<<
>>

Эволюция употребления арго в произведениях англоязычных авторов XX-XXI веков

Язык художественной литературы - понятие сложное и многогранное, специфика которого раскрывается в соотношении с литературной нормой или литературным языком. Особенности данных понятий, их сходства и различия определил В.В.

Виноградов: «Во-первых, язык художественной литературы употребляется в двух значениях: язык художественной литературы частично отражает общую систему того или иного национального общенародного языка и, во-вторых, в смысле языка искусства» [Виноградов 1958, с. 7]. Следовательно, литературный язык - это норма с характерной для нее системой языковых средств. Именно литературный язык является основой для языка художественной литературы. Последний же представляет собой синтез как литературных, так и нелитературных средств общенародного языка. Его своеобразие заключается в возможности употребления многочисленных элементов различных функциональных стилей, измененных согласно коммуникативной и эстетической функций языка.

Эстетическая функция языка как один из главных элементов художественной литературы позволяет показать процесс художественного мышления. «Репрезентация художественно-образного мышления предполагает особую художественную организацию языкового материала словесных произведений, в результате которой происходит целенаправленное использование всех языковых элементов для создания художественного целого, возникновение художественного образа» [Загоровская 1982, с. 7].

Художественная литература - средство познания и отражения действительности, а «художественная речь - это своеобразный подъязык, использующий и синтезирующий средства собственно коммуникативных стилей в новом качестве - в образно-эстетической функции» [Васильева 1971, с. 7]. Художественная речь не является речью в филологическом смысле, но

представляет результат «художественной трансформации» устной речи: «Художественная речь» - это плод, результат, «продукт» художественного претворения практической речи, вполне сопоставимый в этом отношении со сценическим «действием»; реальная человеческая речь - предмет и материал литературно-художественного творчества, а не его форма» [Кожинов 1975, с.

5].

В зависимости от жанра литературы, художественная речь будет включать помимо литературных и нелитературные факты языка (сленг, жаргон, арго и т.д.), т.к. «принципы отбора выражений и способы их конструктивных связей и объединений бывают подчинены задачам речевого построения образов персонажей из различной социальной среды, иногда очень далекой от носителей литературы» [Виноградов 1971, с. 6].

Т.Н. Беляева и В.А. Хомяков отмечают, что нестандартные факты языка в художественном тексте используются «не только для создания комического эффекта или комического напряжения, но и для создания общей социальной и эмоциональной атмосферы, речевых портретов, как средство типизации речи отдельных персонажей или как средство индивидуализации речевой характеристики персонажа, а иногда как средство стилизации» [Беляева, Хомяков 1985, с. 72]. Таким образом, стилистически сниженная лексика английского языка выполняет важную функцию создания полной речевой характеристики персонажа художественного произведения и служит тем звеном, которое связывает писателя с читателем.

Необходимо обратить внимание на тот факт, что функциональные особенности художественной речи, т.е. средства выразительности и их количество зависят от индивидуально-художественного стиля автора, который включает в себя не только лексико-семантическую сторону произведения, но и тематику, и проблематику самих произведений.

Рубеж XIX - XX веков был ознаменован для США и Великобритании рядом острых социальных проблем. Быстрые темпы развития и индустриализации стран имели разнообразные социально-политические последствия. Для США в данный период характерным становится процесс урбанизации, т.е. переселение большого количества населения из сельской местности в промышленные города, наряду с большим потоком эмигрантов из Европы, а также Северо-Американского континента. В Европе в связи с аграрным кризисом, затянувшимся из-за захвата мирового рынка поставщиками заокеанского дешевого зерна, большое количество крестьян, оставшись без работы и не в состоянии приспособиться к сложившимся экономическим условиям, пополняют ряды оставшихся без средств к существованию маргиналов.

Все это приводит к росту недовольства населения стран, потере веры в справедливость и надежды на лучшую жизнь.

Именно в это время начинается расцвет жанров литературы, предметом внимания которых являются социальные проблемы человека. Одним из таких жанров популярной массовой литературы становится жанр детектива. Привлекательность данного вида литературы определяется, прежде всего, так называемыми «законами жанра», заключающимися в торжестве закона над преступностью и безоговорочной победе добра над злом, т.е. тех качеств, которых так не хватало людям в реальной жизни. Таким образом, само время ставит перед авторами произведений задачу отразить идеи, страхи и ожидания, владеющие умами того или иного народа.

Несмотря на то, что именно «благодаря преступникам мировая культура обогатилась детективным жанром» [Александров 2012,

http://www.proza.ru/2012/11/11/576], читателей того времени привлекали персонажи-детективы, которые с легкостью разоблачали преступников. Следует отметить, что прототипами детективов и сыщиков литературы рубежа XIX-XX веков являлись вполне реальные люди.

Например, в одном из первых детективных романов У. Коллинза «The Moonstone» расследование ведет сыщик Кафф, у которого был реальный прототип - выдающийся полицейский Скотланд-Ярда, сержант Джонатан Уичер, знаменитый своей наблюдательностью и логичностью умозаключений. Также американский сыщик и разведчик Алан Пинкертон, создавший первое в мире детективное агентство Pinkerton National Detective Agency, стал прототипом героя цикла произведений о Нате Пинкертоне.

Первые романы конца XIX и начала XX века сформировали жанр классического детектива, т.е. литературного произведения «в котором на доступном широкому кругу читателей бытовом материале демонстрируется акт диалектического снятия логического противоречия (решения детективной загадки)» [Вольский 2006, http://www.metodolog.ru/00926/00926.html2006].

Самыми яркими представителями данного направления являются произведения А. Конан Дойла, Г.К.

Честертона и А. Кристи.

Вследствие отсутствия динамично сменяющихся событий в классических романах (т.к. их отличительной чертой является «неспешность повествования»), на первый план выходит создание атмосферы тайны преступления и его раскрытия. «Социально-бытовое расслоение разговорно-обиходных стилей общенародной речи, а также специфические оттенки среды, жаргонного словоупотребления дают материал для художественных характеристик среды и связанных с ней персонажей» [Щепкина 1996, c. 148]. Именно поэтому для наиболее точного воссоздания окружающей действительности, а также при описании расследования преступления авторы включают в речь своих персонажей арго.

Следует отметить, что количество и характер употребляемых сниженных единиц в текстах художественных произведений зависит не только от жанра и сюжета (см. пункт 3.2.), но также и от степени демократизации литературной нормы на данном этапе развития языка. Демократизации английского языка конца XIX начала XX века существенно способствовала английская и американская пресса, стремившаяся с документальными подробностями описать то или иное событие, произошедшее в жизни страны, а также употреблявшая на своих страницах большое количество неустоявшихся оборотов речи. Авторы детективов, ориентируясь на вкусы читательской аудитории, последовали примеру журналистов и начали использовать лексику данного типа в своих произведениях.

В произведениях рубежа XIX - XX веков, а также начала XX века арго носило единичный характер. Данный тип лексики при сохранении своего исходного значения, не меняет и функциональную направленность: номинация окружающих предметов и явлений, конспирация и идентификация членов маргинальной субкультуры. Арготизмы в классических детективах используются для наиболее правдоподобного раскрытия личности персонажа, а также способны служить средством выражения отношения героев к ситуации. Например, в рассказе А. Конан Дойла «The Red-Headed League», преступник Джон Клей получает от Шерлока Холмса следующую характеристику: «John Clay, the murderer, thief, smasher, and forger» [Doyle, http://sherlock- holm.es/stories/pdf/a4/2-sided/cnus.pdf] или «He’ll crack a crib in Scotland one week, and be raising money to build an orphanage in Cornwall the next» [Doyle, http://sherlock-holm.

es/stories/pdf/a4/2-sided/cnus.pdf].

Употребленные главным героем арготизмы - smasher (от smash - counterfeit coin [Partridge 2006, p. 4920] и crack a crib (ср. crack - to burgle [Partridge 2006, p. 1196], crib - safe [Dalzell 2007, p. 172] используются в данном случае в качестве модальных средств и свидетельствуют о его негативном отношении к преступнику. Сходную позицию имеет герой многочисленных романов А. Кристи Эркюль Пуаро, который сравнивает убийцу с «игроком»: «And that is where the gambler (and the murderer, who is, after all, only a supreme kind of gambler since what he risks is not his money but his life) often lacks intelligent anticipation» [Christie, http://libes.ru/287049.read?page=49]. Однако для Пуаро игрок (gambler - class of sharper [Partridge 2006, p. 2033] или же убийца - это, прежде всего преступник, который должен быть пойман и наказан.

Высокая информативность арготизмов наряду с краткостью способствует их включению в диалоги персонажей, происходящие в момент совершения преступления. Так, герой рассказа Э.У. Хорнунга «The Ides of March» во время совершения кражи поясняет подельнику, каким образом он сможет открыть дверь: «Prise it up with the jointed jimmy» [Hornung,

http: //www. forgottenfutures. com/game/ff6/ides. htm]. Арготизм jimmy, обозначающий «а short crowbar used by housebreakers» [Partridge 2006, p. 2772] наглядно демонстрирует, насколько точно данная лексема отражает обозначаемое понятие. Данный пример также свидетельствует об употреблении упомянутой лексемы в целях языковой экономии, т.е. во избежание долгого описания.

Тенденция к выражению резко отрицательного отношения автора и, как следствие, главного героя-сыщика к преступности в целом прослеживается во всех произведениях жанра классического детектива. Герой многочисленных романов А. Кристи, Эркюль Пуаро неоднократно подчеркивает: «I do not approve of murder». Таким образом, Пуаро подчеркивает полярность таких понятий как закон и преступность. Данная цитата является знаковой для произведений классического детектива, т.к.

А. Кристи выводит один из основных законов жанра - несовместимость преступника, т.е. отрицательного персонажа с понятием «герой».

Большинство лексических единиц арго, употребляемых в детективных произведениях данного периода относятся к «бытовой» лексике: cracksman, burglar, heister, strumpet, deuce, bit and brace, gem, dope. Арготическая лексика, употребляемая в детективах, не отличается разнообразием. Авторы ставят перед собой задачу единичным употреблением подобного рода слов и выражений вызвать у читателя отрицательное отношение к персонажам-преступникам, в реплики которых эта лексика включена. Используя такие лексемы в речи героев- сыщиков в высказываниях, адресованных преступникам, авторы, таким образом, дают негативную характеристику последним, подчеркивая вызывающими и нелитературными словами соответствующее поведение героев.

Отсутствие разнообразия среди арготической лексики обусловливается также функциями, выполняемыми в детективных произведениях обозначенного периода. Вследствие желания авторов погрузить читателя в атмосферу раскрытия преступления, а также продемонстрировать личность и характер своего персонажа, они используют арготизмы, главным образом, с целью создания колорита, в характерологической, реже функции авторской оценки.

Данный ряд функций свидетельствует об ограниченном на тот момент употреблении нелитературных элементов в текстах детективных произведений.

Важной чертой конца 20-х годов XX века становится стремление авторов найти своего читателя и завоевать симпатии все большей читательской аудитории. По мнению М.М. Бахтина «для каждой эпохи, - для каждого литературного направления и литературно-художественного стиля, для каждого литературного жанра в пределах эпохи и направления характерны свои особые концепции адресата литературного произведения, особое ощущение и понимание своего читателя, слушателя, публики, народа» [Бахтин 1979, с. 279]. Таким образом, авторы, ориентируясь на вкусы читателей, создают новые жанры литературы, отвечающие интересам и запросам конкретной аудитории. На данную проблему также обращает внимание Д.С. Лихачёв, который говорил о том, что «нуждается в особой характеристике явление «вкуса» той или иной группы читателей» [Лихачёв 1964, с. 47].

Однако постепенно читатели теряют интерес к «интеллектуальным» классическим детективам: убийства посредством разнообразных ядов или самодельных пистолетов кажутся, по крайней мере, наивными. Тем более, что в произведениях такого типа детектив наделен высокими умственными способностями, являющимися единственной причиной успешного раскрытия преступления. Данная формула представляет некую высокохудожественную и эстетическую игру, имеющую слабое сходство с тем, как обстоит дело в действительности.

Вкусы аудитории меняются на фоне важных исторических событий, происходящих в данный период в США и Великобритании. Таким важным событием становится эпоха Великой депрессии и расцвет организованной преступности в 30-е годы XX века. Именно этот период представляется новым этапом развития детектива как литературного жанра. Эволюции данного жанра способствует огромное количество выпускаемых в США журналов, так называемых «pulp magazines», представляющих читателям разнообразные сенсационные повести и рассказы, среди которых все чаще встречаются детективные новеллы.

30-е годы в США ознаменованы рождением такого литературного направления как «черный детектив», «крутой детектив» или «жестокая школа» (hard-boiled detective) Д. Хэммета, Р. Чандлера, Э.С. Гарднера, Д.Х. Чейза и многих других авторов. «Черный детектив», возникший в годы кризисного состояния страны, показал зарождение гангстеризма, коррупцию социальной верхушки, был насыщен элементами социальной критики. Основной упор делается на те трудности, с которыми встречается сыщик, на те опасности, которым он подвергается, ведя расследование» [Кузьменко 1978, с. 20].

Родоначальник жанра «hard-boiled» detective, Д. Хэммет в отличие от превалирующих традиций классического детектива с документальной реалистичностью представляет своим читателям мир криминальной среды. Его герою-детективу приходится в одиночку противостоять всем силам зла. Характерной чертой данного направления является тот факт, что герой зачастую борется с преступностью теми же приемами и методами, что и его антагонисты.

Д. Хэммет создает персонажей не отличимых от реально существующих в действительности людей, поэтому его герои так далеки от идеала. Он заставляет их думать и говорить на характерном и привычном для них языке. Именно поэтому Д. Хэммет осознанно вводит в речь его персонажей арготизмы. Причем, это уже не единичные вкрапления стилистически сниженной лексики на фоне литературной нормы, а уже целые диалоги на арго: «I didn't want Max to get in a jam over killing a mutt like Tim Noonan. Max didn't mean anything to me then, except that I liked him, and I didn't like any of the Noonans. I knew the dick-MacSwain. I used to know his wife. He had been a pretty good guy, straight as ace-deucetrey-four- five, till he got on the force.< ...> Knowing this dick, I told Myrtle I thought we could fix things. A little jack would ruin MacSwain's memory, or, if he didn't like that, Max could have him knocked off» [Hammett, http://www.lucite.org/lucite/archive/fiction_- _hammett/red%20harvest%20-%20dashiell%20hammett.pdf].

Сходная ситуация наблюдается и в произведениях последователей Д. Хэммета - Р. Чандлера и Д.Х.Чейза. В романе «Finger Man» и «The Dead Stay Dumb» также наблюдается большое количество арготической лексики: «Canales bought a new wheel-from some grafters in the sheriffs office. I know Pina, Canales' head croupier, pretty well. The wheel is one they took away from me. It's got bugs-and I know the bugs» [Chandler, http://www.ae-lib.org.ua/texts-

c/chandler_ finger_man_ en.htm]; «You’re after the punks already. Like your Ma.

That dirty little whore had the ants okay. You’re showing yourself off, an’ you’re working up a hot spot for yourself. Well, I’m watchin’ you, see? I’m goin’ to crack down on you, once I catch you at it» [Chase, https://www.google.ru/url?sa=t&rct=j&q=&esrc=s&source=web&cd=1&ved=0CCoQ FjAA&url=http%3A%2F%2Fwww. munseys.com%2Fdiskeight%2F deaddumb.pdf&ei =9X6CUqKZH8SO4ATfsYFw&usg=AFQjCNEiNbpG014U84F0uJO2rQOvS05BbA &bvm=bv.56146854,d.bGE&cad=rjt]. Тем не менее, даже такое количество стилистически сниженной лексики не мешает читателю насладиться красочным и живым английским языком, на котором говорила вся Америка. Таким образом, арготизмы в детективных произведениях перестают быть редкостью, причем данным типом лексики авторы наделяют уже не только преступников, но и полицейских.

Отдельно необходимо обратить внимание на особенности названий произведений-детективов. В связи с изменением идейно-символического и эмоционально-духовного характера художественных произведений, акцент с темы перемещаемся на идею произведения. Символизм названия влечет за собой существенное изменение его длинны в сторону сокращения, а также повышение семантической емкости, т.е. лаконизм [Кудинова 2011, c. 107].

Если в начале XX века и до 20-х годов одними из самых популярных были названия наподобие The Jewel Robbery at the Grand Metropolita, The Affair of the Pink Pearl, The Case of the Dangerous Dowager,The Case of the Baited Hook, то позже авторы перестают их использовать. Основная цель названий, заключающаяся в отражении замысла автора произведения, предполагает использование специфических средств ее выражения, поэтому в названиях произведений начинают фигурировать арготизмы. Начиная с 30-х годов XX века среди названий многочисленных произведений детективного жанра можно встретить такие как Finger Man, Wrong Pigeon, The Big Knockover, Just Another Sucker, Cop Hater, The Con Man, The Pusher, The Heckler, Fuzz и т.д.

На момент написания большинство произведений в данном жанре прочно ассоциировались у читательской аудитории с второсортной литературой. Однако многие авторы, писавшие в жанре «крутой детектив», не считали себя создателями несерьезной литературы. Среди них Р. Чандлер, который в своем знаменитом эссе «The Simple Art of Murder» объясняет задачи, реализуемые в своих произведениях. Его целью становится не просто реалистическое описание окружающей действительности, но и обличение общества в пороках: «The realist in murder writes of a world in which gangsters can rule nations and almost rule cities, in which hotels and apartment houses and celebrated restaurants are owned by men who made their money out of brothels, in which a screen star can be the fingerman for a mob, and the nice man down the hall is a boss of the numbers racket; a world where a judge with a cellar full of bootleg liquor can send a man to jail for having a pint in his pocket, where the mayor of your town may have condoned murder as an instrument of moneymaking, where no man can walk down a dark street in safety because law and order are things we talk about but refrain from practicing» [Chandler, http://www.en.utexas.edu/amlit/amlitprivate/scans/chandlerart.html].

Характерной чертой вплоть до 50-х годов XX века среди авторов детективов является разнообразное выделение арготической лексики на фоне литературной нормы. Данный прием использовался авторами в случаях отсутствия уверенности в осведомленности читателя относительно значения того или иного выражения. Ряд авторов считает необходимым графическое выделение данного типа лексики в пространстве художественного текста (использование кавычек, курсива): «Well-puff, puff» - « I don’t see what that’s got to do with this. I don’t ask you»- puff - «where you...» [Tompson, http://novelas.rodriguezalvarez.com/pdfs/Thompson,%20Jim%20%20MThe%20killer% 20inside%20me"-Fr-En-Es.pdf] или «From this case he selected a «bit», capable of drilling a hole an inch in diameter, and fitted it to a small but very strong steel «brace» [Hornung, http://www.forgottenfutures.com/game/ff6/ides.htm].

Достаточно часто писатели прибегают к различного рода пояснениям употребленного арготизма. Для этого используется способ текстуальной семантизации, т.е. разнообразные описательные объяснения непосредственно в тексте произведения, либо различные сноски: «We’ll have a Listener for you tomorrow» - «A Listener?» - «They are like Samaritans. You can talk through any problems with them» [Leather,

http://readbookfree.com/Stephen_Leather/Hard_Landing.html].

Приемы выделения арготизмов используются авторами для того чтобы выделить и обратить внимание читателя на такие нелитературные «инородные включения» в пространстве художественного текста. Причем, если первый из способов выделения арготизмов постепенно перестал использоваться авторами, то семантизация довольно распространена и в настоящее время.

Обращает на себя внимание тот факт, что хотя произведения, относящиеся к жанру «крутой детектив» характеризуются динамичным сюжетом, высоким процентом содержания арготической лексики, данный тип литературы в целом продолжает опираться на традиции и идеи именно классического детектива. Поэтому главные герои являются носителями определенных моральных ценностей, их нравственная позиция не вызывает сомнений, несмотря на методы достижения истины.

Данные черты характерны в первую очередь для произведений Д. Хэммета и Р. Чандлера, чего, однако, нельзя сказать о романах их последователей и подражателей Д. Томпсона, К. Брауна, М. Спиллейна и других, где акцент с раскрытия преступления смещается в сторону описания подробностей его совершения, погоням, процессу стрельбы. Их герои-детективы отличаются циничностью и раскрывают преступления не благодаря «выдающимся интеллектуальным способностям», а за счет богатого жизненного опыта и обычного везения.

С середины 40-х годов XX века, после окончания Второй мировой войны, критики обращают внимание на «закат классического детективного романа». Данная тенденция выражалась в отсутствии желания новых авторов обращаться к упомянутому литературному жанру. Это объяснялось, прежде всего, трансформировавшимися представлениями о жестокости и справедливости, вызванными ужасами войны.

Произведения, относящиеся к классике жанра базировались на идеях морали и предполагали торжество закона и честность сотрудников правопорядка, однако в последствии отношение к полиции меняется: она все чаще ассоциируется с понятиями «коррупция» и «беззаконие».

Д. Томпсон в криминальном романе «Killer Inside Me» одним из первых отступает от традиции ставить в центр сюжета сугубо положительного героя детектива или сыщика: автор произведения, впервые делает главным

действующим лицом убийцу-психопата, который одновременно является сотрудником полиции. Главный герой Лу Форд, обращаясь к своим жертвам, не выбирает выражений, поэтому его речь представляет комбинацию из набора просторечных выражений, ругательств и арго: «The police are playing crooks in it, and the crooks are doing police duty, «Yeah, Johnnie,» I said, «it’s a screwed up, bitched up world, and I’m afraid it’s going to stay that way» [Tompson, http://novelas.rodriguezalvarez.com/pdfs/Thompson,%20Jim%20%20MThe%20killer% 20inside%20me"-Fr-En-Es. pdf] ].

Арготические выражения используются автором для того, чтобы шокировать, вызвать удивление читателя. С. Моэм делает справедливое замечание относительно подобных особенностей, характерных для американского детектива 50-х годов: «По части жаргона они ушли так далеко, что теперь к их книгам требуется прилагать словарь - иначе их не поймешь. Преступники у них грубее, злобнее и зверствуют еще пуще; героини еще блондинистей и распутней; сыщики - беззастенчивее и пьют и вовсе без просыпу; полицейские еще более неумелые и продажные» [Моэм, http: //greyangel. narod.ru/Moem_ODetective.htm].

Однако несмотря на все казалось бы перечисленные отрицательные стороны «черных детективов» в сравнении с классическими произведениями данного жанра, интерес к подобным произведениям не ослабевает: со времен Эдгара По и по настоящее время они являются одними из самых любимых среди читательской аудитории. Внимание, уделяемое читателями детективной литературе, обусловливается не столько литературным феноменом, сколько интересом к социальной тематике.

Неослабевающий читательский интерес к детективам в послевоенные годы приводит к созданию новых поджанров данного типа литературы. Одним из них становится так называемых «полицейский детектив», созданный Эдом Макбейном. По своей сути полицейский детектив/роман представляет собой, произведение, описывающее особенности работы профессионалов-полицейских, при этом для него характерна высокая достоверность описываемых событий. Именно эти черты заставляли читателей покупать серию книг Э. Макбейна о 87 полицейском участке. Максимальная приближенность к реальности в плане изображения персонажей и сюжета обусловливала продолжение традиции использования широкого спектра стилистически сниженной лексики.

Поэтому одной из черт данного периода эволюции употребления арго в художественном тексте является включение данного экспрессивного пласта лексики в речь героев, не относящихся к маргиналам и низам общества, а обычным людям не связанным с миром преступности [Абдрахманова 2006, с. 94]. Так в романе «Axe» говорят о погибшем герое его друзья: «Once even, a string of whores he rounded up someplace», «George Lasser used to run a crap game in the basement of his buildings» [Mcbain 1978, p. 44-45].

Во второй половине XX века в результате разнообразных социальных изменений арго постепенно утрачивает свою секретность и попадает в сферу повседневного общения. В связи с этим данный тип лексики выступает в качестве средства эмоциональной экспрессии, и, благодаря своей выразительности, все чаще используется в ситуациях неформального общения [Скворцов 1977, c. 32]. Все это в полной мере отражается в особенностях языка художественных произведений.

Арготизмы становятся известны большому количеству людей и уже не воспринимаются как инородные элементы в пространстве художественного текста. «Поэтому писатели постепенно отходят от традиции выделять данный тип лексики графически; все реже арготизмы сопровождаются авторскими пояснениями. Среди писателей детективных произведений появляется тенденция использовать арго как «основное изобразительное средство» [Абдрахманова 2006, с. 93].

Для примера реализации экспрессивной функции арго приведем следующий отрывок из романа Э. Макбейна «Axe», где автор с иронией описывает особенности работы полицейского осведомителя: «A 22-year-old hood might tell Danny that he needed a new rear tyre for a late model Oldsmobile, does Danny know a good fence? Danny does indeed know a fence - not a good one, actually; actually he has done time in at least three state prisons, so how good can he be - and while he is asking the man about a tyre for his young friend, the fence casually mentions that a fur warehouse on Tenth Street was knocked over on Tuesday night, with the night watchsman taking a slug in the forehead, unfortunately killing old man. Danny clucks sympathetically, and the next day sees his young friend’s wife - who used to be a hooker but who has graduated to the big time» [Mcbain 1978, p. 47].

Использованные автором арготизмы (fence, do time, knock over, slug, hooker, big time) являются экспрессивными эквивалентами стилистически нейтральных слов и выражений, входящих в состав литературного английского языка. Данный прием в полной мере дает авторскую субъективную оценку происходящим событиям, придает повествованию эмоциональность и особую выразительность.

Важным аспектом при анализе стилистически сниженных средств для создания большей выразительности повествования являются особенности профессии героя, от лица которого ведется повествование (в случаях повествования от 1 лица). Среди многообразия профессий персонажей можно выделить одну из наиболее популярных - профессию журналиста или репортера.

В романах Д.Х. Чейза данное явление не редкость: такие герои как Слейден («Safer Dead»), Кейд («Cade»), Скотт («Hit and Run»), Феннер («Twelve Chinks and a Woman»), или Досон («You Find Him, I’ll Fix Him») так или иначе связаны с журналистской деятельностью. Из своего расследования они делают яркий документальный репортаж, вовлекая читателя в происходящие на страницах романа события, делая его соочевидцем. Эффект присутствия достигается посредством описания в тексте произведения разнообразных деталей, позволяющих читателю в подробностях представить события, происходящие в описываемой действительности. Сталкиваясь с беззаконием и несправедливостью, представители прессы называют вещи своими именами, используя живой и выразительный язык. Например, в детективном романе Д.Х. Чейза «You Find Him, I’ll Fix Him» журналист газеты «New York Western Telegram» Досон, волею случая втянутый в преступные замыслы, пытается самостоятельно расследовать убийство.

В процессе расследования Досон старается дать максимально объективную оценку происходящим событиям, поэтому в его емких и кратких репликах и присутствуют арготизмы: «A drug peddler always has his victims where he wants them», «Had she found some evidence that really put Carlo on the spot? If she had, she would have lodged it somewhere under lock and key before she dared to put the squeeze on Carlo», «I had been fool enough to get into it, now I had to be smart enough to beat these two thugs at their own game»

[Chase, http://www.jchase.ru/englishbooks/James%20Hadley%20Chase%20-

%20Y ou%20F ind%20Him.pdf].

Употребленные в приведенных цитатах арготизмы отражают специфику репортажа, в стиле которого ведет повествование главный герой, эмоционально насыщенного и экспрессивного. Все это позволяет воздействовать на читателя, усилить динамичность повествования, а также придать ему особую выразительность.

Рубеж XX-XXI веков характеризуется новой волной интереса читателей к социальной тематике. В художественной литературе проявляется выраженное сочетание «высокого с низким». Происходит переоценка ценностей в обществе и в литературе. Все больше произведений создаются на стыке жанров, что отвечает вкусам любого, даже самого взыскательного читателя. Для жанра детектива в целом присущ отход от традиций классики, причем все большую популярность приобретают триллеры.

В процессе демократизации английского языка СМИ в полной мере подготовили читателей к восприятию и пониманию экспрессивных пластов лексики, поэтому арготизмы, впоследствии попавшие на страницы художественных произведений, принимаются как нечто само собой разумеющееся, как средство языковой выразительности, наравне с устоявшимися фразеологизмами и тропами.

И если в начале XX века подобные включения стилистически сниженной лексики резали слух, представляя мало известный пласт лексики для читателей, вследствие чего использовались достаточно ограниченно, то в настоящее время арготизмы интенсивно функционируют в художественной литературе. Данная тенденция свидетельствует об эволюции жанра детектив, а также изменении запросов целевой аудитории, ведь читателя все сложнее становится удивить.

Важную роль играет также и авторская целеустановка, обусловливающая выбор тех или иных средств выразительности в тексте. Именно поэтому в произведениях одного жанра можно встретить неодинаковую концентрацию арготизмов, функции которых будут также различны.

Как нельзя более актуальным в этой связи представляется замечание С. Моэма об установке писателя на то, чтобы шокировать и эпатировать читателя «Беда американцев в том, что они не могут удовлетвориться не то что одним убийством, а даже двумя: они закалывают, отравляют, оглоушивают en masse, словом, норовят устроить на страницах своих романов резню» [Моэм, http: //greyangel. narod.ru/Moem_ODetective.htm].

Этими же обстоятельствами обусловливается функционирование в современных художественных произведениях большого количества агрессивной и грубой лексики со значением «убить», «негодяй», «дурак»: skittle, muck out, nail, pop off, rub out,cluck, sucker, ape, dope, bum, wido и т.д.

Таким образом, мы можем констатировать эволюцию в употреблении арготической лексики в пространстве художественного текста. При этом прослеживается тенденция к постепенному уходу от использования арготизмов как средства номинации в пользу употреблении в экспрессивной функции, чему активно способствуют условия жизни конкретного общества, а также запросы и вкусы читательской аудитории.

<< | >>
Источник: СТАТУС АРГО В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ И ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РЕЧИ. 2014

Еще по теме Эволюция употребления арго в произведениях англоязычных авторов XX-XXI веков:

  1. §1. Типология нижегородской периодической печати на рубеже XX-XXI вв.
  2. Эволюция употребления арго в произведениях англоязычных авторов XX-XXI веков