь». При первой же жалобе девушки на насилие родные и земляки пристукнули бы без затей бесправного ссыльного. Но ничего подобного не произошло. Правда, в конце концов, все всплыло наружу – это понятно, трудно удержать в тайне такие вещи в крохотной деревне. Неизвестно, чтобы родные и близкие Лидии предьявляли Сталину какието претензии – даже его враги, а впоследствии любители дешевых сенсаций, ничего подобного не раскопали. Однако беда пришла с другой стороны… В Курейке были два стражника – Мерзляков и Лалетин. С Мерзляковым у Сталина сложились нормальные отношения, «страж закона», судя по всему, был мужиком невредным, жил и сам и давал жить другим, без нужды не притесняя ссыльных. Что его и спасло впоследствии. Когда в 1930 г. Мерзлякова, как бывшего стражника, исключили из колхоза, он написал письмо Сталину. Тот, несмотря на занятость, откликнулся быстро, сообщив «сибирским товарищам», что Мерзляков – вполне приличный человек и «выгодно отличался от других полицейских». Мерзляков был в колхозе восстановлен, участвовал даже во Всесоюзной сельскохозяйственной выставке, где был занесен в книгу почета. Другое дело – Лалетин. Типчик, похоже, был гнилой. Он и до того не давал покоя Сталину придирками и неусыпной слежкой, а узнав о романе с Лидой, надо полагать, возликовал: совращение несовершеннолетней, уголовная ответственность по законам Российской империи, ага! Лалетин всерьез стал «шить дело» – как уже говорилось, при отсутствии всякой поддержки как со стороны коллеги Мерзлякова, так и родных Лидии. Что еще раз доказывает: все смотрели на происходящее сквозь пальцы. Молодой мужчина крутит любовь с девушкой – что тут такого? Не они первые, не они последние, дело, как говорится, житейское… Что греха таить, любой мужик чувствовал бы себя на месте Сталина, мягко говоря, неуютно. Сталину както удалось все уладить, пообещав жениться на Лидии при достижении ее совершеннолетия. Трудно сказать, всерьез он собирался это сделать или попросту «отмазывался», – но, положа руку на сердце, любой из нас в такой вот ситуации поклялся бы самыми жуткими клятвами, бия себя в грудь… Мужчины меня поймут. Как бы там ни было, жандарм отстал. А роман, никаких сомнений, продолжался. В 1913 г. у Лидии родился ребенок, но вскоре умер. В 1914м она родила второго, названного Александром. Оба, наверняка, от Сталина. (Любопытно, кстати, а не примитивная ли ревность руководила бравым жандармом Лалетиным? Лидия наверняка была красива – Сталин никогда не имел дела с дурнушками…) Впоследствии, когда Сталину пришлось покинуть эти суровые места, Лидия вышла замуж за односельчанина, который и усыновил Александра. В 1956 г. Александр Давыдов, внебрачный сын Сталина, был майором Советской Армии. Подтверждения всему рассказанному выше имеются серьезнейшие. В 1956 г. за рубежом снова всплыл печальной известности документ, якобы доказывавший работу Сталина на Охранное отделение. Никита Хрущев, тогдашний глава государства, вызвал председателя КГБ Ивана Серова и велел разобраться с этим вопросом. Серов, трудолюбиво принявшись за дело, установил то, что было давно известно и без него: «документ» этот – примитивная фальшивка, состряпанная ушедшим в эмиграцию бывшим офицером гдето в Харбине. А попутно Серов наткнулся на историю с Лидией Перелыгиной. Правда, в своем секретнейшем рапорте Хрущеву он излагал в силу своего разумения: «…совратил ее в возрасте 14 лет и стал сожительствовать». Оставим это «совратил» на совести Серова – довольно скользкого типа, мародера и интригана, обязанного карьерой тому, что холуйски продавал Хрущеву бывших друзей и покровителей. Как мы уже видели, ни о каком «совращении» и «насилии» речь идти не могла – как раз потому, что родные Лидии, люди, в первую очередь заинтересованные, ни разу не высказывали Сталину претензий, пальцем его не тронули… Главное, история о романе Сталина и Лидии Перелыгиной подтверждена серьезнейшими документами. Записка Серова Хрущеву тогда же, в пятьдесят шестом, была помечена высшим грифом секретности и более, чем на тридцать лет, исчезла в архивах ЦК КПСС, откуда была извлечена не так давно… Сталин покинул Сибирь. Произошла революция, Иосиф Виссарионович начал новый этап своей жизни… И в жизнь его вошла новая женщина. Которой на много лет суждено было оставаться для него единственной. Которая, такое впечатление, стала его несчастьем, проклятьем, злым гением… Надежда Аллилуева. Наденька. Дочь профессионального революционера Сергея Аллилуева – с ним и с его женой Ольгой Сталин познакомился в девятьсот четвертом году, в Тифлисе. А после революции, в бурлящем Петрограде, он вновь встретился со старыми знакомыми. И с юной очаровательной Наденькой. Происшедшее, судя по тому, что нам известно, полностью отвечает булгаковским строкам – любовь выскочила изза угла, как убийца с ножом, и поразила обоих… Те самые любители дешевых сенсаций (или просто придурки) в свое время запустили в широкое обращение нелепо скроенную версию второго брака Сталина. Якобы, когда Сталин, Надежда и ее отец ехали в одном вагоне в Царицын, Сергей Аллилуев услышал в соседнем купе душераздирающие вопли дочери о помощи. И, вбежав туда с револьвером наголо (!), обнаружил Сталина, злодейски насилующего юное, беззащитное создание. При виде грозного нагана Сталин пал на колени (!) и, ползая по полу, поклялся незамедлительно жениться на совращенной голубице, чтобы скрыть позор… Это даже не версия. Это бред. Прежде всего потому, что достоверно известно – когда Сталин и Надежда в восемнадцатом году выехали в Царицын на фронт, они уже были официально зарегистрированными мужем и женой. Так что ничего этого не было – ни воплей о помощи, ни оскорбленного отца с наганом, ни ползающего на коленях Сталина. Вопли страсти, очень может оказаться, имели место, но это уже – из другой оперы… Вместе они прожили четырнадцать лет. Надежда родила мужу двух детей – Светлану и Василия. Вряд ли их совместная жизнь была легкой и безоблачной – оба были достаточно упрямы, решительны, оба были незаурядными личностями, плохо умевшими смягчаться, отступать, идти на компромисс. Коса, как говорится, со звоном и искрами нашла на камень… 8 ноября 1932 года произошла трагедия. Одна из самых загадочных трагедий двадцатого века (отнюдь на них не бедного). Надежда Аллилуева выстрелила себе в висок из маленького германского пистолетика, подаренного братом. Как ни был мал и безобиден на вид пистолетик, Надежда умерла мгновенно. И родилась огромная, мрачная, до сих пор неразгаданная тайна… Иные безответственные писаки обвиняли Сталина в том, что стрелял именно он, что это было не самоубийство, а убийство. Увы, по части доказательств у подобных «исследователей» всегда было слабовато. Проще говоря, доказательств не было и нет. Аргументы, выдвигавшиеся в защиту этой, с позволения сказать, версии, не выдерживают критики и как две капли воды напоминают обвинения Сталина в отравлении Ленина, несколько лет назад обнародованные некоей газетой, дословно звучащие так: «Ленина отравил Сталин, потому что больше некому». Нет решительно никаких сомнений, что Надежда сама выстрелила себе в висок. Но почему? Полной ясности нет до сих пор. А посему мы рассмотрим существующие серьезные версии и попытаемся выдвинуть новые. Исходя в первую очередь из того, что всякий, читающий эти строки, имеет некоторые познания в отечественной истории. Во времена, когда в вину Сталину, не утруждая себя логикой и доказательствами, ставили все, что только возможно – от якобы застарелой паранойи до неурожая бананов на острове Мадагаскар – оформилась и широко распространилась другая версия, в отличие от «Сталин – непосредственный убийца» худобедно аргументированная и логически непротиворечивая. В дальнейшем будем называть ее «версией политических разногласий» или попросту «политикой». Согласно этой версии, к самоубийству Надежду принудили идейнополитические разногласия с мужем, достигшие невероятного накала. Надеждаде не смогла больше переносить, что Сталин ведет страну не туда. Что он развернул широкий террор против верных соратников Ленина, в частности, доброго друга Надежды Николая Бухарина. Что Сталин предал идеалы марксизмаленинизма, обрушил жесточайшие репрессии на крестьянство, устроив коллективизацию… И так далее. Не в силах перенести того, что ее муж переродился в тирана и отступника от ленинского пути, Надежда и выстрелила себе в висок. Предварительно поговорив со Сталиным предельно откровенно, крича ему в лицо: «Мучитель ты, вот ты кто! Ты мучаешь собственного сына, мучаешь жену, весь народ замучил…». Красивая версия. Внешне вполне убедительная. Вот только при ее вдумчивом изучении она начинает потихонечку, помаленечку рассыпаться, как карточный домик… Начнем с того, что вышеприведенную тираду «Мучитель ты…» приводит в своей книге не кто иной, как бывший чекист Орлов. В свое время присвоивший изрядную сумму казенных денег и бежавший за границу. Сам Орлов при исторической ссоре меж Надеждой и Сталиным безусловно не присутствовал, за портьерой не прятался, что моментально заставляет проникнуться к его мемуарам недоверием. Более того. Мемуары Орлова, как уже неоднократно указывалось самыми разными исследователями (в том числе и теми, кто не питал к Сталину ни малейшей любви), прямотаки пестрят искажениями фактов, откровенной брехней. Так что Орлов – никакой не свидетель… Пойдем дальше. Что касается «жестоких репрессий против видных ленинцев», то в 1932 году, накануне самоубийства Надежды, они попросту еще не приобрели размаха. Те, кто выдвигает этот «аргумент», механически переносят суровые реалии тридцать седьмого года на пять лет назад, когда обстановка была качественно иной. Абсолютно иной. В тридцать втором году лишь считанные единицы «верных ленинцев» подвергались репрессиям. Массовый террор еще не наступил. Уважаемый Надеждой Аллилуевой Бухарин еще был членом ЦК партии, читал лекции студентам в Промакадемии, где училась Аллилуева, пользовался большим влиянием в Наркомате тяжелой промышленности. Оставался пока что одним из безусловных вождей партии. Все его беды начнутся значительно позже, когда Надежды уже не будет в живых… В тридцать втором году и сам Бухарин, очень похоже, ничуть не считал себя жертвой какихто репрессий. Следовательно, отпадает и этот аргумент. Не было к тому времени широких репрессий против верхушки партии, не было! Крайне сомнительным выглядит и неведомо откуда взявшееся в душе Надежды сочувствие к раскулачиваемым крестьянам. Ничего подобного опятьтаки не отмечено в дошедших до нашего времени воспоминаниях о ней и ее собственных письмах. Нужно хорошо представлять себе психологию «пламенных революционеров» той эпохи, к которым принадлежала Надежда Аллилуева, и не приписывать им собственные мысли и ощущения конца двадцатого века. Они были своеобразным народом, эти самые революционеры. Я не собираюсь ни осуждать их, ни восхвалять – просто мы должны знать их именно такими, какими они были… А какими они были? Назовем вещи своими именами: жестокими и безжалостными ко всему, что не укладывается в догмы. Жестокими и безжалостными ко всем, кто, с их точки зрения, был лишь «вязанкой хвороста для мировой революции». Многомиллионное российское крестьянство было для большевиков этакой темной, неразумной, тупой массой, которую следует, согласно лозунгам той эпохи, «железной рукой привести к счастью». Собирательным образом в речах многих, в том числе и Бухарина, был «мужик Пахом», этакое косматое и глуповатое олицетворение крестьянства. Более того, этот же Бухарин, безусловный авторитет для Аллилуевой, в свое время всерьез уверял, что расстрелыде – это просто способ выработки из сырого человеческого материала нового, социалистического, труженика. Так что Надежда, чьи взгляды во многом формировались под воздействием как раз Бухарина и других близких ему по духу партийных теоретиков, попросту не могла ни с того ни с сего проникнуться жалостью к угнетаемым крестьянам. Это полностью противоречило образу мыслей тогдашнего «правильного» большевика. Так что импортный фильм, английский, кажется, где «Наденька», насмотревшись из окна вагона на страдания «рюсс мужьик», гдето в Кремле, при большом стечении народа, укоряет Сталина в жесткости по отношению к крестьянству, – очередной лубок, дешевый миф… Аллилуева, выступающая против коллективизации – такой же нонсенс, как, скажем, Дзержинский, подающий в Политбюро докладную о немедленном введении многопартийности… Отпадает. Тем более, что опубликовано изрядное количество писем Надежды Аллилуевой к Сталину, глубоко личных, со всей искренностью написанных. Никто до сих пор не решился утверждать, что эти письма фальсифицированы или урезаны публикаторами. Что же мы видим? Какие насущные проблемы заботят Надежду в те самые времена, когда «верные ленинцы» якобы подвергаются тотальному террору, а в стране бурлит разорительная коллективизация? Письмо от 2 сентября 1929 г. Экзамен по письменной математике прошел успешно. Изза дождей грибов собрали мало. В Москве очереди за молоком и мясом, но это, несомненно, можно исправить путем «правильной организации»… Очередное письмо (гдето между 16 и 22 сентября 1929 г.). Очень длинное – и почти целиком посвящено какойто сложной, запутанной, непонятной нам уже сегодня склоке, возникшей меж несколькими отделами ЦК и газетой «Правда», больше всего похожей на свару в коммунальной кухне. 12 сентября 1930 г. О том, что над Москвой летал какойто дирижабль, и эта замечательная машина всех позабавила. А в общем, дела идут прекрасно – видела новую оперу, настроение публики сносное, а на даче наконецто включили отопление… И так далее, и тому подобное. Внутрипартийные дела, бытовые новости, и нигде, ни строкой, ни намеком нет сожаления о бедных крестьянах, скорби по угнетаемым «верным ленинцам»… Версия «политика» становится все более хрупкой, нереальной… Тогда? Кружили слухи о ревности Надежды, о том, что к самоубийству ее вынудило демонстративное увлечение мужа всевозможными доступными красотками. Слухи были долгими и устойчивыми, настолько, что их спустя много лет повторял даже Молотов, один из самых близких к Сталину людей, один из немногих, кто был со Сталиным на «ты». И все же, все же… Подобные слухи, вопервых, обычно лишены определенности, то есть не направлены на какихто конкретных особ, а если и направлены, то всякий раз всплывает иное имя или персона… Вовторых, при серьезном рассмотрении выясняется, что почти каждый из рассказчиков пользовался информацией из третьих рук. Никто ничего не знает точно, никто не видел, как Сталин за кемто ухаживал. А это, простите, странно. Такой осведомленный человек, как Молотов, мог бы и назвать конкретные имена – но его рассказы выглядят передачей полученных из чужих уст пересудов… Так что и вариант «Сталинская измена» практически не аргументирован и скорее напоминает попытку подыскать хоть какоето объяснение случившейся трагедии. Гораздо более правдоподобны гипотезы о том, что причина самоубийства – чисто медицинского характера. Есть свидетельства, что Надежда была крайне неуравновешенной, с тяжелой наследственностью, что некоторые врачи называли ее череп «черепом самоубийцы». Сохранились также воспоминания, что в последние годы жизни у нее начались какието непонятные боли в животе и встревоженные кремлевские медики собирались отправить ее в Германию для всестороннего обследования. Вот это гораздо более убедительно – человек, застрелившийся в приступе психического расстройства или узнавший о своей неизлечимой болезни… Однако… Сохранилась масса достоверных воспоминаний о весьма странной реакции Сталина на безвременную кончину жены. В деталях они сплошь и рядом отличаются, однако смысл всегда один и тот же. «Когда эта печальная церемония подошла к концу, в зал вошел Сталин. Постояв несколько минут около покойной, он вдруг сделал движение руками, как бы отталкивающее от себя гроб, и проговорил: – Она ушла, как враг!» Это пишет Владимир Аллилуев, племянник Надежды. Есть и другие схожие свидетельства. Общий смысл, повторяю, всегда один и тот же: Сталин в поступке жены видел «предательство», «вражеский жест». Очень трудно порой понимать Сталина, проникать в ход его мыслей, но одно можно сказать с железной уверенностью: при его остром и могучем уме он ни за что бы не назвал «предательством» или «враждебным жестом», «изменой» самоубийство психически больной жены. Ни за что. Для этого он был достаточно умен – к тому же речь шла о близком человеке, а к родным и близким Сталин всегда был добр и терпим, иногда, увы, даже чересчур… Но ведь должно же быть какоето объяснение? И вот возникает гипотеза, которую прежде никто почемуто не выдвигал – скорее всего, оттого, что Надежду повсеместно принято было считать очередной безвинной жертвой изверга Сталина… А если в данном конкретном случае мы имеем дело не с жертвой, а виновницей? Стоит только предположить, что Надежда нашла когото на стороне, как многое становится на свои места, и головоломка складывается довольно легко… В самом деле, почему с такой легкостью мы виним в супружеской измене именно Сталина, а не его жену? А если все было наоборот? Что в этом такого уж невероятного? Ни один великий человек, ни один славный король, талантливый полководец или известнейший актер не застрахован от измены жены или подруги. Примеров масса. В свое время ветреная супружница Жозефина, не колеблясь и не терзаясь угрызениями совести, наставила рога Наполеону Бонапарту. Каким уж зверем и титаном ни был Петр Первый, однако женушка Екатерина, ничуть не убоясь грозного мужа, преспокойно изменяла ему с дешевым немецким франтиком… А почему бы и нет? Что в этом такого уж невероятного? Все дело в психологическом типе женщины. Одна сохранит верность даже нелюбимому мужу, и навсегда, а другая ухитрится и от горячо любимого, вульгарно выражаясь, сходить налево… Эта нехитрая истина применима и к «партийным» дамам, к тем самым пламенным революционеркам – они, какникак, были не только персонажами из «Истории ВКП(б)», но и живыми женщинами со своими слабостями, каждая со своим характером. Очень трудно представить в постели с любовником Надежду Крупскую (между прочим, в молодости весьма очаровательную женщину) или жену Молотова Полину Жемчужину – не тот склад характера, не те привычки. А вот что касается долголетней любви Ленина Инессы Арманд, ярой проповедницы свободной любви Александры Коллонтай или ветреной красотки Ларисы Рейснер с ее приключениями в матросских кубриках – тут дело другое… Начнем с того, что в этом смысле наследственность у Надежды Аллилуевой оставляет желать лучшего. Похождения ее матери Ольги прекрасно известны. Сначала она четырнадцатилетней сбежала из родительского дома к будущему мужу – с одним узелком, выбросив его в окно, неожиданно для окружающих. А впоследствии, будучи особой крайне легкомысленной и влюбчивой, то и дело подобным же образом убегала от мужа с очередным кавалером. Через какоето время, нагулявшись, возвращалась. Муж всякий раз прощал – видимо, крепко любил… Что представляла собой Надежда годам к тридцати? Упрямая, взбалмошная, жесткая, свободолюбивая, впечатлительная, говоря учено, экзальтированная. Именно тот человеческий типаж, что вполне способен, простите за вульгарность, завести хахаля на стороне. В особенности если учесть, что Сталин, с его нечеловеческой загруженностью невероятно сложными делами, вряд ли мог уделять много времени молодой жене. Которая к тому же, как показывают достоверные свидетельства, вообще не ощущала себя женой, хранительницей домашнего очага. От воспитания детей, например, устранилась полностью. Вспоминает Владимир Аллилуев: «…она перепоручила воспитание сына, да и дочери тоже, совсем неблизкому детям человеку – Муравьеву Александру Ивановичу, хотя, быть может, и очень хорошему. В конце концов, такое отношение к детям обернулось против нее самой, она не обрела в них опору и радость. В „Двадцати письмах к другу“ воспроизводится один диалог, услышанный Александрой Андреевной Бычковой (няней Светланы), который произошел между Надеждой и ее гимназической подругой незадолго до самоубийства. На вопрос подруги: „Неужели тебя ничто не радует в жизни?“ – она ответила: „Ничего не радует. Все надоело. Все опостылело!“ „Ну, а дети, дети?“ „Все, и дети…“». Симптом далеко зашедший психической болезни? Или всегонавсего своеобразный склад характера? Если верно последнее, то женщина с подобными настроениями вполне могла и любовника завести, вспомнив теории той же Коллонтай, закусив удила, обидевшись на весь белый свет: муж – бирюк, не ценит и не лелеет, никто не понимает, дети под ногами путаются… Что здесь необычайного? Примеров достаточно… Другая Надежда, дочь Василия Сталина и Галины Бурдонской, внучка Надеждыпервой, вспомнила: «Анна Сергеевна Аллилуева, бабушкина сестра, рассказывала об этом вечере (праздничный вечер у Ворошиловых. – А.Б.). Надя обычно строго ходила – с пучком, а тут она сделала новую прическу, модную. Ктото из Германии привез ей черное платье, и на нем были аппликации розами. Был ноябрь, но она заказала к этому платью чайную розу, она была у нее в волосах. И она закружилась в этом платье перед Анной Сергеевной и спросила: „Ну, как?“ Она собиралась, как на бал. Ктото за ней сильно ухаживал на этом вечере. И дед сказал ей чтото грубое». Именно после этого вечера Надежда выстрелила себе в висок… Быть может, у «деда» были веские причины для грубости, отнюдь не исчерпывающиеся тем, что молодая жена с кемто оживленно флиртует. Последняя жена Николая Бухарина вспоминала впоследствии: «Николай Иванович вспоминал, как однажды он приехал на дачу в Зубалово и гулял с Надеждой Сергеевной возле дачи. Приехавший Сталин тихо подкрался к ним, глядя в лицо Николаю Ивановичу, и произнес страшное слово: „Убью“. Николай Иванович принял это за шутку, а Надежда Сергеевна содрогнулась и побледнела». Совершенно несвойственный для хладнокровнейшего Сталина всплеск эмоций… Быть может, у него были веские причины? Или он просто ошибся адресом? Хотя Бухарин был известным бабником, и этот след не годится так просто сбрасывать со счетов… Одним словом, версия неожиданная, но вовсе не безумная. Как уже говорилось, все дело в женском характере. Все, что мы знаем о Надежде Аллилуевой, позволяет допустить, что измена могла иметь место как раз с ее стороны, этото и было причиной выстрела. Жаль, что никто до сих пор не предпринимал детальных поисков в этом направлении. Быть может, существуют и более недвусмысленные свидетельские показания, но их пока что никто не читал … После смерти жены Сталин замкнулся еще более, и его личная жизнь окутана вовсе уж непроницаемым туманом. Одно время ходила байка (всерьез воспринимавшаяся даже немецкой разведкой) о существовании некоей «тайной жены Сталина Розы Каганович», «то ли дочери, то ли сестры» сталинского сподвижника Лазаря Кагановича. Однако это – вовсе уж совершеннейшая чушь. Майе Лазаревне Каганович было тогда от горшка два вершка, она была пионеркой, а сестра Кагановича умерла еще в 1926 году… Однако… Слишком многие, слишком часто и слишком аргументированно вспоминают о Валентине Истоминой, восемнадцать лет – с тридцать пятого и до смерти вождя – находившейся рядом с ним. Сначала она работала на даче Сталина в Зубалове, а потом стала экономкой на Кунцевской даче. В том, что именно она все эти годы была любовницей Сталина, не сомневается почти никто. Ну что же… Быть может, именно эта простая женщина давала великому и ужасному вождю то простое человеческое счастье, которого ему никогда не хватало. Насколько он был удачлив в своих начинаниях и свершениях в борьбе с врагами внутренними и внешними, настолько оказался несчастлив в личной жизни. Строго говоря у Сталина никогда не было нормального дома, семейного очага. Так что если насчет Истоминой все правда – хочется верить, что им было хорошо… Скрупулезности ради нельзя не упомянуть об одной загадочной записке. За день до смерти Сталина, когда никто в стране, кроме буквально нескольких людей, не мог знать, что всемогущий вождь доживает последние часы, на имя Георгия Маленкова пришла записка следующего содержания: «Уважаемый тов. Маленков! Я дочь Анны Рубинштейн (бывш. жены т. Сталина) ввиду его болезни прошу дать мне возможность его увидеть, он знает меня с детства. Р. Свешникова (Регина Костюковская дев. фамилия). Мой адрес… Если нельзя его увидеть, то прошу меня принять. У меня есть неотложное дело. 4.III.53 г.» В отличие от письма М. Михайловской, которое просто не могло быть написано психически здоровым человеком, эта таинственная записка производит совсем другое впечатление – кратко, сжато, насквозь деловито, словно на камне высечено… Ни один исследователь, ни один историк так и не попытался дать хоть какоето истолкование этой загадке. Нет своего мнения и у автора этих строк – перед нами простонапросто Тайна, которая, быть может, никогда не будет раскрыта, и нет ни малейшего следа, ни малейшей зацепки… Но, может, просто искали не там? Или вообще не искали…
<< | >>
Источник: Александр Бушков. Красный монарх. 2007

Еще по теме 4. Сталин и его женщины:

  1. § 6. Отсрочка отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим малолетних детей
  2. СТАЛИН НЕРВНИЧАЛ...
  3. I. УСТАНОВЛЕНИЕ РЕЖИМА ЛИЧНОЙ ВЛАСТИ СТАЛИНА
  4.    Иосиф Виссарионович Джугашвили (Сталин)
  5. Социология нации по Сталину
  6. ГЛАВА 5 Сталин
  7. ГЛАВА 7 СССР Сталина
  8. Споры о роли Сталина в истории
  9. 4. Сталин правового регулирования
  10. 8. Борьба за власть среди наследников Сталина
  11. ГЛАВА2 Сталин, Гитлер и их комментаторы
  12. Прощание Сталина с масонством в СССР
  13. 3. Внутренняя политика СССР в последние годы жизни И.В. Сталина
  14. Роман Ключник. Сталин - период созидания. Гражданская война в СССР 1929-1933 гг, 2010
  15. 9.2. Советское общество после смерти И. В. Сталина. Реформы Н. С. Хрущёва, их противоречия и результаты.
  16. Кремлёв С.. Россия и Германия: Вместе или порознь?: СССР Сталина и рейх Гитлера. — 360, [24] с.:, 2004