<<
>>

Гуманитарная мысль в античной географии.

Многие заслуживающие восхищения географические идеи были сформулированы древними греками и римлянами. Так, Фалес размышлял о круговороте воды на Земле; Анаксимен прямо ассоциировал наблюдаемую погоду с состоянием воздушных масс; Парменид и Пифагор выдвинули мысль о шарообразности Земли, а Аристотель попытался аргументировать ее (круглой тенью на Луне во время затмения и расширением горизонта при подъеме на гору и т.
д.); последним также была выделена атмосфера как единое целое (включая гидросферу, в пределах которой наблюдается круговорот воды); Эратосфен не только обнародовал достаточно четкие «метрики» Земли, и он же составил ее карту, нанеся на нее параллели и меридианы и т. д. Тот же Геродот с некоторой «натяжкой» может считаться отцом как исторической географии (за умелое воссоздание прошлой географической реальности), так и этнографии (за яркое описание традиций незнакомых древним грекам народов). Подобно Аристотелю, он также проявлял глубокий интерес к природным процессам, исследуя закономерности летних наводнений на Ниле, циркуляцию атмосферы и т. д. Что же касается приписываемого ему злосчастного выражения «география — служанка истории», то его можно представить в качестве лишь экспликации старой мысли о том, что история должна трактоваться географически, а география — исторически. Ну, не использовали Геродот и Страбон математические методы, но это еще не может являться предлогом для их характеристики как выразителей описательного метода в географии (в соответствии с подобной логикой, Гегель, Тойнби, Мамардашвили и им «подобные» не «тянут» на роль научных авторитетов). Можно сослаться на мнение известных географов Престона Джеймса и Джеффри Мартина, полагающих, что гипотезы Геродота были остроумными и хорошо иллюстрировали «использование логики в теоретических построениях» (5, с. 45). Вряд ли корректно связывать имя Аристотеля лишь с развитием физико-географических наук (6), даже с учетом его вклада в зарождение общего землеведения, отлучая его от общественной географии и не замечая того факта, что наряду с его трудом «Метеорологика», он является, по сути, автором концепции о различной пригодности Земли для жизни людей в зависимости от географической широты.
Несмотря на то что эта концепция во многом оказалась ошибочной (Аристотель полагал, что приэкваториальные части Земли, равно как и приполярные, были необитаемыми из-за экстремальных природных условий), обращение древнего ученого к сфере общественной географии весьма примечательно. Оно позволяет аргументированно подвергнуть сомнению тот факт, что зарождение теоретической мысли в географии обязано лишь физико-географическим идеям, возникшим в рамках натурфилософии. (Мы не касаемся здесь методологии научного поиска Аристотеля, его известных принципов научного познания, среди которых есть и такой: «установить, что вызывает процесс, в результате которого предмет становится тем, что он есть». Данный принцип уже тогда вполне успешно экстраполировался на методологию гуманитарной географии.) К этому следует добавить, что среди учеников и последователей Аристотеля были «замечены» не только «стерильные естественники» (в частности, перипатетики Стратон и Теофраст), но и представители общественного крыла географии, те, кто обогащал греческий мир массой новых сведений о чуждых странах на востоке и на западе (Александр Македонский, Пифей, их писцы и специально тренированные люди и др.). Можно, конечно, иронизировать по поводу преобладания описательного и «хорологического» методов в их наблюдениях, но не стоит же в этой связи «ликвидировать» десятки отраслей научного знания, где эти методы и поныне «цветут пышным цветом». Можно приводить десятки примеров успешных рефлексий древних ученых в области гуманитарной географии или, что особенно ценно для подтверждения коэволюционного развития естественной и общественной географии, — на стыке различных дисциплин. Многие забывают о том, что перу Гиппократа (V в. до н. э.) принадлежит первый в мире трактат («О воздухе, воде и местности») о медицинской географии, в котором речь шла не только о компонентах природы, но и их влиянии на характер человека. Не чуждыми были гуманитарно-географические идеи и «отцу» современной географии Эратосфену, который не только первым назвал географию географией, но и написал книгу об Ойкумене — обитаемой земле («Geographica hypo-mnemata» — «Географические записки»), которая, к сожалению, не сохранилась до наших дней и содержание которой частично известно нам по выдержкам, приведенным в «Географии» Страбона.
Заслуги Эратосфена в точном определении размера окружности земного шара и идентификации параллелей и меридианов — конкретны и «осязаемы», что же касается его достижений в области географии человека, то они невидимы непрофессиональному или ангажированному географу. Ответ на вклад ученого в эту область научного знания дает осмысление того, какова цель выделения ученым жаркой, умеренных и холодных зон; кто находился «в центре» климатических детерминаций автора; какой смысл им вкладывался в выражение «земля, пригодная для жизни» и т. д. Это ответ также тем коллегам, которые почитают Эратосфена «отцом» лишь физической географии и картографии, эгоистически «отлучая» его от географов- гуманитариев — «сирых», способных лишь к «хорологии» и «описательству». Можно напомнить, что преемник Эратосфена на посту главного хранителя Александрийского музея Гиппарх, несмотря на то что он был в большей степени математиком и астрономом, чем географом, предложил разработанную им сетку параллелей и меридианов увязать с размещением на карте населенных пунктов. Посидоний, будучи «закоренелым» физико-географом, теоретическим путем пришел к важному выводу (противоречащему мнению Аристотеля) о пригодности для жизни экваториальных районов мира. Трудно согласиться с явно заниженной оценкой выдающегося вклада в развитие географических идей Страбона. Вот как квалифицирует его Анатолий Исаченко: «География Страбона в 17 книгах, полностью дошедшая до нас, написана в духе сложившейся к тому времени описательно-страноведческой традиции. Основное ее содержание составляют номенклатурные данные и сведения по населению, государственному строю, истории и разным достопримечательностям. Данные о природе отрывочны и скудны. Метод Страбона чисто описательный» (6, с. 7). По нынешним меркам, страбоновская серия — действительно, не «бог весть» что, тем более что автор не преуспел в поиске научного объяснения вещей и событий, но ведь речь идет о классике, созданной до рождения Христа! Не получается ли гак, что достаточно дать общие зарисовки природных условий некого ландшафта, уточнить размеры окружности земного шара, описать «лошадь Пржевальского», чтобы прослыть географом-аналитиком, а вот любое описание людей — примитив априори и находится вне сферы интересов научной географии? Географам-гуманитариям Страбон ценен, прежде всего, провозглашавшимся (но полностью нереализованным) им комплексным подходом в географических исследованиях: «Подобно тому, как человек, измеряющий землю, заимствует для этого необходимые сведения у астронома, а астроном — у физика, так и географ должен начинать свое исследование, опираясь на сведения того, кто измерил землю как целое, питая при этом к нему и к тем, на кого в свою очередь ссылался этот человек, полное доверие.
После этого географу сначала надлежит описать обитаемый мир — его размеры, форму и свойства, а также его соотношение с Землей в целом. В этом состоит специфическая задача географа. Затем он должен обстоятельно рассмотреть отдельные части обитаемого мира, как сушу, так и море, отмечая по ходу изложения, в чем описываемые объекты трактовались неверно теми из наших предшественников, которых мы считаем самыми большими авторитетами в данном вопросе» (19). Вполне осязаем вклад в «комплексную» географию последнего из античных представителей — Птолемея, после смерти которого «занавес» истории надолго скрыл ход развития географических идей. Кроме написания грандиозного труда по классической астрономии — «Великое математическое построение астрономии в 13 книгах» («Мэгисте» или арабизированное название «Альмагест»), Птолемей стал известен как автор первого географического справочника, в котором, используя сетку параллелей и меридианов Гиппарха, осуществил корректировку карты мира. Последняя оказалась достаточно примитивной (в основном, по причине заимствования неправильных оценок земной поверхности Посидония), однако, более точной карты не существовало. (Именно «благодаря» ошибочным расчетам Птолемея и настойчивой их пропаганде кардиналом Пьером д’Эйном Колумб отправился на запад, а не на восток). У нас нет стремления «завысить» достижения древних географов- гуманитариев, тем более что гуманитарная география, действительно, практически ограничивалась описанием новых территорий, стран и народов, в рамках которого трудно было обнаружить предмет теоретических изысканий. Не привела к «перевороту» в этом отношении даже эпоха Великих географических открытий, которая способствовала экстенсивному развитию общественной географии. Открытие Америки, морского пути вокруг Африки, кругосветные путешествия приближали расцвет теоретической мысли во многих науках, но отнюдь не в гуманитарной географии. Считается, что одна из причин подобного положения таилась в негативном отношении представителей этого крыла к философии (например, объяснение природных явлений Страбон вообще не ассоциировал с предметом географии, полагая, что это удел . ..философов). В большинстве случаев они были стихийными материалистами или идеалистами, не имеющими систематической философской подготовки и не видящими в ней смысла для решения проблем географической науки.
<< | >>
Источник: Гладкий Ю. Н.. Гуманитарная география: научная экспликация. 2010

Еще по теме Гуманитарная мысль в античной географии.:

  1. III. ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ, ИХ КЛАССИФИКАЦИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ 152.
  2. Философская мысль в России начала XVIII века: преемственность и перспективы развития
  3. 6.1. ИКОНОГРАФИЯ КЛАССИЧЕСКОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА: «БЕГЕМОТ VERSUS ЛЕВИАФАН»
  4. КОСМОС ИСЛАМА
  5. Кошеленко Г.А., Маринович Л.П. Лысенковщина, фоменковщина - далее везде?
  6. Глава 17 ГУМАНИТАРНОЕ СОЗНАНИЕ: ГЕОГРАФИЯ
  7. «СМЕЛАЯ НАУЧНАЯ МЫСЛЬ»
  8. Глава 1. Очерк истории этнологических знаний в Европе до XVIII в.
  9. Г Л А В А 2 ОТ ОПИСАНИЯ К НАУЧНОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ
  10. Гуманитарная мысль в античной географии.
  11. Гуманитарная география в средние века и эпоху Великих географических открытий.
  12. Критерии отграничения научного знания.
  13. Глава 6 КАКОЙ ХОРОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД ИЗЖИЛ СЕБЯ?
  14. Глава 23 ГУМАНИТАРНАЯ ГЕОГРАФИЯ И ОБРАЗОВАНИЕ