<<
>>

Функции «перекрестного опыления».

Одним авторитетным автором как-то было замечено: «“Настоящий” экономист должен быть математиком, философом, психологом, антропологом, историком, географом, специалистом в области политики, мастером литературного стиля и притом человеком, имеющим практический опыт в сфере бизнеса и финансов; он должен разбираться в проблемах государственного управления и хорошо знать 4 или 5 иностранных языков» (16, с.
297). В этой фразе нетрудно видеть элементы «цеховой» пристрастности: преуспевающему главному экономисту леспромхоза или областной филармонии вовсе не обязательно быть полиглотом, равно как и докой в области изящной словесности (разве что речь идет о «настоящих» экономистах в области макроэкономики или «высокой» экономической науки?). «Настоящему» же географу-исследователю, вне зависимости от рода конкретных его занятий, действительно, надлежит быть очень хорошо осведомленным о достижениях многих смежных наук, причем не только отечественных (для чего крайне желательно обучаться языкам). Еще можно представить себе физика, успешно «раздвигающего горизонты» квантовой теории и недостаточно усвоившего принципы классической механики, но представить «классного» географа, исследующего, например, географию сельского хозяйства и не знающего основ других наук и собственных субдисциплин: почвоведения, климатологии, ланд- шаф'товедения, геоморфологии, ботаники, зоологии, ветеринарии, гидрологии, экономики и т. д. — практически невозможно. Разумеется, ограниченность человеческих способностей понуждает географов специализироваться в какой-то частной области науки, поскольку лишь немногие одаренные из них смогли стать компетентными в нескольких областях географического знания сразу. С другой стороны, каждый географ должен быть способен одновременно позиционировать себя и как специалист-«районщик», и как «отраслевик». Стремясь отразить «несметное» количество процессов, происходящих на земной поверхности (прежде всего, взаимодействие и взаимную адаптацию человека, общества и среды), география неизбежно вынуждена входить в прямой контакт со множеством наук: кроме вышеперечисленных, с геологией, этнографией, экологией человека, социологией, математикой, физикой, химией и др.
Особенно прочными являются связи с науками так называемого «двойного подчинения», такими как «климатология — наука и физическая, и географическая; биогеография, лежащая на грани биологии и географии; гидрология и океанология, в которых рассматриваются проблемы географии, физики и биологии; география почв, относящаяся и к географии, и к почвоведению, входящему в круг геологических наук, а также биологических в той мере, в какой она изучает почвенное население; геоморфология — наука, пограничная между географией и геологией; картография — наука географическая и техническая» (12, с. 47). При вхождении в прямой контакт с другими науками имеет место своеобразный эффект взаимного «опыления» между географией и остальными научными дисциплинами, причем в роли главного «опылителя» очень часто выступает география. Подобные ассоциации не новы. Ричард Хартшорн полагал, что география должна выполнять интегрирующие функции, передавая информацию от одной дисциплины к другой, а Анатолий Чистобаев считает что «судьба географии — быть на перекрестке» (18). Подобный образ «перекрестного опыления» не является нашим собственным «изобретением» и отражает оригинальный подход Эндрю Айсермана к объяснению не чуждого географам понятия «регионализм». Этот автор полагал, что регионализм представляет собой знаменательный феномен в социологии науки, поскольку выступает в качестве «междисциплинарного конгломерата», внесшего вклад в развитие нескольких дисциплин и стимулирующего циркуляцию идей, невзирая на межпредметные барьеры и национальные границы... Регионализм нацелен на заимствование, «перекрестное опыление» (курсив наш. — Ю. Г.), адаптацию и синтез» (23, с. 5, 6). Какие же есть основания утверждать, что в роли главного «опылителя» выступает именно география? В нашей трактовке главный объект географии — корреляционные отношения и связи, приуроченные к конкретной пространственной арене, имеющие обычно междисциплинарный характер и остающиеся вне компетенции парциальных отраслей научного знания.
Географическая наука как уникальная научная матрица устанавливает сложнейшие механизмы пространственной коммуни- нации и корреляции между естественной и очеловеченной природой. Ранее нами использовался образ «системных флотационных хвостов», возникающих на стыке многих наук в рамках наружной земной оболочки (эпигеосферы). Разнородные явления и процессы в междисциплинарном «зазоре», составляющие, по Баранскому, суть географии («ее ядро»), и порождают ассоциацию с «перекрестным опылением». Функции подобного «опыления» эффективно выполняет вся географическая наука — и естественная, и гуманитарная, причем последняя, будучи чрезвычайно диверсифицированной, отличается особенно широким спектром междисциплинарных связей и отношений, включающих не только обмен информацией, веществом, энергией, но и такие явления как устойчивость, совместимость, пропорциональность, сбалансированность, концентрация, адаптация и т. д. Обращение к образу «перекрестного опыления» ни в коем случае не следует интерпретировать в том смысле, что география претендует на роль некой «науки наук». «Подобная наука — давно умерший миф, а систематизация знаний возможна и без специальной науки, а если необходимо обоснование какого-то высшего смысла, то для этого имеется философия или религия» (9, с. 63). Продолжая эту рефлексию, можно напомнить высказывание Питера Мюллера (Университет Майами, США), о том, что «география находится в центре цветка подсолнечника, каждый лепесток которого представляет смежную естественную или общественную науку. Основание каждого лепестка входит в центральную часть, где интересы наук перекрываются. Но, пространствоведение дает иной взгляд на предмет, чем у представителей смежных наук» (12, с. 53). Подобные «биоассоциации» также приближают нас к уяснению сущности географии, интегративная, интердисциплинарная природа которой не нуждается в дополнительной аргументации. «Опылительное» свойство географии не только тысячекратно зафиксировано, описано, расхвалено, но и ...раскритиковано как отражение ее чрезмерной «аморфности», многоликости (подмеченной в свое время Николаем Баранским — «от геологии до идеологии»), «Что может быть общего, — саркастически вопрошают по этому поводу Алексей Ретеюм и Леонид Серебрянный, — между следующими темами и на каком основании они их относят к “лону” одной науки, то есть географии: 1) восприятие урбанизированной среды представителями разных возрастных и этнических групп; 2) анализ процессов миграции каменных обломков в горных ледниках; 3) изучение социальных контрастов между развитыми и развивающимися странами; 4) разработка схемы ландшафтного районирования на основе данных аэрокосмической съемки?» (14, с.
6, 7). Поставленные вопросы, какими бы «едкими» по содержанию не казались, на самом деле нуждаются в спокойном осмыслении и объяснении. Во-первых, упомянутые сюжеты вовсе не обязательно должны ассоциироваться с наукой — те же социальные контрасты, миграции каменных обломков или восприятие урбанизированной среды различными этносами могут представлять собой лишь «запас» определенного количества фактов, отражающих окружающую действительность и подлежащих описанию, систематизации и т. д. (подобно тому, как медицинские анализы в поликлинике, не имеющие прямого отношения к науке, служат лишь «сырьем» для постановки диагноза и не более того). В данном случае (за исключением разработки схемы ландшафтного районирования) речь идет об «обыкновенном» познании окружающей действительности без претензий на ее научную экспликацию, даже без «опутывания индивидуума аргументацией» (как это принято у схоластов). Во-вторых, восприятие городской среды представителями разных возрастных и этнических групп может вестись в рамках психологии, а не географии; изучение социальных контрастов между развитыми и развивающимися странами — в контексте социологии, а анализ процессов миграции каменных обломков в горных ледниках — в русле физики или минералогии и т. д. Однако все эти темы вполне могут быть «вплетены» в географическую «канву» в рамках того же научного страноведения, в процессе исследования корреляционных отношений в рамках конкретных географических арен. Нетрудно привести несколько сюжетов из физики и удивиться, как они могут принадлежать к «лону» одной науки и отражать целостность физики как фундаментальной дисциплины. На наш взгляд, даже в вышеперечисленных темах можно обнаружить некий «синтезирующий знаменатель», но в каждом конкретном случае он отражает лишь одну, может быть, «третьестепенную» грань (свойство) явления (процесса, феномена), будучи «равноправным» среди других индикаторов систематизации. Все упомянутые в вопросах артефакты и ментифакты могут являться составными элементами тех или иных пространственных сочетаний, что и находится в поле зрения географии.
В ряде случаев межпредметные связи географии характеризуются ярко выраженным «приоритетом» негеографических наук, и в этом нет ничего удивительного, поскольку связи могут проявляться на частном («элементном», «подсистемном», «фрагментном» и т. д.) уровне, когда географический объект является составной частью негеографического. Определенный свет на вопрос о «синтезирующем знаменателе» способно дать также определение географии как самостоятельной области научного знания, исследующей взаимодействие природы и общества в пространстве и во времени как качественно особого процесса, локализованного в специфическом сегменте объективного мира — наружной земной оболочке (включая очеловеченную природу). Ранее нами отмечалось, что главный объект географии — корреляционные отношения (связи, взаимодействия, системы) — имеют, как правило, сложный меж- сферный характер, не сводятся к парным отношениям объектов и фактически остаются вне компетенции парциальных отраслей научного знания. Поскольку цель географического исследования состоит в выяснении механизма возникновения, а также пространственных особенностей существования тех или иных корреляционных отношений (связей, взаимодействий, систем), возникающих в рамках конкретной географической арены, постольку география как уникальная научная матрица устанавливает сложнейшие механизмы пространственной коммуникации и корреляции между естественной и очеловеченной природой.
<< | >>
Источник: Гладкий Ю. Н.. Гуманитарная география: научная экспликация. 2010

Еще по теме Функции «перекрестного опыления».:

  1. Глава 2 ОРГАНИЗАЦИЯ РАБОТЫ ПРЕСС-СЛУЖБЫ В ПРОСТРАНСТВЕ СЕТИ ИНТЕРНЕТ
  2. Сети как постиндустриальная форма территориальной организации
  3. Критерии отграничения научного знания.
  4. Функции «перекрестного опыления».
  5. 1. Указатель литературы на русском языке