<<
>>

Гуманитарная география в средние века и эпоху Великих географических открытий.

Не без основания считается, что в средние века многие достижения античности в области географии были преданы забвению. Можно сказать, что это были столетия экстенсивного накопления комплексных географических сведений о земном шаре благодаря, во-первых, многочисленным крестовым походам, проводившимся под флагом отвоевания у мусульман «святого гроба господня».
Возвращаясь, крестоносцы существенно расширяли кругозор домочадцев и земляков о чужеземных народах, их быте, культуре. Во-вторых, речь идет о средневековых путешественниках-европейцах, накапливавших сведения об окружающем мире, хотя некоторые их них не только не были географами (как, например, Марко Поло), но даже не догадывались о существовании этой области знания. В-третьих, географические идеи успешно развивали монашествующие люди, нашедшие приют в монастырях христианской Европы, и, надо полагать, именно они, наиболее образованные, знавшие толк в иностранных языках (греческом, латыни, арабском и др.), были в авангарде становления географии как области научного знания (и это несмотря на их пристрастие к компиляции древнегреческих и других авторов). В-четвертых, не следует сбрасывать со счетов существенный вклад в развитие географической мысли арабов, китайцев и многих других народов. Среди малоизвестных имен средневековых ученых, кому были не чужды идеи гуманитарной географии, упомянем, в частности, Ибн Хаукаля (X в.) — арабского путешественника в наиболее отдаленные и глухие местности Азии и Африки, сделавшего ряд интересных наблюдений об обитаемости и условиях жизни местного населения; Ид- риси (XII в.) — арабского географа, автора «Новой географии» и трактата «Книга Роджера» (известного также под названием «Развлечение того, кто пламенно жаждет...», физико-географа, который наряду с выяснением расположения гор, рек и очертаний побережий, не «забывал» и человека; монаха-доминиканца Альберта фон Болынтедта, или Альберта Великого (XIII в.) — последователя учения Аристотеля, немецкого богослова-философа, представителя ортодоксальной схоластики, занимавшегося описанием связи условий жизни населения с географической широтой местообитания; Ибн-Баттута — неутомимого арабского путешественника из Танжера (XIV в.), избравшего целью своей жизни изучение народов и стран и посетившего Мекку, Эфиопию, Мозамбик, Персию, Бухару и Самарканд, Афганистан, Индию, Китай, Тимбукту на Нигере и др.
Один из величайших путешественников всех времен и народов Ибн-Батута (покоривший расстояние около 120 тыс. км) в конце жизни продиктовал книгу, вместившую его впечатления о посещенных странах и территориях; вышеупомянутого кардинала Пьера д’Эйи и папу Пия II (Энеа Сильвио) (оба XV в.), пытавшихся, в частности, оконтурить границы Ойкумены и др. Крупный вклад в развитие гуманитарной географии внесли представители других областей знания, например, знаменитый историк Ибн Хальдун (XIV в.) — автор многотомного введения в мировую историю — «Мукаддима». Ценнейшее промыслительное, гуманитарно-географическое содержание этого труда еще не оценено по достоинству. Вот что, в частности, пишут о нем Престон Джеймс и Джеффри Мартин: «Эта работа начинается с описания природной среды, окружающей человека, и ее влияния на него, а также характерных особенностей человека, которые определяются скорее уровнем культуры и образом жизни, чем природной средой. Он (Ибн Хальдун. — Ю. Г.) рассуждал о различных стадиях развития общества, относя кочевой образ жизни в пустынях к наиболее примитивному и бедному. С другой стороны, по его мнению, оседлая жизнь в городах свидетельствует о достатке и способствует смягчению нравов... .Писал он и о городах, указывая их местоположение. Наконец, он рассматривал различные виды деятельности — торговлю, ремесла, науки, считая их одновременно и условием городской жизни, и ее следствием» (5, с. 91). Эпоха Великих географических открытий, будучи «классическим» периодом эмпирического восприятия окружающего мира, ассоциируется с открытием новых земель, проблемой измерения расстояний и направлений, определением местоположения территорий на земной поверхности, скоростью передвижения в море, исправлением мировых карт и т. д. Это проблематика большей частью естественной географии, но именно представители гуманитарной географии в последующие годы и столетия стали задаваться вопросами о том, как изучаемые методом эмпирического восприятия вещи и явления можно было увязать между собой в неком абстрактном обобщении; может ли человек рассматриваться как производное от своего местообитания; в какой мере деятельность человека и даже присущий ему характер обусловливаются природным окружением и т.
д.? Конечно, накапливавшиеся в средние века географические сведения медленно становились всеобщим достоянием по причине отсутствия тесных контактов между различными народами и странами; часть письменных свидетельств о путешествиях, как древних, так и более поздних натуралистов вообще была безвозвратно потеряна. (Можно сослаться на авторов, которые, напротив, утверждают, что тесная «связь времен» никогда, в сущности, не прекращалась. Так, Елена Мельникова пришла к выводу, что главным итогом раннесредневековой географии в Европе был синтез античного наследия и новой идеологии [см.: 10]. К этому следует добавить, что реальное книгопечатание в Европе возникло лишь в конце средневековья, причем его технические возможности слишком отставали от потребностей. В тех же случаях, когда географы усваивали передовую философию и применяли ее в решении проблем научно-географического познания, наблюдался ощутимый прогресс в разработке методологических основ нарождающейся науки. Набирала «обороты» ее дифференциация, начавшаяся в середине XVII в. (Т. Минцер, Б. Варениус и др.). Уже в XVI- XVII вв., благодаря трудам Л. Гвичардини* С. Шамплена* Б. Кеккермана, того же Б. Варениуса и др., были созданы предпосылки для идентификации в будущем гуманитарной географии не как описательной, а как зарождающейся научной дисциплины. В начале XVII в. была издана полузабытая сегодня, но выдающаяся работа Филипп Клювера под названием «Введение во всеобщую географию». По-видимому, он стал автором первого «комплексного» географического исследования (после трудов ученых древности — греков и арабов) с малоуспешной попыткой интерпретации теоретической сущности науки. Именно он ввел в круг интересов географии (уже на «новом историческом витке») политическую и социально-экономическую проблематику. Заметный вклад в развитие гуманитарной географии в XVII-XVIII вв. внесли французские географы Ж. Вогонди, Н. Демаре и С. Вобан. Первый из них предложил ввести разделение труда в научно-географическом познании и разделять географов по методу работы.
Н. Демаре сформулировал принципы научно-географического познания. Им выделены три общих класса их объединяющих. 1 класс — «принципы, касающиеся наблюдения факторов»; 2 класс — «принципы, касающиеся увязывания фактов»; 3 класс — «принципы обобщения открытий». Вобан выступил за развитие прикладной географии и систематическое использование географических знаний на практике. Ряд специалистов считает его (автора труда «О средствах быстрого восстановления французских колоний в Америке и их расширения») «отцом» прикладной географии и регионального планирования (11). Работ подобного типа становилось больше и за пределами Франции. Их объединяла общая черта — стремление объяснить отдельные явления природы на основе использования передовой общенаучной гносеологии. Однако, как правильно заметил Владимир Вернадский, основа новой науки — «это по существу создание XVIII-XX веков, хотя отдельные попытки (подразумеваются математические и естественнонаучные знания античности. — Ю. Г.) и довольно удачные ее построения уходят вглубь веков... Современный научный аппарат почти целиком создан в последние три столетия, но в него попали обрывки из научных аппаратов прошлого» (1, с. 419). Выше отмечалось, что «классический» период развития географических знаний с известной долей условности «заканчивается» Гумбольдтом и Риттером — представителями одной эпохи (практически одновременно скончавшимися в 1859 г. в Берлине). И тот и другой сделали попытку возвысить географию до уровня научной дисциплины, основываясь на органическом единстве человека и природы. Конечно заслуги Гумбольдта, как типичного представителя естественных наук, ассоциируются, прежде всего, с его фундаментальным трудом «Космос», в котором дается первоклассное представление о целостной картине Вселенной, о законах небесных сфер, об усилиях, предпринимавшихся людьми в целях открытия и описания Земли и т. д. Однако изображать его «рафинированным естественником», старательно оберегать от «тлетворного влияния» хорологического подхода географов-гуманитариев (6), нет никаких оснований (кстати, во втором томе его «Космоса» даны превосходные «хорологические» зарисовки того, как изменялось восприятие облика природы в конкретных изображениях ландшафта художниками и поэтами, уже не говоря о том, что саму географию Гумбольдт называл «землеописанием» (Erdbeschreibung).
Важно, однако, подчеркнуть другое: Гумбольдт не уставал подчеркивать единство и связь всего в природе, в том числе — с позиции человека и в связи с человеком, о чем со всей очевидностью свидетельствует следующая его мысль: «Общая картина природы, которую я старался изобразить, останется неполной, если у меня недостанет смелости представить гут в немногих чертах и род человеческий в его различных физических оттенках, в географическом распределении современно- существующих типов его, в том влиянии, которые оказывают над ним земные силы и обратно, в том влиянии, хотя более слабом, которое он сам мог иметь на них. Зависимый, хотя и в меньшей степени, нежели растения и животные, от почвы и метеорологических процессов воздушного круга, легко уклоняющийся от сил природы деятельностью духа и постепенно возвышающийся разумом, как и удивительной гибкостью организма, приспосабливающегося ко всем климатам, род человеческий существенно участвует во всей земной жизни (курсив наш. — Ю. Г.)» (4, с. 249). Вот оно яркое свидетельство неполноценности «общей картины природы» с изъятием из нее человека, подлинный «гимн» целостной географической науке, смысл которой, по Гумбольдту, заключался, на наш взгляд, в «сосредоточении чувственных созерцаний в одно понятие о природе», в «уразумении явлений мира как высочайшей и вечной цели всякого исследования природы» (там же, с. 45). Поиск этой цели ощущался во всех работах Гумбольдта, о чем бы он не писал: о политическом состоянии испанских колоний, о древней цивилизации ацтеков, о влиянии природы на цивилизацию, о номадизме и т. д. Что касается Карла Риттера, то его попытка «узаконить» географию в качестве полноценной отрасли научного знания и разработать концепцию построения географии как фундаментальной науки с опорой на формализованные теоретические конструкции, не увенчалась успехом. Его отстаивание сугубо эмпирического характера географии наряду с телеологическими «поползновениями», связанными в его верой в непременное присутствие во всем божественного провидения, существенно умаляет его роль в развитии теории географической науки. Вместе с тем, подобно своему, наверное, более талантливому коллеге — Гумбольдту, Риттер отмечал необходимость поиска такой «полу- фантастической» цели как общей теории географии, с учетом географии человека. Его научная позиция, в соответствии с которой областью интересов географии является познание связей между различными формами вещества на земной поверхности и исследование отдельных пространств, представляется вполне достойной. Он стремился как можно глубже понять эти взаимоотношения, причинные взаимосвязи, скрепляющие территориальную целостность (неслучайно его ключевое — zusammenhang, которое он ассоциировал со свойством сцепления различных объектов друг с другом). С уходом из жизни этих двух выдающихся географов, обладавших, как никто из их современников, всей суммой знаний, накопленных в мире о Земле, классическая география закончила свое существование.
<< | >>
Источник: Гладкий Ю. Н.. Гуманитарная география: научная экспликация. 2010

Еще по теме Гуманитарная география в средние века и эпоху Великих географических открытий.:

  1. КОСМОС ИСЛАМА
  2. Глава 17 ГУМАНИТАРНОЕ СОЗНАНИЕ: ГЕОГРАФИЯ
  3. «СМЕЛАЯ НАУЧНАЯ МЫСЛЬ»
  4. Глава 1. Очерк истории этнологических знаний в Европе до XVIII в.
  5. Обречены на инновации: жизнь на периферии как фактор изобретательства
  6. ВВОДНАЯ ГЛАВА
  7. Глава П ПЕДАГОГИКА КАК НАУКА
  8. ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
  9. Лекция 7. Эпоха раннего Нового времени
  10. Гл а в а 1 ПОНЯТИЙНЫЙ СТАТУС, САМОИДЕНТИФИКАЦИЯ
  11. Гуманитарная география в средние века и эпоху Великих географических открытий.
  12. Идеологический груз прошлого.
  13. Гл а в а 12 РЕГИОН: РЕАЛЬНЫЙ КОНСТРУКТ ИЛИ «МУСОРНЫЙ ящик»?