<<
>>

1.2.2. Метаязыковой комментарий и его базовые характеристики

Выше неоднократно подчеркивалась огромная значимость метаязыковой рефлексии в межличностном взаимодействии, когниции и культуре. Ее особую роль как объекта изучения подтверждает тот факт, что она попадает в поле зрения самых разнообразных лингвистических направлений, где ее компоненты получают различные наименования в зависимости от фокуса, целей и задач исследования, что свидетельствует об интерпретативности и многоаспектности этого надъязыкового явления.
Так, в центре внимания лингвистов, занимающихся изучением метаязыковой рефлексии, находится проблема соотношения терминов «метаязык», «метатекст», «метаязыковой комментарий». В лингвистической литературе, в зависимости от контекста исследования и ракурса рассмотрения проблемы, эти термины могут получать неоднозначную и подчас противоречивую трактовку. Традиционно термин «метаязык» трактуется как «реляционный» термин (Демьянков 2011, 56), то есть имеющий отношение к какому-либо языку, вторичный по отношению к нему (отсюда и приставка мета-, от греч. meta- «после, за, позади»). Это язык, на котором говорят об «объектном языке», который, в свою очередь, используется для описания внешнего мира (Якобсон 1975, электронный ресурс). В психолингвистике термином «метаязык» обозначается результат логико-аналитических операций, описательная модель языка (Залевская 1999, 32). В когнитивной лингвистике «для противопоставления знаний о языке реальным формам его функционирования» (КСКТ 1996, 30), существует введенная Н. Хомским терминологическая оппозиция “I-language/E- language”. Язык при таком понимании представляет собой совокупность ЯЗЫКА 1 (языка-объекта) и ЯЗЫКА 2 (метаязыка), на котором говорят о ЯЗЫКЕ 1. В трудах некоторых ученых, метаязык противопоставляется языку- объекту как другая семиотическая система, «позволяющая более непосредственно отразить структуру выражений объектного языка, тем самым, выявляя, объективируя ее» (Кобозева 2000, 266).
Попытка моделирования такого универсального семантического метаязыка, конструирующего понятийную базу «наивной картины мира», в частности была предпринята А. Вежбицкой при создании словаря семантических примитивов (lingua mentalis), содержащего 60 единиц (Вежбицка 1983; Wierzbicka 1999). К такому пониманию метаязыка близка точка зрения Н.К. Рябцевой. Согласно ее концепции, к метаязыку относятся все «языковые средства, референт которых способен присутствовать в языке и речи» (Рябцева 2005, 575). Как составляющие метаязыка ею выделяются металексика и метаграмматика. Металексика - слова, называющие, описывающие и категоризирующие объекты коммуникативного и вербального пространства (например, приветствие, вопрос, просьба, шутка, оскорбление и т.д.). Метаграмматика - предельно имплицитные средства взаимодействия говорящего с адресатом, выражающие отношение к предмету речи, побуждение к диалогу, к осмыслению текущей ситуации и включению ее в личную сферу (к метаграмматическим средствам относятся, например, союзы и частицы). Вышеприведенные точки зрения отражают достаточно широкий подход к пониманию метаязыка. В узком же смысле, метаязык это категориальный аппарат лингвистики, ее терминология, появление и существование которой есть результат научной, теоретической рефлексии над естественным языком. Кроме неоднозначной интерпретации понятия «метаязык», в науке остается открытым вопрос о содержательной стороне термина «метатекст». Так, в литературоведении термин «метатекст» используется для обозначения зоны ассоциативных связей (подтекста) (Лотман 1981). Метатекст здесь также может рассматриваться как совокупность нескольких текстов одного автора, написанных в разное время, но релевантных для выявления смыслов другого текста того же автора. В переводоведении в качестве метатекста выступает переведенный текст по отношению к оригиналу (Арнольд 1974). В лингвистической практике в целом сложилось представление о метатексте как о тексте в тексте, высказывании о высказывании (discourse about discourse) (Вежбицка 1978, 404), «вторичном тексте с вербализованным прагматическим содержанием» (Турунен 1999, 311).
Применение положений теории дискурса, в сочетании с прототипическим подходом к анализу понятия «текст», позволяет считать метатекст текстом особого рода, имеющим статус периферийности (Коробейникова 2006) по причине непредставленности в нем многих структурных и содержательных свойств текста, таких как когезия, тематическое единство, завершенность и т.д. Определяя понятие метатекст в лингвистике, следует разграничивать его широкое и узкое понимание. В широком смысле «метатекст» это структурный компонент текста, выполняющий иллокутивную функцию, связанную с «речевыми шагами Говорящего по порождению текста» (Шаймиев 1999б, 77), функцию координации адресата в речевом потоке (Кормилицына, Ерастова 2000, 252). Основы широкого подхода к метатексту заложены в работе А. Вежбицкой «Метатекст в тексте» (1978), где анализируются такие метатекстовые конструкции как В данном параграфе речь пойдет о..., Обратимся к примеру..., Как уже было сказано... и др. Подобные метатекстовые образования, «метаоператоры» или «метаорганизаторы высказывания», отражают рефлексию продуцента над собственной речью, структурируют и упорядочивают текст, логически связывая его компоненты. Исследователи, обращающиеся к данному типу метатекстов, анализируют их в функциональном, синтаксическом и прагматическом аспектах (Шаймиев 1999б; Гак 1994), разрабатывают типологию метаконструкций с точки зрения их клишированности и креативности (Кормилицына, Ерастова 2000). Широкое понимание природы метатекста позволяет расширить набор метаконструкций и кроме «ленты с метатекстом» А. Вежбицкой рассматривать единицы с неявным метатекстовым содержанием, например различные языковые трансформации, позволяющие выявить намерения и речевые тактики говорящего (синонимические замены, перифразы и др.) (Скат 1990). Метатекстовую, текстоорганизующую природу, по мнению некоторых исследователей, также имеет пунктуационное (кавычки) и графическое (шрифт, цвет) выделение одного или нескольких компонентов высказывания: (4) There’s something rotten in New York society, and it’s the character formerly known as the ‘eligible’ bachelor.
(Bushnell C. Sex and the City) (5) He could see that limp hand dangling over the edge of the tub with blood running down one finger, the third, and that inexplicable word so much more horrible than any of the others: REDRUM. (King S. The Shining) Играя важную роль в упорядочении рассуждения, метатексты, в широком понимании, чаще всего встречаются в разного рода рецензиях, комментариях, обзорах, то есть в учебном, специальном и научном тексте, где они выступают главным средством его логической организации. Однако, памятуя об автореферентной природе языка, его способности к естественной саморефлексии, неверным будет утверждение о «монополии» формального текста на метатекст. В обиходном речевом общении, не менее сильно ощущается необходимость отслеживать и упорядочивать сказанное, ориентируясь на предполагаемую и актуальную реакцию слушателя. Поэтому метатекстовые образования являются универсальной составляющей любого текста, как устного, так и письменного, неотъемлемой частью как официальной, так и неофициальной речи. При узком понимании метатекста к нему относят «вербальную экспликацию по поводу лексической единицы» (Вепрева 2003, 68), представляющую собой «разнообразный комментарий к выбору слова» (Норман 1994а, 40), развернутый носителями языка подчас до уровня суждения о языке (Булыгина, Шмелев 2000, 11). При таком понимании, метатекст, как продукт осмысления языковой действительности, выступает в качестве единицы метаязыкового функционирования языка (Голев 2009, 35) и сопоставим с термином «метаязык» (в широком смысле). Трактовка метатекста Н.П. Перфильевой объединяет оба описанных выше подхода. Согласно ее точке зрения, метатекст может рассматриваться как компонент текста, передающий рефлексию говорящего относительно особенностей собственного речевого поведения, в том числе логики изложения, структурирования высказываний, выбора и интерпретации используемой лексики и т.д. (Перфильева 2006, 3-4). Таким образом, метатекст - это обязательная модусная категория, выражающая субъективность, эгоцентричность, отношение говорящего к собственному речевому поведению, к используемому языковому коду.
Еще одним термином, обозначающим в лингвистической практике вербальные проявления метаязыковой рефлексии, является термин «рефлексив», который определяется И.В. Вепревой как интерпретационное метаязыковое высказывание, «метаязыковой комментарий по поводу употребления актуальной лексической единицы» (Вепрева 2003, 68). Данный термин достаточно активно используется для номинации фактов вербализованной метаязыковой рефлексии (Шмелева 1999; Васильев 2000; Кормилицына 2000; Шейгал 2000 и др.). В настоящем исследовании для описания эксплицитной метаязыковой деятельности автора англоязычного художественного текста применяется синоним термина «рефлексив» - «метаязыковой комментарий», который трактуется нами как вербальное, интерпретационное замечание, касающееся разнообразных аспектов употребления языковых знаков в тексте, отражающее их интеллектуальную обработку в аспекте метаязыковой рефлексии, являющееся продуктом осмысления говорящим своей коммуникативной интенции, принимающее форму собственно авторского замечания, реплик персонажей или несобственно-прямой речи. Данное терминологическое обозначение находится в одном ряду с такими единицами, как «оценка речи» (Шварцкопф 1970), «метаязыковое высказывание» (Булыгина, Шмелев 2000), «показания метаязыкового сознания» (Блинова 1989), «метатекст» (Ростова 2000), «филологический, текстуальный комментарий» (Карасик 2010). Обобщим вышесказанное. Если обратиться к двухслойной сущности рефлексии (бессознательной/автоматической и сознательной/рациональной), и принять постулат о том, что метаязыковая рефлексия, как разновидность рефлексии, также может осуществляться на двух уровнях - имплицитном и эксплицитном, можно провести параллели от подсознательной, автоматической рефлексии над языком к ее актуализации в виде метаязыка (в понимании А. Вежбицкой, Н.К. Рябцевой), а от сознательной рефлексии над языковым кодом - к особому открытому типу метаязыкового дискурса, единицей которого выступает метаязыковой комментарий или рефлексив - метатекст в узком понимании - фокусирующий внимание адресата на аксиологически значимых языковых единицах, попадающих в поле метаязыкового осмысления говорящего, и эксплицирующий его знания, представления и мнения о языке и речевой деятельности.
Как уже было сказано, термин «метаязыковой комментарий» в семантическом отношении близок к термину «рефлексив». Тем не менее, несмотря на ряд сходств, данные терминологические образования, на наш взгляд, имеют несколько принципиальных отличий: 1. Термин «рефлексив» восходит к «рефлексии», которая не обязательно носит эксплицитный характер и зачастую осуществляется неосознанно и не объективируется в речи, в то время как термин «метаязыковой комментарий» указывает именно на эксплицитную природу метаязыковых суждений. 2. Оба термина подчеркивают субъектность метаязыковых высказываний (наличие субъекта, который осуществляет рефлексию/ комментирование), однако создание комментариев, помимо их продуцента, неизменно предполагает присутствие адресата, для которого они предназначены (например, читателя художественного произведения). 3. «Рефлексия» и «рефлексивы» продуцента могут быть направлены не только на факты и явления языковой действительности, но и на различные объекты за пределами языкового пространства. Что касается «метаязыковых комментариев», то в качестве их объектов выступают исключительно элементы языка и речи. Тот факт, что в контексте метаязыковых комментариев какой-либо элемент текста - единица языка или речи - подвергается осмыслению, толкованию, описанию и оценке, позволяет считать такие комментарии вторичными, регрессивными текстовыми образованиями, метатекстами. Вторичность комментария проявляется в его зависимости от основного текста (прототекста) в плане формы, содержания и функций; его регрессивность определяет не дальнейшее развитие текста, а возвращение к первичному тексту с учетом полученной из комментария информации, что отличает его от типичных вторичных текстов, таких как пересказ, пародия и адаптация (Коробейникова 2006, 9). В работах некоторых ученых термины «метатекст» и «метаязыковой комментарий» нередко выступают синонимами. Однако мы, вслед за Н.К. Рябцевой, склонны не отождествлять данные понятия (любое метаязыковое высказывание понимается Н.К. Рябцевой в широком смысле, как проявление рефлексии над языком, понятие же метатекста связывается ею только с логической организацией речи (Рябцева 2005)). В нашем понимании, содержательный объем термина «метатекст» шире, чем у термина «метаязыковой комментарий», поскольку не всякий метатекст может считаться метаязыковым комментарием, но любое вербальное замечание по поводу правил употребления, уместности использования, особенностей значения языковых единиц и т.д., представляя собой компонент текста, является одновременно метатекстовым и метаязыковым образованием. Указанные аргументы, на наш взгляд, дают основания считать термин «метаязыковой комментарий» наиболее предпочтительным для наименования рассматриваемых в настоящей работе вербальных проявлений метаязыкового сознания авторов англоязычных художественных произведений. Метатекстуальность, вторичность метаязыковых комментариев определяет набор их ядерных признаков, свойственных, по мнению Н.Н. Коробейниковой, любому типу комментария. К ним относятся: неавтономностъ (зависимость комментария от основного текста), детерминированная адресатностъ (зависимость структурносодержательных характеристик комментария от параметров адресата), информационная плотность (компактность представления информации), динамичность (вариативность структуры и содержания комментариев) и др. (Коробейникова 2006, 8-9). Вариативность содержания метаязыковых комментариев обусловлена тем, что в фокус внимания их продуцента могут попадать разнообразные явления языка и речи. Так, в работах, посвященных метаязыковой рефлексии, как правило, анализируются метакомментарии к отдельным словам и выражениям, однако в схему типологии метаязыковых высказываний могут включаться и метаязыковые комментарии целого текста (Шейгал 2000, 237). Такой аспект понимания метаязыковой рефлексии является результатом недифференцированной трактовки метаязыковой деятельности, которая в этом случае рассматривается как рефлексия над любым объектом, имеющим отношение к языку и его функционированию (Гаспаров 1996). Подавляющее число исследуемых в данной работе случаев вербализованной метаязыковой рефлексии иллюстрирует реакцию говорящего на единицы лексико-фразеологической системы английского языка. Это соответствует наблюдению А.Н. Ростовой о том, что метаязыковое сознание носителя языка в целом лексикоцентрично: «объектом осмысления говорящего выступает прежде всего слово в единстве его формы и содержания» (Ростова 2009, 182): (6) And it’s no more than a cottage. I think the word house implies more legroom. (Meyer S. Breaking Dawn) Широкую распространенность металексических комментариев в англоязычном художественном дискурсе можно объяснить огромной значимостью слова для языковой и концептуальной системы человека, где оно является основной функциональной единицей. Именно слово является тем мостом, который соединяет вербальный и невербальный уровни сознания, и благодаря которому можно получить доступ к хранящейся в нем информации. Оно играет роль «своеобразного «якоря», «крючочка», «фонарика», посредством которого на разных уровнях осознаваемости «вытягивается» или «высвечивается» некоторый фрагмент предшествующего (вербального и невербального) опыта индивида < >» (Залевская 2005, 258). Внимание субъекта метаязыковой рефлексии в англоязычном художественном дискурсе может быть направлено на разнообразные средства лексико-фразеологического уровня: единицы английского языка и иноязычные слова, общеизвестные и редко употребляемые, узуальные и окказиональные. Причины фокусировки на слове определяются его структурой, семантикой или прагматикой, поэтому метаязыковые высказывания, в которых комментируется какая-либо лексическая единица, могут содержать сведения о ее внутренней форме, значении, стилистических свойствах, частотности употребления и других аспектах, причем наиболее активной является именно семантизирующая способность обыденного метаязыкового сознания. Отсюда, самым распространенным содержанием метаязыковых комментариев в англоязычном художественном дискурсе является толкование значений слов и других элементов лексического состава. Например: (7) Since Le Trapeze admits couples only - meaning a man and a woman -1 asked my most recent ex-date, Sam, and investment banker, to accompany me. (Bushnell C. Sex and the City) Осмысление значений слов - естественное ментальное действие, при котором происходит выход «глубинной семантики» в светлое поле сознания. Это делает процесс осознания слов процедурой, преобразующей семантические отношения в когнитивные, превращающей единицы языка в единицы знания (Караулов 2005, 188). Как отмечает А.Н. Ростова, акт осознания значения - это всегда интерпретационный акт, в основе которого находятся главным образом рационально-логические способы познания (Ростова 2009, 184). Анализу метаязыковых комментариев, содержащих толкование и интерпретацию значений слов, посвящена значительная доля практической части данного исследования. Движение метаязыковой рефлексии от лексического яруса к уровню высказываний и текстов, по убеждению Н.Д. Голева, осуществляется более активно и регулярно, нежели движение «вниз» в сторону фонетического уровня. Это можно объяснить тем, что первое направлено в область речевой прагматики, где механизмы оценки хода и результатов высказываний и текстов достаточно отработаны для обыденного метаязыкового сознания, а второе затруднено для него по причине сложности непосредственных наблюдений за единицами фонетического уровня и их функциями (Голев 2009, 20). Эксплицитная рефлексия по поводу явлений грамматического уровня также представляет собой достаточно редкое явление в речи носителей языка-нелингвистов: (8) I felt, if I were to say any word, churned. Not as a verb but as an adjective. Happy + Frightened = Churned. (Sebold A. The Lovely Bones) Следует также отметить, что являясь составным компонентом сложного и многоаспектного метаязыкового дискурса, метаязыковые комментарии в целом не имеют жестко принятой и установленной формы. Способы их организации образуют «скорее систему возможных предпочтений, чем строгих предписаний» (Ростова 2000, 60). Так, согласно И.Т. Вепревой (Вепрева 2003, 67), комментирование речи в метаязыковом аспекте может быть осуществлено в следующих текстовых формах: 1) канонический текст, 2) метаязыковой комментарий внутри речевого произведения: а) попутное замечание, краткая ремарка; б) развернутое и более сложное в структурном плане метаязыковое высказывание (самостоятельное предложение); в) цепь взаимосвязанных высказываний. Однако все эти разнообразные по форме метаязыковые суждения могут быть объединены за счет обязательного присутствия в них эксплицитно выраженной рефлексии по поводу явлений языка или речи. Обобщая описанные в данном параграфе базовые характеристики метаязыкового комментария в англоязычном художественном дискурсе, можно кратко сформулировать его следующие основные параметры: метаязыковой комментарий 1) является вербальным продуктом сознательной и осознанной рефлексии над языковым кодом, выступает единицей метаязыкового дискурса и имеет метатекстовую природу; 2) чаще всего иллюстрирует метаязыковую реакцию продуцента на средства лексикофразеологической системы языка; 3) реализует свободную форму речевой организации и может присутствовать в рамках дискурса в виде самостоятельного текста (не рассматривается нами) или иннективного (внутритекстового) комментария, обладающего разнообразной структурносинтаксической организацией и протяженностью.
<< | >>
Источник: КРАВЦОВА ТАТЬЯНА АЛЕКСАНДРОВНА. СОДЕРЖАТЕЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ МЕТАЯЗЫКОВОГО КОММЕНТАРИЯ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ. 2014

Еще по теме 1.2.2. Метаязыковой комментарий и его базовые характеристики:

  1. КРАВЦОВА ТАТЬЯНА АЛЕКСАНДРОВНА. СОДЕРЖАТЕЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ МЕТАЯЗЫКОВОГО КОММЕНТАРИЯ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ, 2014
  2. ГЛАВА 1. СУЩНОСТНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ МЕТАЯЗЫКОВОГО КОММЕНТАРИЯ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ
  3. Метаязыковое сознание и его роль в механизме управления речевой деятельностью языковой личности
  4. 1.2. Метаязыковой комментарий как средство вербализации метаязыковой рефлексии в англоязычном художественном дискурсе
  5. 1.2.2. Метаязыковой комментарий и его базовые характеристики
  6. Различные аспекты функционирования метаязыкового комментария в англоязычном художественном дискурсе
  7. 1.3.2. Метаязыковой комментарий в англоязычном художественном дискурсе как проявление естественной метаязыковой рефлексии
  8. 1.3.3. Метаязыковой комментарий в англоязычном художественном дискурсе как эстетически значимый элемент нарратива
  9. ГЛАВА 2. СОДЕРЖАТЕЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ И РОЛЬ МЕТАЯЗЫКОВОГО КОММЕНТАРИЯ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ
  10. 2.1. Способы речевой организации метаязыковых комментариев
  11. 2.2. Содержательно-смысловые и функционально-прагматические характеристики метаязыковых комментариев
  12. Метаязыковой комментарий, направленный на акцентуацию фоно-графической оболочки языкового знака
  13. 2.2.1. Метаязыковой комментарий, связанный с уточнением семантики языкового знака
  14. 2.2.2.1. Метаязыковой комментарий, эксплицирующий метаязыковой поиск