<<
>>

Авторство. Права автора и патентообладателя. Переход прав к другому лицу (статьи 1410, 1411, 1418 - 1420, 1423 - 1429)

12. Автором селекционного достижения может быть признан только гражданин, творческим трудом которого "создано, выведено или выявлено" селекционное достижение (ст. 1410 ГК). Что должно означать в этом контексте слово "выявлен"? Очевидно, что здесь не может иметься в виду ситуация, когда кто-то просто обнаружил неизвестную ранее разновидность биологического объекта и пытается закрепить за собой исключительное право на нее или путем индивидуального отбора "выявил" в группе исходных растений экземпляр-мутант и заявляет, что именно этим растением "представлен" отныне новый охраноспособный сорт. Здесь, к сожалению, снова налицо образчик не вполне аутентичной переработки Конвенции; эта неточность "унаследована" Кодексом от Закона о селекционных достижениях. " Лицо, которое создало, выявило или вывело сорт" - именно так был переведен на русский язык и затем включен в текст Закона о селекционных достижениях речевой оборот, который во всех языках предполагает не только обнаружение биологического объекта, чем-то отличающегося от своих собратьев, но и - обязательно! - последующую его творческую разработку <1>.

<1> И английское discovered and developed, и немецкое entdeckt und entwickelt hat в тексте Конвенции означают: "открыл, обнаружил" и затем "разработал, развил, усовершенствовал"; смысл же французского выражения a decouvert et mis au point точнее всего может быть передан так: "открыл" и " довел до ума".

Лицо, указанное в качестве автора в заявке, считается таковым, если не доказано иное (ст. 1410 ГК). Применительно к селекционным достижениям это положение появилось в законе впервые. Споры о "полном" авторстве селекционных достижений весьма редки. Гораздо чаще, вероятно, будут возникать споры об авторстве частичном, о соавторстве. Для селекционных достижений институт соавторства в явном виде также предусмотрен Кодексом впервые (ст. 1411); на основании Закона о селекционных достижениях оно могло только подразумеваться по аналогии с законодательством об изобретениях. Соответственно и понимание соавторства в этой области сформировалось под влиянием изобретательского права. " Общий принцип, из которого исходит действующее законодательство, заключается в том, что соавторами признаются все лица, принявшие творческое участие в селекционной работе. Соавторство возникает независимо от степени и времени участия в совместном творческом процессе. Например, соавтором должен быть признан любой специалист, привлеченный к работе по выведению нового сорта, если им творчески решена конкретная задача, без которой был бы невозможен конкретный результат. Напротив, техническая помощь в выведении нового сорта, сколь бы важной она ни была, к соавторству не приводит" <1>. Между тем именно в сфере селекции, где тщательная, часто многолетняя, техническая работа оказывается едва ли не главной составной частью творческого процесса, провести такое разделение особенно трудно. Чудесные гладиолусы и астры, новую породу хомячков или аквариумных рыбок способен вывести селекционер-любитель, "одиночка", над сортом пшеницы десятилетиями могут работать целые институты <2>.

<1> Сергеев А.П. Указ. соч. С. 655.

<2> Неудивительно, что в этих институтах десятилетиями зреет мысль о том, что автором селекционного достижения во многих случаях было бы правильным признавать юридическое лицо. Как некое условное объединение соавторов, своего рода авторский коллектив a priori. Эта позиция основывается, как правило, на полном игнорировании различия личных и исключительных прав, на фатальном непонимании такого различия.

Гражданский кодекс последовательно исходит из того, что право признаваться автором, будучи личным правом, может возникать только у реальных личностей, у гражданина или группы граждан.

Право авторства неотчуждаемо и непередаваемо, отказ от этого права ничтожен (ст. 1418). Быть автором творческого произведения - способность, неотъемлемое свойство разумного существа.

13. Исключительное право на селекционное достижение первоначально также возникает у автора. Оно может быть передано по договору либо перейти к другим лицам по основаниям, установленным законом (п. 3 ст. 1228 ГК). И важнейшим из таких оснований закон считает создание селекционного достижения во исполнение обязательства, принятого на себя по трудовому или гражданско-правовому договору.

Кодекс устанавливает, что договор об отчуждении права на получение патента на селекционное достижение должен быть заключен в письменной форме (п. 3 ст. 1420), несоблюдение письменной формы договора влечет его недействительность. Поскольку право на получение патента может перейти к работодателю на основании трудового договора, на первый взгляд может показаться, что отсутствие оформленного в надлежащей форме трудового договора хотя и не повлечет признание его незаключенным (ст. 67 Трудового кодекса РФ), однако уже не позволит работодателю подать заявку на получение патента. Казалось бы, создается парадоксальная ситуация, когда один и тот же трудовой договор с точки зрения трудового права заключен и вполне действителен, хотя и не оформлен, с точки же зрения права гражданского - недействителен. Однако это впечатление ошибочно. В данном случае исключительные права не передаются работодателю по договору, а переходят к нему по предусмотренному законом основанию -

в связи с получением автором творческого результата в ходе выполнения служебного задания (п. 3 ст. 1430 ГК). Логическая цепочка "договор - передача права" несоблюдением письменной формы этого договора была бы разорвана; для цепочки же "трудовой договор -

трудовые отношения - служебное задание - переход права" дефект формы в ее первом звене действительности последнего звена не затрагивает.

Понятие служебного селекционного достижения было хорошо известно Закону 1993 г. (ч. 2 ст. 5). Кодекс лишь исправил не вполне точную формулировку, установив, что работодателю "по умолчанию" принадлежит не просто право на получение патента, а непосредственно исключительное право (п. 3 ст. 1430), хотя и являющееся в данном случае не первоначальным, а производным от права автора. Руководство организации- работодателя должно быть уведомлено автором (п. 4 ст. 1430) и располагает четырехмесячным сроком для принятия решения о способе реализации возникших прав: подать заявку на выдачу патента от имени организации, передать право на подачу заявки другому лицу, принять решение о сохранении полученного результата в тайне или воздержаться от всех этих действий, сохранив за собой право использования селекционного достижения "в собственном производстве" на условиях простой (неисключительной) лицензии.

Если соглашением работника и работодателя предусмотрено, что исключительное право на селекционное достижение сохраняется за работником, тот даже не обязан извещать работодателя о получении охраноспособного творческого результата, т.е. о создании селекционного достижения (см. п. 4 и 3 ст. 1430 ГК). Если это прямо не предусмотрено упомянутым выше соглашением, работодатель не вправе требовать и предоставления ему простой лицензии - ни безвозмездной, как в случае, если селекционное достижение выведено работником "не в порядке выполнения своих трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя" (п. 6 ст. 1430), ни даже возмездной (п. 4). В подобных случаях автору следует быть готовым к тому, что работодателю может оказаться выгодным (поскольку в этом случае работодатель гарантирует себе безвозмездную лицензию) неожиданно заявить и, возможно, возбудить спор о том, что выведенное работником селекционное достижение, хотя и было получено автором "с использованием денежных, технических или иных материальных средств работодателя", не является служебным.

14. Гражданский кодекс фактически разделяет права, принадлежащие автору селекционного достижения, на две категории. Первая из них (п. 1 ст. 1408), объединяющая исключительное право и право авторства, может считаться "безусловной". Вторая, в которую наряду с правом на наименование и правом на вознаграждение включено (п. 2) и право на получение патента <1>, принадлежат автору "в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом", т.е. в других случаях, вообще говоря, могут и не принадлежать ему - не принадлежать никому или, вероятно, принадлежать кому-то другому. И напротив, возможна ситуация, когда селекционное достижение не патентуется вовсе, исключительное право просто не возникает и соответственно не признается (ст. 1409) и не охраняется (ст. 1414). В этом случае могут использоваться иные, альтернативные способы охраны результатов интеллектуальной деятельности, допускаемые действующим законодательством. Например, гетерозисные растительные гибриды F1 создаются и обновляются непрерывно; для некоторых родов и видов срок "коммерческой жизни" гибрида не превышает одного-двух сезонов. Воспроизвести гибриды генеративным путем (семенами) с сохранением критериев DUS невозможно из-за менделевского расщепления признаков уже в поколении F2; вегетативное размножение в коммерческих объемах бессмысленно из-за его технической сложности и дороговизны. Патентовать многие гибриды на три десятилетия не имеет ни малейшего смысла, их гораздо проще (и дешевле) охранять в рамках института коммерческой тайны, сохраняя контроль за производством семян и удерживая в секрете комбинацию скрещивания исходных родительских форм - видов, сортов или линий. Именно подобную ситуацию в первую очередь предполагает Кодекс, когда применительно к служебному селекционному достижению говорит о "сохранении информации о соответствующем результате в тайне" (п. 4 ст. 1430): результат селекции полностью патентоспособен, но работодатель автора совершенно сознательно отказывается от получения патента, предпочитая использовать полученный результат в режиме ноу-хау.

<1> О котором прямо сказано, что оно принадлежит автору "первоначально" (п. 1 ст. 1420).

15. Право на получение патента на селекционное достижение, первоначально принадлежащее автору (п. 1 ст. 1420 ГК), может перейти к другому лицу или быть ему передано в случаях и по основаниям, которые установлены законом (п. 2).

Во-первых, перечень "случаев и оснований", даваемый Кодексом, не должен трактоваться как исчерпывающий.

Во-вторых, в связи с осуществлением автором своего права распоряжения правом на получение патента (п. 3 ст. 1411 ГК) возникает существенная сложность, поскольку соавторами распоряжение правом на получение патента на селекционное достижение осуществляется совместно. Это право не зарегистрировано, и приобретатель права вынужден верить автору на слово, что соавторы, которые могли бы заявить протест против распоряжения этим правом, в данном случае отсутствуют. Этот риск не имеет ни малейшего отношения к "риску непатентоспособности", который по умолчанию также ложится на приобретателя.

Кодекс устанавливает, что заявка на выдачу патента подается заявителем "с указанием автора селекционного достижения и лица, на имя которого испрашивается патент" (подп. 1 п. 2 ст. 1433), но без каких-либо указаний на то, какой именно из возможных "случаев и оснований" позволил заявителю в данном случае испрашивать патент на свое имя, а не на имя автора. Если впоследствии окажется, что "лицо, указанное в патенте в качестве патентообладателя, не имело законных оснований для получения патента", то выданный патент может быть признан недействительным (подп. 3 п. 1 ст. 1441). Однако на стадии испрашивания правовой охраны это обстоятельство не проверяется и основанием для отказа в выдаче патента не является.

Добровольное отчуждение исключительного права на селекционное достижение возможно на любой стадии: после получения патента - в виде отчуждения патента; до получения патента (в том числе и до подачи заявки на получение патента) - в виде отчуждения права на получение патента. Поскольку в период временной правовой охраны, т.е. во временной промежуток между подачей заявки и получением патента, заявителю разрешена передача семян или племенного материала, связанная с отчуждением права на получение патента (п. 3 ст. 1436), разрешено, следовательно, и такое отчуждение. Таким образом, Кодекс допускает замену лица и на этой стадии; возможна ситуация, когда заявку подает одно лицо, а патент получит другое. Правилами, которые предстоит устанавливать федеральному органу исполнительной власти, осуществляющему нормативно-правовое регулирование в сфере сельского хозяйства (п. 3 ст. 1433 и др.), и сама возможность такой замены, и механизм ее технического осуществления должны быть предусмотрены.

16. Публичное предложение о заключении договора об отчуждении патента на селекционное достижение (ст. 1427 ГК) является одной из своеобразных форм публичной оферты (ст. 437 ГК). Во-первых, это классический случай единичной оферты. Как и на любую публичную оферту, на публикацию о предлагаемом отчуждении патента возможно поступление неопределенного множества акцептов, однако первым же акцептом оферта будет исчерпана. Во-вторых, в данном случае Кодексом прямо предусмотрено право патентообладателя отозвать свое публичное предложение. Общие положения Гражданского кодекса о договорах (ст. 436) не предполагают возможности существования оферты, в том числе публичной, право отозвать которую существовало бы непосредственно в силу закона. Возможность отзыва может быть лишь непосредственно указана в самой оферте или вытекать "из существа предложения или обстановки, в которой оно было сделано": отзывность как свойство оферты связана в общих положениях гражданского законодательства не с законом, но лишь с волеизъявлением оферента, прямым или косвенным. Налицо, таким образом, важное и неочевидное исключение из общего правила.

Представляет интерес и вопрос о существенных условиях предлагаемого договора, которые, как известно, в оферте должны быть указаны в явном виде. В данном случае существенным условием договора об отчуждении патента является только его предмет, поскольку все прочие условия этого договора в силу императивного требования Кодекса подлежат эксплицированию из "установившейся практики". Здесь понятие "практика" используется Кодексом несколько иначе, чем в случае истребования принудительной лицензии. Поскольку заявка на получение патента только подается, лицензионная практика по данному селекционному достижению просто не могла сформироваться. Очевидно, будет использоваться "суммарная" сложившаяся практика по сходным, подобным, близким предложениям. Следует учитывать и то обстоятельство, что у самого заявителя, становящегося патентообладателем (поскольку заявка подана в установленном порядке, хотя патентные пошлины и не уплачивались; п. 1 ст. 1427), есть два года, чтобы эту практику "установить", так как до поступления акцепта его право выступать в качестве лицензиара ничем не ограничено. В результате лицо, изъявившее впоследствии желание заключить договор на основании опубликованного предложения, рискует "унаследовать" вместе с патентом и несколько лицензионных договоров, уже заключенных прежним патентообладателем.

17. Одной из особенностей исключительного права является то, что право патентообладателя запрещать какие-либо действия серьезно ограничено институтом принудительной лицензии, положения о которой применительно к селекционным достижениям раскрываются в ст. 1423 ГК.

Соискатель лицензии, желающий использовать чужое селекционное достижение, вынужден фактически обращаться к патентообладателю с предложением направить оферту. Выставить оферту сам он не в состоянии, поскольку не имеет информации о "сложившейся практике" и, следовательно, его предложение, направляемое патентообладателю, не может содержать всех существенных условий (п. 1 ст. 435 ГК). Однако и последний в этих условиях не может отвергнуть предложение просто на том основании, что оно не соответствует сложившейся практике. Патентообладатель вынужден либо "рассекретить" эти условия (и затем отказать соискателю, принявшему их, или доказывать в суде действительность этих условий, если соискатель, заподозривший, что планка предлагаемых условий искусственно завышена, будет оспаривать их "соответствие практике"), либо отказать соискателю без детального обоснования. И тот и другой случаи ведут в суд.

Если практика, которой должны соответствовать предложенные условия договора, еще не "сложилась", поскольку лицензии не выдавались, суд будет рассматривать условия, предложенные соискателем принудительной лицензии. Если же патентообладатель уже выдавал лицензии, определенная практика подобных договоров должна была сложиться; установленный в п. 1 ст. 1423 трехлетний срок дан Кодексом именно для этого. Обязанность доказывания наличия "установившейся практики" (и несоответствия ей предложения соискателя) фактически возложена Кодексом на патентообладателя, как и обязанность доказывания наличия любых других уважительных причин отказа в предоставлении заявителю лицензии (абз. 2 п. 1 ст. 1423).

Реальное положение вещей может оказаться иным, если "сведения о заключенных лицензионных договорах", вносимые в Государственный реестр охраняемых селекционных достижений (подп. 8 п. 2 ст. 1439 ГК), будут достаточно полными для того, чтобы можно было установить сложившуюся практику, относящуюся к делу. Порядок ведения Государственного реестра определяется Министерством сельского хозяйства <1>, которое и должно дать толкование того, что именно следует понимать под "сведениями о заключенных лицензионных договорах". Представляется, что "другие сведения, касающиеся охраны селекционных достижений", публикуемые в официальном бюллетене федерального органа исполнительной власти (подп. 5 п. 1 ст. 1443 ГК), должны включать и существенные условия лицензионных договоров.

<1> Пункт 5.2.5 Положения о Министерстве сельского хозяйства РФ, утвержденного Постановлением Правительства РФ от 24 марта 2006 г. N 164.

Истечение трехлетнего срока, установленного Кодексом (п. 1 ст. 1423), в известной мере способно ослабить положение подп. "b" п. 1 ст. 14 Конвенции UPOV о праве патентообладателя обусловливать предоставление лицензии "определенными условиями и ограничениями", иными словами, выторговывать для себя выгодные условия лицензии. Такие условия и ограничения, предъявленные им соискателям в течение первых трех лет (в том числе и в режиме открытой лицензии), будут вполне правомерными и, естественно, войдут в состав "складывающейся практики". Будучи же предъявлены позднее, они способны побудить соискателя к отказу от переговоров о заключении договора и переходу к истребованию принудительной лицензии с указанием на то обстоятельство, что уже сложившейся ранее практике новые "условия и ограничения", предложенные патентообладателем, противоречат. Без сомнения, они и в этом случае могут быть учтены судом, однако уже только в составе "уважительных причин", предусмотренных абз. 2 п. 1 ст. 1423 ГК. Следовательно, отказ соискателя лицензии от таких условий может привести к отказу в выдаче лицензии; однако одновременно принять решение о выдаче принудительной лицензии и о включении в нее вопреки позиции соискателя лицензии новых условий, выдвинутых патентообладателем и не соответствующих "установившейся практике", суд не вправе. 18.

Положения об открытой лицензии на селекционное достижение (ст. 1429 ГК) не содержат ничего принципиально нового. Следует лишь обратить внимание на то, что, в отличие от договора об отчуждении патента и от принудительной лицензии, для случая открытой лицензии условия ее предоставления определяются патентообладателем, а положения об "установившейся практике" не применяются (абз. 3 п. 1 ст. 1429).

По истечении трех лет со дня выдачи патента, вероятно, возможна конкуренция двух правовых режимов: открытой лицензии, где условия устанавливаются патентообладателем, и принудительной лицензии, условия которой устанавливаются судом. Поводом для обращения в суд как раз и может послужить то обстоятельство, что условия открытой лицензии противоречат "установившейся практике" (правда, теперь уже доказывать это обстоятельство вынужден будет соискатель лицензии), а заключить лицензионный договор на условиях, этой практике соответствующих, патентообладатель, судя по всему, отказывается. 19.

Закон о селекционных достижениях предусматривал включение данных о лицензиях - исключительных, открытых и принудительных - в Государственный реестр охраняемых селекционных достижений (ст. 11). Гражданский же кодекс (подп. 8 п. 2 ст. 1439) предусматривает включение в этот Реестр "сведений о заключенных лицензионных договорах". Представляется, что упоминание только о "заключенных договорах" не должно оставить за пределами Реестра законные лицензии, т.е. случаи приобретения права использования селекционного достижения работодателем или заказчиком автора в силу прямого указания закона (п. 4 ст. 1430, п. 3 ст. 1431) на основании трудового или иного договора, который по общему правилу федеральным органом исполнительной власти по селекционным достижениям не регистрируется. В противном случае при отчуждении права на получение патента в случае отчуждения патента или выдачи исключительной лицензии селекционер-правообладатель должен будет нести ответственность за убытки, причиненные новому правообладателю или лицензиату, поскольку тот не знал и не мог знать об обременении приобретаемого права. 20.

Истечение срока правовой охраны означает переход селекционного достижения в общественное достояние. Статья 1425 - новелла Кодекса. Ранее положения о переходе в общественное достояние если и могли применяться к селекционным достижениям, то только по аналогии; Закон 1993 г. о порядке и условиях использования сортов и пород, срок правовой охраны которых истек, умалчивал <1>.

<1> В этих условиях Постановление Правительства РФ от 12 августа 1994 г. N 918 "О мерах по реализации Закона Российской Федерации "О селекционных достижениях" предприняло попытку регулирования даже "имущественных прав" авторов неохраняемых результатов селекции, устанавливая, что "лица, использующие семена сортов растений и племенной материал пород животных, не охраняемых патентом на селекционное достижение, с целью их репродукции до истечения 20-летнего срока с года допуска сорта, породы к использованию, обязаны заключить с учреждением-оригинатором (автором) соглашение о вознаграждении за использование сорта, породы" (п. 3).

21. Последний из рассматриваемых вопросов, связанных с возникновением прав автора, касается приоритета. Положения о приоритете, естественные и традиционные практически для любого вида исключительных прав, применительно к селекционным достижениям требуют комментария.

Для селекционных достижений право приоритета практически означает следующее: во-первых, в течение одного года после подачи заявки на патентование сорта в иностранном государстве, с которым Россия заключила договор об охране селекционных достижений (п. 3 ст. 1434 ГК), в том числе в одной из стран - членов Международного союза по охране новых сортов растений (п. 1 ст. 11 Конвенции UPOV), заявку на получение патента в отношении этого селекционного достижения вправе подать в Российской Федерации только одно-единственное, вполне конкретное лицо - автор (или группа соавторов), а точнее, заявитель первой заявки. Во-вторых, возможна и обратная ситуация - когда первая заявка подана в Российской Федерации; следовательно, для того, чтобы воспользоваться за рубежом приоритетом, возникшим в связи с подачей заявки в России, необходим национальный механизм установления приоритета. Его и предусматривает норма в п. 1 ст. 1434 Кодекса: приоритет устанавливается по дате поступления заявки.

Казалось бы, норма в п. 2 той же статьи призвана разрешить вполне реальную коллизию: как быть, если две заявки будут поданы в один день? Тем более что эта норма практически дословно дублирует положение Закона о селекционных достижениях (ч. 2 ст. 7), в свою очередь, воспроизводившее Патентный закон РФ в его первоначальной редакции (п. 6 ст. 19) <1>. В данном случае, к сожалению, налицо следы не вполне удачных попыток унификации законодательства об интеллектуальных правах, осуществлявшихся без должного учета особенностей охраняемых объектов. Само понятие приоритета основано на той исходной посылке, что на тот или иной объект интеллектуальных прав возможна подача двух или более независимых и равно легитимных заявок. В отличие от изобретения одно и то же селекционное достижение практически невозможно создать двум независимым селекционерам. Две заявки на одно и то же селекционное достижение могут - возможно, в один и тот же день - подать только "зависимые" заявители: либо соавторы, либо селекционер и его работодатель или заказчик. В данном случае вопрос о приоритете ставиться не может, поскольку возникает вопрос о правомерности одной из заявок, а то и обеих сразу. Налицо спор о праве, а не о факте.

<1> Со дня вступления в силу Федерального закона от 7 февраля 2003 г. N 22-ФЗ эта ситуация разрешалась Патентным законом (теперь п. 7 ст. 19) совершенно иначе: патент выдавался по одной из заявок, но соавторами должны были быть признаны все авторы из обеих заявок. Это, кстати, практически соответствовало п. 7 ст. 14 Закона СССР от 31 мая 1991 г. N 2213-1 "Об изобретениях в СССР", согласно которому "если в процессе экспертизы установлено, что тождественные изобретения имеют одну и ту же дату приоритета, то с согласия заявителей им выдается один патент".

<< | >>
Источник: А.Л. Маковский. Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации. Поглавный. Под ред. А.Л. Маковского. Статут. 2008 {original}

Еще по теме Авторство. Права автора и патентообладателя. Переход прав к другому лицу (статьи 1410, 1411, 1418 - 1420, 1423 - 1429):

  1. § 1. Переход прав кредитора к другому лицу Статья 382. Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу
  2. Статья 384. Объем прав кредитора, переходящих к другому лицу
  3. Права авторов и патентообладателей
  4. Переход к другим лицам исключительного права на топологию интегральной микросхемы (статьи 1458 - 1460)
  5. Право авторства на топологию интегральной микросхемы (статьи 1449, 1453)
  6. Защита авторских прав (статьи 1299 - 1302)
  7. Ограничения исключительных прав (пункт 5 статьи 1229)
  8. Объекты авторских прав (статьи 1259 - 1264)
  9. Содержание прав изготовителя фонограммы (статьи 1323, 1324)
  10. Защита смежных прав (статьи 1305, 1309 - 1312)
  11. Субъект прав на топологию интегральной микросхемы (статьи 1450, 1451)
  12. § 1. Общие положения (статьи 1303 - 1312) Понятие и виды прав, смежных с авторскими
  13. Основные положения о смежных правах и объектах этих прав (статьи 1303, 1304)