<<
>>

§ 17. Установление валюты долга

Мы рассмотрели вопрос о влиянии на денежное обязательство различных изменений в той денежной единице, в которой исчислена сумма долга. Вопрос о том, в какой именно денежной единице исчислена эта сумма - вопрос об установлении валюты долга - обычно настолько ясен, что сомнений не вызывает. Бывают, однако, случаи, когда вопрос этот не является столь простым и когда установление валюты долга связано со значительными трудностями. Трудности эти могут быть разрешены лишь в порядке толкования воли сторон, что дает судам в этом вопросе значительную свободу усмотрения.
С коллизионной точки зрения вопрос об установлении валюты долга разрешается всегда по закону, которому подчинено со - держание обязательства . Этот коллизионный вопрос возник в деле Adelaide Electric Supply Co v. Prudential Assurance Co, 1934 г., в котором Палата лордов обсуждала, как толковать слово «pound» при исчислении дивиденда общества, которое первоначально было инкорпорировано в Англии, здесь выпустило свои акции, а позднее - в 1921 г. - перенесло свое правление в Австралию, где с самого начала сосредоточена была вся эксплуатационная деятельность общества; надлежит ли дивиденды за время до 1921 г. выплачивать из расчета британского или австралийского фунта. Палата, признавая, что обязательство с коллизионной точки зрения подчинено британскому праву, решила путем толкования этого обязательства п о английскому праву , что дивиденды подлежат выплате в а в - стралийских фунтах. Конечный вывод в этом решении был основан на смешении валюты долга и валюты платежа, но разрешение коллизионного вопроса не вызвало возражений334. По существу неясности в вопросе о валюте долга могут быть сведены к трем группам случаев: (1) В сделке указана валюта платежа, но нет прямого указания на валюту долга. Так, в деле Oppenheimer v. Public Trustee, 1926/1927 г., английский суд в двух инстанциях обсуждал завещательный отказ, совершенный британским консулом во Франкфурте-на-Майне; завещатель оставил каждому из своих сыновей, проживавших в Англии, по 12 тыс. фунтов, а двум дочерям в Германии - по 240 тыс. марок (что по курсу на момент составления завещания равнялось приблизительно по 12 тыс. фунтов). Суд признал, что обесценение германской марки не отражается на завещательных отказах в пользу дочерей, так как завещатель явно намеревался оставить каждому из своих детей - в том числе и каждой из дочерей, - по 12 тыс. фунтов; указание же суммы марок надо толковать как валюту, в которой предполагалась выплата долей дочерям335. (2) В сделке нет ясного указания на валю - ту долга; в частности, в ней употреблено наименование денежной единицы, которое могло быть отнесено к валютам нескольких стран . Так, слово «pound» является наименованием денежных единиц Великобритании, Южно-Африканского союза, Австралийского союза, Новой Зеландии, Палестины. Некогда «фунт» был денежной единицей Великобритании, ее доминионов и колоний; накануне первой мировой войны «фунты» Великобритании и ее доминионов были уже самостоятельными денежными единицами, имевшими, однако, одинаковые золотые паритеты; ныне - это различные бумажные валюты с неодинаковой степенью отклонения в отношении прежних золотых паритетов. Наименование «франк» относится к денежным единицам Франции, Бельгии, Швейцарии и Люксембурга, ранее входивших в Латинский монетный союз. Доллары бывают американские (США), канадские, мексиканские, шанхайские.
Наименование «крона» может относиться к валютам Швеции, Норвегии, Дании, Чехословакии (а также к старой австро-венгерской денежной единице). Судебная практика различных стран посвящена была по преимуществу тем случаям неясности в валюте долга, которые относились к облигационным займам, причем каких-либо устойчивых критериев здесь не только не было установлено, но суды явно избегали в этом вопросе того, чтобы связать себя на будущее время каким-либо прецедентом. Так, Нью-Йоркский Верховный суд по делу Levy v. Cleveland, 1921 г., решил, что по облигациям американского железнодорожного общества, выпущенным в 1910 г. во франках с оплатою купонов по выбору держателя в Париже, Бельгии или Швейцарии, можно платить в Швейцарии из расчета французских франков, так как слово «франк» в ряде словарей определя- ется как «французская монета» - аргументация, которая даже и в буржуазной литературе вызвала резкое осуждение336. Мотивом того, что суд отказал держателю в платеже из расчета швейцарских франков, было, конечно, то, что швейцарский франк тогда стоял на довоенном паритете, французская же валюта обесценилась. В приведенном выше решении по делу общества «Аделаида» Палата лордов, допустив смешение валюты долга и валюты платежа, решила, что общество обязано уплатить дивиденд из расчета австралийских фунтов; здесь, следовательно, валюта долга была определена по признаку места платежа. Но в деле De Bueger v. Ballantine and Co Ltd, 1938 г.337, Тайный совет решил, что по договору, заключенному в Лондоне в фунтах стерлингов, валютой долга является британский фунт, хотя платеж был обусловлен в Новой Зеландии; и это на том основании, что прибавление к слову «pound» слова «sterling» является ясным указанием на британскую денежную единицу; однако в практике были случаи, когда обозначение «фунты стерлингов» было отнесено к валютам доминионов338. В ряде судебных процессов в 1925 г. в Каире, Александрии и Париже по искам облигационеров Общества Суэцкого канала к названному обществу обсуждался вопрос о валюте долга по облигациям во «франках» без обозначения места платежа; облигационеры настаивали на том, что местом платежа является Египет, где одной из употребительных счетных единиц (moneta imaginaria) служил золотой франк, и Смешанный трибунал в Александрии в 1925 г. с этим согласился ввиду того, что «общество домицилировало в Египте». Здесь, следовательно, был принят за основу признак «национальности» общества, эмитировавшего облигации. Но по таким же облигациям гражданский суд округа Сены в том же году решил, что валютой долга является французский франк, так как по мнению суда местом платежа следует считать Париж339. Французский кассационный суд 14 января 1931 г.340 по делу о займе города Токио, размещенном в Лондоне, Париже и Нью-Йорке, решил, что по облигациям, находящимся в руках французов, за единицу расчета надо принять британский фунт, хотя облигации «французской части» займа были валютированы только во франках; в обоснование такого «вывода» приведено то, что общая сумма всей французской части была обозначена в 100 800 000 франков, равных 4 000 000 фунтов стерлингов. В совершенно аналогичном деле Верховный суд Штата Онтарио (1938) по иску Derwa v. Rio de Janeiro Tramway Light and Power Co из займа, выпущенного на общую сумму 3 500 000 фунтов = 88 060 000 франков, признал, что валютой долга является только франк, так как облигации и купоны выражены только во франках. Во всех этих случаях различие в выводах и правовых позициях находит свое объяснение в полном единообразии мотивов, которыми руководствовались суды: в стремлении охранить интересы своих банков, финансовых концернов, которые в одних случаях (например, по займу г.
Токио) выступали на стороне облигационеров, а в других случаях (например, по облигациям Суэцкого канала) - на стороне эмитента облигаций. В области личного страхования интересы крупного капитала всегда на стороне страхового общества - должника по обязательству уплаты страховой суммы. Поэтому в отношении такого рода обязательств могла выработаться большая устойчивость правовых принципов, нежели в отношении облигационных займов; вопрос об установлении валюты долга здесь решался по тому признаку, где был выдан полис и в какой валюте оплачивались страховые премии. Так, Французский кассационный суд в решении 1932 г. признал, что полисодержатель, заключивший договор страхования со швейцарским страховым обществом в Париже и там же оплачивавший премии, имеет право на страховую суму из расчета французских франков, а в 1933 г. вынес решение, по которому держатель полиса того же общества, заключивший договор страхования в Швейцарии и плативший премии в швейцарских франках, имеет право на страховую сумму из расчета этих последних341. В вопросе о валюте векселя и чека банки и биржа заинтересованы в полной определенности. Поэтому капиталистические страны согласились на условия ст. 41 Женевской вексельной конвенции и ст. 36 Женевской чековой конвенции, где предусмотрено, что «если сумма переводного векселя (чека) обозначена в валюте, имеющей в стране выдачи и стране платежа одинаковое наименование, но разные курсы, то предполагается, что имелась в виду валюта места платежа». Манн342, который указывает на невозможность установления какого- либо неизменного критерия по вопросу определения валюты долга и на необходимость принимать во внимание весь фактический состав сделки (место заключения договора; место платежа; поведение сторон; местонахождение проданного имущества; местонахождение имущества, служившего обеспечением по долгу и др.), вместе с тем утверждает, что пре зумпция в пользу валюты места платежа, указанного в договоре (moneta loci solutionis), действует как общее правило для всех денежных обязательств по всем правовым системам. Но, как видно из приведенных примеров, утверждение это не соответствует практике. (3) Вопрос о выборе валюты долга возникает в тех случаях, когда долг выражен в нескольких валютах (множе- ственные паритеты). Этот способ выражения суммы денежного обязательства был весьма распространен до первой мировой войны в сфере «международных займов», когда займы эти принимали облигационную форму343. Однако вопрос не лишен практического значения и в настоящее время344. Дореволюционная Россия, Австро-Венгрия, Греция, Турция, государства Латинской Америки и другие страны, а также городские муниципалитеты провинций и крупные компании этих государств при размещении своих внешних займов устанавливали для иностранных держателей облигаций гарантии расчета в нескольких валютах. Обращаясь сразу к нескольким кредитным рынкам, и притом к рынкам тех государств, которые в то время были богаты свободными капиталами, искавшими помещения за границей, эмитенты облигаций обозначали на выпускаемых ими облигациях твердые паритеты валют тех государств, где займы выпускались, и устанавливали для каждого из этих государств определенное место обслуживания займа (место оплаты купонов и погашения капитала). Так например, правительства южно-американских государств до 1914 г. выпустили внешние займы, облигации и купоны которых были выражены в долларах, фунтах стерлингов, франках, гульденах и марках по твердым паритетам с условием оплаты в Нью-Йорке долларами, в Лондоне - фунтами, в Париже - франками, в Амстердаме - гульденами и Берлине - марками. Мог ли каждый держатель по своему усмотрению выбирать место платежа и валюту долга? До первой мировой войны вопрос не имел особого практического значения, так как валютные курсы весьма незначительно отклонялись от паритетов, обозначенных на облигациях и купонах. После первой мировой войны ввиду различной степени обесценения указанных валют вопрос о правовом значении паритетов, обозначенных на займах, получил большое практическое значение. Различные ассоциации держателей иностранных займов настаивали на буквальном толковании подобных условий и утверждали, что условия эти предоставляют каждому держателю опцион места платежа и валюты долга. Должники по займам в большинст ве случаев не отрицали того, что при буквальном толковании право опциона может быть выведено из текста облигаций, но «надо иметь в виду действительные намерения сторон», которые заключались в том, чтобы обеспечить каждому держателю уплату в определенной сумме его национальной валюты. Правда, близкие к банкам и бирже круги держателей до войны прибегали к купонному арбитражу (посылали за границу на инкассо свои купоны в целях использования незначительных тогда курсовых колебаний), но это не являлось нормальным способом получения платежей и «не входило в намерения сторон». Спорные вопросы между правительством и ассоциациями держателей по этим займам либо вовсе не были урегулированы, либо получили компромиссное разрешение345. Судебная практика стран-кредиторов в большинстве случаев в этом вопросе держалась «твердой линии» буквального толкования договора, т. е. высказывалась в пользу права опциона места платежа и валюты долга346. Однако в целом ряде случаев те же суды изменяли этой точке зрения. Так, в приведенном выше деле Levy v. Cleveland, 1921 г., Верховный суд штата Нью-Йорк отказал держателю в праве получить платеж в швейцарских франках, хотя из текста облигации вытекало право держателя представить ее к оплате в Швейцарии и там получить швейцарскую валюту. В ряде решений по облигациям турецкого общества Heraclee, снабженных условием о платеже в Турции в золотых турецких пиастрах, а в Париже и Швейцарии - во франках, французские и швейцарские суды признали, что держатели даже в случае предъявления облигаций к платежу в Париже или в Швейцарии могут требовать применения золотой оговорки347. В этих делах на опцион места платежа, которое предопределяет валюту долга, ссылались уже не истцы, а ответчики, но здесь суд в интересах истцов признал необходимым исходить из «действительных намерений сторон» и отошел от буквального текста облигаций. Вопрос о юридическом значении множественных паритетов, как видно из изложенного, так и не получил единообразного разрешения, несмотря на то, что с правовой стороны он никаких особых трудностей не представляет: на пути к ясному и простому его разрешению стояли противоречивые интересы держателей облигационных займов.
<< | >>
Источник: Лунц Л. А. Деньги и денежные обязательства в гражданском праве. 2004

Еще по теме § 17. Установление валюты долга:

  1. § 7. Валюта долга и валюта платежа
  2. § 2. Перевод долга Статья 391. Условие и форма перевода долга
  3. § 5. Денежные обязательства в иностранной валюте
  4. Статья 140. Деньги (валюта)
  5. Статья 317. Валюта денежных обязательств
  6. § 8. Денежные обязательства в иностранной валюте, их содержание
  7. Статья 415. Прощение долга 1.
  8. § 8. Исполнение обязательств в иностранной валюте. Французское и германское право
  9. Глава 27 ЦЕССИЯ И ПРИНЯТИЕ НА СЕБЯ ЧУЖОГО ДОЛГА
  10. § 9. Исполнение обязательств в иностранной валюте. Англо-американское право
  11. § 115. Принятие на себя чужого долга 374.
  12. § 111. Освобождение от долга (remissio debiti) 347.
  13. 7/7.5. Геоэкологические аспекты внешнего долга государств и “свободной торговли ”
  14. § I. Во взаимоотношениях народов должны иметь место те же нормы морали п долга, что и во взаимоотношениях отдельных индивидов
  15. Установление раппорта
  16. Установление сёгуната
  17. Этикет установления контакта