<<
>>

Коэволюция природы и человека.

Известно, что понимание современности и предвидение будущего невозможны без знания прошлого. Данный тезис имеет прямое отношение к исторической географии, поскольку для оценки нынешних воздействий на географическую среду необходимо иметь в виду результаты хозяйственной деятельности на Земле всех предшествующих поколений.
Это обстоятельство хорошо понимал Карл Риттер, утверждавший, что география «не может обойтись без исторического элемента, если хочет быть истинной наукой о земных пространственных отношениях, а не отвлеченной бледной копией местности». Историки раньше географов подошли к мысли о необходимости изучать историю общества сопряженно с историей природы, т. е. коэволюцию природы и человека. Понятие «коэволюция» (от лат. со «со вместно» и лат. evolutio — «развертывание») означает «совместное развитие». (Использование этого понятия применительно к развитию природы и общества иногда порицается под тем предлогом, что, дескать, никакой речи о «согласованном взаимосвязанном развитии» между ними быть не может, и что сам термин якобы удобен неким «прагматикам» для прикрытия неблаговидного положения дел в области сохранения окружающей среды. Такое осуждение вряд ли можно признать корректным, поскольку оно базируется на ошибочном толковании термина «коэволюция», который, как известно, ассоциируется с процессом изменения и развития, а вовсе не с процессом гармонизации природы и общества). Неслучайно в прошлом историки были одновременно и географами, поэтому в их исторических сочинениях нередко содержались сведения о различных природных процессах и явлениях: оврагообразовании, развевании песков, лесистости территорий и т. п. Так уж получилось, что историческая география как в России, так и за рубежом сложилась вначале как подсобная историческая дисциплина и долгое время разрабатывалась главным образом историками. При этом ее задачей являлось выяснение природных, экономических и политических условий прошлого в качестве фона для исследования исторических событий.
Лишь в послевоенные годы за историко-географические исследования принялись собственно географы и стали изучать естественные и антропогенные изменения, происходившие в ландшафтах Земли за историческое время. Изучение изменений географических объектов и процессов, относящихся к разным историческим эпохам — не самоцель. Без анализа исторического прошлого трудно сделать прогноз изменения климата Земли, ландшафтов, биогеохимического круговорота веществ и энергии и т. д. В распоряжении исторической географии имеется немало средств и приемов для восстановления исторического прошлого Земли. Перечислим лишь главные из них. 1. Описательный метод, составлявший основу географического знания в древности. Им «виртуозно» владели греки — Гомер, Фалес Милетский, Анаксимандр, Гекатей, Геродот, Гиппократ, Платон, Ари- ? стотель, Архимед, Эратосфен; ученые Древнего Рима — Юлий Цезарь, Вергилий, Сенека, Плиний Старший и Плиний Младший, Птолемей и многие другие. Сохранились весьма содержательные древнеиндийские, египетские, вавилонские географические описания, благодаря которым имеется возможность сравнивать их с нынешними и сделать научные выводы. Важно помнить, что с описательным методом связываются не только характеристика и упорядочение материала о территории, но и определенные теоретические обобщения. Сошлемся на мнение такого авторитетного географа конца XX в., как Дэвид Харвей: «.. .познавательное описание может варьировать в широких пределах — от простых первичных наблюдений до утверждений как следствия утонченного, теоретически осмысленного описания». 2. Картографический метод, благодаря которому современная география имеет в своем распоряжении огромное количество графических изображений земной территории — начиная от примитивных наскальных изображений, рисунков на коже и дереве, римских дорожных карт, портоланов (изображений береговой линии) и кончая совершенными картами, созданными в средневековую эпоху на основе уже вполне «правдоподобных» проекций. (Как известно, расцвет картографии средневековья связан с именем фламандского картографа Г.
Меркатора [1512-1594]— автора цилиндрической равноугольной проекции карты мира, использующейся в морской картографии и в наши дни). 3. Геохимический метод исследований (по Вернадскому, геохимия — наука, изучающая историю атомов Земли). С его помощью все разнокачественные элементы природы (горные породы, воды, газы, а также живые организмы и продукты хозяйственной деятельности человека) рассматриваются под историческим углом зрения, а именно: как происходил качественный и количественный обмен веществ на протяжении тысячелетий? На базе геохимического подхода Б. Полынов обосновал и развил новое научное направление — «геохимияландшафтов», исследующее динамику веществ, как в пределах отдельных ландшафтов, так и между ландшафтами. Именно в рамках геохимического подхода для определения абсолютного возраста пород и археологических остатков широко пользуются методом распада радиоактивных изотопов — урана (238U), тория ( калия (40К), рубидия (87Rb), углерода (14С) и др. Его эффективность связана с тем, что распад радиоактивных изотопов сопровождается образованием атомов устойчивых элементов. Так, при распаде урана возникают атомы свинца и гелия. Исследовав пропорции атомов урана, свинца и гелия, можно определить возраст породы. Для восстановления возраста отдельных ландшафтов, поселений древнего человека пользуются датированием по радиоактивному углероду (14С), содержащемуся в остатках строений, золе костров и т. д. Период его полураспада по сравнению с ураном короток (5568 лет), что дает возможность более точно определять возраст. 4. Геофизический (в т. ч. радиолокационный) метод используется при изучении влияния солнечной энергии (света, тепла), увлажнения и т. д. на природную зональность, и в целом — на пространственную дифференциацию географической среды. Поскольку продуктивность ландшафтов тесно связана с их обеспеченностью теплом и влагой, рациональное использование энергетических ресурсов, более полное использование энергетических ресурсов в сельском хозяйстве на всех этапах человеческой истории оставалось его первостепенной задачей.
(К геофизическому методу «примыкают» и палеомагнитные способы исследования, базирующиеся на способности некоторых горных пород сохранять первоначальную намагниченность. Как известно, все намагниченные материалы при оседании ориентируются по вектору магнитного поля, положение которого в истории Земли неоднократно менялось.) 5. Определенное значение имеют также способ реликтов и связанные с ним спорово-пыльцевой и Ьендрохронологический анализы. В первом случае речь идет об установлении генетических связей между растительностью, почвами и животным миром на основании имеющихся в распоряжении у науки «древних образцов», «свидетелей» прошлых исторических эпох. (Так, обнаружив в распаханной лесостепи серые лесные почвы, мы вправе предположить наличие здесь в прошлом широколиственных лесов, «спровоцировавших» образование таких почв.) Во втором случае неоценимую помощь исследователю оказывают сохранившиеся споры и пыльца растений. Нетрудно видеть, что идентификация конкретных представителей флоры позволяет делать выводы о характере климата в прошлом на этой территории, а если споры взяты из разных горизонтов, то можно воссоздать эволюционную картину изменений климата и растительности. В третьем случае полезным бывает обращение к дендрохронологии — учению о закономерностях сложения годичных слоев древесных пород, на основе которого возможно установление возраста археологических находок. К этому следует добавить, что в качестве реликтов можно рассматривать также древние русла рек, небольшие озера, древние формы расселения и даже старинные промыслы, традиции, обычаи и т. п. 6. Сравнительно новым средством восстановления исторического прошлого стало использование результатов аэрокосмической съемки. Космические методы изучения структуры и развития географической среды базируются на материалах космической съемки, получаемых с помощью регистрации отраженного солнечного и искусственного света и собственного излучения Земли с космических летальных аппаратов. Дешифрирование снимкков основано на использовании корреляционных связей между параметрами географических объектов и их оптическими характеристиками.
При этом космические методы удачно дополняют наземные и аэрометоды. Регулярные «осмотры» планеты «сверху» позволяют не только более наглядно зафиксировать соотношение естественных и антропогенных ландшафтов, но и проследить их динамику за весьма длительный период. 7. Нели подходы к изучению эволюции природы отличаются большей или меньшей однотипностью, то практиковавшиеся до последнего времени методы исследования истории человечества отличались по странам (особенно в советской литературе) большой спецификой. В основе «единственно верного, социалистического» метода познания истории развития человечества был формационный подход с его известной «пятичленкой»: первобытнообщинный строй —- рабовладельческий строй — феодальный строй капитализм (империализм) — социализм (коммунизм). Предполагается, что основу каждой общественно-экономической формации составляет присущий только ей способ производства материальных благ, каждая формация имеет свои особые исторические законы возникновения и развития. Сторонники формационного подхода исходят также из того, что существуют общие законы, действующие во всех формациях и связывающие их в единый закономерный процесс прогрессивного развития общества, в ходе которого одна формация сменяется другими, более высокими. Вероятно, формационный подход имеет право на существование. Однако в отечественной литературе он не просто доминировал, он вытеснил иные, «неклассовые» подходы. Неслучайно в «постперестроечной» обществоведческой литературе наметился переход к более широкой концепции общественного развития, составными частями которой стали гуманистические идеи «качества жизни», «экоразвития», «этики развития» и т. д. Новый подход стал ассоциироваться с цивилизационным направлением в науке. Длительное игнорирование цивилизационных аспектов развития общества нанесло огромный ущерб нашей науке и социальной практике. Человечество рассматривалось однобоко, лишь под углом зрения формационной стадиальности. Забывалось, что в исторической практике «формация» реализуется в контексте специфических цивилизаций.
Вместе с тем при внимательном сопоставлении цивилизационного и формационного подходов обнаруживается, что между ними нет непреодолимой пропасти. Просто формационный подход акцентирует внимание на экономических факторах, и в его основе лежит примат производства. В наше время, когда вся жизнь и само производство быстро социологизируются и интеллектуализируются, эту односторонность следует исправлять. Итак, историю Земли можно анализировать с двух позиций: как с точки зрения истории природы, так и под углом зрения эволюции человечества. Хотя эти позиции теснейшим образом связаны друг с другом, не следует забывать, что история природы значительно древнее и, следовательно, сама по себе имеет самодовлеющее значение. О начальной фазе взаимоотношений человека с природой не осталось письменных данных, поэтому судить об этом можно на основании археологических и в какой-то степени этнографических материалов. Сегодня есть все основания полагать, что первобытные люди вовсе не были суперхищниками, занимавшимися массовым истреблением животных в силу своего господствующего положения в природе. Исследования их останков (особенно состава почечных камней) с помощью современных технологий показывает, что первобытные люди были, скорее, «вегетарианцами», чем плотоядными, как их иногда характеризуют современные источники. На заре «сапиентации» (от Homo sapiens), превращения первобытного человеческого стада в родовое общество, главными источниками средств существования служили сбор плодов и корней дикорастущих растений, рыболовство, охота на диких животных. Осознание своей зависимости от природы особенно усиливалась, когда скудели природные запасы пищи. В таких случаях человек стремился к расширению территории своего обитания, к знакомству со все дальними и дальними землями, еще не охваченными присваивающей экономикой. Раздвигая тем самым просторы среды обитания, люди приобретали эмпирические знания о природе. Ранний палеолит сохранил слишком мало следов преобразовательной деятельности человека. Изготовление многочисленных каменных орудий, которые можно было использовать как топор, пилку, скребок, не могло оказать заметное влияние на состояние природы. Однако такое «универсальное» средство охоты как огонь, который стал контролироваться человеком сто и более тысячелетий назад, могло иметь далеко идущие экологические последствия. По мнению многих археологов и антропологов, огонь использовался для облав на животных путем поджигания травы. Данная гипотеза, объясняющая вымирание некоторых видов фауны раннего плейстоцена в результате использования огня, заслуживает внимания. Несколько более уверенно можно судить о характере преобразовательной деятельности людей среднего палеолита неандертальцев. Последние научились приспосабливаться к существовавшим природным условиям: они строили примитивные жилища и ветровые заслоны, обрабатывали шкуры животных, изготовляли различные орудия труда и охоты. Однако предположения о резко усилившемся экологическом давлении неандертальцев на природные ландшафты в среднем палеолите не доказаны из-за скудности фактических данных. По всей вероятности, совершенствование охотничьих навыков могло сказаться на численности некоторых крупных млекопитающих, поскольку имело место сопряженное регулирование численности хищников и жертв, представлявших разные трофические уровни в системах питания. Считается, что впоследствии (40-15 тыс. лет назад, когда представители гоминид верхнего палеолита — кроманьонцы — создали первую культуру) роль охоты на животных заметно возросла. Применив метод математического моделирования, известный российский географ акад. Михаил Будыко пришел к заключению, что «окончание культуры палеолита в Европе, возможно, было в известной мере результатом неразрешимого противоречия между созданной человеком верхнего палеолита техникой массовой охоты на крупных животных... и ограниченностью природных ресурсов для этой охоты, которые через некоторый период оказались исчерпанными» (1977). Можно соглашаться или не соглашаться с утверждением, что язык, разум и психика кроманьонца не соответствуют нашим представлениям о полностью сформировавшемся человеке, но речь в данном случае идет о другом: само исчезновение мамонтов, по мнению упомянутого ученого, зафиксировало один из первых экологических кризисов, когда скорость эволюции гоминид верхнего палеолита оказалась более высокой по сравнению со скоростью эволюции преследуемых ими животных. Конечно, истинные причины трагических ошибок в древнем природопользовании устанавливать теперь нелегко. Та же причина исчезновения мамонтов в науке трактуется неоднозначно. Вместе с тем значительно более поздние экологические просчеты (связанные, например, с ирригационным строительством на территории Вавилонского государства; вырубкой ливанских кедров; массовым уничтожением лесов в горных районах Апеннин, Динарских Альп, в горах Македонии и Греции и т. д.) фактически общепризнанны. Растет число сторонников тех исследователей, которые даже образование Сахары или гибель цивилизации майя связывают в значительной степени с человеческой деятельностью (деградацией хрупких тропических почв, перевыпасом скота, сведением древесной растительности и т. д.). Усваивая подобные уроки, человек максимально приспосабливался к среде обитания, взаимоотношения с которой в древности все же отличались сравнительной эластичностью и «мягкостью» форм. Конечно, человек полностью не сливался с природой, как это было на стадии первой сигнальной системы, когда внешнее раздражение вызывает заранее запрограммированные импульсы. На стадии второй сигнальной системы отношение к природе становилось все более опосредованным применением орудий труда, а также живой разговорной речью. У человека возник эффект «сочувственного созерцания» природы, чувство мистической все связанности, ощущение мифологического единства с ней. Именно с мифологическим единством человека и природы связана персонификация природы, поклонение единому божеству или богам, олицетворявшим отдельные стихии. Обращение к языческой символике, например, древних славян (трипольская культура) показывает, что культ солнца и дождя как главных стихий природы соединился в культе Рода — единого божества, небесного бога, творца всего живого. Персонификация природы в виде единого божества четко проявляется, и в древнейшем памятнике индийской культуры «Ригведе», где в качестве такого божества выступает космическая богиня Адити — Прародительница мира. Американские индейцы (кстати, относившиеся к природе с гораздо большим благоговением, чем европейские переселенцы), подобно древним египтянам, также свято верили, что Великий Дух присутствует во всем и объединяет человека с природой. Животные, растения и даже оживотворяемые камни вместе с человеком, по мнению индейцев, принадлежали к одной универсальной семье и являлись детьми одной Матери-земли и неба-Отца. Для объяснения характера взаимоотношений человека и природы в средневековье может быть удачно использовано деление природных ресурсов на две категории: первичные (необходимые непосредственно для существования человека — воздух, почвы, вода, некоторые виды растений и животных) и вторичные (необходимые для добывания первичных ресурсов — минералы, горные породы, энергия рек и ветра и др.). Считается, что человеку, довольствовавшемуся естественными «даровыми» благами природы (мясом диких животных, рыбой, плодами дикорастущих деревьев и т. д.), не было особой нужды в добыче вторичных природных ресурсов. В условиях же феодализма потребность в такого рода ресурсах резко возросла. Стали осуществляться массовые заготовки строевого леса (часто в непосредственной близости от крупных поселений), несоизмеримо увеличились масштабы добычи бутового камня и железной руды, интенсивно распахивались новые земли. Наиболее крупные селения и города по-прежнему располагались по речным долинам и в местах слияния рек, что решало проблемы как обеспечения водой и рыбой, так и развития транспортных связей. Однако в условиях средневековья по мере развития морского судоходства заметно усилилась тенденция к освоению океанических побережий. Если рассматривать историю цивилизаций в их связи с гидросферой (по Мечникову), то можно вспомнить, что вначале сформировались цивилизации предгорных рек (неолит, мезолит), затем крупных речных долин (бронза, начало железного века) и лишь потом — внутренних морей, прежде всего, Средиземноморья (расцвет железного века, цивилизации античности). В эпоху средневековья наметился переход к всемирной «цивилизации океанов», что не могло не сказаться на характере взаимоотношений природы и человека. Одна из отличительных особенностей этого времени состоит в перемещении очагов цивилизации из опустошаемых человеком субтропической и тропической зон в умеренные широты. Имеются достаточно надежные сведения о процессе природопользования в средневековой Западной Европе. За десять столетий (до XIV в.) общая площадь лесов здесь сократилась примерно в 3—4 раза. Были сведены в основном широколиственные дубово-буковые леса, уступившие место хвойным и березовым. Это свидетельствует о том, что причины сокращения лесопокрытых площадей были связаны не только с увеличением возделываемых земель и перевыпасом скота, но и заготовками строевого, мачтового леса, дубильных веществ (коры), поташа (золы), древесного угля и т. д. Увеличившаяся нагрузка на землю объяснялась также ростом численности населения: согласно заслуживающим доверия экспертным оценкам, за 3-4 столетия, начиная с X в., число западноевропейских жителей выросло в 2-2,5 раза. Анализируя череду резких климатических флуктуаций, жестоких засух и заморозков, крупных наводнений в Западной Европе в конце средневековой эпохи, ученые до последнего времени связывали эти природные катаклизмы с естественными условиями: многовековыми ритмами общей увлажненности в северном полушарии, изменчивыми солнечно-земными связями. Однако накапливается все больше аргументов о существенной роли в этом процессе антропогенного фактора, связанного в частности, с массовым обезлесением, распашкой «целинных» земель, нарушением прежнего гидрологического режима рек и т. п. Только игнорированием элементарных санитарных условий в местах массового скопления людей можно объяснить невиданную вспышку в регионе бубонной чумы («черной смерти») в XIV в., приведшую к сокращению местного населения, по крайней мере, на 40 %. Уже в Средние века заметный вред окружающей среде крупных городских поселений стало наносить коммунально-бытовое хозяйство, особенно печные газы. (Английский король Эдуард IV в 1273 г. специальным эдиктом запретил отапливать дома Лондона каменным углем, так как город «задыхался» в смраде каменноугольной копоти. В 1388 г. был издан закон об охране Темзы в черте города. Вероятно, это были самые первые в истории человечества законы об охране атмосферы и гидросферы.) Началу промышленной революции предшествовал «героический век» Великих географических открытий. Возникли крупные государства и империи. Началась перестройка всех общественных взаимосвязей при переходе к новому укладу жизни и новой стадии природопользования. Сельское хозяйство вытеснялось в формирующиеся центры фабрично-заводской промышленности. В Европе, вслед за разработкой железных руд в Богемии, Силезии, Греции, соляных копей в Восточной Европе и т. д., стали быстро осваиваться угольные месторождения и рудные залежи. Постепенно обозначились острые конфликты производства с природной средой, связанные с интенсивным развитием черной и цветной металлургии. Как известно, окислительно-восстановительная реакция выделения железа из оксидов связана с широким применением углерода, основным источником которого на «заре» индустриализации была древесина. Позже древесный уголь был вытеснен каменным в виде кокса, а при плавке стал использоваться флюс (карбонат кальция и оксид кремния). Техногенное давление на окружающую среду резко усилилось за счет производства кокса. Интенсивное развитие черной металлургии в Западной Европе, а затем и в других регионах мира привело к прогрессирующему сведению лесов на огромных площадях. По экспоненте росли техногенные нагрузки энергетики на биосферу, литосферу, гидросферу и атмосферу, главным образом, в связи с растущими масштабами использования каменного угля наименее экологически приемлемого вида топлива. И хотя до массового проявления последствий «кислотных дождей» было еще далеко, негативное влияние летучих веществ и высокую сернистость каменных углей западноевропейцы первыми в мире ощутили на себе. Литература 1. Вампилова Л. Б. Становление и проблемы развития исторической географии в российской науке // Теория, методы и инновации в исторической географии. Материалы III Международной конференции). СПб., 2007. 2. Герасименко Т. И. Историко-географический подход к изучению трансграничных регионов //Теория,методы и инновации в исторической географии. Материалы III Международной конференции), СПб., 2007. 3. Гумилев Л. Н. По поводу предмета исторической географии // Вестник Ленинградского университета. 1965. № 18, вып. 3. 4. Демина Л. И. Эволюция теории географического фактора в исторической науке XIX-XX века// Теория, методы и инновации в исторической географии. Материалы III Международной конференции). СПб., 2007, 5. Джонстон Р. Дж. География и географы. М., 1987. 6. Капесник С. В. Современное состояние учения о ландшафтах. Л., 1959. 7. Кларк А, Историческая география // «Американская география / Пер. с англ.. М., 1557. 8. Ковальчук И. П. Историческая география: структура, задачи и методы исследования // Теория, методы и инновации в исторической географии. Материалы III Международной конференции). СПб., 2007. 9. Яцунский В. К. Предмет и задачи исторической географии. Историк- марксист. № 5 (93). 1941. 10. Яцунский В. К. Историческая география. М., 1955. 11. Darby Н. С. “On the relations of geography and history”, Transactions and Papers, Institute of British Geographers, 19,1953. 12. Darby H. C “The problem of geographical description”, Transactions and Papers, Institute of British Geographers, 30,1962. 13. Darby H. C. Domesday England. London, Cambridge University Press, 1977, 14. Perry P. J. H.C. “Darby and historical geography: a survey and review”, Geographische Zeitscrift 57,1969. 15. Sauer C. O. “Foreword to historical geography”, Annals Assotiat ion of American geographers 31,1941.
<< | >>
Источник: Гладкий Ю. Н.. Гуманитарная география: научная экспликация. 2010

Еще по теме Коэволюция природы и человека.:

  1. 1.2. Аксиологические основы современной стратегии цивилизационного развития
  2. 3.1 Рефлексивно - ценностный анализ концепции устойчивого развития
  3. 3.2. Экологическая этика и устойчивое развитие
  4. 1.2. Аксиологические основы современной стратегии цивилизационного развития
  5. 3.2. Экологическая этика и устойчивое развитие
  6. Бытие природы. Экологический императив
  7. ХРЕСТОМАТИЙНЫЙ МАТЕРИАЛ
  8. КОЭВОЛЮЦИОННЫЕ ИНВАРИАНТЫ МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РЕИНТЕГРАЦИИ ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА П.М. Бурак
  9. ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ УНИВЕРСАЛЬНОСТЬ И КАНТОВСКАЯ ДЕОНТОЛОГИЯ: НА ПУТИ К ВЗАИМОДЕЙСТВИЮ Н.Е. Захарова
  10. ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ В ВОСПИТАНИИ СОВРЕМЕННОГО ЧЕЛОВЕКА КАК ФАКТОР УСТОЙЧИВОСТИ СОЦИОПРИРОДНОЙ СИСТЕМЫ Т.В. Зайковская
  11. Литература
  12. Коэволюция природы и человека.