<<
>>

2.2.2.1. Метаязыковой комментарий, эксплицирующий метаязыковой поиск

Как отмечалось в первой части исследования, в ходе обыденной речевой деятельности носитель языка использует слова, отбирая их спонтанно, автоматически, в соответствии с заданными параметрами (содержание коммуникативного намерения, отношения между коммуникантами, их психологические и культурные особенности и т.д.).
Он «не замечает» метаязыковой активности своего мозга и сознательно рефлектирует над речью, только когда испытывает затруднения в выборе оптимального варианта языкового воплощения своей мысли. В этих «критических» ситуациях говорящий переходит во внешнюю позицию по отношению к деятельности оперирования значениями слов и пытается получить контроль над «доступом» в свой ментальный лексикон (Фесенко 2005, 58) («резервуар», в котором хранятся знания о всех известных индивиду словах из всех известных ему языков (Кубрякова 2004, 381-389)), что часто находит отражение в фактах вербализованной метаязыковой рефлексии. В рамках англоязычного художественного дискурса, проявление рефлексии автора, направленной на селекцию адекватных языковых средств, многопланово и характеризуется различной степенью осознанности. Такая рефлексия может быть полуимплицитной, с отсутствием вербальных метаоператоров, или же получать экспликацию в виде МК. К примерам относительно развернутой экспликации метаязыкового поиска в текстах англоязычной художественной прозы можно отнести случаи, когда выбранная говорящим языковая номинация вводится при помощи устойчивых речевых формул (let’s say, you could say, you ’d say, shall we say и др.), сопровождающих потенциально неожиданные (по мнению продуцента) слова и выражения. Иллюстрацией здесь может послужить фрагмент из романа С. Майер «Затмение», в котором глагол to babysit (присматривать за ребенком) употребляется персонажем в связи с уходом за новорожденными вампирами, а фраза you could say сглаживает неуместность этой единицы: (43) He was assigned to deal with the newborns - babysit them, you could say.
(Meyer S. Eclipse) Достаточной частотностью в англоязычном художественном дискурсе обладают случаи развернутой актуализации метаязыкового сознания, характерные для естественного речевого общения, когда продуцент прилагает значительные ментальные усилия для воспроизведения какой-либо лексической единицы и обращается к собеседнику с просьбой помочь вспомнить необходимое слово. Подобные коммуникативные действия, по мнению Д. Корсона, указывают на то, что говорящий оказался в сфере речевого жанра, которым не вполне овладел (Corson 1995): (44) “When my wife handwashed, ” Stu said, “she used a ... what do you call if? Scrub board, I think. ” (King S. The Stand) Поскольку знания о языке и речи в той или иной степени обладают потенциалом «выхода на метаязыковую “поверхность”» (Голев 2009, 8), который реализуется, когда эти знания оказываются в фокусе внимания говорящего, МК, эксплицирующий метаязыковой поиск, может включать дефиницию «забытого» слова, содержащую фрагменты объективного, общепринятого значения данной лексической единицы: (45) “Only ... there are dreams, like you said. ” He looked at Hallorann and swallowed. “They used to be nice. But now ... I can’t remember the word for dreams that scare you and make you cry. ” “Nightmares? ” Hallorann asked. “Yes. That's right. Nightmares. ” (King S. The Shining) Очевидно, что одну и ту же объективно-реальностную ситуацию можно описать при помощи различных языковых средств. В англоязычном художественном дискурсе эта закономерность находит отражение в МК, в котором метаязыковой поиск вербализуется при помощи словосочетаний better word, accurate word, right word и т.д. В этом случае, как отмечает Л.В. Барсук, «автор, возможно, бессознательно моделирует в голове ситуацию восприятия объекта своей деятельности, ведет бесконечный диалог с самим собой, внутренний спор, при котором сталкиваются разные аспекты видения объекта одним и тем же индивидом» (Барсук 1999, 54). Принимая во внимание тот факт, что слово в процессе коммуникации выполняет функцию речевого воздействия на адресата и выступает способом овнешнения внутренних интенциональных состояний говорящего (Ростова 2009, 198), чрезвычайно значимой для полноценного понимания художественного текста представляется открывающаяся перед читателем возможность непосредственно наблюдать за процессом речетворчества, быть свидетелем того, как писатель ищет самые точные языковые средства для выражения задуманного, испытывает «муки слова».
В этом отношении показателен следующий пример: (46) She was dimly aware that Tom didn’t look very good - well, actually, terrible might have been a better word - and she felt a dim but ferocious gladness skyrocket through her. (King S. It) Слово terrible оценивается автором как наиболее соответствующее описываемой ситуации, поэтому в процессе порождения высказывания автор, «исправляет» фразу, прибегая к помощи МК. Примечателен тот факт, что, несмотря на отрефлектированность и выверенность всех элементов художественного текста (что отличает его от неподготовленного устного текста), дающие возможность скрыть все исправления, автор все же осуществляет экспликацию поиска подходящего способа выражения своей мысли, тем самым обращая внимание читателя на то, что он и его персонаж не просто говорят, а тщательно выбирают слова, вкладывают в этот метаязыковой поиск определенный смысл. В целом следует отметить, что МК, вербализующий в канве англоязычного художественного дискурса поиск наиболее подходящего для описания ситуации слова, как правило, отражает различную степень неуверенности говорящего в выборе им языковых средств или же неудовлетворенность уже выбранной номинацией, что зачастую является результатом сравнения описываемого референта с типичным представителем его класса - денотатом. Например: (47) Being out in the woods with Gale... sometimes I was actually happy. I call him my friend, but in the last year it’s seemed too casual a word for what Gale is to me. (Collins S. The Hunger Games) Китнесс Эвердин из романа С. Коллинз «Голодные игры» размышляет о своем друге Гейле, к которому начинает испытывать больше чем дружеские чувства. Она соотносит его образ с усредненным образом «друга», денотатом лексемы friend, и осознает их несовпадение, а именно тот факт, что денотат данного слова не охватывает весь спектр их отношений. Как результат, оно начинает оцениваться героиней как слишком обыденное - too casual a word - для обозначения кого-то, кто настолько ей дорог.
МК в проанализированных произведениях может достаточно развернуто эксплицировать рефлексию над признаками денотата и/или описываемого референта. Так, в романе С. Кинга «Безнадега», Питер Джексон рефлектирует над функциональными возможностями имеющейся в его багажнике запасной шины (It was one of those blow-up doughnuts, good for a run to the nearest service station), для номинации которой, по его мнению, слово tire является «чересчур громким» - much too grand a word. Подобная «метаязыковая» подача такой незначительной детали, наш взгляд, делает сообщение очень экспрессивным: (48) In the center, Mary’s makeup case and their two suitcases - his n hers - were wedged in between the green bundles and the spare tire. Although ‘tire ’ was much too grand a word for it, Peter thought. It was one of those blow-up doughnuts, good for a run to the nearest service station. (King S. Desperation) Зачастую, в результате сравнения описываемого референта с «идеальным» денотатом, говорящий полностью реализует смысловую схему метаязыкового поиска: употребляет слово 1 осуществляет рефлексию над признаками референта/денотата и констатирует непригодность использованной номинации руководствуясь наличием у референта определенных признаков, выбирает слово 2. Как показывает исследуемый эмпирический материал, все эти этапы метаязыкового поиска могут подвергаться вербализации в форме МК: (49) He knew that his accident in March had been caused by thinking he’d seen Duddits once again being teased by Richie Grenadeau and his friends. Only ‘teased’ was a ludicrously inapt word for what had been going on behind Tracker Brothers that day, wasn’t it? Tortured was the word. (King S. Dreamcatcher) Вышеприведенные примеры иллюстрируют речевые ситуации, когда говорящим четко констатируется непригодность языковой единицы и так или иначе выражается отказ от ее употребления. Однако нами отмечены случаи, когда продуцент, ощущая неудовлетворенность словом, тем не менее, вынужден его использовать. При этом он пытается «подстроить» его под свои нужды и «оправдаться» перед реципиентом за неудачный метаязыковой выбор.
Тот факт, что говорящий осознает условность номинации и, несмотря на это, продолжает ее использовать, как правило, усиливает экспрессивность его сообщения: (50) Oh yes - there were also six or seven people who had gone crazy. Crazy isn’t the best word; perhaps I just can't think of the proper one. (King S. Mist) (51) The dog - well, it wasn't a dog, not anymore, but you had to call it something - hadn’t begun its leap at the photographer yet, but it was getting ready < >. (King S. The Sun Dog) Данные фрагменты иллюстрируют случаи, когда говорящий, находясь в стрессовой ситуации, не в состоянии подобрать более точных слов для описания ее элементов и довольствуется наиболее близкой по значению языковой единицей, как правило, обладающей широкой семантикой. Как утверждает И.Т. Вепрева, в результате такого приспособления структуры значения слова к условиям конкретного коммуникативного акта, прагматический компонент семантики этого слова становится более значимым, чем ее понятийное ядро (Вепрева 2009а). МК в этом случае задает направление осуществляемой читателем интерпретации и указывает на то, как следует воспринимать то или иное слово. Несмотря на многочисленность в проанализированных нами источниках примеров метаязыкового комментирования, отражающих различную степень неудовлетворенности продуцента выбранным словом, нами установлены случаи, когда МК, напротив, вводится говорящим с целью подчеркнуть его уверенность в метаязыковом выборе, что, на наш взгляд, также способствует расстановке смысловых акцентов. Например: (52) I have witnessed the bonds within this family - I say family and not coven. (Meyer S. Breaking Dawn) В данном примере, героем подчеркиваются языковые достоинства предлагаемого им способа вербализации - family (a group of people who are related to each other (LDCE)), для номинации группы вампиров, живущих вместе и связанных нехарактерными для подобных существ эмоциональными узами. Именно наличие этой эмоциональной связи детерминирует уверенность говорящего в собственном речевом выборе - family, а не coven (клан, сборище).
Такое предпочтение конкретной языковой единицы, по нашему мнению, указывает на важность трансляции выражаемых ею смыслов. В ситуации, когда говорящий оказывается не в состоянии подобрать слово, подходящее для описания какого-либо предмета или явления, в силу их необычности и исключительности, МК может констатировать отказ от присвоения данному референту какой-либо номинации. Например: (53) Yet he still felt upset, unsettled, guilty ... he felt at a loss in a way for which there was perhaps no word. (King S. Secret Window, Secret Garden) Подобное использование МК, на наш взгляд, является чрезвычайно действенным приемом художественной выразительности. Все вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что необходимость вербализации внутренней речи, предметом которой является поиск слова, обеспечивающего наилучшее отражение описываемой в рамках англоязычного художественного дискурса ситуации, может быть продиктована автору несколькими причинами. Во-первых, вербальная экспликация метаязыкового поиска, как неотъемлемая составляющая обыденной речевой деятельности, будучи включенной в состав речи автора или героев художественного произведения, придает повествованию естественный, разговорный характер. Во-вторых, переходя от спонтанной неосознаваемой речи к контролируемому речевому поведению, продуцент, выражающий через МК субъективное, избирательное отношение к языковым ресурсам, усиливает личностное начало своей речекоммуникативной деятельности. Исходя из этого, можно предположить, что МК, отражающий предпочтение тех или иных языковых средств, может способствовать реализации характерологической функции, обеспечивая тщательную проработанность образов героев и, в целом, более тонкую передачу смыслового наполнения художественного текста.
<< | >>
Источник: КРАВЦОВА ТАТЬЯНА АЛЕКСАНДРОВНА. СОДЕРЖАТЕЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ МЕТАЯЗЫКОВОГО КОММЕНТАРИЯ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ. 2014

Еще по теме 2.2.2.1. Метаязыковой комментарий, эксплицирующий метаязыковой поиск:

  1. Два модуса коммуникации
  2. Заключение
  3. ГЛАВА 1. СУЩНОСТНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ МЕТАЯЗЫКОВОГО КОММЕНТАРИЯ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ
  4. 1.2. Метаязыковой комментарий как средство вербализации метаязыковой рефлексии в англоязычном художественном дискурсе
  5. 1.2.2. Метаязыковой комментарий и его базовые характеристики
  6. Различные аспекты функционирования метаязыкового комментария в англоязычном художественном дискурсе
  7. 1.3.2. Метаязыковой комментарий в англоязычном художественном дискурсе как проявление естественной метаязыковой рефлексии
  8. 1.3.3. Метаязыковой комментарий в англоязычном художественном дискурсе как эстетически значимый элемент нарратива
  9. ГЛАВА 2. СОДЕРЖАТЕЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ И РОЛЬ МЕТАЯЗЫКОВОГО КОММЕНТАРИЯ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ
  10. 2.1. Способы речевой организации метаязыковых комментариев
  11. Метаязыковой комментарий, направленный на акцентуацию фоно-графической оболочки языкового знака
  12. 2.2.2.1. Метаязыковой комментарий, эксплицирующий метаязыковой поиск
  13. 2.2.2.3. Метаязыковой комментарий, содержащий объективные сведения об отдельных аспектах значения слова
  14. 2.2.2.4. Метаязыковой комментарий, содержащий субъективную информацию о значении языкового знака
  15. 2.2.3. Метаязыковой комментарий, эксплицирующий прагматический потенциал языкового знака